49. Что теперь?
POV ПАША
Я проснулась от боли в правой руке. Ваня лежал за моей спиной, довольно нагло поместив свою руку на моей шее. Я аккуратно встала, оттягивая шорты пижамы вниз и бросая кроткий взгляд на окно. Там уже стояло солнце. За дверью не было слышно ничего.
Я попыталась вспомнить события прошлой ночи. Точнее, последнюю её часть - ту, которую мне хотелось бы вспомнить. На самом деле, не произошло ничего необычного. Рудской всего лишь сказал, что любит меня. Я опешила, захотела уйти, потому что смутилась. Он сказал, что не сможет уснуть, попросил сказку. Я села рядом в позу лотоса, начала рассказывать ему сказку, которую сочиняла на ходу, и всё. Видимо, дальше я уснула. Я подошла к двери, оглядываясь на спящего парня. Он сжался в комочек, и на бледной коже, сливающейся с простынями, ярко выделялось множество синяков. Я прикусила нижнюю губу, стараясь не думать об этом.
Всё же уже позади, правда?
Тихо прикрыв за собой дверь, я вышла из комнаты. Было странно безлюдно. Это немного пугало меня, и я решила заглянуть в каждую комнату, что попадётся мне на пути к ванной. Четверо ребят - ангелы и Пуля нашлись на кухне. Они сидели за столом, уложив голову на руки, и тревожно спали. Я собрала бутылки в пакет, и оставила его у выхода из дома.
Ян и Маша спали вместе. В спальне. Маша выглядела напуганной, и на ней была какая - то знакомая мне футболка. Только принимая душ, я поняла, что это футболка Яна. И она спит в ней? Интересно. Ян просто развалился на мягких подушках, начисто позабыв о Мальвине. Я ушла, счастливо улыбаясь. Действительно, почему бы и нет? Почему бы им не быть вместе? Они дружат с самого детства и знают друг друга от и до. Ян помогал ей бороться с осадком от СВИСТян, теперь, наверное, её очередь.
Марк лежал на диване в зале. Он просто спал, без каких - либо эмоций или чувств на лице. Как и Миша, что развалился на полу, подле рыжего.
Вот кто действительно вымотался, вот кто действительно устал.
Я находилась в ванной около получаса, но когда я вышла оттуда, всё изменилось. Ян стоял у двери в ванную, держа ноги крестиком. Я рассмеялась. Маша стряпала блинчики, недовольно ворча на ангелов и Мишу, что сидели за столом, ибо они выпили ночью. Пуля с Ваней были в комнате досуга, они говорили о чём - то, и просили их не тревожить. Марк так и спал на диване.
В доме царила атмосфера спокойствия и какой - то семейности. Я не могла поверить, что мы, люди, которые прошлой ночью лишили жизни множество человек, сейчас будем кушать блинчики с кленовым сиропом.
Но, чёрт, это было так.
За столом было тесно, но весело. Исходя из вчерашнего приключения, мы прониклись симпатией и доверием друг к другу. Теперь нас связывало что - то большее, чем приятельские отношения или дружба. Это была безмерная благодарность, непоколебимая уверенность друг в друге и любовь. Простая и нескрываемая, правда, семейная.
Пуля вежливо попросил передать ему сахарницу, и Ваня протянул руку через стол. Рукав его толстовки задрался, демонстрируя нам глубокие порезы.
Все помрачнели.
Рудской неловко хихикнул, оттягивая рукав на костяшки. "Это они сделали?" - спросила Маша, с заботой смотря на Ваню. "Надо же, она его девушка, но я ночевала с ним, а она сама - с Яном, и мы игнорируем это," - подумала я. Безумие, правда? Но ничего безумнее того, через что мы уже прошли, не может существовать, поэтому я решила пока не поднимать эту интересную и странную тему. Ваня сглотнул, и все внимательно проследили за тем, как взметнулся и упал кадык на его синей шее. Он отрицательно покачал головой, всё ещё стараясь натянуто улыбаться.
Безуспешно.
"Кто тогда?" - Марк провёл рукой по рыжим волосам, случайно врезаясь в моё колено своим, и, как обычно, не отодвигая его. Ваня молчал долго, кажется, целую вечность, прежде чем ответил: "Я".
Что?!
Вопросы посыпались градом, и шум после звенящей тишины напугал и оглушил нас самих. "Зачем?" - тихо спросила я, дотрагиваясь до локтя русоволосого. Он с сожалением поглядел на меня: "Чтобы помнить, что я - всё ещё я, что я жив, что я имею власть над собой". Парень отвернулся, глотая слёзы. Как и я. Кирилл развёл руками, и все мы переглянулись, телепатически договариваясь забыть об этом.
Завтрак окончился в менее счастливой, но в довольно сносной атмосфере. Я домыла посуду, и, бросив пару фраз Марку, всё это время ожидающему меня на стуле, отправилась в зал. Там снова образовалось что - то типа собрания.
Было отрадно понимать, что больше мы не будем обсуждать планы убийств.
"Что теперь?" - спросил Ян. Я поймала своё отражение в окне, ругая себя, что не замазала синяки от рук того парня на своей шее. Все молчали.
Мы понимали, что нам нужно бежать. Бежать, уноситься, разъезжаться в разные стороны. Нам нужно забыть обо всём этом, нам нужно просто отпустить. И, на самом деле, мне показалось, что я готова.
Готова отпустить.
Всё в жизни приходит и уходит. Всё постоянно меняется. И человек в круговороте событий превращается в маленькую песчинку. Воспоминания, приключения, дни, годы - всё это идёт перед нами сплошной и безостановочной лентой конвеера. Нам нужно смириться с течением времени, нам всем. Время правда велико и непреодолимо. Оно идёт, капает, и как бы ты не тужился, ты не замедлить, не ускорить его не сможешь. Так зачем тратить силы понапрасну? Мы наконец отомстили, и каждый из нас в безопасности. Пока, СВИСТ. Привет, Новая Жизнь.
Но почему нам так странно и тоскливо расставаться?
"Нужно валить," - заметил Миша. Я хохотнула. Этот смех, словно ветер, распространился на остальных. Секунды спустя все мы нервно, неровно хохотали. "Правда ведь," - сквозь слёзы смеха заметил Марк. Когда все успокоились, снова стало как - то холодно. Я подвинулась чуть ближе к Ване, который сидел на полу, облокотившись спиной на стену. Телефон Маши пиликнул, и она сказала, что хозяева дома будут здесь вечером.
Неужели жизни других людей не останавливались?
Неужели в те моменты, когда я задыхалась от волнения и страха, когда кровь стыла в моих жилах, где - то далеко мама кормила маленького сына, который плевался кашей и громко лопотал на весь дом? Неужели, когда Ян лишал жизни человека за человеком, кто - то спокойно ворочался во сне? Неужели, когда Паша отдавал команды строгим голосом, когда его виски смачивались потом от напряжения, неужели в это время кто - то где - то сидел, смотря на звёзды?
Неужели люди могут жить всегда, просто жить?
Это показалось мне невероятным и чудесным, я помотала головой, чтобы избавиться от этих мыслей. "Нужно скорее ретироваться отсюда," - сказал Пуля. Мы начали думать, кто, как и куда поедет. Миша согласился "доставить" ангелов и Пулю назад, в Питер. "Будто бы в отпуск съездил," - шутил Макс, с гримасой боли потирая левое предплечье. Оставались мы пятеро. "Я никуда не уеду, я останусь тут," - заявил Марк, складывая руки на груди. Я набрала в лёгкие воздуха, чтобы заявить, что я здесь не останусь, но он перебил меня: "А ты поезжай. Тебе тут опасно," - моя челюсть упала вниз, и рыжий хмыкнул, явно довольный собой. "Я на Сахалин," - сказала Маша. Ян посмотрел на неё умоляющим и полным надежды взглядом, и она со вздохом поправилась: "Мы на Сахалин". Остались Рудской и я. Я посмотрела в его глаза, ожидая каких - либо действий. Парень будто витал в своих мыслях, но никто из нас и не думал осуждать его.
Напротив, мы понимали и сочувствовали.
"Хочу в Москву. К родителям. С тобой," - на последнем предложении Ваня взял меня за руку, смотря в мои глаза, полупустым, но уже каким - то наполняющимся взглядом. Я с опаской повернулась к Маше. Они с Яном рука об руку поднялись на ноги. Оба улыбались. Мы последовали их примеру.
И вот, мы стоим друг против друга. Я - Ян, Маша - Ваня, все живы, все почти здоровы. Стоим и улыбаемся, не понимая чувств друг друга и своих собственных чувств. "Начну я," - заявил Ваня, слабо покачиваясь вперёд - назад, будто на ветру или от нетерпения. "Я люблю Пашу. И, оказывается, любил её всегда. Я искренне хотел использовать её, и когда она уехала с родителями, забыл. Вернее, пытался. Это чувство было предательским и глупым, оно билось во мне, как бабочка в банке, и я просто ждал, когда оно пройдёт. Хоть и не хотел этого. Но, мы приехали сюда, и вновь почувствовав за Пашку ответственность, я и понял, что это за бабочка. Это любовь," - он склонил голову влево, разглядывая Мальвину. Она изредка кивала, смотря в пол и улыбалась. "Я знаю, ты тоже не любишь меня. Мы слишком многим жертвовали для наших отношений, и немного досадно забывать обо всём этом сейчас. Но это лучше, чем лгать самим себе и друг другу. Спасибо, что была рядом и делала меня счастливым, несмотря ни на что," - Ваня отпустил мою руку, заключая сероглазую в крепкие объятья. Она плакала, но не выглядела обиженной. "Теперь это Пашина работа," - сказала она, отодвигаясь от Рудского и завораживая меня огоньками в своих глазах.
---------------------------------
Эта глава гораздо больше, чем обычно, и даже в папке на компьютере она названа "49. Что теперь (вери биг)".
Вчера я начала планировать новую историю. Не буду говорить о ней слишком много.
Перед тем как выкладывать новый фанфик, я, кстати, собираюсь отредактировать эти две части.
Спасибо что читаете, Лиза.