Некромантка

Темнота. Вокруг ни звуков, ни людей. Тишина. Словно оказался в другом мире. Пустом. Чужом. Неправильном. Некромантка раскрыла глаза. Она лежала, но не могла понять где. Как не понимала и пространства вокруг. Сплошная темнота, что не пропускала света, от чего терялось понимание всего: есть ли здесь пол, стены или потолок. Казалось, она просто висела в воздухе, но руки четко ощущали холод и твердость поверхности. Приподнявшись на локтях, девушка вновь огляделась, попыталась осмотреть себя, но ничего не было видно. Некромант не помнила, что происходило до того, как попала сюда, но четко осознавала, кто она: Элин Готье, некромант третьего уровня, двадцати трех лет от роду, но больше ничего не помнила. Она встала, и под ногами тут же зажглась яркая серебренная нить. Она была натянута до предела и, казалось, вот-вот порвется. Элин сделала шаг вперед, словно что-то тянуло ее. Она шла четко по нити, не думая о том, что можно идти с боку или как-то иначе. При каждом ее шаге нить начала дрожать и прогибаться. Чем дальше она уходила, тем ярче, тоньше и менее гибкой становилась нить, пока совсем не исчезла, оставив после себя яркий серебряный огонек. Что-то подсказывало ей, что нужно взять его в руки, что некромант и сделала. На ощупь он оказался холодным, но на удивление мягким.

- Приветствую тебя, Дитя нор! – низкий бас на мгновение оглушил Готье, привыкшей к мертвой тишине.

- Кто это? – вопрос прозвучал тихо и хрипло, словно девушка забыла, что такое говорить.

- Это ты так приветствуешь своего Бога? – в фразе чувствовалась угроза, но сказана она была с усмешкой. – Тогда смотри!

Огонек в руках некроманты засветился еще ярче, но не слепя ее, а, словно фонарь, освещая пространство впереди. В этом свете, можно было разглядеть гигантскую фигуру человека. Хотя она мало была похожа на него. Существо было похоже на могущественный дух с древних фресок в храмах Проклятого и Святой. «Дух» в руке держал цепи, на конце которых полыхал огонь. Он приближался, и по мере приближения Элин начала различать отдельные детали образа. У фигуры не было лица, был лишь черный провал под капюшоном балахона. Этот факт заставил девушку непроизвольно отступить назад.

- Кто ты? – вновь задала вопрос Готье.

- Кто?! – Бога уже начало злить то, что девушка не может его узнать. – Как ты, Дитя нор, не можешь меня знать!

- Извините, а кто такие Дети нор?

- Что?! Неужели вас настолько плохо учат в школах? У тебя родителей нет, что они тебя не научили. Безобразие! – Бог начал размахивать руками, от чего цепь с огнем шаталась еще сильней. – Надо бы наведаться к вашим, беседу разъяснительную провести. А то, где это видано, чтобы дитя рода своего не знала и покровителей в лицо не узнавала! Что за глупое дитя!

- Так вы Проклятый?!

- Я?! Дитя, да ты совсем из ума выжила? Причем тут мой отец? Скажи мне, - божество чуть наклонилось, - ты, когда умирала, головой ни обо что не стукнулась?

- Я умерла?!

Голова некромантки начала болеть. Она не понимала где находиться, что это за бог такой. А еще она, кажется, умерла! Эмоции взяли вверх, и Элин упала на колени, прижимая к груди огонек, отчаянно пытаясь вспомнить последний миг своей жизни.

- Эй, дитя, - низкий бас прозвучал обеспокоенно. – Ты чего? Не померла ты. Успокойся. Всего лишь на грани.

А выдержка, которой учили всю ее сознательную жизнь, дала сбой. Она вспомнила последние часы жизни. Вспомнила Его. А осознание, того, что больше не увидит этого постоянно веселого мужчину, душило. И обычно спокойная некромантка, сейчас впала в истерику. Казалось, некромант - человек, что с детства ходит со смертью под ручку, бояться умереть не должен, но все чего-то бояться. Особенно некроманты. Поэтому их учат не чувствовать, поэтому они блокируют свои эмоции, поэтому стараются не заводить семей, с малолетства отдают детей в школы или академии. Но Элин была другой. Она не отказалась от эмоций, как все в ее классе, нет, наоборот, она использовала их при учебе и при работе, но, когда находилась в обществе, прятала их. Да, она верила, даже знала, что эмоции в виде любви и счастья только мешают в работе. Печальный опыт. Поэтому каждый день твердила себе, заученную фразу из первого в своей жизни учебника: «...Ты работаешь со смертью. Любовь, счастье, эмоции в твоей жизни – пустой звук. Забудь! Ты – некромант! Смерть – подруга. Живые – клиенты...».

- Успокоиться! – Готье резко поднялась. – Ты говоришь, что я умираю! На вопросы ты не отвечаешь, лишь обвиняешь! Что со мной? Где я? Кто ты? И кто такие эти Дети нор? – Она кричала, дав волю накопившемся эмоциям. Боль в душе терзала.

- Брат, ты ошибся, - прозвучал откуда-то мягкий баритон. – Она не из подземных. Прабабка была из Детей нор, а она лишь потомок, да и покровительствует ей, как раз, Отец. А ты, дитя, утри слезы. Твой путь еще не закончился. – на плечо Элин легла рука, словно обнимая, даря успокоение.

- Кто вы? – уже успокаиваясь, пробормотала девушка, она не видела обладателя второго голоса, но четко ощущала его присутствие.

- Давай я тебе объясню, только выпусти Нить, ей еще долго катиться. – некромантка посмотрела на серебряный огонек в руке, потом взглянула на первого бога, тот кивнул, и она опустила Нить на пол. – Молодец, а теперь, позволь представиться. – обладатель баритона вышел из тьмы откуда-то с боку.

Он был высокий, но не выше эльфа, также облачен в черный балахон, но было в нем что-то странное. Шесть рук, которые держали какие-то бумаги и маски, одну из которых у лица. Первое божество, тоже подошло ближе, изменив рост. Они встали рядом. Обладатель баритона, протянул одну из рук девушке, предлагая пройтись.

- Меня называют Многоликим, - представился он. – А это мой брат, Безликий. А как тебя зовут, дитя?

- Элин, - принимая руку, насторожено представилась она.

- Что ж, Элин, позволь мне рассказать тебе, кто мы такие и где-ты. – они начали идти вперед. – Мы – боги. Тебе известны лишь Проклятый и Святая, но нас на самом деле больше. Кроме нас есть еще и Потерянная, по-вашему – Смерть. На самом деле у нее много имен. Мы с братом потомки Проклятого и Святой. Предвещая твой вопрос, мы боги других, поэтому тебе о нас не известно. Когда-то война разделила Континент на три части. На одной стали почитать наших отца и мать, на другом - нас, а на третьей части помнят всех нас. Сейчас ты находишься в Междумирье, а значит, что ты еще жива, но находишься на грани. Есть еще вопросы? – Многоликий говорил мягко, словно родитель, читающий ребенку на ночь сказку.

- Да. Вы упомянули Детей нор. Кто это? И почему Вы приняли меня за одну из них?

- Дети нор – это одна из рас, что спаслась во время войны много веков назад. Народ жил на второй части Континента, и при разделе их это спасло. Эта раса отличалась своими способностями видеть магию в виде потоков энергии и сильной эмпатии. Правда, их отличительной чертой было даже не это, а их серебряные глаза. Такие как у тебя. Вот и спутали тебя, тем более Нить жизни была точно такого же цвета, как и у подземных.

- То есть я потомок этого народа? Но почему никто не слышал об этом народе?

- Совет хотел уничтожить информацию о предателях. – подал голос Безликий. – Они объявили нас предателями, потому что поддержали бежавших, а разумные хотели лишь спастись. В вашей стране это время известно, как «Чистка», правда забыли упомянуть, что убивали не только вампиров. – презрения в голосе Бога было достаточно, чтобы понять насколько больна эта тема. – Лишь потому что Отец и Мать не вмешивались их продолжили почитать, а про нас решили забыть! Они уничтожили бы сведения и о них, была бы возможность, но...

- Но не будем о том, чего не случилось. Это было давно. - перебил Многоликий брата, - Элин, пришло время тебе ответить на вопрос. Что ты выберешь: смерть и возможность жить вечно или прожить отведенный срок, но тогда ты забудешь все, что здесь случилось.

- А можно увидеть, что сейчас происходит Там?

- Конечно.

Девушка уже знала какой сделать выбор, но ей нужно было знать, что происходит сейчас в мире живых. И странные боги не скупились на исполнения желаний. Остановившись, Многоликий провел по воздуху одной из множеств рук, и перед девушкой возникло окно, в котором она увидела себя, прижатую к груди мужчины. Его образ отозвался ноющей болью в груди. Элин только находясь здесь, в Междумирье, поняла насколько ей его не хватает. Все-таки эмоции окончательно пробили стену безразличия юной некроманты.

Дариус все еще находился в Аркеле. Он бежал, прижимая тело девушки, в сторону портала, где его ждал Евгений Росс и Мари. Они обменялись фразами и скрылись в портале. Картинка сменилась. Долго ничего не было видно, но вскоре девушка смогла различить очертания больничной палаты и себя в стазисе. Дверь палаты открылась и внутрь вошел Он. Осунувшийся с потухшим, грустным взглядом, нимф приблизился к ней, наклонился и, поцеловав в лоб, провел рукой по щеке, после сел на край койки, взяв некроманту за руку.

Элин почувствовала, как по щеке вновь текут слезы. Она больше не могла смотреть на это. Девушка повернулась к Многоликому, тот понял ее без слов, окно в мир живых исчезло.

- Смею предположить ты решила? – девушка кивнула. – Что ж, озвучь свое решение.

- Я хочу прожить отведенный мне срок. Правда, у меня одна просьба. Можно я запомню, то, что увидела?

*****

Дариус мерил больничную палату шагами, пока лекарь проводил повторный осмотр. Элин находится без сознания уже третьи сутки, целители не могут сказать, как долго девушка будет в таком состоянии.

- Как она?

- Она в стазисе. Нить была надорвана. Сейчас, правда, состояние не лучше, но в пределах минимальных значений. Из-за надорванной нити дар скорей всего восстановиться не сможет, а значит, что прожить с ее типом магии, она долго не сможет. Год или пять, на все воля Святой. – женщина-лекарь покачала головой, давая понять, что здесь она бессильна.

- Можете ли вы назвать хотя бы примерные сроки ее пробуждения? – было видно, что мужчина устал, вряд ли он спал последние дни.

- Все сейчас зависит от нее и от Богов. А вам бы поспать. Уставшим вы ей совершенно не поможете. Вздремните. – женщина, подойдя к нимфу, положила руку на его шею. – Сядьте, закройте глаза и поспите. – от руки шло слабое свечение, лекарь делала свою работу: помогала нуждающимся.

Дариус осунулся еще больше, казалось еще чуть-чуть и он рухнет на пол, но целитель, приобняв того за плечо, усадила в кресло, придвинутое к койке больной.

- Вот так, аккуратнее. – приговаривала она, укрывая мужчину. – А теперь спите. – С этими словами женщина покинула палату, закрыв за собой дверь.

Тишина, в которую погрузилась палата после ухода дежурного лекаря, нарушала лишь мерным дыханием... обоих. Судьба одной еще решалась, шла ожесточённая борьба тела и магии, Судьба другого еще покажет себя, а пока выстраивала новые пути и повороты жизни. Вот и сейчас. Стоило нимфы уснуть, как жизнь повернула на очередном повороте.

Некромант постепенно выходила из стазиса. Первым вернулось сознание, разрушившее оковы лечебного заклинания. Девушка не могла открыть глаза, но понимала, что вернулась, правда откуда... она вспомнить не могла. Вскоре вернулись ощущения, и тело пронзительный ноющая боль и ломка в затекшем теле, особенно болели запястья. Если бы голосовые связки функционировали, то крик боли слышали все, кто находился в городе, но у девушки вышел лишь сдавленный хрип. Способность двигаться вернулась последней. С трудом открыв глаза и приподнявшись настолько, насколько позволяло пропитанное болью тело, некромантка обвела помещение взглядом и, заметив мирно спящего в кресле Дариуса, с облегчением улыбнулась. Встать было ещё непосильным задачей, поэтому она решила для себя лечь обратно и дождаться, когда проснется мужчина или придет лекарь, так как то, что девушка находилась в больничной палате, не создавало сомнений.

Ждать пришлось не долго. Мужчина не спеша открыл глаза, приподнявшись из кресла, нервно огляделся и лишь потом выдохнул сквозь сжатые зубы, садясь обратно.

- Что за работнички...

Элин наблюдала за этим с улыбкой и, если бы не вырвавшийся смешок, продолжила это делать. Нимф повернулся к койке и хотел было подскочить и позвать лекаря, но усидел на месте, когда она дотронулась до его руки. Девушка заметила, как в его глазах рушиться привычная ей стена, которая не пропускала ни одну эмоцию. Откуда она это знала? Чувствовала подсознательно. Они молчали, смотря друг другу в глаза. Но молчание нужно было нарушить.

- Спасибо... - все еще хриплым голосом произнесла некроманта.

Мужчина непонимающе уставился на нее.

- Спасибо, что не бросил там в деревне, хоть я и не помню, чем все закончилось.

- Как ты себя чувствуешь? – Дариус аккуратно сжал ее руку.

- Тело ноет, особенно запястья. Но главное то, что я жива.

- Эль, я...

Но Элин не дала ему даже начать, перебив его слабым от боли голосом.

- Знаю. Может оставим этот разговор на потом? Можешь позвать лекаря... Запястья... опять...

Девушка схватилась за руки, издавая тихие стоны. Мужчина тут же скрылся за дверью больничной палаты.

*****

- Могу вас только огорчить. Нить продолжает рваться. Надрыв увеличился. – резюмировала пришедшая на помощь девушка. – Боюсь к концу недели нить порвется окончательно, что повлечет за собой потерю магии, а также время жизни. Такие пациенты как вы не проживали и десяти лет после потери нити. - она грустно покачала головой, продолжая вливать целительскую магию в запястья некроманта. – А с вашим типом магии... Все может обстоять еще хуже. Я могу лишь облегчить боль, но это не спасет нить от разрыва...

- Спасибо и на этом. – устало пробормотал нимф, а Элин в подтверждение его слов медленно кивнула.

Как только лекарь ушла, Дариус начала мерить комнату шагами, размышляя о том, как можно помочь. Но ответы так и не приходили в голову. Готье каждый раз молча провожала его взглядом, мысленно смиряясь со своей дальнейшей судьбой, пока нимф не остановился посреди комнаты. Он повернулся к некроманте и очень серьезным тоном произнес:

- Есть один способ, но он очень болезненный и не дает стопроцентной гарантии...

- Что за способ?

- Очень болезненный. Я однажды видел, как Марька производила некий ритуал, но те человеческие крики, которые я слышал, до сих пор вызывают дрожь. Если ты готова пойти на такое, я сейчас же отправляю сестре постового. И прошу, пожалуйста, взвесь все за и против.

- Хорошо, а что в итоге случилось в Аркеле?