ii. Виталя
Я набрала уже под тысячу слов, а до сути так и не добралась! Как передать, какой он – Виталя? Его надо видеть. Иначе никак. Натуральный блондин, высокий, без каких-либо физических изъянов: не горбатый, не кривой, я имею ввиду. Про таких моя бабушка говорила: «В общем мальчик не плохой, только ссытся и глухой». Но это надо понимать исключительно как метафору и фольклор. А в действительности Виталя – своего рода находка. Для военкомата, например. Я ему так и сказала однажды: «Тебе сейчас шестнадцать? Давай ты досидишь в школе до совершеннолетия и пойдёшь прямиком в армию. А там уже сделаешь блестящую карьеру». Виталя – это Форест Гамп, чёрт его побери. Он мог бы стать звездой на телевидении, героем какой-нибудь войны, выразителем практически любой национальной идеи.
Помню, какое неизгладимое впечатление произвёл Виталя на моего брата, когда тот помогал нам с подготовкой мероприятия. Сначала здоровенный детина молча ходил между партами, чем уже привлекал к себе внимание. Но не слишком, самую малость. Мы увлеклись музыкой и не заметили, куда подевался Виталя, а чуть позже я открыла шкаф, где хранились всякие вёдра, метёлки и швабры, предназначенные для уборки кабинета, и обнаружила там Виталю.
- Что ты там делаешь? – спрашиваю.
А он отвечает: «Меня тут закрыли...» Вот ведь Иисусья тряпка! А интонации Витали как у пятилетнего ребёнка, да и сам голос высоковат для такой громадины. Если бы мне пришлось раздавать детям речевые характеристики по тем словам, которые были у них самыми ходовыми, то получилось бы следующее.
Денис: слово «гондон», для него это было даже не ругательство, что-то типа синонима к слову «человек», наверное. Данчик: «ха-ра-шо» и «офигенски», любимые словечки, в первом из которых он чеканил каждый слог, а второе было у него чем-то вроде карты, которую он всегда выбрасывал после того, как я говорила про что-нибудь «ништяк». «Ништяк, Даня» - «Офигенски, Елена Сергеевна». У Витали (во всяком случае, в моём присутствии) самым ходовым был звук: «Аааа...», который мог выражать не только полный спектр эмоций, но даже хорошо передавал отдельные мысли. «Виталя, чем ты занят на уроке?» - «Аааа», что означает примерно следующее: «Я ничего не делаю, не буду делать, но давайте притворимся, что всё окей».
Витале было присуще неизъяснимое очарование, которое бывает у полых предметов: барабанов, глобусов, кувшинов. И звук этот - «Аааа» - был подобен слогу «Ом», звучащему в нирване.
А вот на счёт безобидности Витали: не столько безобиден он сам, сколько обижаться или злиться на него смысла не больше, чем на тот же глобус за то, что не можешь найти на нём какой-нибудь Рейкьявик. Неподготовленного человека Виталя может, пожалуй, даже шокировать. Возьмём простой пример. Сидит Виталенька за партой, что-то в руках крутит, молчит-молчит, и вдруг как скажет:
- Елена Сергеевна, вы не возражаете, если у вас дырка будет в мелу?
Еле сдерживаю подступающее приступы весёлой и доброй, как сам Виталя, истерики.
- В чём у меня будет дырка?
Временно теряю способность к членораздельной речи. В смысле – без комментариев. Данил смеётся, закрыв лицо ладонью. Денис смотрит на Виталю так, будто способен испепелять силой мысли. У Витали взгляд морской свинки. Потом говорит:
- Нуууу я пойду.
И уходит. Кто же знал, что Виталя всё это время ковырял ключом кусок мела, пока не проделал в нём сквозное отверстие?!