Шестнадцатая глава
Грифель карандаша продавливал бумагу, вырисовывая буковку к буковке, точно выведенными линиями, однако посреди недописанного слова не выдержал под натиском моей руки и с треском сломался. Отломанный кусочек скатился по белой горке и, сорвавшись с края, упал на пол. Я поджала губы и, взглянув на посетителей, скривила губы в подобие улыбки.
— Больше ничего не хотите? — любезно спросила я, убирая руку с блокнотом за спину.
Получив на вопрос отказ, я направилась на кухню.
Сегодняшний день не задался с утра — случайно разбитая чашка, маленькое пятнышко от свежезаваренного чая на белой рубашке, закрывшиеся перед моим носом двери метро, опоздание на работу. А теперь сломанный карандаш! Даже мелкая неприятность сильно била по расшатанным нервам. Желание бросить всё, закрыться на складе и расплакаться навзрыд возросло до самого предела.
Я не выдерживаю.
— Что произошло? — спросил Миша, когда я, отдав заказ на кухню, подошла к барной стойке.
— С чего ты взял, что что-то произошло? — уныло спросила я.
— На тебе буквально лица нет, — пояснил он, робко рассматривая меня, и я устало прикрыла глаза. — Если, конечно, не хочешь рассказывать...
— Не хочу, — резко перебила я и отвела глаза. — Ничего не произошло. Я просто не выспалась.
Между нами возникла явная неловкость. Из-за меня.
— Ань, надеюсь, наш поход в кино в силе? — осторожно спросил Миша.
— В силе.
Смирнов оторвался от моего лица, и его взгляд устремился на происходящее за моей спиной. Я повернула голову и увидела в вестибюле клуба до боли знакомого человека. Сердце сжалось.
Пчёлкин.
Он рассматривал зал, но к нему неожиданно подошла управляющая, старательно увлекая в важный разговор. Самое последнее, что я хотела в данный момент, так это встретиться с ним. Больше нет желания видеть его. Любоваться озорными огоньками, мерцающими в его голубых глазах, и нагловатой ухмылкой.
Я, сжав кулаки, в панике посмотрела на Мишу. Он поймал мой растерянный взгляд и застыл с немым вопросом. Вероятно, здравый рассудок полностью покинул голову, потому что более логичного оправдания моего поступка не было − я забежала за барную стойку и на корточках затаилась. Снова прятки. Но по-другому я не могла.
Моя душа разрывалась от боли и разочарования. Я чувствовала себя использованной. И использовал он! Он, которому я открылась и доверилась.
— Что ты делаешь? — шёпотом спросил Миша.
— Позже объясню. Веди себя естественно.
Смирнов выпрямился и стал протирать стойку. И даже сквозь музыку я услышала шорох шагов и заметила, как Миша сильно напрягся. Только бы это был один из гостей клуба.
— Налей-ка мне вон того, — голос Пчёлкина натянул из моих нервов тонкую струну – лёгкое касание и лопнет.
— Этого? — подойдя к бару, содержащему в себе бутылки с разноцветными жидкостями, спросил Миша.
— Ага, — и Смирнов принялся за свою работу. — И ответь, давно ли официантки работают под барной стойкой?
И струна вдруг лопнула. От изумления я забыла, как дышать.
— Или Анюта нам сама ответит? А, Анют? — издевательски проговорил он и намеренно постучал по поверхности барной стойки, отчего я вздрогнула.
Ничего больше не оставалось, как предстать перед ним. Я медленно встала с корточек и посмотрела на Пчёлкина, довольного от успешной моей поимки.
— Ручка закатилась, — начала оправдываться я.
— Наверное, далеко закатилась, раз ты так долго искала её, — рассмотрев меня, сказал он. — И как вижу, не нашла.
Смирнов, стоя в стороне, не понимал, что сейчас происходило. Как я вообще объясню ему эту нелепую ситуацию?
— Я лучше пойду работать.
— Не угадала. Ты пойдёшь со мной. В кабинет.
— У меня заказ, — настаивала я.
— Продолжай дерзить и у тебя появится злое начальство.
И как же я могла забыть, что он являлся моим непосредственным начальником? Поэтому, вопреки моему желанию, мне придётся послушаться и пойти за ним.
Когда мы зашли в кабинет управляющей, Пчёлкин закрыл дверь, два раза повернув ключ.
— Чего так рано свалила из номера?
— Что вам нужно, Виктор Павлович? — бесстрастно задала я вопрос.
— Кончай ломать комедию. Мы с тобой одни, — томно сказал он и, подойдя ближе, обнял меня со спины. — Но в этом что-то есть.
Его объятия странно подействовали на меня. Обида вновь набросилась на горло, сильно сдавливая. Глаза защипало. Но я продолжала неподвижно стоять и лишь бегала взглядом по мебели и различным предметам. Мне казалось, если я сделаю любое движение, то из глаз польются непрошенные слёзы.
— В этом ничего нет. Вы мой начальник, а я ваш работник. Так что отпустите меня, — сохраняя спокойствие в голосе, произнесла я.
— Продолжаешь играть в недотрогу? А мне нравится.
Как только его губы коснулись шеи, я дёрнулась, вырываясь из объятий, и повернулась к Пчёлкину. Он нахмурился, не догадываясь о причинах моего холодного поведения.
— Солнце, это уже не смешно. Самой не надоело?
— Мне нужно идти работать, — быстро сказала я и направилась к выходу.
— Стоять, — перегородив собой путь, твёрдо произнёс он. — Ты чё брыкаешься? Неужели тебе что-то не понравилось?
В голове до сих пор отзывался едва слышный шёпот. Едва слышное «Оленька». Из-за нахлынувших воспоминаний стало тошно. Уничтожил прекрасную ночь одним лишь словом.
— Всё, — ответила я, гордо подняв подбородок. Дрожащий подбородок.
Не плакать. Нельзя плакать. Нельзя показывать слабость.
— Врёшь, — как-то зло кинул он. — Я слышал твои стоны, тебе было хорошо.
— Было, — честно ответила я и быстро отвела взгляд. — И вам тоже. Вы получили то, что хотели. Давайте теперь забудем.
— Если бы мне нужна была проститутка на ночь, то я бы просто заплатил, а не бегал, как дурак.
Хотелось сделать ему больно так, как он сделал мне. Своеобразная встряска, как и задумывала. Самолюбие являлось уязвимым местом Пчёлкина.
— И заплатили, — внезапно прошептала я и увидела, как его сердитое лицо меняется на удивлённое. — Вы же надеялись на другую благодарность за свои деньги, которые одолжили мне. Так вот – я вас отблагодарила. Радуйтесь.
— Что за бред ты несёшь? Я ведь знаю, ты не такая, — раздражённо проговорил Пчёлкин и двинулся на меня.
Испугавшись, я сделала шаги назад и резко столкнулась со шкафом, к которому прижали моё тело. Поймал. Я судорожно схватилась за ткань его пиджака и попыталась оттолкнуть от себя.
— Отпусти!
— Сначала признайся, нахрен весь этот цирк устроила?
— Ничего я не устраивала! Ты, правда, не нравишься мне! Я согласилась только из-за грёбаных денег!
— А чего сразу ноги не раздвинула? Ещё впаривала мне про свои идиотские принципы.
— За «сразу» мало платят. Не заметил, что я начала отвечать взаимностью только тогда, когда ты заплатил?
Ещё немного, и с моего рта будет капать горький яд. И я точно знаю, что после захлебнусь им. Но сейчас было больно смотреть в голубые глаза, которые темнели при виде обнажённой меня, на губы, которые со всей страстью целовали мои и... шептали чужое имя. Другой женщины.
Пчёлкин пристально смотрел в мои глаза, как будто искал в них что-то, и стремительно отстранился.
— Убирайся отсюда, — холодно сказал он и, доставая из пиджака пачку сигарет, отвернулся к столу.
Горькая слеза всё-таки сломила преграду терпения и вырвалась с края глаза. Хорошо, что он не видел. Каждый вдох страшно сдавливал грудь.
— Я сказал: пошла вон!
Вот и всё...
Я в последний раз окинула его взглядом и, дрожащими руками провернув ключ, немедленно покинула кабинет. Пускай Пчёлкин разберётся в своих чувствах к этой неизвестной женщине, а я отойду в сторону. Кажется, я сделала всё правильно – подвела черту между нами. Тогда почему кошки на душе скребут? И почему я задыхаюсь?
***
Люди медленно рассаживались по местам. Я внимательно посмотрела на билеты, потом на ряды кресел.
— Последний ряд? — удивлённо приподняв брови, спросила я Мишу.
— Только они оставались, — ответил он и пожал плечами.
Я нервно поджала губы, но аккуратно опустилась в кресло. Мне всё-таки удалось убедить Мишу, что та ситуация произошла из-за несвоевременного уплаты долга Виктору Павловичу, поэтому неловкость и недосказанность не мешала нам хорошо проводить время. Однако я выставила Пчёлкина не в лучшем свете. Хотя какая разница? Он всегда отзывался о Мише нехорошо, следовательно, парочку черных пятен на репутации полноправно заслуживает.
Почему я снова возвращаюсь к нему?
Фильм начался. Обычный боевик с драками, пистолетами и кровью. Харизматичный и крутой главный герой. Всё, что любят взрослые мальчики.
Постепенно проявляется любовная линия.
«Ты обещал не разбивать мне сердце» - шепчет героиня в объятиях любимого.
Где-то посередине груди заныло. Я глубоко вздохнула, отгоняя воспоминания о той ночи. Ничего не было. И больше не будет.
Не было горячего дыхания на моей коже. Не было терпкого вкуса желанных губ. Не было приятного тепла от умелых и уверенных ласк.
И на экране появляется сцена, где главный герой видит свою любимую женщину, танцующую на сцене стриптиз. Значит, гангстер и стриптизёрша. Ужасный фильм. Я с омерзением отвернулась. А чего я ожидала увидеть? Принцесс и принцев в фильме о криминальном мире?
Вдруг я ощутила лёгкое прикосновение к руке, что покоилась на подлокотнике, и Миша накрыл мою ладонь, легонько сжимая. Так странно. Я не хотела никаких прикосновений, но вежливо улыбнулась Смирнову и продолжила смотреть фильм.
Когда всё закончилось, Миша вызвался проводить меня до дома. Ночь и все дела. Мы шли и разговаривали на различные темы, но медленно и верно приближались к моему подъезду.
—... и так получилось, что нам пришлось возвращаться обратно, — усмехнувшись, рассказал он.
— Забавно, — сдержанно ответила я и по привычке взглянула на окна кухни. Свет горел. — Ну, будем расходиться. А то как-то холодно на улице.
— Ань, — позвал он и слегка приблизился.
Миша давно проявлял знаки внимания ко мне, но я старательно делала вид, что не замечаю их. Он очень хороший друг и парень. Но я смотрела на него и знакомые бабочки-проказницы не порхали в животе. Они спокойно спали где-то в уголках и просыпались лишь при появлении Пчёлкина.
Смирнов ждал хоть какого-то намёка с моей стороны, а Пчёлкин брал штурмом то, что хотел. Целовал и прижимал меня к себе. И никаких отказов для него не существовало.
Как же я ненавидела его.
— Миша, мне реально пора. Увидимся, — быстро проговорила я и скрылась за железной дверью, оставляя бедного парня на морозе.
И здесь я точно сделала всё правильно. Миша должен понять, что при виде него моё сердце не стучит быстро, по спине не бегут мурашки, и переключить внимание на другую, ту, которая рядом с ним ощутит всё перечисленное.
Я зашла на кухню и в нос ударил запах сигарет. Катя сидела за столом и курила. Даже не открыла форточку.
— Катя, ты на всю кухню прокуришь. Потом не выветрим, — начала упрекать я.
— Пофиг, — небрежно бросила она и посмотрела на меня. — Это не наши проблемы. А вот у нас возникли реальные проблемы. Звонила Лариса Васильевна, сказала, что нам необходимо съехать в течение двух недель.