XI
-Вот оно что... - тихо произнесла Ванесса, слегка сжавшись в кресле около камина в центральном зале поместья. Потолок возвышался примерно в пятнадцати метрах от пола. Тёмно-зелёные, словно изображающие чёрные лозы обои, оклеенные на стены, низ и верх которых был обложен резными деревянными украшениями из тёмного дуба. Пол, обделанный резными деревянными плитами такого же тёмного цвета, прикрытые сверху зелёными коврами вдоль коридоров и посередине комнат.
Сам интерьер зала был весьма приятен глазу. Здесь находились несколько книжных полок, словно вбитые в стены и заваленные книгами чуть ли не до отвалу. Каменная кладка трубы камина, уходящая ввысь, была аккуратно отшлифована и имела на себе вывешенный щит с табардом какого-то аристократического рода, название которого, наверное, знали лишь агенты, живущие здесь и следующие прикрытию, а также Хейс Рейден. Около камина были расставлены несколько обитых кожей кресел и диванчиков с поставленными между и перед ними столиками. Несколько фигур из рыцарских доспехов, доспехов паладинов были выставлены также и по комнате, что была украшена пускай и в довольно тёмном, но прекрасном, радующем глаз стиле.
Чуть дальше в стороне находилась настоящая изюминка комнаты - орган, трубы от которого тянулись по всей комнате, отчего, когда человек играл - звук доносился отовсюду и нельзя было разобрать, где на самом деле сидит играющий. И это было действительно прекрасно. Но, судя по слою пыли, собравшимся на клавишах - его уже очень и очень давно не использовали.
Деревянный потолок, с которого свисала массивная, украшенная стеклянными каплями люстра. Они, подобно слезам, стекали внутрь по тонким, почти невидимым железным частицам, из-за чего вся эта конструкция словно переливалась в свете горящих там свечей. Канделябры на стенах и столиках, конечно, давали свой свет - но он был довольно тусклым в сравнении с тем, что за свет давала люстра. Подобные люстры стояли в восточном, западном крыле и у центральной лестницы, внушая настоящий душевный трепет.
Окна здесь тоже являлись отдельной тематикой. В зале имелось одно, массивное, одинокое окно, достигающее пяти метров в высоту и порядка трёх в ширину. Такое же окно находилось и в другом, западном крыле, а самое большое, больше местного в два раза, находилось в центральной части поместья, прямо напротив лестничной платформы между первым и вторым этажом.
Также, что стоило бы отметить - первый и второй этаж словно "сплетались" между собой в зоне зала, столовой и центрального холла. В последнем - из-за лестницы, которую уместили во весь холл, отчего второй этаж там, можно сказать, отсутствовал, представляя собой лишь лестницы с их платформами, что огибали всю комнату по кругу и давали возможность пройти в другие части поместья, а именно, личные комнаты. В зоне крыльев они тоже были представлены уже более широкими платформами, к которым также прилагались лестницы с первого этажа. Здесь были расставлены столики, стулья, а также книжные шкафы.
-Да. - спокойно произнёс Гельвих, пригубив чашку с чаем, которая до этого стояла на столе, рядом с чашкой Ванессы.
-И после всего этого ты всё-таки начал работать с Хейсом? - удивлённо спросила Ванесса, переводя внимание на Гельвиха. Он же лишь вцепился пальцами в ручки кресла, стиснув зубы.
-Да. Она бы не хотела этого, но ещё меньше она бы хотела, чтобы я умер. Когда до этого мы находились на волоске от неё, уже чувствовали её дыхание, мы действительно стали гораздо ближе. Мы вместе боролись. Говорили о наших с ней жизнях. Но так и не называли наших с ней имён. - произнёс Гельвих, опуская голову. Он резко расслабился, словно резко успокоившись, а девушка аккуратно положила свою руку поверх его.
-И на этом всё закончилось? Неужели больше ничего не было? - удивлённо спросила девушка, глядя на лицо Гельвиха. Она видела не спокойное, поникшее лицо, а то, что за ним скрывалось. Казалось, словно Гельвих не договорил самого важного, самой сути. Финального штриха на всей картине его истории. И без него успокоиться было бы действительно сложно.
-Нет. - ответил он спустя несколько томительных секунд. После этого парень тяжело вздохнул, потирая переносицу и глядя на девушку, которая слабо ему кивнула. Девушка, которой он впервые мог выговориться о том, что было у него на душе. И ему действительно этого не хватало. Он действительно желал этого очень и очень долго. - Когда я встал на ноги и более-менее вошёл в русло работы, я захотел узнать, кто она. Какая девушка врезалась мне в память всего за одно мгновение, в которое я её видел.
Ванесса замолчала. Она спокойно слушала мужчину, который, как оказалось, всё это время держал в сердце любовь к одной женщине. То, чего уже почти никто не делал. Особенно, если эта девушка - давно покинула этот свет. Была отдана земле, захоронена в ней под крышкой гроба. Он не мог отпустить ту единственную, которая смогла понять его самой первой. Разделить вместе с ним тяжёлую ношу в этих обрушенных тоннелях, где они оба почувствовали сам запах смерти.
Но она не знала, как на это реагировать. В одно время - это было невообразимо красиво, приятно. Но в тоже самое время - Гельвих мучился. Он по настоящему мучился годами из-за того, что не только потерял возлюбленную - но и сам лично лишил её этой самой жизни. В своём понимании он сам и лишил себя своего счастья, не сумев обуздать болезнь, а следовательно - был обязан теперь расплачиваться за это. Но так думал лишь он.
-Её звали Каролина. Каролина Шерше. Она была уроженкой Валадара в поселении на границе с Ортагорном, вотчиной дворфов. Уроженка великой, героической державы, понимаешь? Её отец был, как оказалось, одним из паладинов ордена "золотого рассвета", отчего при её детстве ушёл из дома в поход против нежити, что расползалась на границе с орочьими племенами. И в этот самый момент их дома сожгли, а её мать убили. Девочка прожила несколько месяцев в своей родной деревне, пока не стала девушкой. Весть до отца дошла лишь тогда, когда её следы были утеряны. В это самое время она уже была вместе со мной на рудниках, что и стали нам могилой. С детства была милой, добродушной... Как и тогда, в последние свои дни. Отец нашёл её, когда было поздно. Когда я уже ушёл оттуда как две недели. - наконец, договорил Гельвих, тяжело вздыхая.
Молчание повисло в комнате на долгие несколько минут. Никому не хотелось говорить. Ни Гельвиху, ни Ванессе. После подобных историй они оба желали перебрать в голове всю накопившуюся информацию под тихий треск в камине, а также извивающиеся танцы языков пламени, что поднимались вверх и тут же исчезали.
Однако, тишину нарушили шоркающие шаги, раздающиеся позади. Ребята медленно повернулись, глядя на фигуру, что остановилась прямо на пороге комнаты, в арке между коридором и залом.
-Сайсен! - громко прокричала Ванесса, ясно радуясь возвращению товарища. - А где Эфариэль?