064
•
КАТАЛИНА
С самой первой секунды моего пробуждения, я чувствовала, что что-то не так. И это не потому, что вставать с кровати было мучительно больно, ибо всегда так было, а потому, что я была убеждена, что собираюсь вернуться ко всему, чего я пыталась избежать в течение долгого времени.
Я резко вдыхаю, когда надеваю пару кремовых каблуков. У моего бордового платья было два разреза чуть ниже моих бёдер, позволяя им свободно двигаться с каждым моим шагом. Я слышала, как мои каблуки стучали по мраморным полам в коридоре. С пистолетом, пристёгнутым к плотной ткани моего нижнего белья на нижней части спины, я легко покидаю здание отеля.
Эта ночь должна была быть мрачной, но мои ночи всегда были другими. Они были резкими и опасными, и тот факт, что я не умею справляться с ними, является причиной, по которой я не должна была посещать эту вечеринку.
Я напрягалась каждую секунду всё сильнее и сильнее, пока ехала туда. Я крепко сжимала руль, ведь мои ладони слегка вспотели от беспокойства. Большая доза адреналина почти сливается внутри меня со всеми другими эмоциями, которые я чувствую. Думаю, что могу мгновенно взорваться, если добавить ещё одну смесь эмоций поверх всех тех, которые я уже испытываю.
По прибытии на место, я припарковала машину в нескольких метрах от здания. Фактически, это было необходимо, учитывая множество автомобилей неподалёку. Сэм не знала об этом, и я рада, что решила не говорить ей, что собираюсь броситься на поле битвы. Намеренно. Я решила оставить эти детали при себе. Но реальность была в том, что дело намного серьёзнее, чем то, как я воспринимаю его.
Мышление было для слабых. Или так казалось на тот момент. Я выпрямилась и проглотила любые мысли, которые могли заставить меня чувствовать себя невероятно испуганной. Но кажется мне на самом деле не следовало быть здесь. Но я так не могу. Тем более не тогда, когда мои ноги уже вели меня внутрь здания, мимо охранников, которые увидели меня и ничего не сказали.
Я хотела, чтобы они увидели меня. И было очевидно, что они сделали это. Я шла одна, без кого-либо на моей стороне. Я почти подозревала, что мой отец знал, что я буду здесь. Не смотря на то, что я напомнила бабушке ничего говорить о моём нынешнем положении, мне кажется ему уже передали информацию, о которой он не должен был знать.
Итак, всё-таки я знала, что он ожидал меня. В конце концов я почувствовала, что знаю, что происходит, и это то, что мне нужно было так долго. Тем не менее мои сомнения в себе напомнили, что я никогда не была самым умным человеком здесь, так что я не верила этому.
Мужчины часто смотрели в мою сторону, по-видимому узнавая меня. Не только мужчины, но и женщины смотрели на меня с каким-то подозрением. Они знали, кто я такая, но их замешательство стало гораздо заметнее, когда меня увидели без охраны. Никто не держал меня за талию, агрессивно предупреждая делать то, что мне говорят.
Все тихо болтали друг с другом, в помещении также ненавязчиво играла скрипка. Мне предложили белое вино, которое я тут же взяла в руки с вежливой улыбкой, но, зная уроки отца, я не сделала глотка.
— Мисс Гейтс, — говорит мужчина с знакомым итальянским акцентом позади меня.
Я оборачиваюсь, стараясь не пролить белое вино на свою руку. Мои брови поднимаются, когда я вижу знакомое лицо.
— Марко, — говорю я, удивление маскирует ужас.
Он пристально смотрит на меня, буквально осматривая с ног до головы, а затем как-то странно вздыхает.
— Ты выглядишь так, будто побывала в раю.
— Рай, — тихо бормочу я, — Не то слово, которое я бы использовала. А теперь скажи мне, мой отец послал тебя? Надеясь, что сможет позвать меня самым милым способом, каким только сможет?
Марко выглядит озадаченным, поднимая брови и поджимая губы. Я понимаю, что я права.
— Я... да. Он хочет немедленно увидеть тебя.
— Я поняла, — бормочу я, слегка грубо, — Он ведь не слышал обо мне уже как несколько недель.
— Да, с тех пор как ты сбежала со Стайлсом.
Мягкое мычание вырывается из моих губ, и Марко выглядит напряжённым. Я слегка прищуриваю глаза, чувствуя, как утверждение наполняет каждое слово, которое я не могу сказать. Мои внутренности переполнились страхом, а сердце заиграло на струнах моей интуиции, как арфа.
— Следуй за мной, мисс Гейтс, — бормочет он, оборачиваясь. Я слушаюсь, следуя за мужчиной по коридору, пока мы не оказываемся в каком-то периметре, очень хорошо охраняемым моим отцом.
Я держу руку за спиной на случай, если меня заставят использовать оружие. Мои губы плотно сжаты, и я тихо вдыхаю, как только Марко открывает дверь в какую-то комнату. Дверь полностью открывается, и я вижу отца, сидящего перед столом. Его красный костюм вызывает у меня тошноту, потому что это такой наглый цвет. Цвет крови, которую я видела всю свою жизнь.
Наши взгляды встречаются, и он, кажется, удивлён моим видом. Я не теряю смелости, которую накопила для этого момента. Поэтому я стойко держусь, не сдвигаясь с места, даже когда дверь закрывается за мной.
Несколько охранников стоят вокруг, выглядя сосредоточенными на мне и каждом в этой комнате. Я не разрываю зрительного контакта с моим отцом, пока он не заявляет:
— Ты выглядишь изумительно. Интересно, как тебе удалось выжить. Конечно, не с помощью твоего парня.
Я тут же с трудом сглатываю ком в горле, после чего слегка приподнимаю подбородок.
— Я выжила сама. Очевидно, ты меня недооцениваешь.
— Да, правда, — бормочет он, махнув на меня рукой. Теперь его глаза слегка прищурены, — Знаешь... Я проверил свой сейф сегодня утром. Где-то... четыреста тысяч пропало. Мы посмотрели отснятый материал, и ты не поверишь, кого мы увидели!
Моя челюсть сжимается.
— Меня. Я уверена, что четырёхсот тысяч не достаточно, чтобы заставить тебя страдать и плакать. Итак, давай поговорим о том, как я обеспечила свою безопасность, пока ты извлекал собственную выгоду в своей работе.
— Я искал те...
— Ты не искал меня, — торопливо перебиваю я, — Если бы искал, ты бы нашёл меня ещё несколько недель назад. И это то, что мы оба знаем.
— Я не нашёл тебя. Но зато нашёл твоего возлюбленного.
Я почувствовала, как у меня пересохло в горле, когда он дал кому-то сигнал, и в следующий момент я вижу Гарри, которого бросают на пол. Он без сознания. Молчит и будто не дышит. И это беспокоит меня до бесконечности. Я почувствовала резкий ожог в мышцах спины, моё сердце будто перестало стучать, а в глазах начало покалывать.
Я смотрю на его тело, не в силах сдержать слёз. В следующую секунду я уже всхлипывала.
— Что ты с ним сделал?
— Не знаю, — отец пожимает плечами, — Должно быть, было круто. Мальчик вырубился.
Моё лицо искажается от невыносимой эмоциональной боли, когда я вижу пятна крови и синяки по всему его телу. Его волосы прикрыли его лицо, так что я не могла увидеть его.
— Я ненавижу это... ведь это так неправильно. Ты знаешь, что я не очень люблю, когда мне врут. Гарри... он врал совсем немного. Только чтобы быть рядом с тобой. Но что злит меня больше... — огрызается он, — ... тот факт, что ты отвернулась от меня, чтобы быть с кем-то, кто предал меня.
Наступает небольшая пауза, когда я продолжаю смотреть на бессознательное тело Гарри. Слёзы быстро накапливаются в глазах и уже текут по моим розовым щекам. Я вдыхаю через открытый рот и громко всхлипываю.
— Я люблю его, — мой левый указательный палец вонзается в грудь, когда я говорю это, чувствуя невыносимую боль, — Вот почему я выбрала его. Потому что я более чем способна справиться с собой. Более чем способна защитить себя. Я способна любить кого-то так сильно, что могла бы отдать свою жизнь за них. Я способна на многое, чего ты даже не мог себе представить. Я здесь не потому, что хочу вернуться к тебе. Я хочу сделать объявление. Потому что я твоя дочь, и я нахожусь в постоянной опасности. Теперь нет ничего, что могло бы сделать меня менее способной.
У моего отца не богатая палитра эмоций, поскольку он даже не реагирует на мои слова.
— Какая у тебя позиция здесь на самом деле? Как мне кажется, просто очень чувствительный, драматичный восемнадцатилетний ребёнок думает, что любит какого-то долбанного убийцу, который в конечном итоге подведёт её.
Я чувствую жар от гнева и разочарования на моём лице. Ещё немного, и из меня вылетит пар.
— Даже если и так, ты позволишь мне справиться с последствиями. Позволишь мне взять на себя ответственность, потому что ты точно не возьмёшь её ради меня или любви, которую я проявляю к другому человеку. Ты не владеешь мной, так и есть.
— Ты думаешь, что можешь так разговаривать со мной? — шепчет он, наклонив голову и прищурившись на меня. Его ледяные глаза отражают его бессмысленную жестокость.
— Ты думаешь, что можешь стоять тут и контролировать меня? — выплёвываю я, хмуря брови. Новая порция горячих слёз так не вовремя затуманивает моё зрение, — Не думай, что, чёрт возьми, сможешь делать это.
Тишина снова вступает во владение. Мой отец одним взмахом руки требует, чтобы один из его людей схватил Гарри и поднял его на ноги. Тот грубо откидывает его голову назад так, что теперь я могла увидеть его лицо. Я чувствую, что готова разрыдаться, когда вижу кровавый беспорядок на его лице. Огромное количество синяков, царапин, и кровь, которая всё ещё течёт из недавно открытой раны за ухом. Его нижняя губа разбита так сильно, что кровь из неё стекает по подбородку и доходит до шеи.
Бледно-зелёные глаза почти незаметны, но я могу заметить, что несмотря ни на что, он пытается взять себя в руки, чтобы встать на ноги. Тихий стон вырывается из его губ, показывая то, что он приходит в сознание.
— Ты думаешь, что это... — кричит он, с яростью указывая на Гарри, — ... защитит тебя?! Ты думаешь, этот кусок дерьма со своим маленьким хитрым умом полюбит тебя?! Он – профессиональный лжец с чертовски коварный умом. Он игрок. Убийца. У него нет причины любить тебя, поэтому он не будет делать этого. У него свои ограничения, и он не пойдёт дальше них. Он не любит тебя, Каталина. Во всяком случае, он хотел что-то получить от тебя. И знаешь, что именно?
Я молчу, сглатывая чертовски сильный и болезненный ком в горле.
— Твою любовь, — просто говорит отец, тяжело дыша, — И как только он насытится этим и поймёт, что теперь является объектом твоего восхищения, он устанет. Он больше не будет интересоваться этим. И он бросит тебя.
Я уже на полпути чтобы злобно зарычать в сторону своего отца, но меня останавливает хриплый кашель Гарри. Моё сердце едва не лопается от его сломанного и замученного голоса.
— Ката, нет. Это неправда, — отчаянно заявляет он, еле как поднимая голову, чтобы посмотреть на меня, — Я люблю тебя... детка, не слушай этого долбанного ублюдка...
Он получает ещё один удар по лицу от второго мужчины, в то время как первый держит руки Гарри за спиной, чтобы он не мог выбраться. Из его кроваво-красных губ вырывается болезненный стон, и я отчаянно смотрю на своего отца с нарастающим гневом.
— Я не разрешал открывать тебе рот.
Я чувствую достаточно мужества и досады, чтобы вытащить пистолет из моей спины. Нужно наконец проявить долбанную инициативу. Я должна была научиться защищаться давно.
Моя челюсть сжимается, когда несколько человек поднимают на меня своё оружие, видя, что я нацелила свой заряженный и полностью готовый пистолет на моего отца.
— Каталина, — мой отец выпрямляется, и я могу прочесть уловление в его глазах.
— Что?! — неистово кричу я, чувствуя, как горло жжёт от тона, который я использовала, — ЧТО! Ты думаешь, что если у тебя было право командовать мной, то ты сможешь делать это сейчас! Я прошла через такое дерьмо, в то время как тебе лишь нужно было убедиться, что я в порядке, чтобы потом ты мог спокойно отправить меня в комнату! И запереть, потому что ты боишься, что потеряешь то, чего хотят все остальные! Моя ЖИЗНЬ ничего тебе не стоила, она лишь оставляла меня ЖИВОЙ, потому что я стоила всего, до чего тебе не было дела.
Мой отец поднимает руки вверх, но я подхожу на шаг ближе, когда напряжение растёт.
— Каталина, — говорит он намного мягче, — Опусти пистолет.
Но я игнорирую эти пустые слова.
— Отпусти его. Отпусти Гарри прямо сейчас, или я сделаю что-то, о чём пожалею. Но мне всё равно.
— Ты обезумевшая прямо сей...
— Обезумевшая? — выплёвываю я, — Это даже не достаточно большое слово, чтобы описать те условия, в которых меня оставили. Или чувства, которые мне пришлось проглотить, потому что тобой овладело лицемерие. Во-первых, ты разлучил меня с моей матерью.
Я делаю небольшую паузу, сжимая в руке пистолет ещё крепче.
— Ты чертовски несправедливо обошёлся с Пейдж, поэтому неудивительно, что она ненавидит меня. И после этого, ты хочешь убить человека, который каждый раз подвергал свою жизнь опасности, просто чтобы спасти меня, потому что я действительно важна для него. ТЫ ВВЯЗАЛ МЕНЯ В СВОИ ДОЛБАННЫЕ ПРОБЛЕМЫ... и сейчас ведёшь себя так, будто я не права.
Полная тишина. Снова. На этот раз мой отец, который сейчас совершенно неподвижен, не говорит ни слова. Во всём этом есть удручающая, садистская реальность. Из-за адреналина в крови, я выражала все мысли и чувства, и в этом нет ничего по-настоящему хорошего.
Гарри смотрит на меня, задыхаясь от боли. Я не могу оторвать глаз от своего отца со слезами, текущими по моим щекам и пистолетом, угрожающим жизни моего собственного отца. Могу ли я сделать это?
Я не знаю. Я ни в чём не уверена прямо сейчас.
— Пристрелите его.
— НЕТ!
Крик покидает мой рот, как только я слышу выстрел. Я кричу так громко, что оглушаю саму себя. Я падаю на колени и закрываю уши, готовая почувствовать боль, пронизывающую каждую мою частичку. Через секунду мои глаза расширяются, когда я открываю глаза.
Выстрелили не в Гарри, а в моего отца. И пуля вылетела не из моего пистолета. Выстрел пришёлся из окна, что находилось прямо напротив нас.
Моё лицо сразу бледнеет, а сердце будто застревает в горле. Я задыхаюсь от ужаса, когда мой пистолет с громким шумом падает на пол. Мужчины, что находились в этой комнате тут же бросаются к главарю, который теперь уже без сознания лежал на полу.
Первое, что ускользает из моих губ, это безнадёжный и напуганный крик. Я отвожу взгляд от бездыханного тела своего отца и поднимаю голову, только чтобы увидеть темноволосого мужчину, выстрелившего с балкона. Я знаю этого парня. Я знаю, потому что узнаю эту острую челюсть и тонкие черты лица.
Зейн.
Но я не думаю об этом, когда снова опускаюсь на колени. Я ползу к моему безжизненному отцу. Его глаза открыты, хотя он давно не дышит. Свежая рана прямо на лбу. Я не знаю, как реагировать на это, поэтому, когда в комнату забегают другие мужчины, я просто решаю оставить это.
— Гарри, — выдыхаю я, громко всхлипывая и подползая к еле дышащему парню. Его ресницы слегка подрагивают, а полуоткрытые глаза смотрят в мои. Я понимаю, что он снова собирается потерять сознание, после чего я нежно беру его лицо в свои руки, — Пожалуйста... пожалуйста, — повторяю я себе под нос.
Я приказываю одному из мужчин вызвать скорую помощь. Сначала он смотрит на меня, не зная, следовать ли моим требованиям. И только когда я поднимаю на него свой пистолет, он всё-таки решается взять телефон.
Гарри снова начинает кашлять кровью, нежно дотрагиваясь своей рукой до моей.
— Хватит... перестань плакать. Пожалуйста. Мне действительно... — он дёргается от боли, вновь открывая глаза, чтобы посмотреть на меня, — ... не нравится это.
— Мне очень жаль, — шепчу я, качая головой.
— Со мной всё будет в порядке... — выдыхает он, — Это не первый раз.
Мои пальцы нежно пробираются сквозь его коричневые грязные локоны. Доказательства его боли остаются в пятнах и синяках на его прекрасном лице. Я и использую свободную руку, чтобы вытереть свои слезы.
— Но я хочу, чтобы он был последним, — мягким тоном бормочу я, шмыгая носом.
— Я тоже, — тихо отвечает он, — Это чертовски больно.
Несмотря на всю ситуацию, я издаю тихий смешок, после чего прикусываю нижнюю губу. Секундная радость исчезает, когда я осознаю весь ужас сложившегося. Проходит несколько минут, когда приезжает скорая помощь. Я провожаю Гарри до машины, прежде чем смогу вернуться к телу отца.
— Что собираешься делать с телом, мисс Гейтс? — наконец спрашивает Марко обеспокоенными глазами, смотрящими на меня. Я кратко смотрю на него в ответ, крепко сжав челюсти.
— Я не знаю. Ты больше не получаешь приказов ни от меня, ни от кого-либо ещё, — бормочу я.
Марко приоткрывает губы, собираясь что-то сказать, и я выжидающе наблюдаю за ним. Затем он плотно закрывает их, словно переосмысливая свои слова. Тогда я сосредоточиваю взгляд на людях, которые помогают Гарри в машине скорой помощи, в то время как Марко продолжает пристально смотреть на меня.
— У нас нет заказов. У нас нет цели... Каталина, твой отец мёр...
— Я знаю. Я могу видеть, — выплёвываю я, отводя взгляд в сторону, — Организуйте похороны. Что угодно. В качестве одолжения. Это не приказ.
— Ты не собираешься занять место своего отца?
— Нет, — твёрдо отмечаю я, — Никогда. Я теперь держусь подальше от всего, что с этим связано. Всё кончено. Кто бы ни занял позицию моего отца, он должен знать о последствиях. Я ухожу и никогда не вернусь.
С последним кивком Марко бормочет:
— Было приятно познакомиться с тобой, Каталина.
— Взаимно, Марко.