065
•
Прошло 3 недели.
Где-то глубоко в маленьком городке Франции, где сельские земли были более обширными и ещё более предпочтительными для нас, я боролась с Гарри за жизнь с чистого листа. Мы жили в гигантском доме, на котором он настаивал, но, правда, как мы не могли потратить деньги на него с той суммой, что у нас есть.
Гарри толкнулся в моё тело с усталым стоном. Это третий раз, когда мы попытались «вздремнуть», чтобы в конечном итоге стонать каждый раз, когда вещи становятся сексуальными. Сильные руки бродили по моей обнажённой талии, а его губы грубо покусывали мою кожу. Как обычно.
Я фыркнула и заняла доминирующее положение, толкая Гарри в грудь и заставляя его ворчать.
— Ката!
Я расширила глаза, притворяясь, будто не заметила, что он был зол. Нахальная ухмылка скользнула по моим губам, и я удивлённо вздохнула. Хотя мою игру было сложно не распознать, ведь он своими красивыми, уставшими, бледно-зелёными глазами пристально смотрел на меня. Его каштановые кудри разлетелись по подушке, а большие тёплые руки слегка сжали мои бёдра. Его тёмные брови нахмурились, опухшие от поцелуев губы сжались.
— Что? — выдыхаю я, поднимая брови с насмешкой. Простыня прикрывала наши тела, когда мои глаза встретились с ним. Наши взгляды со временем превращались в бессмысленные толчки и громкие крики, когда он почти что бросал меня на мягкую кровать.
Я смеюсь, затаив дыхание, прежде чем он засовывает руку под простыню, и его большая рука громко хлопает меня по заднице. Мои губы плотно прижаты друг к другу, чтобы сдержать громкий крик и вопль удивления.
— Гарри, не так сильно, Боже, — я начинаю шипеть, отодвигая простыню и поворачивая голову, чтобы взглянуть на свою попу. Покрасневшую попу.
Гарри смеётся и самодовольно сжимает мои бёдра, желая привлечь внимание даже после того, как оставил розоватый цвет на моей заднице, которую он так сильно любит бить и сжимать.
Я бросаю на него предупреждающий взгляд, прежде чем наклониться и поцеловать его губы.
— Мне нужно принять душ, потому что мы занимались сексом и ели, а потом опять спали.
Гарри хмурится, облизывая свои губы и делая задумчивый вид.
— Хм... я не вижу в этом ничего плохого.
— Это не так. Просто сейчас мы слишком пахнем сексом, и мы оба грязные. Так что давай, нужно принять душ, — ободряюще заявляю я, желая оторваться от него, но его жадные руки тянут меня обратно, заставляя вновь прислониться к его телу. Я раздражённо вздыхаю, но меня отвлекают его мягкие губы и то, как они без каких-либо усилий целуют меня. Мои глаза в конце концов закрылись, руки прошлись по его волосам, а ноги запутались в белых простынях. Когда же я отрываюсь от нашего мягкого поцелуя, Гарри только наклоняется, чтобы снова сократить расстояние между нами. Тяжёлые поцелуи и отчаянные, нежные прикосновения. У нас целый день, почему мы спешим? Это простой способ, благодаря которому у нас было хорошее настроение.
Гарри отодвигает простыню, которая разделяет нас, и с осторожностью переворачивает нас, на этот раз его тело над моим. Он опирается на локти, отстраняясь от моих губ.
— Хочу сделать это снова, детка, — я чувствую его твёрдый член на моём бедре... уже. Я закатила глаза и вздохнула, сдвигаясь, чтобы найти удобное положение. Рука Гарри скользит вверх и вниз по моему правому бедру, его губы неоднократно прижимаются к моим. Пока я крепко схватила парня за волосы, его рука раздвинула мои бёдра ещё шире. Не долго думая, два его пальца проходятся вниз и вверх по моему клитору. И я уже не могу подключиться. Иисус.
Когда Гарри наконец перестал мучить меня своей рукой, он проскользнул внутрь меня без каких-либо трудностей. Я обхватываю его шею руками, глубоко вдыхаю и прикусываю нижнюю губу, когда он начинает двигать бёдрами, почти не пропуская ни одного из моих уязвимых мест. Как обычно, он наклоняется к моей шее, начиная грубо кусать и посасывать кожу на ней. Наше дыхание уединяется, и я издаю громкий стон благодарности за то, что он заставляет меня чувствовать. Его темп медленней, чем обычно, пока одна из его рук сжимает мою левую грудь, после чего та же самая рука переходит к моему бедру и поднимает мою ногу вверх. Я нежно стону под немного другим углом, чувствуя полное блаженство даже с нашей липкой кожей.
Я чувствую его горячее дыхание на моей шее, его локоны щекочут мою кожу, а наши бёдра встречаются с каждым толчком. В результате я впиваю ногти в его спину, зная, что останутся следы из-за его резких движений. Мои пальцы на ногах скручиваются, а брови сдвигаются, и наверняка я выгляжу так, будто испытываю боль, хотя я больше, чем когда-либо чувствую абсолютную любовь и удовольствие.
Громкие стоны, которые покидают мои губы, не соответствуют тяжёлому дыханию Гарри. Несмотря на новую крепкую кровать, она всё равно каким-то образом ударялась о стену от толчков Гарри. В конце концов, из-за его активных движений, что-то да точно сломается.
Я сильнее впиваюсь ногтями в его кожу, когда Гарри шипит и, затаив дыхание, переводит взгляд на меня.
— Чёрт, детка... не так сильно.
Несмотря на безумные толчки парня, я успеваю извиниться, но в итоге остаюсь проигнорированной, ведь мы оба достигаем той точки, когда мои стоны становятся выше и громче, а Гарри низко рычит, бормоча под нос «блять, малышка». Я обхватываю его плечи руками, притягивая к себе и на выдохе произнося, что люблю его.
Мы оба невероятно истощены и смотрим в потолок, пытаясь восстановить самообладание.
— Нам действительно нужно остановиться. Это шестой раз, Гарри.
Он ухмыляется, в последствии издавая смешок.
— У нас так много свободного времени. Нам больше некуда бежать.
— Я знаю, — усмехаюсь я, опираясь на бок, в то время как моя нога покоилась на талии Гарри. Я торопливо целую его челюсть, прежде чем встать с кровати, — Я буду в душе, — напеваю я. Гарри только смеётся в ответ.
— Твоя задница всё ещё розовая!
После того, как мы всё поправили, а я имею в виду, что кровать была застелена свежими чистыми простынями, Гарри, наконец, зашёл в душ и после нескольких минут уже вернулся. Мы начали организовывать большой шкаф в подвале. Он, к сожалению, был воплощением нашего самого большого секрета. Шкаф был просто переполнен аккуратно сложенными оружиями; Гарри настаивал на том, чтобы оставить их. Потому что, даже если сейчас нам незачем сбегать, всё равно есть вещи, от которых Гарри не может отказаться. И я не могу это игнорировать, потому что они не относятся к нам на данный момент.
Я тяжело вздыхаю, как только закрываю дверцы шкафа, после чего Гарри закрывает его на замок, глядя на меня.
— Этого больше нет, хорошо? Обещаю. Только ты и я.
С лёгкой улыбкой я делают шаг вперёд, обвивая руками шею парня.
— Я знаю. Так... а где остальные оружия, малыш?
Смущение появляется на его лице. Смущение моей задницы, он знает о чём я говорю.
— О чём ты?
Я вскидываю бровями, приближаясь к его губам.
— Мм, — мычу я в его губы, прикрывая глаза, — В шкафу только пятьдесят. Не шестьдесят два. Думаешь, я не считала?
Гарри пару секунд смотрит в мои глаза, прежде чем опустить голову и застонать.
— Ладно. Они спрятаны внутри дома.
— Ты просто должен был сделать это, не так ли? — возражаю я, сужая на него глаза, всё больше раздражаясь, — Двенадцать пистолетов спрятаны по всему дому? Что если я вытащу один вместо фена, Гарри?
— Тише, не сердись. Это мера предосторожности.
Мои губы плотно сжались, прежде чем я скрестила руки на груди, увеличив расстояние между нашими телами.
— Тебе становится легче, если по всему дому разложено оружие?
— Да, детка.
— Хорошо, — бормочу я, — Где они?
— Кухонный шкаф, прямо за ящиком с хлопьями, которые мы никогда не едим. Один находится позади нашего комода в спальне. Также под подушкой в нашей спальне...
— Хочешь сказать, что пока мы занимались сексом, под моей головой лежал пистолет?!
— Да.
— Невероятно.
Я отхожу от него, как только он заканчивает рассказывать мне про все хорошие укрытия. Затем он идёт за мной, пытаясь оправдать себя с обеспокоенным хмурым взглядом на лице, что в конечном итоге вызывает у меня улыбку. Между Гарри и мной огромный переход в наших отношениях. Мы менялись, но наши обстоятельства всегда возвращали нас к старому. Мы совершили такой грандиозный переход, и я всем сердцем молюсь и буду бороться за то, чтобы всё оставалось так, как есть.
Я поняла кое-что о своём отце, мне много раз приходилось думать об этом, стоя у его могилы в Италии. Мотивация для борьбы всегда важна. Мотивация быть живым и стремиться к самой себе – это не эгоистично, такова жизнь. Это человеческая природа. А может быть, жадность и жажда власти – это то, что убило его, и то, что заставило нас так сильно отделиться, но зато у него всегда был мотив. Убивает то, что этим мотивом могла быть я или могущество, но я не знаю. Последние вещи, которые я сказала ему, были смертельными. И я осознаю всю печаль своих слов.
Я провела слишком много времени, думая, что могу позволить другим бороться за меня. Что могу позволить другим сражаться в битвах, благодаря которым я познаю многое. Просто кажется правильным оставить всё это позади.
Что касается меня и Гарри, мы уже сидели на улице на заднем дворе нашего гигантского дома. Мы пережили бесчисленные смерти, которые только могли быть, но не были, и за это я благодарна. Вселенная была на нашей стороне. И на этот раз я чувствую, что меня не ограничивают в чём-то, чего я хочу... или люблю. Гарри.
Я сижу на коленях, пока он лежит на шезлонге. Я сталкиваюсь с бесчисленным количеством травы, цветов и кустов, надеясь, что здесь нет змей. Я глубоко вдыхаю, закрывая глаза и осознавая спокойствие этого момента. До тех пор, пока я не осознаю, что Гарри съедает весь шоколад, не сказав мне.
Я тут же вскакиваю и отталкиваю его руку от плитки шоколада.
— Ты всё съел, чёрт побери!
— Ну, ты не ела.
— Как и ты в прошлую ночь.
Он кашляет и громко смеётся. Наверное, это самый громкий смех, который я когда-либо слышала от него.
— Что ?! Если бы ты не постеснялась спросить, то, возможно, я бы сделал это.
Я яростно краснею, осознавая, что вырыла себе дыру в этом разговоре.
— Как скажешь, — тихо бормочу я, — Что Луи сказал о кодах? Он всё ещё выясняет их применение?
— Нет, но они довольно полезны, — вздыхает Гарри, — Это коды для запусков ядерных бомб в каждой стране мира. В каждой мощной державе... У Луи есть возможность запустить ядерные ракеты из любой страны, если он действительно этого захочет.
Мои глаза расширяются, а губы приоткрываются, когда я замираю в мыслях.
— Боже... давать их ему было плохой идеей.
— Он сказал, что не хочет разрушать планету, на которой живёт, — посмеивается Гарри, — Потом он назвал меня глупым придурком за мысль, что он уничтожит источники своего денежного дохода.
— Похоже на него, — говорю я, качая головой. Я прислонилась спиной к его груди, положив голову в изгиб его шеи. Он поворачивается, чтобы прижаться губами к моей щеке, после чего я тихо выдыхаю.
— Как думаешь, что он с ними сделает?
— Оставит их. Ты помнишь Найла? — спрашивает Гарри, и я тут же киваю головой, — Ну, он помогает Луи расшифровать всё остальное. Может быть найдёт что-то похуже или получше.
— Что может быть хуже кодов ядерного запуска? Он может начать войну, если захочет, — заявляю я, и Гарри только соглашается. Я немного сдвигаюсь, находя удобное положение, всё ещё лежа на Гарри, — Итак... я хочу задать тебе вопрос... но не волнуйся.
— Стреляй, — беззаботно произносит он, оперевшись подбородком о макушку моей головы.
— Как ты относишься к детям?
— Ката, — бормочет он предупреждающе, из-за чего я начинаю смеяться.
— Это всего лишь вопрос. Я не беременна или ещё что-то. Я всё-таки принимаю таблетки.
— Прекрати делать это. Они не очень безопасны во многих случаях, — фыркает он, — И я не знаю. Дети, как правило, убегают от меня.
— Я очень сомневаюсь в этом.
— Ну, это на самом деле так. Давай заведём ребёнка, чтобы я мог доказать тебе это.
Я снова смеюсь и прижимаюсь ближе к нему.
— Нет. Но эй... помнишь, когда я спросила тебя, что, если бы твоя жизнь могла быть другой? Ты предпочёл бы остаться один?
— Нет, — сразу же отвечает он, — Конечно, нет. Потому что у меня есть ты, и ты единственная девушка, которая будет сидеть на моих коленях столько, сколько я захочу.
— Я буду сидеть на твоих коленях, когда захочешь.
— Именно.
Я беру одну его ладонь в свою, переплетая наши пальцы, в то время как другой он обнимает меня за талию, целуя в мочку уха, щеку и, наконец, в губы.
— Что будем делать теперь? Станем генеральными директорами винной компании?
— Или у меня будет восемь детей, которые будут убегать от меня, — хрипло дразнит Гарри мне в ухо, заставляя меня рассмеяться, — Мы совсем не похожи на людей, которыми были раньше.
— Те люди испарились... остались лишь пыльные кости, — уверяю я его, подмигивая, — И я никогда не хочу возвращаться туда снова.
— Мы не вернёмся. Я уверен в этом.
КОНЕЦ