050
•
Я лежала в глубоких раздумьях. Наполовину озадаченная, наполовину освобождённая от дурных мыслей. Я сидела на стуле около кровати. Мои губы были слегка приоткрыты, когда я делала глубокие вдохи и выдохи.
В течение этих тринадцати часов я избегала любых разговоров, даже с Марко и нашей новой образовавшейся «дружбой». Термин кажется странным, потому что я никогда не использовала его, чтобы описать какие-либо отношения. Я наверное просто не умею дружить.
Я провожу кончиком указательного пальца по подушкам в течение нескольких часов, пока мои глаза не начинают чувствовать тяжесть. В следующий момент меня окутывает неприятным сном, ибо моя шея находилась под странным углом, а конечностей я почти не чувствовала, сидя на твёрдой древесине.
Я просыпалась и засыпала так несколько раз, но в доме всё также царила тишина, свет везде был выключен. Я так много сплю, но всё ещё хочу этого, потому что в данный момент у меня нет ничего, кроме компании своих невыносимых мыслей.
Дверь внезапно открывается с тихим скрипом. Но я не реагирую. Будто мышцы моего тела игнорируют нервными сигналы, которые идут по моему позвоночнику. Я слышу тихие, лёгкие шаги, которые приближались ко мне с каждой секундой. В следующий момент, моё тело парило в воздухе, а потом я почувствовала мягкую подушку под своей головой.
Я слышу как Гарри обходит кровать, и из его губ вырывается почти неслышный стон, и я точно знаю, что это из-за дискомфорта и, возможно, боли. Он получил травму.
Он знает, что я не сплю, точно так же, как и знает про всё остальное.
Следующие три минуты я провожу, не сдвигаясь с места, слушая его движения, пока он не сядет на край кровати. Я молча поднимаю одеяло, чтобы Гарри лёг под него, и он беззвучно делает это.
Мы не разговариваем, когда он ложится рядом со мной, и до этого момента я не понимала, что на самом деле значит чувствовать себя комфортно с другим человеком. До такой степени, что вам не нужно ничего говорить, чтобы понимать друг друга.
Моё беспокойство начинает напоминать о себе, когда я чувствую его тёплую кожу своей спиной. Он жив и здесь со мной. Мне никогда не приходилось так сильно волноваться за чью-то жизнь.
— Где ты ранен? — тихо спрашиваю я, начиная садиться, но Гарри тянет меня обратно так, что я ложусь на его грудь.
— Я в порядке. Просто хочу побыть в тишине, — прошептал он. Его хриплый голос останавливает желание волноваться, и в следующий момент я чувствую как его большой палец касается моих губ, начиная обводить их контур.
Я не могу контролировать себя, из-за чего тут же наклоняюсь вперёд и, к счастью, целюсь прямо в его губы. Гарри целует меня в ответ, и хотя поцелуи короткие и мягкие, они всё равно сводят меня с ума, ведь я так сильно скучала по нему.
Мой голос дрогнул, когда я прошептала:
— Я так рада, что ты в порядке, — шепчу я, слыша свой дрожащий голос.
Гарри заставляет меня замолчать ещё одним поцелуем. Он натягивает одеяло на нас и сильнее прижимает меня к своему телу. Мне нужно физически чувствовать его, чтобы знать, что он здесь рядом со мной, и я могу только представить, о чём он думает сейчас. Но на самом деле, пытаясь понять это, я лишь сильнее влюбляюсь в него.
*
Ничто иное, как беспокойство, не могло разбудить меня на следующее утро. Я встала и едва успела спросить, куда исчезли сильные руки, которые удерживали меня, когда кто-то вдруг постучал в дверь спальни.
Я встала и направилась к дверям, чувствуя, как ноги вяло шаркают по полу. Когда я слегка приоткрыла дверь, я не увидела никого, кроме пустого коридора перед собой.
Мои брови нахмурились. Я должно быть начала сходить с ума.
Я застонала, мутно вспоминая прибытие Гарри в самый разгар своего истощения. Он действительно был здесь или я просто представила это?
Я возвращаюсь на кровать и падаю на спину, начиная бесконечно глядеть в потолок до того момента, как дверь откроется.
Наступает тишина, и я вижу, как входит тот самый человек, которого мне не хватало. Он был одет во всё чёрное, и помимо заживающей раны на конце брови, я могла также увидеть лёгкие синяки, разбросанные по его челюсти. Но несмотря на это, Гарри выглядел таким же свежим и абсолютно здоровым. как обычно, когда входит, сует пистолет в задний карман.
Он проходит внутрь комнаты, спокойно засовывая пистолет в задний карман, когда я сижу напротив, молча смотря на его лицо. Гарри смотрит в ответ, скрещивая руки на груди.
— Твой отец только что застрелил трёх парней за пошлые шутки о тебе, — говорит Гарри, после чего у меня непроизвольно открывается рот.
— Что? Это же ужа...
— Я подбодрил его на это.
— ...сно, — тихо договариваю я, на что Гарри сжимает челюсть. Я вздыхаю, прикрывая глаза, — Ты ведь ничего не сказал моему отцу?
— Нет... но должен был. Должен был сказать ему, что твоя задница совсем недавно сидела на раковине в ванной для меня, — прямо признаёт Гарри, не заморачиваясь, когда я слегка краснею.
Но я даже не шокирована его словами. Это обычные вещи для Гарри.
Он поворачивается ко мне спиной, начиная что-то искать в ящике.
— Как продвигается план? — спрашиваю я из интереса, вставая с кровати.
— На данный момент я сильно сомневаюсь, что он нам нужен. Задача кажется слишком лёгкой. Фрэй находится в самом очевидном месте, и до сих пор никто не преследовал тебя. Похоже, он хочет, чтобы мы нашли его. Я уверен в этом, — объясняет он, продолжая стоять ко мне спиной.
Я иду к нему, останавливаясь прямо перед ним, чтобы посмотреть на его лицо, пока мы говорим. У меня больше уверенности, что он не лжёт мне, когда я могу смотреть на его лицо. Хотя даже тогда я уверена, что он всё равно сможет что-то утаить. Это меня настораживает.
— Где он? — спрашиваю я.
— Его последняя покупка была в Кабо-Верде. Он всегда бывает там, когда знает, что ситуация скоро станет нестабильной. Что не имеет смысла, так это то, что он знает, что я работаю на твоего отца, но всё равно позволяет мне легко его найти, — бормочет он.
— Думаешь, в этом и дело? Он хочет, чтобы вы нашли его? — я хмурюсь, не до конца понимая ситуации.
Он пожимает плечами.
— Вероятно, это один из его трюков. Я не знаю, что будет дальше.
Несмотря на его слова, я продолжаю удивляться.
— Я не понимаю... как он узнал, что ты собираешься захватить банк в Париже, чтобы найти информацию о нём. И примерно в это же время он покупает что-то, чтобы сделать своё местонахождение ещё более очевидным?
— Только один вариант. Здесь замешан один из парней Фрэя. Тот, кто хорошо разбирается в деталях.
— Это может быть Найл, — предлагаю я, — Ведь он придумал всё это.
— Нет, не думаю. Не беспокойся об этом сейчас, у меня есть свои планы. Я помог твоему отцу получить то, что он хочет и теперь пойду на то, чего хочу я, — говорит Гарри, захлопывая ящик и встречаясь со мной взглядом.
— Что? Твои планы? Что это значит?
— Я не следую требованиям твоего отца, потому что он не прав, но он не будет меня слушать, учитывая то, что не хочет рисковать. Моё мнение теперь не имеет такого эффекта, как раньше. Фрэй может быть его братом, но есть вещи, которые так легко не забываются.
Звучит небольшая пауза, после которой Гарри решает продолжить.
— Он не дурак. Как и твой отец, но он не сможет соревноваться с ним. Фрэй обогнал нас на несколько шагов вперёд.
Мои глаза закрываются, когда я обрабатываю смысл всех его слов. Тишина между нами растёт, но я решаю её прервать.
— Сколько именно шагов?
— Больше, чем ты знаешь. Больше, чем я могу знать, — хрипло бормочет он.
Я поджимаю губы.
— Да? И какой у тебя план? И, пожалуйста, не скрывай ничего в этот раз.
— Я не знаю, почему ты так хочешь узнать обо всём. Ты ни за что не будешь принимать в этом участие.
— Просто скажи мне, — мягко умоляю я, вставая между ним и комодом. Мои руки обвивают его шею, когда я притягиваю его ближе к себе. Его бледно-зелёные глаза смотрят в мои, явно понимая, в чём дело.
В конце концов Гарри сдаётся и тяжело вздыхает.
— У меня ещё нет плана. Хотя я знаю, что не буду следовать приказам твоего отца. Мне нужно самому найти информацию.
Я медленно киваю, сжимая губы в тонкую линию.
— Я помогу тебе, по крайней мере, с информацией. Ведь кто ещё может знать код к сейфу моего отца?
Я смотрю, как его пухлые розовые губы изгибаются в очень слабой ухмылке. Ему явно понравилось то, что я сказала.
— Ты знаешь код?
— Я знаю коды ко многим вещам, — шепчу я ему, опираясь на носки, чтобы приблизиться к его лицу, — Так... с чего начнём?