026
•
Сейчас около полудня, а Гарри до сих пор спит. То, что я сделала, было так глупо. Если кто-то захочет осудить или посмеяться надо мной, то могу смело заявить, что это не лучшая идея.
Я далеко не кулинар. Даже кипячение воды является для меня сложным испытанием. Я никогда бы не ступила на кухню ногой, ведь не чувствую себя обязанной готовить еду.
Что ж, думаю, стоит привыкнуть, потому что я не могу рассчитывать только на Гарри, который и так уже сделал слишком многое для меня.
И сон, которым он всё время пренебрегал... Мне нужно срочно научиться готовить.
Когда я была в Доминиканской Республике, я на самом деле проводила большую часть времени с поварами. И я даже запомнила, как одна из них готовила рис.
У неё всё получалось довольно легко. Я не должна была находиться «на линии огня», когда оставалась на дне рождения женщины, которая постоянно предлагала мне еду. И если я ступала ногой на её кухню, то она начинала засыпать меня вопросами.
Я, должно быть, довольно умна, потому что доказывала Гарри это много раз. Но как это будет выглядеть, если я не могу приготовить обычный рис?
Я начала с поисков ингредиентов, поэтому уже ходила от одного шкафа к другому.
Кулинария кажется лёгким занятием, особенно после того как я наблюдала за многими поварами, которые находились вокруг меня. Мне стыдно из-за того, что я не знаю подхода к кухне. Хотя никто не говорит, что я должна быть стереотипной женщиной. Не все из нас созданы для того, чтобы провести полжизни, стоя у плиты.
Спустя полчаса я разлила кипяток на ноги и пол. Я вскрикнула, прикусив ладонь от нарастающей боли. Кожа ноги моментально покраснела и начала безумно жечь. Я вздрогнула и нагнулась, чтобы подобрать кастрюлю, которая также упала мне на ноги.
— Глупая, глупая, глупая, — спокойно говорю я, стараясь не обращать внимания на резкую боль в ногах.
Но это оказалось безрезультатно, потому что через пару секунд я уже сидела на стуле, прикладывая кусок льда к пальцам. Я вздохнула с облегчением, прежде чем заставить себя продолжить готовку.
Я полна решимости и готова сделать что-нибудь съедобное для Гарри. Я на самом деле виню себя за то, что являюсь такой беспомощной. На протяжение всей жизни эта история будет преследовать меня. Я правда ничего не могу сделать самостоятельно.
Я перемешиваю рис, вновь обжигая кончики пальцев, когда хватаюсь за ручки кастрюли. Долгий громкий крик вырывается из моего рта. Я рада, что Гарри крепко спит, потому что я вскрикиваю уже не в первый раз, а он до сих пор не проснулся.
Но на этот раз я кричу не из-за того, что не умею готовить. А по причине своей глупости и излишней нервозности. Гарри определённо тот тип людей, который бросит тарелку мне в лицо, если еда окажется невкусной.
Когда я попыталась поджарить колбасу, масло начало шипеть и брызгаться, в который раз обжигая мои руки. Я, наверное, раз пять успела причинить себе боль, пока готовила.
Я всхлипнула от боли, тяжело и разочарованно вздохнув.
— Что... ты делаешь?
Я быстро повернулась, приоткрывая губы и устремляя взгляд на усталого Гарри. Он прищурился, а затем посмотрел мне в глаза. Его уставший вид и хриплый, низкий, утренний голос заставил все мои органы перепихнуться.
Я попыталась что-то сказать, но колбаса на сковороде зашипела, заставляя меня отскочить и вскрикнуть. Застыв на месте, я быстро сглотнула и пожала плечами.
— Что ж... я пыталась приготовить что-нибудь для тебя, — тихо пробормотала я.
В любом случае, не думаю, что он услышит.
Гарри в непонимании нахмурился.
— Что?
— Я... э-эм...
— Ты... пыталась приготовить... для меня? — спросил он, слегка наклонив голову набок.
Я прикусила губу, смущённо складывая руки на груди.
— Это... может быть лишь предположение.
— Уверяю, это так и выглядит, Каталина, — выдохнул Гарри. Иногда это становится забавно, потому что этот парень резок буквально во всём.
Я уставилась на свои покрасневшие пальцы ног, не зная как себя вести.
— Ну, я... — я замолчала, будучи не в состоянии найти нужные слова.
Я услышала тихое шарканье ног, поэтому сразу устремила взгляд на Гарри, но было немного поздно, так как он уже стоял слишком близко. Он взял своей здоровой рукой мою и уставился на моё заметно покрасневшее запястье, на котором, я уверена, появятся вздувшиеся пузыри от ожога. Гарри удивлённо вскинул бровями, устремив свой взгляд на мои ноги.
— Это доказывает, что я должен всё время защищать тебя, даже от самой себя. Ты идиотка, — пробормотал он, качая головой.
Состроив обиженное лицо, я также вскинула бровями и посмотрела прямо в зелёные глаза Гарри.
— Я пыталась быть полезной для тебя. Мне было не по себе из-за твоего ранения.
— Кого вообще беспокоит окровавленная рука! — вскрикнул Гарри, — Каталина, я не хочу, чтобы ты вредила себе. Я способен приготовить еду для нас. Это лишь пулевое ранение, и я способен выполнять дела так же, как и раньше.
Я смотрю на него пока он говорит, прикусывая губу.
Гарри хмурится и молча смотрит на меня в течение следующих нескольких секунд. Неожиданно уголки его губ приподнимаются в усмешке. По его виду понятно, что эта ситуация является для него развлечением.
— От чего тебе стало так смешно?
— Ты... — начал он.
— Что? — спросила я, вновь прикусывая губу.
— Ты похожа... на ребёнка, когда делаешь так, — внезапно выпалил он, сдерживая смех.
— Я выгляжу как ребёнок, когда раздражена из-за тебя?
Гарри положительно покачал головой, плотно сжимая губы, тем самым пытаясь остановить подступающий смех. Хоть я и раздражена, мне нравится, что Гарри показывает именно эту эмоцию. Наверное, сегодня случился первый раз, когда я увидела его настоящую улыбку.
*
— Нам нужно уйти отсюда, — начал Гарри, как только мы собрали все оставшиеся вещи с пола.
Карты, маркеры, бумаги. Компьютер вновь сломан, так как несколько пуль попало прямо в экран, и все данные остались внутри. Но у нас всё же остались парочка распечатанных файлов.
Гарри остановился на секунду, слегка потерев рану, после чего он нахмурился и зашипел от боли.
— Куда? Как мы это сделаем? — спросила я, разглядывая карты, лежащие на полу.
У нас нет никаких контактов ни с отцом, ни с людьми, которые работают на него. Некоторые из них, наверное, остались в Бразилии, но даже если мы и знаем их местоположение, то всё равно не сможем связаться с ними.
Программа взломана, а если мы решим позвонить им, то рассекретим своё местоположение, распространив его не только для людей, которые напали на нас.
Гарри провёл рукой по лицу, тяжело вздыхая.
— Я не могу выйти с раной. Для начала мне нужно вылечиться, а потом мы придумаем план гораздо лучше. Я не допущу, чтобы мы погрязли в этой ситуации, не имея чёткого плана. Мы должны быть готовы.
— Ничего себе, — пробормотала я, смотря в сторону.
— Что? — Гарри резко посмотрел на меня.
— Мне кажется, мы находимся в каком-то фильме, понимаешь? Сейчас твой персонаж добавляет драматизма как...
— Каталина?
— Да?
— Заткнись, — пробормотал он, отведя взгляд на бумаги.
Я сжала губы, опуская голову вниз, прежде чем опозорить себя вновь.
— Почему ты не воспринимаешь меня серьёзно? Я не шучу. Эти люди убивают всех на своём пути. Ты не можешь просто понять всю сложность ситуации, — Гарри в который раз тяжело вздыхает, проводя рукой по своим мягким, густым кудрям.
— Я воспринимаю тебя серьёзно, — тихо отвечаю я, перебирая пальцы на руках.
— Не похоже, — огрызнулся он, строго посмотрев на меня, — Перестань быть такой идиоткой и... — он остановился, и я поняла, что он на самом деле злится.
Утомившись от очередного спора, я взглянула в потолок. Иметь обычный диалог с Гарри просто невозможно.
— Давай просто подумаем над тем, куда мы можем отправиться дальше. Это не должно затянуться, так как те люди могут вернуться уже гораздо более подготовленные, — пробормотал он, решив не продолжать наш спор.
— Ты прав, — согласилась я, затаив дыхание и усаживаясь на полу, двигая руками по карте Чикаго. Я нахмурилась и тщательно всмотрелась в карту, до сих пор оставаясь в замешательстве.
Я сравниваю остальные карты, пока Гарри усаживается напротив меня, широко раздвинув ноги. Но не было чего-то такого, о чём многие уже успели подумать. Теперь время не имеет значения.
Что ещё нам остаётся делать? Мы не можем просто так выйти и начать слежку за теми плохими парнями, потому что, очевидно, наша подготовка недостаточна. Мы с Гарри до сих пор по-прежнему не можем договориться о чём-либо нормально. А ведь это ещё только начало.
— Меня ранили в руку, а ты чуть не сожгла себя, пытаясь приготовить что-то... — пробормотал Гарри, — Куколка, как думаешь, мы сможем сделать что-то полезное? — спросил он, пронзая меня испепеляющим взглядом своих бледно-зелёных глаз.
Я посмотрела на Гарри, вскинув бровью.
— Всё пройдёт хорошо, учитывая, что ты – грёбанная машина для убийств, он же Гарри Стайлс – терминатор, а я – милый, невинный цветочек.
Гарри вдруг хихикнул, покачав головой.
— Ты думаешь, что ты смешная, да?
— Нет, — огрызнулась я, — Я в истерике.
Гарри тут же поднялся с пола, поправив футболку.
— Ты, наконец, признала, что являешься невинной и хрупкой.
Я поднялась вслед за ним, прихватив маркеры и положив их на стол. Закатив глаза, я вновь перевела взгляд на Гарри.
— Я не невинная.
— Ну, ты действительно выглядишь так, — резко сказал он, в то время как я облокотилась на стол, сузив глаза.
— Как «так»? — повторив за Гарри, я пафосно сложила руки на груди.
Это было что-то вроде своеобразного жеста. Ведь я намерена продолжить этот разговор.
— Твои глаза, — спокойно начал Гарри, — Ты смотришь на меня так, и мне не очень нравится это.
— И опять же, тебе ничего не нравится, — сказала я, покачав головой.
— Я знаю. Я не из тех людей, которые могут восхищаться вещами, — согласился он, — Но я восхищаюсь тобой. Ты очень хрупкая, и меня это бесит. У меня нет права обвинять тебя в слабости. Хотя мне нравится нести ответственность за тебя.
Я чувствую, как моё лицо постепенно начинает гореть. Я опускаю взгляд в пол, чтобы избежать зрительного контакта с Гарри. Я не настолько невинная, как может казаться с первого взгляда. Я знаю и вижу слишком много. И думаю, что Гарри знает об этом.
Я не поднимаю голову, пока не слышу шаги Гарри. Он подошёл ко мне, сжав свою челюсть. Я делаю шаг назад и понимаю, что тут же врезаюсь об стол. Моё сердце бешено бьётся из-за страха, раздражения и азарта.
— Я всегда был ответственным, — пробормотал Гарри, подходя ближе так, что теперь наши лица находились в трёх дюймах друг от друга.
И внезапно я понимаю, что почти таю, чувствуя эту небольшую дистанцию, горячее дыхание Гарри и соприкосновения нашей кожи.
Я ощущаю сухость в горле, когда шепчу:
— Мой отец ответственный. Не ты.
— Думаю, тебе стоит пересмотреть свою позицию. Здесь я, не он, — тихо шептал он, пока мой взгляд медленно скользил по его шее, где я успела рассмотреть татуировку змеи. — Ты просто должна научиться соглашаться со мной всегда.
Не знаю почему, но я неожиданно почувствовала покалывание в своих глазах. Я всхлипнула и почувствовала, как взгляд постепенно становится размытым.
— Я не просто так доставала пулю из твоей руки и обожгла себя, готовя еду для тебя. Хотя бы поэтому, ты можешь хоть раз не вести себя как мудак?
Мой голос дрожал, пока Гарри в открытую пялился на меня.
— Чего ты ожидала? — огрызнулся он.
Я подняла руку, чтобы вытереть слёзы, скатывающиеся по моим щекам, а потом резко оттолкнула Гарри, приставив руку к его груди. Я отвернулась от него, а после вышла из комнаты, подойдя к лестницам.
— Я не ожидала того, что буду помогать тебе с раной, а потом переживать по поводу того, загноится она или нет.
Повернувшись спиной, я продолжила подниматься по лестнице, слыша как Гарри начал яростно звать меня.
— Каталина!
Я тут же помчалась со всех ног к своей комнате и, захлопнув дверь, стала придерживать её так сильно, как только могла. Затем я резко повернула замок и, рассердившись, скинула на пол одну из декоративных статуэток, что стояла на комоде.
За всю свою жизнь я никогда не чувствовала себя так глупо. Это явно показывает то, что раньше я не встречала людей, которые причиняли бы мне боль. Раньше я не проводила столько времени с одним человеком, и Гарри доказывает, что я не могу справиться с этим.
Неожиданно послышался сильный удар по двери, прервавший мои мысли.
— Каталина, — услышала я хриплый голос Гарри.
— Что?! — крикнула я, неожиданно для самой себя.
— Открой эту чёртову дверь! — яростно кричит он.
Почувствовав подступающую злость, я сжала руки в кулаки и стиснула челюсти.
— Ну уж нет, ублюдок, отправляйся в ад.
Послышался резкий толчок, и я ахнула, когда дверь повалилась на пол.
Я открыла рот, увидев Гарри, быстро заходящего внутрь комнаты.
— Ты думала, я не смогу выбить дверь? — спокойно спрашивает он, стоя прямо передо мной.
Появляющиеся вены на его шее показывали то, что он начинает серьёзно злиться.
В порыве гнева, я выкрикиваю что-то непонятное и приступаю к следующему шагу обороны. Сняв с ноги обувь, я быстро швыряю её в Гарри, но он, не приложив особых усилий, откидывает её и подходит ближе.
Я начинаю кричать ему в лицо и бить кулаками в его сильную, крепкую, накаченную грудь.
— Блять, остановись! — громко кричит он.
— Тогда отпусти меня! — я чувствую, как его руки схватили меня за бёдра и потащили к окну.
Я устало даю ему отпор, но он, не слышит меня, лишь плотно сжимая свои губы.
— Отпусти, — тихо говорю я, начиная всхлипывать.
Я сошла с ума? Что происходит? Я так усердно пытаюсь исправить свои ошибки, но, двигаясь вперёд, лишь усложняю ситуацию. Гарри подливает масло в огонь своей жестокостью и строгими «приказами».
Я скоро сойду с ума от такой жизни.
— Ты заставляешь меня плакать и расстраиваться, — говорю я, всхлипывая как ребёнок, — Ты делаешь мне больно. Единственная боль, которую ты можешь причинить... это физическая, но сейчас я испытываю другую б-боль.
Неожиданно я начинаю думать о матери. Мне бы хотелось увеличить наше общение, но она живёт где-то в собственной квартире, а папа ни за что не скажет мне адрес. Зато она часто отсылает мне письма, которые папа умело прячет, но я не настолько глупа и хорошо знаю о них.
— Мне надоело, — продолжаю я, посмотрев Гарри в глаза, — Ты сводишь меня с ума и являешься причиной моего стресса, так больше продолжаться не может...
Пальцы Гарри резко впиваются в мою кожу, тем самым прерывая меня.
— Я не делаю это ради того, чтобы причинить тебе боль.
— Просто дай им убить меня, — небрежно шепчу я, — Разве кто-то будет переживать? У отца в любом случае есть Пейдж.
То, что он постоянно сжимает свою челюсть уже кажется неизменным, и я удивляюсь, как у него до сих пор есть зубы.
— Ты – причина гордости и радости своего отца, поэтому я хочу убедиться, что ты останешься в живых, даже если мне потребуется отдать за это свою жизнь, — злится Гарри, — Я не знаю, как быть дальше и что делать рядом с тобой.
— То же самое, — шепчу я. На миг кажется, что мы можем смотреть на друга целую вечность. — Я хочу умереть.
— Ты не умрёшь, — настаивает Гарри, на что я просто качаю головой.
— Думаешь, мне не страшно? Я пыталась казаться сильной, чтобы не бесить тебя своими рыданиями, но ничего не выходит. Тебе ведь не нравится это. Наверное точно так же, как и тот факт, что я нахожусь в одной и той же комнате с тобой и опять рыдаю?
— Чего ты хочешь, Каталина? — шепчет он.
— Не знаю, — отвечаю я.
Гарри качает головой, быстро проведя языком по своей нижней губе, заставив её заблестеть.
— Нет. Скажи это прямо сейчас. Чего ты хочешь? Я устал от этого дерьма.
Я остановилась и с любопытством уставилась на него. Хочу менее жёсткого и холодного отношения ко мне.
Но, прежде чем я смогла открыть рот, губы Гарри резко накрыли мои. Мои распахнувшиеся от страха глаза постепенно стали закрываться, когда наши губы слились в едином поцелуе.
Гарри провёл кончиками пальцев по моему бедру, когда я положила руки на его сильную, накаченную грудь, крепко схватив в кулак воротник его рубашки. Затем он резко прижал меня к стене, не переставая проводить своими руками по моим бёдрам.
Я удивлённо вздохнула в губы Гарри, когда он легко поднял меня. Мне пришлось обвить его талию ногами, что, конечно же, перевернуло весь мой разум.
Гарри также резко оторвался от моих губ и затаил дыхание. Сейчас моё лицо, наверное, пылает ярко-красным огнём.
Я вдохнула глоток воздуха и прижалась своим лбом к его. Если Гарри чувствует себя неловко, то это уже не важно, ведь я слишком хочу этого.