002
•
Я наклонилась над своим чемоданом при лунном свете, вытащив свой багаж, который принесла с собой, потому что, в крайнем случае необходимости, папа говорит мне брать с собой чемодан. Я ворчала себе под нос, так как да, я раздражена, но больше расстроена тем, что покидаю Мексику.
Мне было на самом деле весело жить на богатых холмах в жаркую погоду. Бассейн с новыми друзьями каждый день или выполнение домашнего задания под звёздами. Я жила в удивительных местах, но они не вечны. Некоторые из моих прошлых любимых мест были роскошными, а другие тихими и уютными. Но пока я чувствовала себя в безопасности, проблем не было.
Мой багаж неожиданно стал тяжёлым для меня, из-за чего он выскользнул из моих рук, упав на бетон и потянув меня за собой.
— Ой, — пробормотала я, раздражаясь только сильнее, после чего, пыхтя, я снова встала на ноги. Только теперь в моей заднице появилась слабая боль, поэтому я начала потирать эту область руками в попытках облегчить боль.
Когда я обернулась, я заметила тёмную фигуру, которая стояла в трёх футах от меня. Я ахнула, широко раскрыв глаза, прежде чем сфокусировать зрение на ухмыляющемся Гарри. Но его ухмылка была едва видна, но я смогла заметить, как уголок его рта приподнялся. Должно быть, он следил за мной всё время. Но он не предложил мне помощь, даже не спросил, всё ли у меня в порядке. Он молча стоял там, глядя на моё лицо, как жуткий человек, кем он и является. Я продолжала думать о том, почему мой отец считает, что этот парень может помочь ему или мне.
Я горько усмехнулась, всё ещё ошеломлённая его резким появлением.
— Что ты улыбаешься?
Я думала, что он собирается наконец заговорить со мной после целого дня молчания. Он появлялся за дверью ванной, пока я принимала душ, сидел на диване, играя с карманным ножом, когда я пила чай, а также он стоял у стены позади меня, пока я делала бумажные самолётики. Он даже наблюдал за мной, пока я делала домашнее задание, играя с кольцом на своих губах. Или когда бы я ни двигалась, он следовал за мной. Единственное, что я позволила себе сделать сейчас – это закатить глаза и надеяться, что эти три дня пройдут быстро.
Застонав и закатив глаза, я подняла свои чемоданы и пошла к чёрному автомобилю, а Гарри, как и ожидалось, пошёл за мной. Я обернулась, в абсолютном раздражении нахмурившись. Гарри застыл на месте, глядя на меня своим скучным взглядом. Да, я рада, что он пытается защитить меня, но я думаю, нет необходимости защищать меня от бумажных самолетов или горячего чая.
— Иисус, ты можешь перестать идти за мной?! — завопила я, не выдержав.
Он не отреагировал. Он был почти без эмоций. Каждый раз, когда я говорила ему уйти, он оставался на своём месте. Я бы сказала, чтобы он отвалил от меня, но он бы только хитро ухмыльнулся. Или всякий раз, когда я проклинала его, он продолжал смотреть на меня, крепко сжав челюсть. Единственные эмоции, которые он проявлял, были отрицательными, и я очень устала от этого. Да, он был таким сексуальным, но он не проявлял никаких эмоций, и эта невыносимая тишина сводила меня с ума.
Гарри стоял там со скрещенными руками, глядя на заднюю часть машины. Затем он сделал несколько шагов ко мне, открыл багажник и выхватил чемоданы из моих рук. Он небрежно бросил их внутрь и с громким хлопком закрыл багажник. Я взвизгнула и сделала шаг назад при громком звуке, пораженная силой, которую он только что использовал, просто чтобы закрыть его. Ещё один факт, он очень резкий. Он мог сделать что-либо очень резко и неожиданно.
Например, сегодня утром, когда он играл со своим карманным ножом, а я пила чай, читая книгу, он неожиданно бросил карманный нож в воздух. Я закричала, ведь он попал в стену, примерно в пяти дюймах от моей головы. Клянусь, мне кажется, что он пытается убить меня, а не защитить. Тот факт, что он был очень метким, также был чертовски горячим. У меня смешанные эмоции. Мне не нравится его характер, но его внешность была просто великолепной. Отсюда и появляется выражение «важно, то, что внутри».
— Знаешь, Гарри, там были хрупкие вещи! — ругаю его я, спустя несколько секунд, следуя за ним, когда он двинулся вперёд.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы догнать его. У него были длинные ноги, которые позволяли ему делать большие шаги и ходить довольно быстро. Что касается меня, я была на танкетке, и я немного высокая, но ничто по сравнению с Гарри.
Мы уже были внутри помещения, когда он продолжал идти молча, и я была просто вынуждена заставить его извиниться передо мной.
— Всё, что тебе нужно сделать, это извиниться. Это то, что сделал бы настоящий мужчина.
Впервые я услышала, как он насмехается. Он повернул за угол и открыл дверь, когда я поспешила за ним, поскольку мы оба не сможем одновременно пройти через дверь. Однажды я уже пожалела об этом... ну, теперь не совсем. Гарри схватил края рубашки тут же стягивая её с плеч. Всё, что я могла видеть сейчас, это мышцы его спины, сокращающиеся при каждом его движении и татуировки, идущие от его плеч до задней части шеи. Гладкая, слегка загорелая кожа на спине была нетронута чернильной иглой, оставляя безупречную кожу на виду.
Я сглотнула, широко раскрыв глаза, прежде чем он обернулся. Я попыталась уйти, но мои ноги будто были приклеены. Гарри бросил на меня взгляд, прежде чем снять цепочку со своей шеи. На его твёрдой груди были две ласточки, но это было не всё. Его руки были просто прекрасны. Набитые великолепными татуировками, каждая из которых имела свой смысл. Его живот был твёрдым и мускулистым, и я могла видеть глубокий V-образный вырез, ведущий в его штаны.
Мои глаза вернулись к его лицу, и я увидела маленькую ухмылку на его губах, прежде чем он взглядом указал на дверь, буквально выгнав меня из своей комнаты, когда он начал расстёгивать штаны. Я закрыла рот, который, я понятия не имела, почему был открыт. Вероятно, он заметил, как я мысленно несколько раз упала в обморок при виде его тела. Боже, он был идеальным. Но был и мудаком тоже.
Я фыркнула, закатив глаза. Он думает, что может просто не говорить со мной? Мы ещё посмотрим. В конце концов, ему всё равно придётся заговорить. Когда я села на диван в гостиной, я подумала про себя: может, он немой? О Боже, что если он не умеет говорить, а я всё это время злюсь на него за то, что он просто не может контролировать? Я сама буду мудаком, если это так. Но я сомневаюсь, что он немой. Мой отец сказал бы мне.
Прошло десять минут, и я отдалённо услышала разговор позади себя. Я немного повернула голову, увидев, что Гарри и мой отец о чём-то беседуют. Как только я увидела, как Гарри двигает губами, я ухмыльнулась. Мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать их разговор, но я не смогла. Они находились в прихожей, но я не могла понять, что они говорили. Хотя я слышала глубокие тона каждого их голоса.
Они замолчали, как только подошли ко мне. Я наблюдала за тем, как они направляются ко мне без эмоций на лице. Я не знала, что происходило с людьми, которые находились здесь, ибо они уделяли мне своё внимание только для того, чтобы пялиться, и, вероятно, они судили меня по «типичной блондинке с карими глазами». Но я на самом деле не такая. Мои корни тёмные, просто я покрасила волосы в более светлый цвет. Несмотря на это, мой отец знает меня очень хорошо, и он может прямо сказать, если у меня ничего не получается. Но прямо сейчас всё, чего я хочу – это ответы на несколько моих вопросов.
Я встала на ноги, готовясь к очередной лекции. Гарри просто стоял рядом, проводя рукой по своим сухим кудрявым волосам.
— Ну, пора вам обоим отправиться в путь, — объявил мой отец, — Помни, — он указал на меня пальцем, — Гарри знает, что будет лучше для тебя. Я дал ему разрешение применять минимальную силу против тебя, если ты не будешь слушать его указаний.
Мои губы слегка приоткрылись после его слов. Гарри может применить ко мне силу, если захочет. Похоже, мой папа дал Гарри карточку «папочки», и теперь он может делать то, что хочет. Он слишком доверяет парню, который чуть не бросил карманный нож в мой череп.
Я кивнула головой и послала ему слабую улыбку, когда мы обнялись. Мой отец очень заботится обо мне. Я понимаю это. Просто я ненавижу быть вдали от него. Хотя это ради моей безопасности, но я устала от того, что меня заставляют путешествовать по миру каждые две недели. Без сомнения, я всё ещё делаю это для душевного спокойствия отца.
Мы попрощались, и вскоре я уже была в машине, ожидая, пока Гарри сядет на место водителя. Внутри было приятно. Гладкие, кожанные сиденья. Я не знала, что это за машина, потому что, поверьте мне, я не девушка, которая увлекается ими. Да, я выросла в большом городе, и, даже если многие люди там были испорчены деньгами и помечены как «избалованные, богатые детишки», я бы не стала так себя называть. Я ценила то, что у меня было в жизни.
Вместо того, чтобы увлекаться машинами, я учила наизусть периодическую таблицу элементов. Я могу назвать каждый металл, металлоид или жидкость из неё, если кто-то спросит меня. Вместо того, чтобы уметь готовить, я могу говорить на трёх языках: испанский, французский и итальянский. Я не знаю, как правильно чистить ванную, но я знаю, как стрелять из пистолета. Я не знаю, как починить двери шкафа, но я могу показать вам, что я полна решимости научиться этому. Это и есть я. У меня было желание знать почти всё, и с этим стремлением приходит опасное любопытство.
Гарри сел на место и завёл машину, когда я щелкнула ремнём безопасности. Я наблюдала за тем, как он обхватил своими длинными пальцами руль, оставив одну руку на коробке передач, опираясь локтем на центральную консоль. Я нахмурилась, немного обеспокоенная тем, что он не делает того, что должен делать каждый раз, когда садится в машину.
— Почему ты не пристегиваешься? — тихо спросила я, поворачиваясь так, чтобы посмотреть на него, пытаясь тем самым заставить его сказать хоть что-то. Он заставил меня задуматься о том, как звучит его голос. Мне очень хотелось знать, почему он не говорил со мной. Он сидел прямо, одна его рука была на руле, в то время как его глаза были устремлены на дорогу. Мне казалось, что я говорила со статуей, — Пристегнись, пожалуйста. — вежливо попросила я.
Я не удивлюсь, если он посчитает меня надоедливой. Но если я буду действовать ему на нервы – подумала я – может, он заговорит со мной.
— Знаешь, мы можем попасть в крупную аварию, и ты умрёшь, потому что отказался последовать закону. — это было бы иронично. Во всяком случае, он, вероятно, не работал на моего отца.
Гарри продолжал смотреть вперёд, без веселья или какой-либо реакции на то, что я только что сказала. Мы были посреди пустого поля ночью. Есть один шанс из пятидесяти, что мы попадём в автомобильную аварию, только если это не будет связано с животным.
Я вздохнула, глядя в окно, прежде чем вновь открыла рот.
— Мне нравятся твои глаза, — вежливо похвалила я. — Они красивого цвета.
Он скользнул языком по зубам, определённо выглядя скучающим. Ох. Ему было ужасно скучно со мной. Он совсем не помогает! Я закусила нижнюю губу, сказав первое, что пришло мне в голову.
— Мне нравится старый школьный хип-хоп. Музыка сейчас не так хороша, как была раньше, понимаешь? — бормотала я. Моя цель не состояла в том, чтобы больше его раздражать, я просто продолжала говорить для ощущения диалога.
— Знаешь, что я ненавижу? Такси. Они всегда пахнут как собака. Ты когда-нибудь замечал это?
Через две минуты я заговорила о Мексике.
— Мексика была такой интересной, по крайней мере, до тех пор, пока я там была. Я надеюсь, что Техас так же хорош или даже лучше.
Гарри выглянул в окно, вскинув бровью, после чего он глубоко вздохнул и снова посмотрел вперёд. Он слегка двигал своей челюстью, прежде чем крепко сжать её, как и в прошлый раз. Я уставилась на его лицо, восхищаясь тем, насколько безумно горячим он был. Пирсинг на его брови привёл к ощущению онемения на моих коленях, и я бы хотела, чтобы он поговорил со мной, пока мы находились в машине. Всё-таки мы будем здесь три дня, останавливаясь в местах, где можно купить еду и тому подобное. Я просто хотела поговорить. В этом не было ничего плохого.
Я скользнула вниз по сидению, закинув ноги на приборную панель и, наконец, сдалась. У меня не было телефона, потому что в прошлый раз кто-то отслеживал меня с помощью GPS или присылал текст или звонок. Мой iPod был разбит на куски днём раньше, а мои наушники испортились. Мне нечем было отвлечься.
Только молчаливая компания Гарри.
— Мне нравится твой пирсинг, Гарри. Он действительно милый. Папа никогда бы не позволил мне сделать его, — сказала я ему, поворачивая голову в его сторону, но он всё ещё ехал так, будто был единственным в машине. Я совершила ошибку, протянув руку к его лицу, чтобы указательным пальцем дотронуться до его пирсинга на брови. Смешок покинул меня, когда я дотронулась до его брови, чувствуя тёплую кожу под кончиками моих пальцев.
Мои смешки прекратились, когда он посмотрел на меня устрашающим взглядом. Он не хмурился, но чем больше он смотрел на меня этими пугающими зелёными глазами, тем страшнее мне становилось. Нахмурившись, я медленно убрала руку. Он не отрывал от меня глаз, пока моя рука снова не оказалась на коленях. Затем он продолжил спокойно ехать.
Но я начала говорить ещё раз спустя часа три.
— Итак, мой любимый цвет – жёлтый. Я предполагаю, что у тебя чёрный? Знаешь, потому что ты его так много носишь. Не то чтобы он не...
Гарри потянулся к радио и начал увеличивать громкость, пока мой голос полностью не исчез. Играла какая-то мелодия, которую я не знала, и я почувствовала, как мои губы открываются. Я немного обиделась, но должна был этого ожидать. Он поднял вторую руку, чтобы почесать кончик носа, а затем снова положил её на консоль.
Фыркнув, я потянула руку к радио и выключила его.
— Это немного грубо, — тихо пела я. Но на это Гарри тоже не отреагировал. Он только увеличил скорость, так ничего и не сказав, хотя прошло уже три часа. — Как я уже говорила, я думаю, что чёрный выглядит действительно...
На этот раз он протянул руку к бардачку с моей стороны, затем открыл его и быстро вытащил пистолет. У меня перехватило дыхание, и я сразу же закрыла рот. Он с силой закрыл маленький отсек, держа пистолет в свободной руке. Чувствуя, что это угроза, я тяжело вздохнула.
— Что ты собираешься сделать? Пристрелить меня?
Он не сделает этого, тем более когда должен защищать меня. Он убрал вторую руку с руля, и через несколько секунд послышался щелчок, означавший, что он зарядил пистолет.
Тяжело сглотнув, я замолчала на всю оставшуюся ночь.