Тень Когтегрива

ГЛАВА 32
— Шпиль! — Неверие охватило Когтегрив. Он не может погибнуть! Поверхность Грозовой тропы обдирала его живот, когда он скользил по мосту. Приземлившись с глухим стуком, он слепо уставился на вершину.
Голубка приземлилась рядом с ним, ворча. — Коготочка. — Она бросилась к своему котенку и принялась лихорадочно ее вылизывать.
Когтегрив не мог двинуться с места. — Шпиль. — Его мяуканье прозвучало беспомощным шепотом.
— Мы должны сойти с моста. — Муравей толкнул его в плечо.
Когтегрив моргнул. — А что насчет Шпиля?
— Он в реке! — Луч уже кинулся к краю Грозовой тропы и карабкался по крутому склону травы к краю воды.
Бастер, Клеверница и Коричница плыли за ним, а Птицехвост вел Ягодку, Голубку и котят в сторону Грозовой тропы.
У Когтегрива во рту было сухо. — Он не умеет плавать. — Река была такой огромной. Как он мог выжить?
— Давай. — Муравей подтолкнул его носом вперед.
— Он мог бы добраться до берега.
Когтегрив с трудом верил в происходящее. Он в оцепенении побежал за Муравьем, его лапы скользили по траве, пока он шел за остальными вниз по берегу.
Луч наклонился над бурлящей водой, отчаянно осматривая поверхность.
Коричница и Клеверница сновали под мостом, устремив взоры на реку. Когтегрив тупо смотрел на парящее чудовище, которое скользило через пролом, оставленный поднятым мостом. Вода кружилась по бокам и бурлила. Ужас пронзил живот Когтегрива. Даже если бы Шпиль пережил падение и сумел выплыть на поверхность, чудовище бы его проглотило.
— Я его не вижу! — Паника сдерживала мяуканье Луча. Он расхаживал взад и вперед, изо всех сил стараясь разглядеть черного кота.
Предвидел ли это Шпиль? Знал ли он что произойдёт, когда предложил перейти? Почему он не нашел другого пути?
Когтегрив проглотил горе, угрожавшее захлестнуть его. Он не мог сдаться. Луч будет нуждаться в нем. Он понадобится всему патрулю. Он должен был быть сильным. Шпиля не было видно. Ни на одном берегу не было черной шкуры. Река забрала его.
Он подошел к Лучу и подождал, пока молодой кот перестанет ходить. Боль блеснула в янтарных глазах молодого кота, когда он смотрел на мутную воду. Плавающее чудовище исчезло. Над ними мост медленно опускал ноги. Когтегрив услышал стук поднимающихся заборов и снова грохот движущихся монстров. — Он спас Коготочку, — пробормотал он.
Луч повернулся к нему, беспомощное горе исказило его молодое лицо. — Почему он не нашел другого способа переправиться через реку?
Когтегрив не отрывал глаз. — Другого пути не было. — Река тянулась с обеих сторон так далеко, насколько мог видеть глаз. Он коснулся носом уха Луча. — Мы будем помнить его. Звёздное племя запомнит его. — Когтегрив взглянул на темнеющее небо, где начинали светиться первые звезды. — Его видения помогли мне и Голубка, и они привели его к соплеменникам, которые, как мне казалось, были потеряны навсегда.
Бастер подошел к нему. — Как мы будем искать дорогу теперь, когда Шпиль ушел? — Беспокойство омрачило взгляд белого кота.
Луч ощетинился. — О, теперь ты ему веришь? — Он впился взглядом в Бастера. — Шпиль умер, пытаясь помочь тебе. Вас беспокоит только то, что у нас больше нет гида?
Бастер опустил взгляд. — Конечно, нет, но как мы найдем, где мы…
Когда его мяуканье затихло, Птицехвост двинулся вперед. — Бастер не имел в виду неуважение. — Он взглянул на Ягодку, который спустился по склону с Голубкой и котят и теперь ждал рядом с остальными. — Но нам нужно вернуться домой раньше
Ягодка родит.
— Особенно сейчас, когда мы потеряли Шпиля. — Коричница стоял рядом с Лучом. — Он был с нами единственным целителем.
— Мы должны вернуться к
Серебряной тропе. — Хвост Клеверницы тревожно дернулся. — Мы знаем, что он ведет к озеру.
— Чтобы повторить наши шаги, потребуется слишком много времени, — возражал Муравей.
— Но мы могли бы вечно блуждать без проводника. — Коричница смотрела через реку. — Конечно, лучше путешествовать дольше и быть уверенным, что доберемся туда, куда мы собираемся.
— Я думаю, мы должны продолжать идти этим путем. — Луч направил морду в сторону долины, где Грозовая тропа прорезала холмы. — Шпиль сказал, что Двуногое место лежит именно так, и мы
Должен путешествовать по нему.
— Но куда мы пойдем после этого? — Когтегрив посмотрел в глаза юному коту.
Луч посмотрел на землю. — Шпиль не сказал.
Когтегрив замолчал, желая, чтобы его сердце стало менее тяжелым. — Я прошел мимо Двуногого места, когда покинул племя Теней, — с надеждой мяукнул он. — Может быть, это тоже самое место…
— Думаю, мы могли бы продолжить, — уступила Коричница. — Если мы заблудимся, мы все равно сможем вернуться к Серебряной тропе позже.
Шкура Клеверница покалывала спину. — Мы могли бы ходить так целые луны.
— Мы уже проделали большой путь. — Зеленые глаза Голубки сияли в умирающем свете. — Мы, должно быть, приближаемся к озеру. Конечно, скоро мы это увидим.
Когтегрив оглянулся на патруль. Сомнение омрачало каждый взор. — Мы пойдем по маршруту, начатому Шпильом, — твердо мяукнул он. — Он бы не поставил нас на этот путь, если бы думал, что мы не дойдем до конца.
Муравей пошевелил лапами. — Шпиль знал бы, что мы найдем свой путь.
Коричница и Луч кивнули. Клеверница, Ягодка, Птицехвост и Бастер бормотали неохотно соглашаясь.
Светлинка нервно взглянула туда, где Грозовая тропа прорезала пространство между холмами. — Мы собираемся следовать за монстрами?
— Нет. — Когтегрив кивнул на возвышающийся рядом холм. Склон покрывали деревья и кусты. Земля будет мягкой под лапой и обеспечит укрытие.
Бастер проследил за его взглядом. — Похоже, это хорошее место для добычи.
Когтегрив взглянул на Голубка. — С котята все в порядке? — Коготочка, Светлинка и Тенёчек собрались рядом с ней. Они смотрели на него широко раскрытыми встревоженными глазами.
— Они в порядке, но сегодня был долгий день, — мяукнула Голубка. — Мы должны скоро разбить лагерь на ночь.
— Как только мы окажемся подальше от реки. — Луч взглянул на текущую воду со свежей болью в глазах.
— Пошли до заката, а потом поохотимся и отдохнем на ночь, — предложил Муравей.
— Хорошо. — Когтегрив повел партию подальше от реки. С каждым шагом лапы его горе из—за потери Шпиля становилось все глубже, и его сожаление о том, что когда—либо сомневался в нем, застряло в его животе, как коготь, пытающийся прорваться сквозь него.
— Шпиль, возможно, не вырос среди племен, — подумал он, — но если мы вернемся к озеру, если племя Теней будет восстановлено, то он сделает для нашего племя больше, чем некоторые из наших собственных воинов.
Он двинулся дальше, поскольку склон становился все труднее, и нырнул между полосами папоротника. Никто не заговорил, пока они шли. Ветер шевелил деревья и кусты вокруг них, пока они направлялись к более густой растительности. Вскоре они стали карабкаться по лесу. Птицы начали свою вечернюю песню, крича с веток над их головами. Взошла луна, осветив пятно на темнеющем небе, и когда они достигли поляны среди деревьев, Когтегрив остановился.
— Мы собираемся разбить лагерь?
Бастер остановился рядом с ним.
Когтегрив смотрел между деревьями. Далеко внизу широкая река отражала лунный свет. Образ, который горел в его голове с тех пор, как они покинули берега, горел еще сильнее: Шпиль поднял Коготочку в безопасное место, затем покачнулся и исчез… отдав свою жизнь за кошек, которых он не знал, и за образ жизни, которого он никогда не знал. — Мы должны чтить его.
Бастер удивленно моргнул.
— Кого?
Луч поспешил ближе. — Ты говоришь о Шпиле?
— Да. — Когтегрив смотрел, как его котята остановились. Они выглядели усталыми, но были в безопасности. — Шпиль спас Светлинку от Грозовой змеи и Коготочку от реки, — мяукнул он. — Он был храбрым, как любой воин, и мы должны уважать его как воина.
— Как? — Клеверница нахмурилась.
Птицехвост склонил голову.
— Должны ли мы провести бдение за него сегодня вечером?
— Бдения недостаточно, чтобы поблагодарить его за то, что он сделал. — Когтегрив взглянул на свои соплеменники. — Он был верный и храбрый. Он должен стать одним из нас.
Бастер взглянул на звезды.
— Как?
— Давай устроим ему церемонию наречения воина и дадим ему воинское имя.
Луч насторожился. Впервые печаль исчезла из его взгляда. — Воинское имя?
— Но он мертв, — отметила Клеверница. — Это очень поздно.
Когтегрив вышел из тени деревьев и позволил лунному свету омыть ему шкуру. — Звёздное племя знало его. Они наблюдали за ним. И как только у него будет воинское имя, он сможет ходить среди них, как тот воин, которым всегда был, даже если у него никогда не было шанса жить в племени.
— Но ты же не предводитель, — мяукнул Птицехвост. — Как ты можешь дать коту имя воина?
Голубка вышла вперёд.
— Когтегрив — предводитель этого патруля.
Ягодка устало села. — Как может кот, который никогда не знал племя Теней, быть воином племени Теней?
Луч моргнул. — Он тебя знает, и Когтегрив и Голубку… — перебила Клеверница. — Это правда. Он узнал наше племя через нас. И, найдя нас и защитив котят Когтегрива, он сделал для племени Теней в эти прошлые луны больше, чем мы. — — Совершенно верно, — подумал Когтегрив. В глазах Клеверница вспыхнуло чувство вины, когда она перевела взгляд с Ягодки на Бастера и Птицехвоста. Затем она выжидательно моргнула, глядя на Когтегрива. — Я думаю, он заслуживает звания воина.
Бастер кивнул. — Хорошо.
Птицехвост и Ягодка согласно кивнули. Когтегрив поднял морду к звездам. — Я, Когтегрив, глашатай племя Теней и лидер этого патруля, призываю своих предков—воинов почтить Шпиля. Он никогда не знал Воинского закона, но все же жил по нему. Он исцелял больных и защищал слабых. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти другого. Я передаю его вам как воина племени Теней, и с этого момента он будет известен как Шпиль (прим. Переводчика имя ещё официально неизвестно, поэтому я не стал его менять) за его видения и мудрость.
— Шпиль. — Луч выдохнул новое имя своего друга.
— Шпиль! — позвала Голубка, глядя на Коготочку, ее взгляд сверкал.
— Шпиль! Шпиль! — Крики патруля заглушали вечернее пение птиц, когда они праздновали церемонию. Когтегрив еще раз посмотрел на реку. Когда крики стихли, он беззвучно помолился Звёздному племени. — Надеюсь, теперь он среди вас в безопасности. Почитай его. Однажды я надеюсь прогуляться рядом с ним.
Он открыл глаза и посмотрел на собравшихся кошек, все их глаза загорелись от возбуждения — было приятно вводить в действие обычай племени после стольких лун.
Муравей бессознательно пошевелил лапами. — Может, нам сейчас поохотиться? — Коричнево—черный кот украдкой осмотрел подлесок вокруг поляны.
Когтегрив слышал шорох добычи. Запах белки коснулся его носа.
Котята будут голодны. — Да.
— Я остаюсь здесь. — Луч устремил Когтегрива торжественным взглядом. — Птицехвост сказал, что вы чтите павших воинов сидячим бдением. Я хочу провести бдение за Шпиля.
Когтегрив кивнул. — Как только котята поедят и у них появятся теплые гнезда, чтобы спать, я буду с тобой бодрствовать.
Луч благодарно моргнул, а Ягодка застонала от боли.
Голубка поспешила к королеве, когда Ягодка опустилась на живот.
— Что не так?
Ягодка мучительно застонал. — Котята! Я думаю, они идут.
Когтегрив держался в стороне, а Ягодка всю ночь вопила. Он сел с Лучом подальше от гнезда Птицехвоста и Клеверницы быстро направилась к королеве и смотрела, как Бастер и Муравей спешат туда—сюда, мочат мох в ближайшем ручье, приносят палки, тревожно расхаживают, пока Голубка и Коричница пытались помочь. Коричница выглядела немного нервной.
Луч молчал, когда луна двигалась над деревьями. Молодой кот, казалось, погрузился в раздумья, безмолвно наблюдая за своим другом, в то время как остальные суетились поблизости.
Мысли Когтегрива блуждали между тоской по Шпилю и тревогой за Ягодку. Как котята могли появиться сейчас? Они даже не приближались к границе племени Теней; пейзаж был незнакомым, а предстоящее путешествие было неопределенным без Шпиля, который мог их направить. Он ждал, когда беспокойство перерастет в страх. И все же по мере того, как ночь шла к концу, его беспокойство превратилось в облегчение. Шпиль теперь был в Звёздном племени, в большей безопасности, чем когда—либо в жизни. Котята Ягодки будут с ними к утру.
Бесполезно волноваться. Он знал, что нужно делать. Новорожденные котята не могли путешествовать. Патруль останется здесь, пока молодые Ягодка не окрепнут и не закончат путешествие, начатое их матерью. Этот лесистый склон холма был неплохим местом для ожидания; ручей, который нашел Муравей, бежал поблизости, струясь с вершины холма, свежий и чистый. В лесу стоял чистый, свежий запах дикой природы, незапятнанный Громовой тропой, который был слишком далеко, чтобы его можно было даже услышать. Добыча будет свежей, а деревья будут служить укрытием, даже если погода станет жесткой от мороза до снега.
Когда он услышал мяуканье, появился первый котенок Ягодки, чувство покоя окутало Когтегрива впервые за луну. Вспомнил первые счастливые дни с Коготочкой, Светлинкой и Тенёчек. Поскольку ничего не оставалось, кроме как ждать, он мог бы наслаждаться комфортом их временного дома. Когда рассвет начал осветлять небо за холмом, он поднялся выше, чтобы увидеть восходящее солнце. На его пути сбился кролик, и он выслеживал и охотился за ним с простым удовольствием, которого не чувствовал с тех пор, как был учеником. Он положил кролика себе в лапы и поднял взгляд, чтобы посмотреть, как оранжевая корона солнца поднимается над далекими холмами.
— Когтегрив? — Между деревьями прозвучало мяуканье Голубки.
Он не двинулся с места, но переместился, чтобы освободить место, когда она присоединилась к нему. — Как Ягодка?
— Она хорошо. Роды были трудным, но она была храброй. — Голубка села
Вниз. — У нее три котенка. Она их уже кормит.
— Она дала им имена?
Она прислонилась к Когтегриву, своим теплым боком к его. — Ямочка,
Солнышко… и Шпилёк.
— Шпилёк? — Когтегрив уставился на нее.
Голубка вытянула передние лапы. — Ягодка настояла; никакое другое имя не подойдет.
Когтегрив задумался. Котят не очень часто называли в честь уже ушедших, но когда он подумал о том, чтобы вернуть еще одного Шпиля в племя Теней он счастливо промурлыкал. — Я думаю, что это идеальное имя. Ты сказала Лучу?
— Да, — пробормотала Голубка. — Он пошел прямо в гнездо Ягодки, чтобы увидеть их.
Когтегрив с тревогой посмотрел в зеленые глаза Голубки. — Как ты думаешь, Луч будет в порядке? Шпиль заботился о нем с самого его рождения.
— Он будет горевать, — мягко сказала ему Голубка.
— Как ты думаешь, он сожалеет о том, что пошел с нами в племя Теней?
— Ни на мгновение. — Голубка обратила взор на восходящее солнце. — Шпиль хотел, чтобы он пошел, помнишь? Я думаю, Луч будет чувствовать, что он уважает не только свои собственные желания, но и своего лучшего друга.
Когтегрив прикоснулся носом к щеке Голубки. Голубка промурлыкала, потом замолчала. — Странно, что Шпиль нашел Ягодку и остальных.
— Я полагаю, он руководствовался посланиями Звёздного племени, — пробормотал Когтегрив.
— Интересно, Звёздное племя наблюдает за многими кошками за пределами территории озера? — Голубка встретила его взгляд. — Или они просто касаются кошек, которых встретят потерянные воины? — Когда она снова замолчала, Когтегрив гадал, что она пытается сказать. — Как ты думаешь, нам суждено было уйти в город? — Она моргнула, и в ее зеленых глазах пылал солнечный свет.
Когтегрив никогда не интересовался, посылало ли Звёздное племя сны Голубке.
Он предположил, что это было просто беспокойство будущей матери, а он просто пошел за ней. Но она могла быть права. Он с дрожью вспомнил странное приветствие Шпиля, когда они впервые встретились в берлоге места сбора. Теперь они оба наконец—то здесь. Он подмигнул Голубке. — Думаю, ты прав. — Его шкура покалывала. — Я был один, когда выходил из племени Теней, но вернусь с соплеменники, как новыми, так и старыми. А племени Теней как никогда нужны воины. — Он почувствовал рывок, который звал его домой. — Я иду, Рябиновая Звезда. — Его отец нуждался в нем.
— Могу я подождать, пока котята Ягодки окрепнут? Когтегрив взмахнул хвостом. Мне придется. — Он нашел старых соплеменников, и он не собирался рисковать снова потерять их, оставив их здесь. Когда он вернется в племя Теней, он приведет с собой достаточно кошек, чтобы племя снова стало сильным. Он поднял морду к восходящему солнцу. — Ты будешь мной гордиться, Рябиновая Звезда, обещаю. Просто держись, пока я не доберусь до тебя.