Сердце войны

— Ой! — разорвал тишину комнаты испуганный вскрик, сопровождаемый последовавшим вслед за ним грохотом опрокинутой миски, которую Лоя до этого держала в руках. Напрочь позабытая вода блестящей лужицей расползлась возле ног, едва не намочив пальцы, но девушка не заметила этого, не способная отвести глаз от постели больного. Который больше не спал. Обрамленные пушистыми ресницами глаза смотрели на неё пристально и слегка отстраненно, словно человек видел и не видел её одновременно. Но самое странное в этом взгляде было не это, а цвет самих глаз, словно позабыв какого они должны быть цвета, закружились в бешеной карусели, где оттенки сменяли друг друга: серые, карие, синие, зелёные… однако длилось это не дольше вдоха, не успела Лоя моргнуть, как глаза чужестранца приобрели яркий небесно-голубой цвет и больше не изменялись. В душу девушки даже закралось сомнение, а не привиделось ли ей это все, но прямой открытый взгляд молодого человека не отпускал, прогоняя сомнения в произошедшем. Вот только хоть парень и пришёл в себя, дышал все ещё очень тяжело. "Что же делать?" — всполошилась девушка, наконец отойдя от испытанного потрясения. Решительно взяв себя в руки она склонилась над парнем.

— Доброе утро! Ты проснулся! — как можно доброжелательнее воскликнула девушка, она пыталась быть как можно спокойнее, но волнение взяло вверх и её слова прозвучали неожиданно громко, заставив раненого вздрогнуть. — Прости, — смутившись, но уже более спокойно пробормотала Лоя, получив в ответ лишь сверкающий искрами полный непонимания взгляд. "Может он не понимает их языка" — озадачилась она лихорадочно придумывая, как лучше поступить дальше. — Я хотела сказать, доброе утро! — уже по слогам промолвила девушка старательно растягивая слова. В этот раз её действия возымели хоть какой-то результат в лёгком изменение выражения понимания, отразившемся на лице гостя, сменившимся резкой болезненной гримасой.

***

Веки поднимать было сложно казалось они налились свинцом, но он все же заставил себя это сделать. Хотя это помогло мало, перед глазами все расплывалось и качалось, он едва мог различать окружение. Голова ужасно болела, боль возомнив себя морем волнами накатывала на истерзанный мозг, грозя вновь утащить его в едва покинутую тьму и только неимоверные усилия воли позволяли сохранять сознание, что не говорило о ясности ума. Всё вокруг было словно в тумане. Вдруг силуэт, что ограничивал видимость перед ним шевельнулся и вскрикнул. "Девушка!" Последовавший за тем громкий стук едва не отправил его обратно в темноту, заставив судорожно вздохнуть. А девушка тем временем уже успела взять себя в руки и что-то говорила ему, язык был незнаком и… знаком одновременно. Не сказать, что он им владел в совершенстве, но после более замедленного повтора смог понять общий смысл обращения. Хотя в голове по-прежнему все шумело, а перед глазами плыло, он постарался ответить, но едва лишь он открыл рот, дыхание резко перехватило, а шею словно стянуло тяжелым обручем и чем сильнее он пытался говорить, тем сильнее сдавливало горло, едва не задушив его при этом. "Что с ним?!" — он постарался поднять руку, чтоб ощупать шею, в попытке определить, что его душило, но та не подчинилась. — "Он связан?" — пришла дикая мысль, а голова буквально взорвалась от боли. Не в силах дальше терпеть эту пытку он провалился в такую спасительную тьму, впервые обрадовавшись её пришествию, как родному человеку.

***

Раненый так и не ответив на её слова вдруг скривился от боли и вновь потерял сознание.

— Эй, что с тобой, очнись?! — неуверенно позвала она парня, слегка потрясся за плечо, но тот не ответил. "Что же я наделала?!" — Лоя испуганно замерла над неподвижным телом. Она никак не желала причинять ему вред, ей всего лишь хотелось поздороваться с ним, и она уж никак не думала, что все обернется именно так. Может ей вообще не стоило с ним говорить, раз её слова вызвали такой эффект, заставив его вновь мучиться от боли. "Прости". — Прошептала она и выскочила из комнаты напрочь позабыв о разлитой воде и укатившейся куда-то под кровать миски.

Отца, как и думала, она нашла на кухне. Он вновь плел очередную корзину, стараясь использовать все свободное время. Уйдя в свои мысли мужчина не сразу заметил приход дочери, обратив на неё внимание лишь когда она суетясь скорее упала, чем села на стул подле него. Её талант двигаться легко и бесшумно всегда поражал его ещё с детства, но сейчас это было не главное. С дочкой что-то произошло.

— Милая, что с тобой? — взволнованно спросил Нерван решив не оттягивать разговор.

— Папа! Папа! Там… он!

— Что?

— Папа! Он проснулся! Он посмотрел на меня!

— И что!

— Не так. Он так странно… посмотрел!

— Ничего не понял.

— Его глаза?! А он…

— Что было дальше, после посмотрел?!

— Потом ему стало плохо, и он опять потерял сознание. — Сбивчиво протараторила Лоя и сама не ожидавшая от себя что так растеряется.

— Что, опять?! Идём вместе? — устал уточнять мужчина, больше не надеясь получить вразумительных ответов. — Соберись, Лоя.

— Я… да, идем!

Нерван тяжело поднялся со стула, уже начавшее стареть тело на подобные действия ответило сильной ломотой в суставах.

— Пока идем, расскажи мне все по порядку, чтоб я смог разобраться.

Гулко вздохнув, Лоя постаралась в мельчайших подробностях припомнить, все что произошло в комнате гостя с того момента как тот проснулся и вновь потерял сознание.

— Я как обычно вытирала пыль, когда почувствовала на себе чей-то взгляд, а когда обернулась… он смотрел на меня… но его глаза, ... глаза были странного цвета. Однако не успела я моргнуть, как они стали небесно-голубыми с искрами, словно в их глубине притаилось солнце.

— Странно все это?!

— Но это правда! — чуть не плача воскликнула девушка, едва не подпрыгивая на месте.

— Милая, скорее всего ты просто испугалась и тебе привиделось, что глаза имеют странный цвет? … Никогда не слышал, что так может быть. — Мягко уточнил мужчина тщательно подбирая слова, чтоб не обидеть дочь. У него не было повода усомниться в её словах, девочка с детства всегда была честна с ним. Но сейчас она могла просто испугаться и из-за этого увидеть непонятно что.

— Нет! — возмущенно вскрикнула Лоя, гордо вскинув голову. — Я точно помню, что видела!

— Хорошо. Хорошо. Не обижайся. Продолжай.

— Папа, я пожелала ему доброго утра, а он… он весь скривился и вновь потерял сознание. Почему? Что я сделала не так? Ведь я не хотела причинять ему боль… — со слезами на глазах закончила девушка, сверля отца жалобным взглядом. Вся эта ситуация сильно потрясла её ещё такую наивную душу, что отец не смог оставить без внимания. Резко остановившись он прижал черноволосую голову к плечу, слегка коснувшись сухими губами любимой макушки.

— Не плачь. Милая, не вини себя, ты сделала все правильно. Так бывает, просто он ещё не совсем отошёл от ран и того, что с ним произошло. — Бормотал мужчина утонув в копне густых волос постепенно успокаивая дочь, гладя её по волосам, совсем как когда-то в детстве, ведь сколько времени бы не прошло она навсегда оставалась для него той маленькой девчонкой, что пряталась у него на руках, когда чего-то боялась. — Давай, когда он придёт в себя в следующий раз мы не будем сразу наседать на него с расспросами, дадим ему время прийти в себя.

— Хорошо, папа, — послушно согласилась Лоя, открыв дверь перед отцом.

Молодой человек лежал на кровати слегка свесившись с краю, было отчётливо видно, что последние минуты дались ему нелегко, но уже все было в прошлом, и сейчас его состояние ничем не отличалось от прошлого и не вызывало опасений. Поэтому поправив неподвижное тело на кровати и проверив повязки семья удалилась, позволив больному отдохнуть, а несчастная миска так и осталась валяться под кроватью позабытая всеми.

*** Кай ***

Тьма отступала медленно, неохотно, не желая выпускать из своих лап пойманную ей жертву. Просыпаться совсем не хотелось ведь вместе с сознанием возвращалась и боль все больше и больше сковывающая тело, но он взял себя в руки и глубоко вздохнув резко распахнул глаза, едва не закрывшиеся обратно от хлынувшего в них света. Хотя в комнате и стоял полумрак этого было достаточно, чтоб на миг ослепить его, вызвав невольные слезы. Спустя неожиданно долгие пять или около того секунд он наконец смог свыкнуться с местным освещением, настолько, чтоб не жмуриться от противной рези в глазах. Место, в котором он оказался заставило его удивленно озираться по сторонам, оно оказалось совершенно незнакомо ему, да и на камеру совсем не походило. Высокие стены, отличающиеся какой-то пустотой, уходили вверх упираясь в белоснежный потолок, такой белый, что казалось он мог светиться в темноте, вместо лампы, ни полок, ни картин, либо других каких-либо украшений в этой комнате не было, лишь, стол, стул да кровать, составляли все местное убранство. Очень скромно обставленное на его вкус помещение, между тем содержалось в идеальной чистоте, что неожиданно внушало умиротворение и желание довериться его хозяевам. Чего он сделать никак не мог. Единственным источником света, если не считать плотно зашторенного окна, был небольшой огарок, почти прогоревшей свечи. Мягкое дрожащее пламя давало мало света, что очень его порадовало, глаза ещё не до конца отошедшие от привычной тьмы нещадно болели, но это было меньшее, что его сейчас беспокоило. Место, в котором он оказался было совсем ему не знакомо…

Надо было что-нибудь предпринять, но двигаться совсем не хотелось, казалось каждая клеточка его тела ныла и стонала, отдаваясь резкой болью на малейшую попытку пошевелиться. Поэтому он не стал и пытаться, чтоб не доставлять себе лишних страданий. Себе… голова гудела толи от боли, толи от роя скопившихся там вопросом, ответов на которые у него не было, толи от того и другого вместе, парень не знал. Окинув ещё одним взглядом комнату он окончательно убедился, что это место было ему незнакомо. Где же он?! Как он здесь оказался?! Память ответила тихим отказом и резкой вспышкой боли, от которой в глазах вновь все потемнело. Что могло случиться с ним?! Ним… а кто он? КТО ОН? КТО ОН! Животный страх сковал противными щупальцами сердце, но он никогда не был трусом! Не был ли?! Как он не силился вспомнить хоть что-нибудь о себе, у него ничего не получалось. Паника уже уверенно взяла его в свои объятия. Кто он? Откуда? Семья? Чем он занимался? Ничего… память, как чистый лист бумаги. Он с ужасом осознал, что совершенно не знает кто он и откуда, все что ему с таким трудом удалось вспомнить, это высокие волны, кидавшие его из стороны в сторону, то утаскивая под воду, то выкидывая на поверхность, словно наслаждаясь игрой с внезапно обнаруженной игрушкой. Страх, отчаянная обреченность, холод и боль, вот и все что он мог вспомнить о себе, вспомнить как с каждой минутой и каждой потерянной каплей крови, он ощущал присутствие смерти, молил о её приходе, как о счастливом избавление и одновременно проклинал её не желая умирать.

Промучившись несколько минут заставляя память вернуться, так ничего и не добившись, он решил оставить этот вопрос на более позднее время. Сейчас перед ним стоял другой более насущный вопрос, где он и как ему выбраться отсюда, да и куда ему собственно выбираться. Своего дома он тоже не помнил. Попытавшись подняться он был вынужден со стоном упасть обратно, да и то что у него получилось "подъёмом" было сложно назвать. Вот только этот стон. Он отчётливо слышал свой голос, но вслух явно ничего не произносил, да к тому же каждый звук изданный им причинял ему боль, сжимая горло. Судорожно осмотревшись он окончательно убедился, что кроме него, его стон никто не услышал, в комнате продолжала царить мрачная тишина. В этом был какой-никакой плюс, он не смог привлечь чужого внимания, но разве такое вообще возможно, чтоб голос был и не был одновременно. Было ли так с ним всегда? В ответ на этот вопрос память молчала. Видимо его голос не мог слышать никто, кроме него, он не слышим для обычных людей, это не было похоже на обычную болезнь, скорее уж на проклятие, но разве так бывает? Идея пришлась ему по душе, но он был вынужден отмести её в сторону. Какое может быть проклятие?! Это детские сказки! Ничего путного на ум не приходило.

После нескольких неудачных попыток, юноша больше не решился вставать, но что же с ним. Казалось все его тело ныло и болело, но все же на общем фоне выделялись участки причинявшие больше страданий. После того, как горло перестало саднить, а дышать стало легче, он постарался прислушаться к себе. Насколько он смог понять всю его грудь и живот покрывали бинты, то же касалось правой ноги и рук, но больше всего пострадало именно тело. Кто бы не желал ему зла, он действительно хотел его убить. Он сам поразился тому, отчего все ещё был жив. Видимо смерти он был не угоден. Повязки, плотно опутывающие его тело пахли странно… луком и ещё чем-то сильно напоминающем — сало, которым его угощал один старик пастух. Старик пастух?! Сало?! Откуда вообще всплыло это знание о старике…

Постаравшись устроиться поудобнее он болезненно охнув скривился. Его тело стало совершенно чужим, отказавшись ему служить, теперь оно причиняло ему только сильную боль. Судорожно выдохнув он постарался расслабиться, но не получалось, все его существование превратилось в пытку, от которой он не мог никуда деться, сгорая в мучительном огне. В комнате было подозрительно холодно, или холодно было только ему, озноб пронизывал его, заставляя предательски дрожать.

К тому же он совершенно не представлял, где оказался, возможно он пленник и его ничего хорошего впереди не ждёт. Хотя место где он лежал, на тюрьму совсем не походило, хотя возможно они только ждут того момента, когда он поправится. Ладно. Даже если его будут пытать, сказать он все равно ничего им не сможет, даже если бы захотел. Память и голос, отказали ему в своей помощи. Дышать было больно, каждое движение грудной клетки заставляло ныть раны, ох лучше бы они его просто убили, чем так продлевать его мучения. Даже если люди, подобравшие его не желали ему зла, что было маловероятно, само его существование было болезненно. На сколько он мог помнить, опираясь на те крохи, что остались в его воспоминаниях, это место было для него чужим. Тут все было не таким, как он привык. И хотя он совершенно не помнил того, к чему он привык, данная обстановка не вызывала чувства привязанности или узнавания. Да кто он вообще такой?! В этой комнате он был чужаком, полностью зависящим от воли хозяев и только от них зависело, что с ним будет дальше. Только, как помнил парень, если он попал в Такиению, ему не светило ничего хорошего, все что он помнил об этой стране, это их варварские привычки и страсть к доставление мучений врагам. Для этих дикарей было в радость видеть смерть врага, и чем тяжелее она была, тем больше они получали удовольствия. В себе такой склонности он не ощущал, значит он не один из них, тем более цвет его кожи был очень бледен, что не соответствовало, более загорелым южанам. Если он действительно оказался пленником этих бесчувственных дикарей, то радости от своей смерти он им точно уж не доставит. Вот только, то что его раны пусть и странно, но обрабатывали, никак не вязалось с теми слухами, что ходили о такиенцах. Может ему все-таки повезло, хоть в чем-то, и он попал в плен не к ним.

Что вообще было с ним не так, как так могло быть, что он мог помнить слухи и истории о чужих странах и людях, при этом совершенно не помня ничего о себе. Время его ожидания тянулось мучительно медленно. Заняться ему было все равно нечем, а сон никак не желал принять его в свои спасительные объятия. Горько усмехнувшись сам себе, юноша с тоской осознавал, что стал желать небытия, как спасения, избавления от тела и приносимой им боли. Однако так все время продолжаться не могло, рано или поздно он должен будет покинуть это место и бежать. Вот только куда бежать?! Ведь он совершенно не помнил ничего о себе. Не ездить же ему по всем странам в поисках узнавания! Да и о каком пробеге может идти речь, когда он лежит тут беспомощным трупом, изнывая от боли. От его упоительного само сожаления отвлек шум приближающихся шагов. Кто-то шёл к нему. Друг или враг?! Может прикинуться спящим, но он опоздал. Дверь распахнулась впуская смутно знакомую девушку и пожилого мужчину. Он и сам не мог вспомнить, но образ девушки был ему очень знаком, словно они уже где-то встречались, а может она ему просто приснилась. Девчонка была очень симпатичной, но её слова вызвали в нем ещё большее недоумение.

— Папа, пойдём сегодня за клюквой? Сейгот её должно быть особенно много.

О чем она говорила… какая клюква?! Юноша удивленно моргнул. Её слова пусть и с трудом, но ему удалось разобрать, словно он слышал их раньше, но не использовал в жизни. Значит это был не его родной язык, узнавание было очень поверхностным. Однако, что это такое — клюква?! Как он смог понять по отдельным фразам, язык принадлежал именно Такиении, той страны, где оказаться он хотел бы меньше всего, вот только он никак не мог взять в толк почему его пленители обсуждают какую-то клюкву…

— Хорошо. Сейчас проверим гостя и пойдём.

"Гость?!" Это он то гость?! Ни враг, ни пленник — гость?! Может он просто что-то не так перевёл… в голове шумело, мысли путались, разлетаясь подобно стае перепуганных голубей. Походу так желанное им небытие грозило прийти совсем не вовремя. Перед глазами все качалось и расплывалось.

Девушка с мужчиной были очень похожи, скорее всего они были родственниками, вон как схожи их глаза и черты лица, видимо они отец и дочь. Он смотрел на них, они смотрели на него.

— Папа, он очнулся! — радостно воскликнула девушка, заставив больного поморщиться, громкий звук её голоса, довольно приятного голоса, отдался болью в его голове.

— Вижу. Лоя, будь немного потише, — понял о его проблеме мужчина. Он видимо лекарь, подумалось юноше. Откуда бы тот мог знать, о его нынешнем состоянии.

— Ой, хорошо.

— Нам надо действовать аккуратнее, деточка, каждое малейшее движение сейчас причиняет ему сильную боль, он еще сильно слаб. К сожалению, у нас нет ничего, что смогло бы облегчить его боль.

Слова мужчины юноша уже слышал плохо, с трудом пробираясь сквозь алый туман, заволокший глаза и голову.

— Прости мою дочь, мальчик, она не хотела причинить тебе боль, ни сейчас, ни тогда. Просто мы так давно ждали, когда ты очнешься и уже не надеялись. Какое счастье, ты пришёл в себя.

Речь мужчины юноша понял смутно, некоторые слова были ему незнакомы, но общий смысл фразы он понял вполне доступно. Вот только, чего это они перед ним извиняются, ведь он их пленник?! И счастье?! Они действительно рады его выздоровлению… но почему? Удивленно переведя взгляд с одного на другого юноша, сглотнул, он был готов к чему угодно, но только не к участию и заботе. Это как-то совсем не вязалось с его представлениям о стране, где он оказался. Тут явно был какой-то подвох. В комнате повисло напряжённое молчание. Хозяева так и не дождавшись его реакции на свои слова, удивлённо переглянувшись.

— Папа, может он не понимает, что мы говорим? — робко предположила девушка, что было не так далеко от правды. В чем она сомневалась, в прошлое свое пробуждение он кивнул ей. Значит понял. Она была уверена, что он понял, но не могло же так быть, что этот кивок был всего лишь агонией или шоком. Девушка слегка склонились над неподвижным больным и пристально всмотрелась в глаза, заставив того вжаться в кровать или хотя бы попытаться. Тело немедленно выразило свое недовольство на подобные действия, заставив юношу снова скривиться в болезненной гримасе.

— Лоя, осторожнее, не причиняй нашему гостю лишних мучений. Возможно он действительно нас не понимает, ведь он не такиенец.

Слова незнакомца подтвердили самые ужасные предположения молодого человека. Он действительно оказался в Такиении. Надо было что-нибудь предпринять. Эти люди, хоть и были жителями чужой ему страны, отнеслись к нему неожиданно тепло, это было странно, но и намного лучше, чем пытки и мучения, которые ему, итак, уже доставляло собственное тело.

— Молодой человек, ты понимаешь нас? — как можно сильнее растягивая слова, и тем самым облегчая их перевод, произнес мужчина. За подобное внимание юноша был ему благодарен. Когда они говорили быстро, он не всегда успевал уловить весь смысл сказанные фраз. Все-таки такиенский язык был ему чужд. Однако, как ему быть. Притвориться, что он не понимает, тогда они позовут кого-то другого, и тогда он не был так уверен, что к нему отнесутся хорошо, но и раскрывать себя не хотелось. Тем более он все равно не понимал, кто он и как ответить на их вопрос. Голос то ему не подчиняется! — Если ты понимаешь нас, просто моргни. Один это "да", два — "нет". — Продолжил хозяин, словно поняв в каком затруднительном положении оказался парень. — Я подозреваю, что ты немой.

Окончательно подтвердил мысли раненого мужчина. Это все упрощало. Не придумал ничего лучше, он решил сотрудничать с приютившими его людьми. Таким образом у него появлялось больше шансов быстрее поправиться и убежать. Неважно куда, лишь подальше от этой страны. Чтоб не утратить их расположения он судорожно моргнул, три раза.

— Что это значит, папа? — перевела удивлённый взгляд с незнакомца на отца Лоя.

— Не знаю. Да — Нет. Ты понимаешь не все слова?

"Да" — так говорить было неудобно, но иного выбора не было, стоило привыкать.

— Ясно. Мы постараемся говорить помедленнее. Ты понял?

"Да".

— Хорошо. Меня зовут Нерван, это моя дочка — Лоя. — Представил их мужчина, дождавшись ответного "Да". Беседа у них действительно получалась странной. — Мы приютили тебя в нашем доме, когда нашли на берегу, и ты можешь рассчитывать на наше гостеприимство. Поправляйся и ни о чем не волнуйся. Мы с дочкой тебе в этом поможем.

"Нет". — Ужас как сложно говорить, когда есть только два слова.

— Что значит "нет"?! — опешила девушка, не ожидавшая такой неблагодарности со стороны спасенного. Мужчина был не так категорична в суждениях.

— Ты не знаешь можно ли нам доверять. Не переживай. Мы не желаем тебе вреда.

"Да" — верилось с трудом, вдруг они отдадут его властям, но выбора у него все равно не было, приходилось положиться на их слова и совесть. Глаза ныли нещадно, устав выполнять ранее не свойственную им функцию общения.

— Хорошо. Сейчас отдыхай, ты, итак, уже потратил много сил. Выпей это. — Произнес чуткий мужчина, поднеся к его лицу чашку. — Это настой ромашки, он поможет твоему восстановлению.

Больше молодой человек спорить не стал, послушно согласившись выпить настой. Но тут возникла очередная проблема. Без посторонней помощи даже такое простое действие совершить он был не в силах. Сильная немного шероховатая рука коснулась шеи приподнимая его голову. Напиток оказался тёплым и немного горчил, но пересохлое горло было радо и этой жидкости. Молодой человек до этого момента даже не представлял, как хочет пить, не сумев оторваться от кружки, пока не увидел дна. Перед глазами уже все непросто шаталось, а яростно раскачивалось, не позволяя сконцентрироваться на чем-то определённом, он все явственней ощущал приближение небытия.

— Сейчас, отдохни. Потом продолжим знакомство, — как-то по-отечески мягко улыбнулся Нерван и подоткнул одеяло. После чего они оба вышли оставив постепенно засыпающего юношу одного. Не успев толком обдумать, то что с ним приключилась, он провалился в сон.

Следующее его пробуждение было более лёгким. Он уже не шарахался от окружения, смирившись со своим пребыванием тут, хотя все ещё молчавшая память, была не согласна с его присутствием здесь. В комнате он был не один, рядом слегка свесив на грудь голову сидела Лоя, и похоже дремала. Будить её не хотелось, да и это у него все равно бы не получилось. Оставалось лишь наблюдать.

Девушка оказалась действительно миленькой и такой не похожей на всех видимых им раньше. Голова заболела, отказывая в попытке что-либо вспомнить. Даже его собственное имя оставалось для него неизвестно. Имя… такое должно бы родное и близкое, что ты помнишь его с детства, для него стало чужим. Он сам для себя был чужаком, что уж говорить про этих людей, приютивших его. Для которых он вообще оставался загадкой, а значит его вскоре начнут расспрашивать. Вот только ответить то ему было совершенно нечего. Да и от необходимости постоянно переводить разбирая слова хозяев ещё сильнее болела голова, итак, не позволяющая забыть о себе на секунду. Но все-таки, кто же он?! Почему его никто не ищет?!

Дремавшая по соседству девушка неожиданно встрепенулась пробормотав что-то про себя, видимо увидев тревожный сон, и проснулась.

— Ты не спишь! — радостно воскликнула она, толком ещё не проснувшись, на что он не удержавшись слегка улыбнулся, шире не позволила стучащая в затылок боль. — Я сейчас. Сейчас папу позову! — взволнованно воскликнула девушка и выбежала из комнаты. "Какая она суетливая!" — усмехнулся парень и прикрыл глаза, так было легче. Он не знал, сколько времени пролежал так, может несколько секунд, а может минут, но кажется он даже успел задремать, как лба коснулась прохладная влажная ткань, принося неожиданное облегчение.

— Так лучше? — мужчина улыбался.

"Да".

— Вот и отлично. Нам надо поговорить. Ты готов? — неожиданно начал Нерван, вынудив раненого согласиться.

— Папа! — возмутилась Лоя, но отец не обратил на её возглас никакого внимания. Он уже двадцать лет, как папа.

"Да".

— Хорошо. Для начала хочу тебя сразу предупредить. Твоё состояние очень тяжёлое и я толком не знаю, сколько займёт твоё выздоровление, но то, что ты ещё жив, заставляет меня надеяться, что самое ужасное уже миновало. Ты меня понимаешь?

Распознать все слова было сложно, но он очень старался не отстать от слов мужчины, поэтому согласно моргнул.

— Вот и отлично. Наши имена ты уже знаешь, но как нам обращаться к тебе?!

Потерянный взгляд юноши говорил сам за себя, может вопрос Нервана был риторическим… молодой человек совершенно не представлял, как его зовут.

"Да", "нет".

— Да-нет?! Что это значит?! — озадачился его ответом Нерван, общаться так было очень неудобно. — Ты не знаешь, как сказать свое имя?

"Нет".

— Нет?! Что нет? Ты вообще знаешь свое имя!

"Нет".

— Опять нет. Нет! — воскликнул мужчина, до которого наконец дошёл смысл ответа. — Ты вообще не знаешь своего имени?

"Да".

— Это проблема… странно. Может это из-за удара скалы или шока… — рассуждал сам с собой Нерван. — Такое бывает. Ты вообще о себе что-нибудь помнишь?

"Нет" — смысла скрывать не было, а возможность избежать пыток вполне была.

— Это плохо…

… голова болела невыносимо…

— Папа, как же быть? — вмешалась в их беседу девушка, молча слушавшая их до этого.

— Ничего нового. Пусть пока поправляется, а там видно будет, может память вернётся.

"Да". — Моргнул парень, не зная иного способа выразить свою благодарность.

— Но что же нам делать с именем, должны же мы к тебе как-то обращаться.

"Может в другой день над этим подумаем" — взмолился парень, сглотнув, едва не морщась от боли.

— Как же нам тебя назвать… — задумчиво пробормотал мужчина, счастливо прищурившись, словно что-то задумав. — Нам придется придумать тебе имя. Ты ведь действительно немой?

"Нет!", возмутился парень, но что толку, для всех он действительно немой. Обреченно вздохнув, он согласился.

— Понятно, нам придётся придумать тебе имя, чтоб хоть как-то обращаться. Ты не против?

"Нет".

— Отлично! Начнём? — промолвил взволнованно мужчина, от того, что даёт имя юноше. Ведь нарекание человека именем было важным событием, способным определить его дальнейшую судьбу. — Мы будем называть тебя Ниль?

На ум имя пришло совершенно случайно. Но юноше не понравилось, активно заморгавшего в ответ: "Нет! Нет!" У них дома так звали дворовую собаку, и он никак не мог носить такое же имя, как она.

— Нет?! Ладно, может, Кир? — юноша вновь замотал головой. Как плохо, что он не мог ничего объяснить, чувствуя, что это имя не принадлежит ему, но странная нотка узнавания проскользнула в памяти, словно это было не его имя, но оно очень было похоже на то. Он не мог объяснить, но чувствовал, что и это имя было близко к настоящему. Вот только: "Какое же оно?!"

— Сиам.

"Нет".

— Леон.

"Нет".

— Сайгад.

"Нет".

— Зирмуат.

"Нет!"...

— Что тебе в этом то имени не понравилось?! — задал риторический вопрос Нерван, юноша ответил ему извиняющимся взглядом. Глаза уже закрывались, стремясь заснуть, голова ныла уже не переставая, рискуя разорваться от боли.

— Папа, а может, мы воспользуемся детской игрой?

— Какой?

— Это когда входящий, точнее мы, будем называть буквы, а он выбирать какие нравятся.

— Это идея. Попробуем?

"Нет!" — отчаянно заморгал парень, ощущая, как боль уже не просто напоминала о себе, а доставляла адскую боль. Сейчас ему хотелось лишь одного, чтоб вновь провалиться в небытие, избавляющее его от страданий.

— Ничего мы сегодня не добьемся. Думаю, лучше продолжить в другой день. Нашей потеряшке пора отдохнуть. — Понял состояние парня Нерван улыбнувшись.

"Потеряшке?!" — что это, хотя ему сейчас было уже все равно. Пусть будет потеряшка.

— Пока не определимся с твоим именем, будешь у нас "Потеряшкой".

"Да". — Устало моргнул юноша, все сильнее чувствуя, как его охватывает сонный дурман. Сквозь который внезапно всплыло имя "Кай". Это было не его имя, но так близко к родному…