Сердце войны

Как изначально и намеревались дочь и отец все-таки отправились на болота за клюквой. Правда им пришлось порядочно задержаться, но такой хороший день нельзя было упускать. Солнце радостно сияло на небосводе, даря им тепло, хотя лето подходило к концу. Шагая быстрым шагом по еле приметной тропинке они рассеянно обводили взглядом окружающий пейзаж. Высокие секвойи росли тесно прижавшись друг к другу, порой настолько широкие, что не хватало рук, чтоб обхватить их ствол. Мистрея всегда славилась своими чащами этого редкого растения, отчего его вырубка была не приемлема. Жители старались беречь древние деревья. Едва ягодники вошли в лес, как густая крона укрыла их от яркого солнца, даря пусть хоть и временную, но прохладу.

Однако сегодня окружающая красота совершенно не привлекала людей. Все их мысли были отданы потеряшке. Сколько они не пытались, имя чужака так и осталось загадкой. Привередливому парню, совершенно не приглянулось ни одно из имён, предложенных Нерваном, как можно быть настолько капризным в его то ситуации. Было даже странно, что он согласился на "потеряшку", скорее всего просто из-за усталости. "Сам виноват." — Усмехнулся мужчина, поправив пару корзин, перекинутых через плечо. Эти были гордостью старика, получившиеся настолько красивыми, что он не смог их продать, подарив дочке. Всё самое лучшее должно принадлежать ей. Вот только действительно, что могло приключиться с молодым человеком, заставив его потерять память. Такое бывает при стрессе, но что могло довести до такого взрослого парня. На все это ответов у них не было, а им ещё следовало собрать, как можно больше ягод. Приближалась зима, а запасов было еще совсем мало. Их едва хватало на них двоих, вот только их то в семье теперь было трое. Хотя потеряшка пока совсем ничего не ел, но если все будет хорошо, так будет не всегда и, чтоб окончательно поправиться, ему нужно будет питаться и судя по его телосложению питаться немало. У каждого из них были свои мысли, желания и опасения, этот парень, захватил мысли обоих членов семейства: и отца, и дочки. Вот только мысли их одолевали совсем разные.

С одной стороны, он выглядел, как милый доброжелательный юноша, с другой они не знали о нем совершенно ничего, а то что он оказался в реке чуть ли не разрубленным на куски и с мозолями на руках, свойственным бывалым воякам, внушали сомнения в его порядочности. Правда пока он был прикован к постели им ничего не угрожало, но что будет, когда он поправится? К тому же Нервана, как отца, смущало то, как Лоя порой смотрела на Кая, несмотря на никакие его убеждения, её юное сердечко привязалось к молодому человеку, а учесть, что опыта общения с парнями у его дочери было немного, он всерьёз опасался, что чужак сможет воспользоваться ее наивностью, пусть пока он и выглядел напуганным не меньше их самих, но это пока он не поправился. Вот только откуда он, они не знали, ведь даже одежда на нем была, то что смогло уцелеть, без особых отличий, скорее даже напоминало какую-то хламиду, чем приличный наряд, а то, что он был не из соседней деревни, говорило само за себя. Людей с таким цветом волос у них не водилось, если уж совсем редкий случай. Обсуждения, размышления и догадки им ничего не дали, поэтому не придумав ничего более или менее подходящего они с Лоей решили дождаться беседы с раненым. Если эта беседа у них вообще получится, учитывая его немоту и потерянный взгляд. Да, от Нервана не укрылось с каким выражением юноша слушал и смотрел на них и пусть парень возможно и считал, что контролирует свои мысли, они все отразились на его изможденном лице.

Когда они дошли до болота, солнце уже стояло в зените, тут всегда водилось много ягод, но был огромный минус, находилось оно очень далеко, десять километров лесной дороги отделяли его от их маленькой деревни, хотя в этом был и свой плюс, не многие решались отойти так далеко от дома. Пушистые кочки выглядывали из воды маня присесть на их мягкий мох, но вот только в каждой таился маленький секрет, стоило раздвинуть пушистые стебельки, как выглядывали крупные ещё твёрдые красные ягоды, как алые бусины, рассыпанные неловкой рукой. После первых заморозков ягода была гораздо вкуснее, но у них не было времени ждать.

В отличии от многих их соседей Нерван с Лоей не держали домашнего скота, однако так было не всегда, но после того, как в прошедшую зиму, выдавшуюся особенно голодной, им пришлось заколоть последнюю курицу, на покупку новых кур денег не было. К тому же Нерван оказался неплохим охотником, так что мясо в их доме в последнее время водилось и даже удавалось делать небольшой запас вяленого на зиму.

Корзинки быстро наполнялись, ягоды собирать было просто и то, что ноги были в воде не мешало, на улице стояло тепло.

— Надо будет заготовить на зиму несколько банок, — хозяйственно размышляла вслух о собранном урожае Лоя, ловко обирая очередную кочку. Так уж повелось, что зима наступала довольно быстро и всегда неожиданно, даже когда казалось, что до неё ещё далеко.

Задумчиво покончив с одной кочкой девушка перебралась к следующей, но не успела она устроиться поудобнее, как из-под ноги выскочило, что-то длинное и скользкое.

— Змея! — взвизгнула Лоя и буквально подпрыгнула в воздух. Об опасности встреч со змеями были знакомы все.

— Успокойся, милая, это обычный уж. — Улыбаясь постарался успокоить дочку Нерван, протянув ей небольшую, всего около метра длиной возмутительницу спокойствия.

Неуверенно подойдя Лоя с опаской уставилась на худенькую змейку, её чешуя была серого цвета, а по всей спине тянулись тёмные пятна смешиваясь со светлыми в шахматном порядке, завершали же её образ два маленьких жёлтых ушка на рисунке в основании головы. Пресмыкающееся смотрело на них испуганными с расширенными от страха глазами. Лое стало неловко за свой недавний испуг ведь получалось, она не одна испугалась, но то, чтоб вести себя достойно было в её силах. Тем более она с детства знала, что ужи были самыми безобидными существами на свете и если кусали людей, то только в очень исключительных случаях.

— Прости, просто я не ожидала, — попыталась оправдаться девушка, она и сама не знала, зачем оправдывается перед отцом, ведь он этого даже не требовал, но ей было так отчаянно стыдно за свой испуг, что хотелось сделать хоть что-то. Уже много лет прошло с тех пор, как она пообещала себе быть сильной, чтоб стать опорой для папы. Он никогда не жаловался и не говорил, но она все равно видела, как он тихо страдал из-за отсутствия мамы, в чьей гибели она до сих пор винила себя, хотя кроме неё никто так больше не считал.

— Все хорошо, милая, — ласково заверил её Нерван и внимательно посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. — Нам пора отправляться домой, уже скоро вечер, а там и до темноты недалеко, а нам ещё идти и идти.

Спорить с ним Лоя не стала, просто подхватив свою корзинку и бросив прощальный взгляд на несчастного ужа, до сих пор изображавшего труп в руках отца, направилась в сторону дома. В этой местности она ориентировалась неплохо, так как уже несколько лет они с отцом ходили сюда, и дорогу Лоя могла найти и одна, но вдвоем было веселее, да и ягод вместе они набирали вдвое больше. Так что вопрос идти одной или вдвоём у них даже никогда не возникал. Они с отцом вообще были на редкость дружны, чем восхищались все жители деревни, а они не видели в этом ничего необычного. Что может быть странного в том, что они близки, ведь у них кроме друг друга никого нет. Хотя теперь у них ещё есть потеряшка и как воспринимать его они ещё не решили. Так как вряд ли он когда-нибудь станет членом их скромной семьи, очень большая разница чувствовалась между ними.

Спустя пару часов пешей дороги родные добрались до дома, ноги гудели от усталости, да и руки не особо спешили им подчиняться, но ужин никто не отменял, да и обработать раны чужака тоже стоило, иначе весь их труд был насмарку. "Вдруг он умрёт, что делать с его телом?!" — невольно подумал Нерван, но быстро прогнал эти мысли. Он сердцем чувствовал, что парень не погибнет, ведь он еще не успел перейти ту грань, из-за которой не было возврата. Да и вообще он поражал его своей жаждой жизни, не многие выкарабкивались из жарких объятий лихорадки. Нерван ещё помнил тот случай, когда на Невина, их соседа, напал волк, Лоя тогда была ещё очень маленькой и многого не понимала, а рассказывать ей Нерван не стал. В тот раз Невин не смог справиться с трехдневной лихорадкой и перегорел, а потеряшка выжил.

Их гость лежал в своей комнате и казалось за все время их отсутствия не пошевелился, что скорее всего и случилось, видимо измотанный их утренней беседой парень просто провалился в обморок, из которого его следовало вывести. Тем более Нервану предстояло ещё обработать его раны. Эта процедура не доставляла никому из них удовольствия, но была необходима. Вот и клюква, собранная ими сейчас очень пригодилась, ведь её сок хорошо вытягивал гной, если такой появится. Перебрав несколько горстей ягод мужчина истолок их в кашицу и отжал сок, настой для примочки на рану был готов. Затем налив в блюдо литр тёплой воды, успевшей прогреться за день на солнце, он растворил там тридцать пять грамм соли, вот и раствор для промывания ран, просто и действенно. Нерван знал, что для скорейшего заживления ран промывать их стоило бы по несколько раз в день, но у него не хватало времени, каждодневные дела никто не отменял, а просить об этом дочь он не хотел. Не к чему девушке видеть такое. Пока Лоя готовила их поздний ужин Нерван собрал свой инструмент и закрылся в комнате с потеряшкой.

На его приближение парень никак не отреагировал и Нерван не знал хорошо это или плохо, но скорее всего хорошо, ведь он понимал, что обработка ран, приносит их гостю сильную боль. В эти моменты мужчина честно радовался, что потеряшка немой, иначе он переполошил бы половину деревни. В которой вряд ли удалось бы скрыть такое событие. Аккуратно откинув одеяло он с тоской окинул предстоящий фронт работ, повязок было до ужаса много. Печально вздохнув Нерван принялся снимать повязки с лёгких порезов, резонно решив, что начать обработку ран стоит с лёгких ранений. От прикосновения прохладной влажной ткани, юноша вздрогнул, но глаз не открыл. Соль, приложенная к ране была очень болезненным лекарством. "Измотался бедный". Сердце мужчины жалостливо заныло, пусть этот мальчик был им чужим, но смотреть на это исхудавшее изможденное болезнью породистое лицо было тяжело. Дети не должны страдать, чего бы они не натворили. Самые лёгкие порезы оказались на ногах юноши и с ними Нерван покончил достаточно быстро. Как это не ужасно звучит, но самые опасные для жизни ранения были нанесены потеряшке именно в торс, словно его действительно хотели убить, а не ранить, и били наверняка. Теперь наступила очередь рук. Парень уже не воспринимал происходящее безучастно, вздрагивая и дергаясь всем телом, он приоткрывал рот в немом стоне. Нерван не был уверен, ведь истинно немых он не встречал очень давно, но как он считал, даже будучи немым, парень все равно должен был издавать хоть какие-то звуки, а не быть подобно рыбам беззвучным. Жаль, что посоветоваться по этому поводу ему было не с кем. Интересно было узнать, а какой у него мог бы быть голос, такой же привлекательный, как и внешность или наоборот, ведь природа не может создать во всем идеального человека, хотя, как видел Нерван, в их госте чувствовалась стать.

С руками наконец тоже было окончено, впереди их ждал самый тяжёлый участок работы. Вытерев неожиданно вспотевший лоб мужчина снял одну из повязок, здесь процесс пошёл гораздо медленнее, да и его пациент перестал лежать неподвижно, извиваясь всем телом под его руками. Когда все повязки на груди и одна из трех прикрывающих самые тяжёлые раны, были промыты. Нерван дал им немного передохнуть. Его руки подрагивали, но следовало продолжать, ведь перед сном ему придётся повторить все вновь. Не спеша приподняв повязку, Нерван с жалостью отметил, что вторая рана все ещё продолжала кровить, но крови было немного, и была надежда, что и это скоро прекратится. В общем все было не так уж и плохо, но он обрадовался рано. Последняя рана в боку не просто не стала заживать, но и успела загноиться, видимо в неё все же успела попасть инфекция и все их усилия не смогли предотвратить подобного исхода. Вот и сок клюквы нашёл свое применение и зря Нерван надеялся, что ягодный морс останется им на ужин. Оторвав последний лоскут он тщательно промыл рану и приложил ткань. Закончив с обработкой ран мужчина поднял голову и наткнулся на небесно-голубые глаза, как и говорила Лоя, с солнечными лучиками по периметру — странные глаза.

— Я обработал твои раны, — как можно медленнее произнёс мужчина, слегка растягивая слова, чтоб их чужак мог понять его. Если их язык был для гостя не родным, то ему должно быть было довольно сложно понимать их. Хотя опасения Нервана были напрасны, юноша понимающе кивнул и тяжко вздохнул. Его лоб покрывали капельки пота, а лицо стало ещё бледнее, казалось, сквозь кожу можно было увидеть все вены. Гулко вздохнув, потеряшка открыл рот в попытке что-то сказать, но беспомощно закрыл его, что ещё больше убедило мужчину, что немота юноши была не врожденным дефектом. — Ты хочешь чего-нибудь? — перевёл он попытку раненого.

Кай утвердительно кивнул. "Да".

— Есть?

Отрицательный кивок. "Нет!".

— В туалет?

Вновь отрицательный кивок, но теперь Кай облизнул сухим языком пересохшие потрескавшиеся губы.

— Пить?

Утвердительный кивок. "Да!".

— Хорошо, я сейчас принесу, только немного. Тебе много ещё нельзя, да бульона ещё выпьешь.

"Да".

Понимающе кивнув, мужчина поднялся. У них с мальчиком получался довольно необычный разговор, но как ни странно, вполне понятный и простой. Ведь пока для сложных бесед время ещё не настало, но как понимал Нерван скоро наступит.

Кай откинулся на подушки и устало лежал. Из благостных объятий такой привычной тьмы его вырвала боль, такая сильная, что хотелось кричать, но голоса не было, поэтому он не мог даже попросить этого странно доброжелательно настроенного туземца прекратить эту пытку. То, что мужчина хотел ему помочь, Кай понял с первых секунд своего пробуждения, но как же была ужасна эта его помощь. Чем он обрабатывал его раны. Солью?! В этот момент юноша даже не знал насколько он был прав. Во рту все пересохло, казалось жажда уже не просто остановилась на его рте, а проникла гораздо глубже, испаряя всю воду уже внутри. Это было странное и очень пренеприятное ощущение, даже боль от промывания ран, ему была гораздо родней. Неужели получать раны для него привычно?! Кай тяжело вздохнул. Как понять кто он?! Или что?! Но для начала вода. У него ушло несколько минут, чтоб его поняли. Как это было сложно, пытаться просить о чем-то не имея возможности сказать. Он не знал была ли немота у него врожденным дефектом, но чувствовал, что это явление было ему непривычно, так как он забываясь все время пытался произнести свою просьбу вслух, после дела спохватившись, что его никто не услышит. Всё тело горело словно в огне, а одеяло стыдливо прикрывало его наготу, так как он ощущал, что кроме повязок на нем ничего не было. Ужасное ощущение беспомощности охватило его. Сейчас он был беспомощнее ребёнка, ведь даже руки не хотели подчиняться ему, а так хотелось поднять ладонь и откинуть непослушную прядь, настойчиво лезущую в глаза, а как попросить о помощи Нервана, Кай не знал. Набрав в грудь воздуха и едва не застонав от пронзившей её боли, он дунул на непокорную растительность, даже не подумавшую сдвинуться в сторону. Лишь словно издеваясь над его мучениями, пошевелившей в носу. Не выдержав он оглушительно чихнул, скривившись от вспыхнувшей в нескольких местах боли.

Вскоре в комнату вошёл Нерван с небольшой кружкой настоя ромашки, благостным бальзамом пролившейся в перчащее от сухости горло. "Какое блаженство," — мысленно промурлыкал Кай, прикрыв от удовольствия глаза. Такая мелочь доставила ему огромное удовольствие, а противная прядь вновь нацелилась на его нос. Выдержав неравное сражение с собственными волосами Кай вновь чихнул и услышал лёгкий приглушенный смех. Нерван наблюдавший за его неуклюжими попытками помочь самому себе, не сдержавшись рассмеялся, до чего же юноша сейчас выглядел по-детски забавно. Склонившись над мальчиком он убрал непослушный локон, за ухо парня, поймав на себе нервный напряженный взгляд.

— Не волнуйся. Я тебе не враг, по крайней мере до тех пор, пока ты не вредишь моей семье. — Негромко произнёс Нерван. Его тихий тон был вызван вовсе не тем, что он был не уверен в своих словах, в них он был как раз очень уверен, а тем, чтоб его не услышала Лоя, не замечавшая в незнакомце ничего опасного. — Ты меня понял? — на всякий случай уточнил он у раненого. На что парень утвердительно кивнул и впервые за все время пребывания в их доме улыбнулся, едва-едва, но это была искренняя приятная улыбка, невольно понравившаяся мужчине.

— Скоро будет готов ужин, ты пока полежи вечером повторим и ещё я наложу тебе пару компрессов. — Уверенно произнёс мужчина, поднявшись.

"Да".

Кай утвердительно кивнул, вредить семье, спасшей его, а они именно спасли, теперь он в этом не сомневался, он не собирался. Юноша не знал, кем он был, но чувствовал, что он не злодей, желания навредить в нем не возникало. Хотя кто знает, что может случиться после того как пройдешь на грани жизни и смерти. Сейчас не помня ничего он сам не знал, что можно от самого себя ожидать, но насколько это возможно, он постарается оправдать их доверие. Устало зевнув, парень и сам не понял, как вновь погрузился в сон, а поутихшее жжение от повязок только способствовало этому.

Когда Нерван вернулся в комнату с небольшой тарелкой мясного бульона, слитого с их будущего супа, который готовила дочь, в комнате его никто не ждал. Молодой человек измученный перевязкой вновь погрузился в сон-беспамятство и в этом был свой плюс. Выздоровление во сне шло гораздо быстрее, но также это давало и им с Лоей дополнительное время свыкнуться с его присутствием в их жизни. С реальным присутствием, а не в том образе полуживого тела, что не сейчас, так завтра покинет этот мир, каким потеряшка представил перед ними в последние почти пару месяцев. Поставив тарелку на стол, мужчина оставил парня в одиночестве. Перед сном он намеревался вновь промыть его раны, а это значит спать тому было не долго, всего каких-то три-четыре часа.

Из кухни уже распространялся чарующий аромат свежеприготовленного супа, у Лои был необычный талант, из якобы простых продуктов, готовить необычайно вкусные блюда. Еда была простой, но от этого не менее вкусной. Потянувшись на аппетитное приглашение Нерван вошёл в кухню. Его порция уже стояла на столе, старая деревянная миска, вырезанная когда-то им самим из старого дерева, наполненная до краёв мясным супом и толстый кусок ещё тёплого хлеба. Просто и сытно. Поблагодарив дочь, поцелуем в висок, он взялся за ложку, тратить время на разговоры, когда его ждал такой долгожданный ужин, он не хотел, а Лоя, словно поддержав его желание, молчала, быстро работала ложкой.

Когда с едой было покончено, любопытство девушки все же не выдержало.

— Как он, папа?

— Сегодня уже гораздо лучше, раны затягиваются, только две остались достаточно серьезными, одна из которых загноилась. — Честно ответил отец, смысла скрывать от неё он не видел, если юноша не выживет, она по крайней мере будет к этому готова, а если выживет, то дочь не будет строить напрасных надежд на скорое выздоровление потеряшки.

Девушка прикрыла рот ладошкой, она явно надеялась на более положительные новости, но восприняла слова отца стойко.

— Значит, ещё не все в прошлом… — промолвила задумчиво Лоя и Нерван её понял. Обнадеживающий прогноз строить ещё было рано.

— Да, ещё пока не все в прошлом, но уже гораздо лучше, чем было, когда ты только его нашла. На нем все заживает быстро, как на собаке, так что думаю, он вскоре будет абсолютно здоров, по крайней мере физически.

— О чем ты?

— Милая, он был долгое время на грани жизни и смерти, ещё не известно, как это на нем отразится. Бывают разные последствия.

— Я не подумала об этом.

— Это нормально.

Комната погрузилась в задумчивую тишину, в которой каждый из них окунулся в свои мысли. Но вскоре Лоя встрепенулась и поднявшись принялась убирать со стола. Руки немного дрожали, хоть она и говорила отцу, что все хорошо, но после той встречи с ужом, ещё не до конца смогла прийти в себя. Противное щупальца страха, уже накинуло на нее свои сети.

— Папа, а если он… немой… как мы будем разговаривать с ним? — продолжила она, выделив недуг парня короткими паузами. Ей было так непривычно говорить о том, что давно считалось пережитком прошлого, ведь великие владеющие, теперь могли за определенное вознаграждение исправить такое недоразумение.

В их стране водилась магия, но её было немного. По-настоящему сильных владеющих можно было пересчитать по пальцам обеих рук и о них было не принято говорить. Да и что такое магия вообще, они толком не знали. Так как среди простых людей ходило множество слухов. Считалось, что магия — это дар, что просыпается на десятый день рождения будущего владеющего, а по другой версии, магия это было тесное соприкосновение дара, науки и травоведенья. Даром послабее владели такие сведущие, как Кирия, они не были сильными владеющими, но кое-что тоже могли, так как магия, словно текла в их венах, а вот травники напротив таким полезным даром, как магия не обладали, но их знание трав и их применение, было не менее значимо для жителей Такиении. Если судить по такой классификации, то Нервана Лоя тоже отнесла бы к группе травников, так как ни у кого не обучаясь, он знал много разновидностей трав и их применение, однако сам Нерван травником себя не считал.

— Не знаю, милая, будем общаться жестами, — устало произнёс отец на вопрос дочери.

— Писать на бумаге! — внесла свое предложение девушка.

— Верно, если он умеет писать, — напомнил он о не местном происхождение юноши.

— Да.

— Давай, пока не будем думать об этом, — смысла гадать не было, поэтому Нерван предложил отложить этот разговор на будущее, когда молодой человек сможет говорить. — Сегодня в деревне будут празднества Перуна, ты бы сходила, расслабилась. — Постарался отправить дочь на общественные гуляния. У его предложения было двоякий смысл.

— Мне не хотелось бы.

— Лучше сходи. Твоё присутствие не кинет тень на нашу семью, что мы отличаемся от остальных — озвучив свой довод мужчина на что девушка была вынуждена кинуть о второй причине отец говорить ей не стал. Кто знает, может Лоя на этом празднике юности, обратит свое внимание на кого-нибудь, кроме потеряшки. Он понимал, что это не совсем честно по отношению к дочери, но лучше девушке увлечься близким ей по происхождению парнем, чем грезить о чужаке.

— Тогда я пойду. — Промолвила девушка и убрав посуду, скрылась в своей комнате, чтоб надеть традиционный наряд их деревни.

Празднества Перуна проходили шумно. Молодые люди, облаченные в традиционные яркие наряды, кружили хороводы, возле костров, пели песни и танцевали, а зачастую напивались медовухи и балагурили. Нерван всегда опасался этих гуляний, переживая, чтоб какой-нибудь лоботряс не совратил его девочку, но со временем убедился, что Лою было не так-то просто обмануть, умасливанием слуха приятными словами. Он мог гордиться, что воспитал серьёзную и разборчивую дочь. Так что в последние несколько лет, он уже спокойно отпускал девушку на эти гуляния уверенный, что ничего неожиданного не произойдёт, хотя в этот раз он как раз надеялся на то, что это неожиданное случится.

Когда девушка ушла, Нерван ещё какое-то время посидел на кухне, размышляя о былом, но его ещё ждали дела. На вечер у него было запланирована починка сети, так как завтра он собирался на рыбалку, рыбы в море водилось немало, но не каждый рисковал её в нем добывать. Так как скалы и неспокойные воды, отбивали желание подвергаться опасности, ради такого вкусного продукта, как рыба. Так что у него был неплохой шанс подзаработать, если удастся чего-то поймать. Рыбу в их деревеньке покупали очень охотно.

Собрав свое снаряжение он принёс его в комнату к чужаку, Нерван и сам не мог толком объяснить своего поступка, но в такой праздничный день ему было неуютно находиться в одиночестве с тех пор как не стало Милеи, его единственной возлюбленной. Перебирая ячейки твердой верёвки огрубевшими пальцами, он настолько увлекся, что даже стал невольно намурлыкивать себе что-то под нос, когда почувствовал на себе внимательный взгляд.

Потеряшка уже не спал, вытянувшись в струнку на постели он внимательно следил за действиями мужчины. Его взгляд был поразительно цепким, казалось, парень видел такое приспособление впервые и старался запомнить каждое движение измученных рук. — Это рыбацкая сеть для ловли рыбы, я проверяю есть ли в ней дыры, чтоб весь пойманный улов не уплыл — зачем-то пояснил свои действия парню мужчина и сам не зная, как объяснить почему, но этот взгляд голубых глаз, выражал не праздное любопытство, а напротив, словно потеряшка наблюдая за ним, учился.

"Да". Кивнул юноша, но глаз не отвел.

— Ты раньше не видел такого?

Легкое пожатие плечами, словно парень затруднялся в ответе.

"Нет. Да".

— Возможно, когда поправишься и не передумаешь, я покажу тебе, как этим пользоваться.

В ответ был снова согласный кивок. Наконец проверив последние секции сети Нерван отложил свое орудие в сторону и обратился вновь к гостю, который продолжал наблюдать за его действиями со своего места.

— Кушать будешь?

И снова еле заметное пожатие плечами.

— Все ясно, но поесть обязан. — Таким образом лишив раненого возможности выбора ласково улыбнулся мужчина и потянулся за чашкой.

Никто из них не знал сколько прошло времени, но Нервану все же удалось влить парню несколько глотков, учитывая, что тот совершенно не владел своим телом, мужчине пришлось одной рукой поднимать голову молодого человека, а второй вливать бульон, и все равно часть они разлили, пару раз чужак чуть не захлебнулся, и после всего обессиленно упал на подушку.

— Вот и поели, — как можно беззаботнее произнёс мужчина и обернулся на больного, но тот лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша, и совершенно не поддерживал радостного настроя Нервана. — Теперь будем обрабатывать раны.

От последних слов мужчины юноша вздрогнул, но попыток отказаться не делал, он понимал, что это необходимость. Следующие полтора часа у них ушло на обработку ран и смену повязок. Не трогая ту, которая загноилась, Нерван подогрел кефир и смочил тряпки, чтоб получился компресс, приложил к начавшим заживать ранам. Окончания перевязи измученный мальчишка уже не дождался, потеряв сознание еще до последних манипуляций травника, с загноившейся раной. Да и сам Нерван порядочно вымотанный за день обессиленно опустился на стул, его руки устало опустились, и он сам не заметил, как тут же уснул.

Когда Лоя вернулась ночью домой то застала неожиданную картину, на которой её отец спал на стуле в комнате чужака, так же как и чужак, а широкая отцовская сеть бесполезным комком веревок свернулась в углу.