Божья Связь

До столицы я добралась к вечеру второго дня. Меня встретили слуги, сообщив, что родители гостят во дворце, но утром прибудут. Я была рада этой маленькой отсрочке. Порою отец бывает очень строг, а грядущий выговор наверняка выжмет из меня все соки, поэтому стоит набраться сил.

Моё настроение было ни к черту. Перед отъездом дедушка проводил меня молчанием и хмурым взглядом. Он не был настолько суров даже во времена тренировок. Что же его так разозлило? Может, ответ находился в письме, которое мне вручили, наказав передать отцу? Но раз письмо не мне, я не могла его вскрыть, а других зацепок не было.

В тоску вгонял узор на руке. Как только я въехала в город, он засиял ярче и стал немного покалывать, словно говоря мне, что ОН где-то рядом.

Ничего. Как говориться, жизнь состоит из белых и чёрных полос. Раз у меня начались чёрные, нужно просто дождаться белых. Уговорю как-нибудь отца отпустить меня в странствия, а если не согласится... То я сбегу! Да, точно! Сбегу!

Богиня… О чём я думаю? Собираюсь сбегать из собственного дома, словно из клетки. Похоже, два года в Долине сделали меня слишком свободолюбивой.

Грустная улыбка сама появилась на губах, а каждый удар сердца отдавал тяжестью. Кто бы объяснил, что со мной происходит?

* * *

Мне было неуютно и как-то страшно.
Я сидела напротив большого, крепкого стола из тёмного дерева, загруженного разными бумагами и книгами. За ним, сложив руки домиком перед собой, сидел отец. За эти годы он немного постарел – на висках среди тёмных волос проглядывали седые. Но его всё тот же тяжёлый взгляд серых, как стекло, глаз внимательно изучал меня. Мне казалось, что где-то глубоко за его маской серьёзности и недовольства тщательно скрывались облегчение, удивление и радость.

– Аннис, – нарушил тишину спокойный голос отца, от которого я невольно вздрогнула, – пять лет!

– Что? – тихо переспросила.

– Пять лет прошло, – и так сказано это было, что моё сердце сжалось от сожаления, – с тех пор, как я отправил тебя к дедушке в качестве наказания. Ты этот жест восприняла точно да наоборот, но я промолчал. Даже согласился с предложением Клауса на счёт тренировок и закрыл глаза на то, чтобы ты осталась там ещё на три года. А когда должна была возвращаться, ты зачем-то отправилась тренироваться дальше, пообещав, что это займёт максимум полгода. А что в итоге? Прошло два, два года, слышишь? От тебя не было никаких вестей – мы думали, что ты погибла. Понимаешь, что натворила?!

– Да, – тихое в ответ.

– Нет, ты не понимаешь. Тебе уже двадцать, Аннис. Ты переросла брачный возраст, и теперь тебя будет трудно выдать замуж. Из-за возраста ни в одну академию тебя не возьмут, а значит, и диплома для работы у тебя не будет. Вот и на что эта сила, если у тебя не будет даже лицензии на её применение. Ты впустую потратила пять лет. Скажи уже что-нибудь, – он не кричал, а говорил спокойно, иногда останавливаясь на секунды.

– Единственное, что могу сказать, – смотрю прямо в глаза отца, – я и не собиралась здесь оставаться. Замуж я ни за что не пойду, а дипломы с лицензиями мне не нужны.

– Да-а-а? И что же ты намереваешься делать дальше? – сверкнув глазами, словно хищник, он смотрел выжидающе.

Отец не просто так является ближайшим советником короля, его руками, глазами и устами. Он прекрасно умеет говорить с людьми так, чтобы без лишнего труда добиваться от них правды. И сейчас я ощутила это на себе. Едва уловимое, но мощное давление, заставляющее подчиниться. Это было неприятно, ведь родной отец обращался со мной, как с незнакомым человеком.

Ну, ничего. И не такое проходили. Я пережила огонь Ладона и его тренировки с падением в вулкан, и даже Нивера. Отец по сравнению с этими двумя не очень-то страшен.

Вздохнув, я обвожу комнату взглядом и вновь смотрю на отца с легкой улыбкой, чем вызываю его глубочайшее смятение и удивление.

– Я собираюсь отправится в путешествие. И опережая твой вопрос – да, я хочу стать отшельником.

Глаза отца расширились до такой степени, что вот-вот выпали бы из орбит. Похоже, я очень сильно поразила отца.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спрашивает, словно убеждаясь, в своём ли я уме.

– Конечно, – твёрдо и уверенно отвечаю.

Он в неверии смотрит на меня, и, будто его осенило, спрашивает:
– Ты влюбилась? – от чего я немного опешила.

– Нет.

– Тогда почему? Становление отшельником равносильно изгнанничеству. Это то же самое, если бы ты умерла для нас. Семья тебе не поможет – будешь одна, без гроша в кармане. Зачем выбирать такой тяжёлый путь?

– А разве для свободы нужны причины? – с нежностью смотрю на строгого, но любимого отца. – Помнишь ли ты обещание четырнадцатилетней давности? Ты сказал тогда, что я сама смогу решать свою судьбу – это я и делаю.

– Вот как, ты всё ещё помнишь, – тревожно произнес он, отведя взгляд.

– Конечно. Те слова придавали мне сил всё это время.

– Вот значит, что, – с нотками досады в голосе ответил отец, а потом, словно что-то вспомнил, поднялся из-за стола. – Клаус надеялся, что я смогу переубедить тебя, но я не в силах. Давай пока забудем об этом. Ты ведь наконец дома, отдохни немного. К тому же тебе следует повидаться с Катериной и познакомиться кое с кем.

– И с кем же?

– Со твоим младшим братом, – ответил он, направляясь к двери.

Этой новости я, конечно, удивилась. Но куда любопытней мне было, откуда взялся младший брат, о котором не знает дедушка? А даже если знает, то не придаёт этой новости значения.

– Вы его усыновили? – слова вырвались быстрее, чем я успела их осмыслить.

– Именно так.

Мы направились по коридору, спустились на первый этаж и зашли в гостиную, где я встретилась взглядом с молодым парнем.

– Аннис! – с кресла вскочила светловолосая женщина и, немного качаясь, кинулась ко мне, сжав в своих объятиях. – Дорогая моя, это правда ты. Наконец-то ты вернулась к нам. Ах, как ты выросла, какой красавицей стала, – осматривая меня, не перестовала говорить матушка. В ответ я лишь улыбалась, а когда по её щеке побежала слеза, сама крепко прижала её к себе, успокаивающе гладя по голове с золотистыми с проседью волосам.

– Прости, что я так долго, – шепчу совсем тихо матушке, которая продолжала всхлипывать, уткнувшись в мое плечо.