Ваша Тёмность

Современные ангелы не спят ночами. Они трясутся под одеялом в надежде вернуть себе веру в будущее. Я никогда не относился к этой категории падших, но постоянно чувствовал жжение под кожей: надоедливый зуд, где когда-то раньше были крылья. Он никогда не покидал меня и лишний раз старался напомнить о себе глубокими ожогами, калейдоскопом разбросанными по голой спине.

Скучал ли я по крыльям? Конечно! Раньше с ними было удобнее, но, утратив возможность переноситься из одного места в другое, я стал больше понимать людей. Их медлительность и некое чувство ежедневного постоянства завораживало меня. Они — набор предсказуемых действий: еда, работа, сон. Но также они способны на что-то неповторимое и дозволенное только смертным. Что же это? Лишь недавно я стал понимать.

Ни для кого не секрет, почему я попал в Забвение. Пусть с нимбом над головой, но не таким уж святым на первый взгляд я казался. Мы — бесстрашные войны! Солдаты, которые готовы на всё, лишь бы мир правил миром. Но по итогу я очутился в том месте, которое заслуживал. Пусть недолго, но, побывав в забытом временем вакууме и несколько раз пережив временную петлю на пару со своим мёртвым наставником Клавдием, я полностью переосмыслил своё поведение и жизнь. Хотя было бы правильно назвать это существованием: жить долгие столетия по определённой системе, выполнять приказы руководящих над тобой начальников и не изменять скучному каждодневному графику. Безумие! Никак иначе.

И после моего Воскресения из места проклятых душ я будто исцелился. Земля приобрела для меня другое значение. Я стал мудрее смотреть на некоторые вещи. Нет, боль в костях осталась прежней, но желание жить, а не существовать, появилось с новым запалом.

Раньше я тосковал по дому и хотел заслужить прощение Небес, а теперь моим домом я мог назвать пятерых отбросов, которые за последние несколько месяцев сделали для меня больше, чем когда-то сделало Небесное братство.

— Как ты? — смочив полотенце в холодной воде, я положил его на горячий лоб Сабины.

— Получше, чем вчера, — соврала та, но виду не подала.

Мы находились в лазарете на южной части Парника. Быстро посадив пленника в клетку, переодевшись в нашу обычную форму, я мигом прибежал сюда. Сегодня планировался пир в честь праздника Имболка, но с любой представившейся мне свободной минуткой я торопился навестить больную. Рана, которая начиналась от левого плеча экс-командира и заканчивалась у правого бедра девушки, не спешила заживать. Сабина получила её в горах Парнон во время дичайшего урагана, который потом поглотила собой Кора, но после битвы за академию рана снова открылась и стала мираточить, а края её перестали стягиваться и рубцеваться.

Дела были плохи. Всё это время Сабина находилась в постоянном бреду. Кажется, как только организм демона начинал исцелять себя, горячка быстро возвращалась. Многие уже перестали верить, что в конце она выживет. Но не я. Сабина обязана со всем этим справиться. Я не позволю ей вот так нас бросить.

— Постарайся поспать, — присел рядом на койку и убрал с лица прилипшие к её впалым щекам пряди. — Лекари дают тебе снотворное?

— Лучше спроси, что они мне уже не давали, — даже в лихорадке она умудрялась язвить. Я попытался перенаправить разговор в нужное русло.

— Я тут подумал...

— О, это что-то новенькое, — Сабина улыбнулась, но тяжело закрыла веки. Она еле сдерживала боль.

— Да, я тут немного поразмыслил... Что, если твоя рана не заживает, потому что она нанесена не чем-то, вроде как урагана, а кем-то?.. — выдвинул я свою теорию, которая больше всего подходила под всю эту ситуацию.

— Кем-то вроде Крона? — бледнолицая оживилась и горестно вздохнула. Все знали виновника того рокового происшествия. Это покровитель Небес послал на нас смерч, чтобы мы не перенеслись в Ад и не запустили ту роковую цепочку событий, которая в итоге привела нас к освобождению Адама из его личной темницы и войне между мирами. — Хочешь сказать, что во всём виноват он? Морган, но я и так это знала.

— Нет, я хочу сказать, что вдруг твоё тело не может исцелиться, потому что находится не в нужном измерении? — я подсел ближе.

— Нет, — Сабина категорично замотала головой. — Даже не начинай. Я ведь демон, мне там точно не место.

— Нам нужно в Эмпирей! — я взял её потную руку и посильнее сжал своей. Во мне ещё никогда не полыхало такое необузданное желание кому-то помочь; не говоря уж о том, что помочь я хотел демону. — Там тебя точно выходят. Если нужно, я буду умолять, чтобы жена Крона исцелила тебя. Она испокон веков славится своими врачебными талантами, и это точно будет в её силах.

— Если честно, мне не так уж и плохо, — Сабина попыталась привстать, но всё равно обессиленно упала на спину. Заботливо положив подушку сзади, я помог ей сесть. — Порой я действительно чувствую себя так, будто иду на поправку. Мне просто нужно время.

— Сколько?! — не выдержал я и хлопнул ладонью по одеялу, от чего Роуз дёрнулась. — Сколько ещё времени нужно, чтобы ты выздоровела? Сабина, ты не представляешь как больно мне смотреть на тебя. Про команду я вообще молчу. Каждый раз, когда тебя навещают Кора или Гейл, ты трясёшься в припадке. Прошло уже три месяца, так скажи: сколько ещё нужно времени, чтобы ты поняла, что решение кроется не тут, по крайней мере не на Земле?

Девушка не стала отвечать. Ей не понравился тон моего разговора, но чувствовать себя слабой она тоже не любила. В конце концов, она же Сабина Роуз! Да в академии при упоминании её имени у всех ноги в коленках тряслись, а всё, что видел сейчас я, — это немощная сиротка, от которой остались только кожа да кости.

Её грудная клетка так и вздымалась, готовая расколоться от нахлынувшего волнения. Больная стянула со лба мокрое полотенце и неспешно отложила его в бок. Она ещё мгновение теребила пальцами край одеяла, а потом подняла на меня иссиня-чёрный взгляд и решительно произнесла:

— Я согласна.

— Что? — сначала я не поверил её словам. Не так уж легко получить от Сабины правоту собеседника. — Так ты не считаешь мою теорию глупостью?

— С чего бы? В ней полно логического мышления и веских доводов, — она слабо пожала худыми плечами. — Если тебе удастся уговорить Менфилию исцелить меня, то я согласна. Не всю же жизнь мне тут корчится от боли, — Сабина поправила промокшую насквозь повязку на своей груди. Кровь так и сочилась.

— Я позову перевязать рану, — вскочил с кровати, но Сабина крепко ухватилась за моё запястье. Даже в порыве этого неожиданного для меня действия она понапрасну тратила силы, которые ей нужно было беречь.

— Спасибо тебе, — она произнесла это на выдохе, едва слышно. — Что вселяешь в меня надежду.

Впервые я не знал, как реагировать. Одно дело играть на публику, как это было в случае с Корой (за что я неоднократно перед ней извинился и, прошу заметить, даже лишился жизни), а другое дело это чувствовать. Но что же ощущал я?

Если бы все звёзды мира могли перенять мои эмоции, то смогли бы в одночасье сгореть дотла к чёртовой матери, а их взрывная волна нескоро бы достигла нашего маленького во вселенной убежища. И, даже если бы это случилось, мне хватило бы и любви. «Боги Эмпирея! Кажется, я влюбился! Нет. Или да? Нет!» — я чуть не шарахнулся в сторону от своих же мыслей, в которых осознал, что способен на подобные чувства.

Можно полюбить за что угодно: за внешность, за поступки или характер, но первое прикосновение всё решает. И мне хотелось, чтобы Сабина вечно продолжала держать меня вот так за руку. Но что мне больше всего хотелось — чтобы больная поскорее смогла самостоятельно кормить себя, дышать и ходить без помощи окружающих.

— Я кого-нибудь позову. Рана... тебе нужно её перевязать, — осторожно высвободил свою руку обратно и, не оглядываясь, пулей направился к выходу.

«Святые! Что это было?», — я притронулся к своему сердцу, оно билось как сумасшедшее. Я резко мотнул головой, чтобы вернуться в реальность. Подошёл к первому, кто попался мне с вышитым голубем на груди. Но как только мы разобрались с формальностями, в пространстве загудели сирены. Нам угрожала атака с воздуха.

Стояло раннее утро. Зимнее солнце почти взошло над горизонтом. Мы успели вернуться с ценным пленником за плечами. Но раздирающий в пространстве звук вопил, что мы всё равно где-то просчитались.

Люди в палатках оживились. Кто-то схватился за оружие, кто-то стал группироваться в колонны, готовясь к нападению. В суматохе происходящего я увидел Кору. Она ещё не успела переодеться в привычную для нас одежду и слишком выделялась среди всех своей адской униформой.

— Какого чёрта происходит?! — спотыкаясь, я подбежал к ней.

— Я только что разговаривала с Адамом, — пояснила воительница, затягивая потуже ремень на талии. — Мы оставили энергетический след после своего перемещения. Умбра смогла нас как-то отследить.

— Похоже, наш тупизм всё же не лечится, — к нам поспешил и Гейл. Он тоже ещё не переоделся. Кора то ясно почему, но вот Гейл чем занимался всё это время?..

— Но уверяю, это не он, — запротестовала бестия. — Он дал мне клятву не нападать на Парник взамен на...

— Взамен на?.. — удивлённо прервал Кайл, выглянув из-за плеча брата. Только истерик нам не хватало. Было видно, что тот плакал. Конечно же, из-за Таисы.

— Да, Кайл, мне пришлось, знаешь ли, импровизировать, — недовольно поддела Кора, но увидев его опухшие веки, немного сбавила обороты: — Неприкосновенность Парника взамен на пару встреч с ним в неделю.

Кайл чуть ли ногой не топнул от негодования. Тогда он задал главный вопрос:

— Тогда по ком гудит тревога?

Когда рёв всё же стих, воцарилась непривычная для ушей тишина. Все чего-то ждали и не прогадали. За спинами мы почувствовали порыв сильного, но при этом тёплого морского бриза. Пахло свежестью и водорослями. Мы обернулись. В расступившиеся во все стороны толпе перед нами предстал высокий, с плечами пловца мужчина. В длинном мундире цвета тёмного кобальта, который мерцал в лучах солнца радужным перламутром. Он вышел к нам из клубка плотного пара. Будто кто-то для него открыл дверь из сауны, и тот решил прохладиться на воздухе в такое прекрасное февральское утро.

— Прошу прощения, что врываюсь без стука, — мужчина задумчиво провёл ладонью по своей густой бороде, в которой, клянусь, застряло пару ракушек, и неспешным взглядом прошёлся по лицам сконфуженных солдатов. Те были уже готовы кинуться в наступление, только дай команду. — Я ищу недавно переродившуюся богиню Кримору.

— А Вы... — мне хотелось знать, кто перед нами. Его я видел впервые.

— Ах, да, куда делись мои манеры, — нежданный гость заправил свои чёрно-синие волосы назад и почтительно положил руку к широкой груди. — Я бог морей и владыка Земного царства...

— ...Тарос! Это Тарос! — кто-то не удержался и выкрикнул его имя из массы скопившихся военных.

Кора вышла вперёд и сдержанно поклонилась. Представилась, от чего повелитель морей подошёл и сжал племянницу в своих радушных объятиях. Учитывая то, что боги особо не славились крепостью семейных уз, смотрелось это наигранно и странно. Но на лице предводительницы армии не мелькнула даже тень удивления. Будто это вторжение в наш дом было для неё ожидаемо. Или, может, она уже успела ко всему привыкнуть? Кто знает...

— Прошу следовать за мной, — и Кора повела нас в ближайший свободный шатёр, приказав по пути всем немного расслабиться.

Обратив внимание на то, что в палатке мы были не одни, Тарос крепко сжал губы в тонкую линию. Он явно хотел поговорить с Корой наедине, но мы были командой, а значит неделимы. «Как дольки апельсина», — не удержался я от иронии в своих мыслях. Кора сразу поинтересовалась целью его незапланированного визита. Богу смертных душ были здесь не рады.

— Как Вы нас нашли? — как бы между прочим полюбопытствовала Блэквуд. Кажется, теперь наше местоположение было ни для кого не секрет. Закон сакральной магии для верховной Триады богов походу вообще не писан. И в чём тогда смысл трудов госпожи Олсопп? Могли бы тогда так не стараться.

— Земля — мои владения, тебя правда удивляет тот незначительный факт, что я каким-то образом вас нашёл? — ответил бог вопросом на вопрос. Кора промолчала, но продолжила слушать. — Даю слово, что никто вас не тронет. И мне стоило бы сделать это раньше и поздравить с таким знаменательным событием — Апофеозом — лично, но я и вправду рад твоему перерождению, — слова Тароса предпочли проигнорировать и в этот раз, но тот всё равно добавил: — В Эмпирее по тебе все сильно скучают.

— Прошу, увольте меня от Вашего красноречия, — Кора отмахнулась от его слов, словно от надоедливой мухи. — При всём моём уважении, но мы на войне. И то, что Вы решили навестить меня в разгар массового уничтожения людей, точно не заставит меня поверить в Ваши благие намерения. Пожалуйста, дядя, — я ведь могу Вас так называть? — переходите сразу к делу.

Тарос довольно улыбнулся и маска доброжелателя с его лица бесследно исчезла. Теперь в его синих глазах горел лишь азарт.

— А ты дипломатка, — он уважительно покачал головой. — И заметно отличаешься от той Коры, которую я когда-то знал. И, кстати, почему ты в адской униформе?

— Не важно, — Кора поправила на себе воротник чёрной рубашки, будто так было задумано.

— Милая, умерь свой пыл, — в голосе Тароса послышался раскат морского шторма. Настроение его менялось так же быстро, как погода в море. — Потому что я и вправду пришёл предложить вам, детишки, свою помощь.

— Хотите сказать, что намерены встать на нашу сторону? — тихонько поинтересовался Кайл.

— Хочу сказать, что намерен предложить вам встать на нашу сторону, — даже не взглянув на белокурого парнишку, поправил его Тарос. — В любой войне все средства хороши. Примите ветвь мирты, и тогда сами не заметите, как всему придёт долгожданный конец, — бог морей вынул из-за пазухи мундира примирительную веточку вечнозелёного растения и бережно положил её на имеющейся здесь стол.

Я давно предполагал, что однажды кто-то соизволит создать с нами союз. Только вот, кто это будет первым, для меня оставалось загадкой. Сплотить силы с Эмпиреем вполне было бы логично. Так мы точно сможем одержать победу над Адом, но в глазах Коры я видел сомнение. «О чём же ты с Ним разговаривала?» — подумал я. Неужели он ей предложил то же самое? Всё-таки не стоит отменять того факта, кем Кора являлась на самом деле. Она — царица Преисподней и жена короля Ада. Пойти войной на Небеса после всего, что они с ней сделали, для неё тоже заманчивая перспектива. Она не хотела бы заново повторять историю своей прошлой жизни.

— Признаюсь, я ждала, что кто-то из вас придёт ко мне, — Кора сложила ладони вместе, не притронувшись к покоящейся среди карт благоухающей ветви. Белые пушистые цветки на ней стали уже осыпаться. — Но я думала меня посетит отец, а не Вы, дядя, — она снова выделила последнее слово.

Тарос раскрыл рот и уже хотел что-то сказать, но в палатку ворвались. Это был генерал Кан.

— А вот и вы, генерал, — Тарос хлопнул в ладоши, от чего в шатре запахло чем-то морским. — Вы вовремя. Мы как раз тут обсуждали слияние наших армий.

Они, будто старые знакомые, пожали друг другу руки, и генерал Кан встал рядом с Корой. Ему не нужно было объяснять, что тут происходило. И так было ясно: атмосфера накалялась с каждым мгновением.

— В какие бы глубинные тайны Вы нас не посвящали, Ваше Морское Величество, для всего должно быть время на раздумья, — только и выдал Со Джун. Они явно раньше виделись. Кто знает? Вдруг слухи не врут и генерал Кан действительно один из отпрысков небесного полководца и бога войны Гореса. Значит, они вполне могли уже неоднократно видеться. Даже сам Хогар (в те особые случаи, когда кентавр пьянел от трёх кружек медовухи) нам как-то рассказывал, что в детстве он обучал и Кана, и, как говорит нам история, кентавр обучал и остальных детей Гореса. Запутанно, но в этом есть какая-то своя правда.

— В таком случае, больше делать мне здесь нечего. Подумайте, если вам будет так угодно, но не слишком затягивайте с решением. Помните: цена свободы растёт с каждой секундой, — Тарос бросил в воздухе золотую монетку, и та приземлилась на раскрытой ладони Блэквуд. — Кинь её в проточную воду: река или ручей — не важно; загадай желание и трижды произнеси моё имя. Тогда я и появлюсь, — он было собирался уходить, в воздухе повис привычный солоноватый запах, и у его ног стал клубиться пар, но неожиданно для всех я его остановил:

— Могу я просить Вас об одолжении, господин? — на что Тарос повис в пространстве и немо выгнул густые брови на своём загорелом лице. Я продолжил тараторить: — Один из наших солдатов смертельно болен. Рана никак не исцеляется. Не могли бы Вы замолвить за нас словечко перед Менфилией — покровительницей Лета и величайшей целительницей Эмпирея?.. — я не знал, что ещё сказать и как продолжить. Я замялся.

Близнецы и генерал Кан поражённо уставились на меня, но только Кора уловила смысл моих слов. Она быстро разъяснила цель моей просьбы. Возможно, ей он точно не откажет.

— Я наслышан об урагане Крона, что принёс вам нежеланные трудности в горах Парнон. Иногда мой брат бывает слишком уж жесток. Что поделать: такова его сущность. Поэтому, мой юный друг, я принёс вам это, — констатировал Тарос, указав ладонью на ароматную веточку мирты. Я не сразу понял, о чём это он толкует, но потом до меня дошло. — Пусть ваши лекари сделают из неё мазь. И вознесите благодарность Менфилии: это была её идея помочь вам. Надеюсь на скорую встречу, — на последних словах бог морей слегка поклонился и растворился в нахлынувшей на него морской пучине.

Теперь раствориться хотелось и мне. Но не от безысходности, что поглощала меня и раньше, а от облегчения, которое зародилось в моём ангельском сердце. Я стал верить, что всё на свете поправимо.

Не дожидаясь чьего-либо разрешения, я схватил целебную ветвь, доставленную нам прямой почтой с самих Небес, и на всех парах рванул в лазарет, оставив за собой шлейф упавших белых лепестков. Пора было возвращать Сабину в строй.