Глава 10: Семеро избранных
Избранные вышли из портала, и мир вокруг них мгновенно изменился. Густой лес встретил их гнетущей тишиной. Ни звуков птиц, ни шелеста ветра — только вязкая, почти осязаемая сырость и цвета, будто вытекшие из палитры — черные, серые, с отголосками тусклого синего. Воздух был тяжелым, насыщенным паникой, не вызванной ничем конкретным — лишь давящей атмосферой самого места.
— Не думала, что вернусь сюда так скоро... — выдохнула Мира, оглядываясь по сторонам, словно призраки прошлого могли появиться в любой момент.
Каин молча подошёл и положил ладонь ей на плечо. Его прикосновение было лёгким, но уверенным.
— Ничего. Мы не задержимся, — сказал он тихо, но твёрдо.
Артур шагнул вперёд, оглядывая местность с откровенной неприязнью.
— Ну и в унылой же дыре ты жила, — протянул он, поморщившись.
— Друг... тактичность, — буркнул Каин, чуть прищурившись.
— А что? Все так думают, я просто сказал это вслух, — фыркнул Артур.
Каин метнул в него строгий взгляд. Остальные отвели глаза.
— Ой, да ладно вам. Забыл, что я мысли читаю? — хмыкнул Артур, пожимая плечами. — Я просто голос коллективного подсознания.
Ребята виновато опустили головы. Даже Удо, обычно не склонный к раскаянию, почесал затылок.
Мира едва заметно улыбнулась.
— Бросьте. Я не обижаюсь, — сказала она.
— Правда? — с надеждой переспросил Дэмиан.
— Конечно. Я сама не в восторге от этого места. Но у меня здесь была важная миссия. И я, как мне кажется, справлялась с ней довольно неплохо, — ответила Мира с той уверенной скромностью, что часто шла за силой пережитого.
— Ну что ж, тогда веди нас к тем самым "страшным сердцам титанов", что либо помогут, либо убьют нас... — протянул Удо с театральной обречённостью.
— После таких слов, чувствую, боевой дух зашкаливает, — съязвил Лейнор, глядя на мрачнеющих товарищей.
— Хватит болтать, — перебил Каин. — Нам пора.
Он кивнул Мире, и та, помедлив, пошла вперёд. Остальные двинулись за ней, растворяясь во мраке леса, который казался бесконечным.
Чем глубже они заходили, тем гуще становилась тьма. Шорохи, силуэты, приглушённые хихиканья, теневые отголоски — всё это пыталось пробраться в головы Избранных. Иллюзии были живыми, умными, они чувствовали слабость. Но каждый раз Мира успевала вмешаться.
— Это не настоящее. Это проекции страха. Они не могут навредить, если вы не дадите им в это поверить, — твёрдо повторяла она. И её голос, хоть и тихий, звучал как щит.
— Как ты здесь одна выживала столько времени? — спросила Ноэль, держась чуть ближе к Каину, чем обычно.
— Ну... на самом деле, для меня прошло не так много времени, как для вас, — призналась Мира.
— В Сумеречной Зоне время течёт иначе, — подтвердил Каин.
— И всё же... — сказал Артур. — Даже если дни были короче — ты ведь была здесь одна. В этом... месте. Как ты не сошла с ума?
Мира на секунду остановилась.
— У меня стойкий разум, — сказала она спокойно. — Но если честно... я уже была близка к краю. Даже у тех, кто тренировал ум и волю, есть предел. И в какой-то момент я была уверена, что перешагну его. Но появился он.
Она посмотрела на Каина. На её лице появилась мягкая, тёплая улыбка — такая, какую она не показывала никому, кроме него.
Каин поймал её взгляд и, почти инстинктивно, ответил улыбкой. Они оба ничего не сказали — но это молчание было красноречивее слов.
Дэмиан заметил это. Он чуть наклонился к Ноэль и прошептал:
— А они ничего, да?
Ноэль лишь фыркнула, глядя вперёд, будто не услышала.
— Наша подруга не очень любит эту тему, — не удержался Артур, насмешливо вытягивая губы.
Ноэль метнула в него взгляд, от которого даже Лейнор бы задумался о своей жизни.
— Ещё хоть слово... — сказала она медленно и холодно.
— Молчу-молчу, — вскинул руки Артур, улыбаясь. — Хотя о мыслях твоих умолкнуть сложнее. Очень уж они... громкие, дорогуша.
На её ладони тут же вспыхнуло пламя, но Дэмиан аккуратно положил руку на её локоть.
— Ну хватит, — тихо сказал он.
Ноэль не ответила. Она лишь отдёрнула руку, развернулась и пошла вперёд, ускорив шаг.
Дорога всё тянулась и тянулась, и к тому моменту, когда сквозь ветви стали пробиваться очертания чёрной горы, Избранные уже едва волочили ноги. Лица усталые, шаги тяжёлые.
— Нам долго ещё?.. — спросил Удо, обмахиваясь ладонью и тяжело дыша.
— Почти пришли, — ответила Мира, не оборачиваясь.
— Поскорее бы... — фыркнул он, будто каждая минута в этом лесу крала у него по году жизни.
Лейнор подошёл сзади и с добродушной, но абсолютно не щадящей силой хлопнул Удо по спине.
— Соберись! Нас ждёт бой с богами, а ты чуть не умираешь от прогулки! — сказал он с усмешкой.
— Ох ты ж... — Удо отпрянул, потирая плечо. — Когда дойдёт до битвы — тогда и перестану ныть. А до тех пор — у меня есть полное право!
Ребята хихикнули, но смех тут же стих, как только Мира резко остановилась.
— Что такое? — спросил Каин, насторожившись.
— Мы на месте, — ответила она, глядя вперёд.
Перед ними, будто выросшая из земли сама по себе, зияла пещера. Не просто отверстие в скале, а громадная расселина в форме зева чудовища. Чёрная, как сама Сумеречная зона, она пугала не мраком — а тишиной. В ней чувствовалась какая-то неправдоподобная пустота.
— Это и есть наше спасение? — спросил Артур с кислым лицом. — Прекрасно. Просто сказочно.
Дэмиан вгляделся в глубину.
— Что-то мне совсем не хочется туда идти, — пробормотал он, почти не слышно.
— Ты уверена, что это то самое место? — спросил Каин, подойдя ближе.
— Уверена. Мне было строго велено охранять вход... но внутрь я ни разу не заходила, — ответила Мира.
— То есть... мы идём вслепую? — переспросил Удо, недоверчиво.
— Похоже на то, — подтвердил Лейнор.
— Ты там была столько времени и ни разу не заглянула? — спросила Ноэль с явным раздражением в голосе.
— А ты бы заглянула? — фыркнула Мира. — Мне не платили за экскурсии.
— А что нас там ждёт? Как эти... сердца... хоть выглядят? — спросил Артур, окидывая вход подозрительным взглядом.
— Без понятия, — вздохнула Мира.
— Великолепно. Я всё больше убеждаюсь, что это самая тупая идея, которую мы когда-либо воплощали, — пробурчал Удо.
Каин подошёл к самому краю. Его глаза сузились. Он вслушивался в тишину, пытался почувствовать хоть что-то — магию, ауру, искру силы... Ничего.
— Странно. Даже не ощущаю энергии. Будто там просто... пустота, — сказал он.
— Сердца Целестарисов нельзя почувствовать. Они — часть самой ткани мироздания. Ты можешь почувствовать небо? — спокойно объяснила Мира.
— Чистая природная сила, — тихо добавила Ноэль.
— Именно, — подтвердила Мира.
— И всё равно... как-то совсем не хочется туда заходить, — признался Дэмиан, пряча взгляд.
Каин стиснул зубы и провёл рукой по волосам, растрепав их.
— Я понимаю ваш страх. Правда. Я сам боюсь, — признался он. — Но у нас нет права отступать. Слишком многое поставлено на карту.
— А если это всё зря? — с сомнением спросил Удо. — Если мы просто идём навстречу смерти?
— Возможно, — кивнул Лейнор. — У нас только надежда, что сила поможет нам справиться.
Каин опустил голову, но быстро взял себя в руки. Он оглядел каждого из своих друзей. Поочерёдно. Внимательно.
— И мне этой надежды достаточно, — сказал он и, не оборачиваясь, шагнул в пещеру.
— Каин, стой! — вскрикнула Ноэль и рванулась к нему, но было поздно.
Едва Каин сделал второй шаг, как мрак поглотил его. Он исчез, будто его не существовало вовсе. Никакого всплеска, никакого следа. Только тишина.
— Куда он делся?! — испуганно воскликнул Дэмиан.
— Да расслабься. Там просто темно! — отмахнулся Артур, но в его голосе прозвучала нотка сомнения.
Ноэль подбежала к входу, подняла руку, и из неё вырвалось пламя, освещая узкий каменный проход. Но Каина нигде не было видно.
— Что за... — прошептала она, затаив дыхание.
— Он исчез?! — вскинулся Удо.
— Нет... ну... да нет же, — бормотал Артур, пытаясь убедить себя.
— Он ведь не мог пройти так далеко... — сказал Лейнор, с беспокойством всматриваясь в темноту.
— Там прошло всего несколько секунд! — вскрикнул Дэмиан, будто это должно было всё объяснить.
Мира стояла в полном оцепенении. Паника начинала медленно прокрадываться в её разум, но она стиснула зубы, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Не давая себе передумать, она сорвалась с места и кинулась в пещеру.
— Мира, стой! — закричала Ноэль и протянула к ней руку, но та пронеслась мимо.
Снова — лишь несколько быстрых шагов по каменному полу... и тишина. Мира исчезла.
— Нет... — прошептала Ноэль, бросаясь вперёд. Её ладонь засияла, осветив внутренности пещеры, но и там — только пустота. Ни Миры, ни Каина. Лишь бесконечный проход, уходящий в темноту, как глотка чего-то живого.
Избранные стояли перед зияющим провалом, в котором без следа исчезли Каин и Мира. Паника нарастала, будто невидимая петля медленно сжималась на их шее.
— Куда они исчезли?! — выкрикнул Артур, обернувшись к остальным. Его голос дрожал от напряжения.
Ноэль, сжав зубы, метала в темноту пещеры облака пламени. Языки огня на мгновение освещали скалистые стены, но в глубине не было ни движения, ни звука, ни тени их друзей.
— Чёрт! Не могли же они просто взять и сквозь землю провалиться! — воскликнула она, вновь выпустив огненный поток, будто надеясь прожечь завесу между мирами.
Дэмиан стоял неподвижно, только плечи дрожали — от страха, от бессилия. Лейнор и Удо переглянулись, оба выглядели растерянно, не зная, куда деваться.
— И что будем делать?! — взревел Удо, хватаясь за голову.
Лейнор бросил взгляд на Артура.
— Ты же слышишь мысли. И что? Есть что-то?
Артур стиснул челюсть, глаза налились тревогой.
— Нет. Полнейшая тишина. Будто они... исчезли. Совсем.
Дэмиан вдруг вытянул руку вперёд, закрыв глаза и замер, словно прислушиваясь к чему-то за гранью слуха. Его ладонь дрожала.
— Что ты делаешь? — спросила Ноэль, подходя ближе.
— Пробую дотянуться до них через тени. Может, они оставили хоть след... хоть что-то.
— Ну и? — нетерпеливо воскликнул Удо.
Дэмиан открыл глаза. В них была пустота.
— Пусто, — выдохнул он. — Там ничего. Ни отпечатка, ни тени. Будто их и не было.
Лейнор шагнул ближе к зеву пещеры и заглянул внутрь. Тьма там будто была живой, плотной и вязкой, как смола.
— Насколько глубокой она может быть? — пробормотал он.
— А мы, по-твоему, знаем?! — вспыхнула Ноэль.
— Да делать-то что будем?! — воскликнул Удо, голос его уже почти сорвался на истерику.
Артур молча подошёл к самому краю. Его лицо было сосредоточенным, будто внутри шла яростная борьба. Он смотрел в бездну, а потом медленно, почти обречённо, выдохнул:
— Мы пойдём туда.
— Ты сдурел?! — взревел Удо. — Мы уже потеряли двоих, и ты хочешь, чтобы мы все туда полезли?!
— А у нас есть выбор? — спокойно, но жёстко ответил Артур, не отводя взгляда от пещеры. — Сердца, по словам Миры, находятся именно там. Каин и Мира пошли вперёд, и, кто знает, в каком они состоянии. Мы не можем просто стоять и смотреть.
Он говорил с той ясностью, которая не требовала одобрения. Его решимость будто подействовала на других, как волна силы.
Ноэль кивнула.
— Он прав. Даже если бы мы хотели повернуть назад — теперь уже не можем. Не после того, как они исчезли.
Дэмиан, побледневший, сжав кулаки, шагнул вперёд и стал рядом с Артуром и Ноэль. Он ничего не сказал, но этого было достаточно.
Лейнор повернулся к Удо. Они обменялись взглядами.
— Крайне плохая идея, — пробормотал Лейнор.
— Безумная... — вздохнул Удо.
Артур в последний раз посмотрел на чёрный провал, затем резко развернулся и шагнул внутрь. Его силуэт мгновенно поглотила тьма, будто её зубы сомкнулись за ним.
— Артур! — выкрикнула Ноэль, но было уже поздно.
Не раздумывая, она бросилась следом. Дэмиан рванул за ней. Затем — Лейнор и Удо, неохотно, но без колебаний.
Темнота замкнулась за ними. Мир поглотила тишина.
А через мгновение всё изменилось.
Сама ткань пространства внутри пещеры разорвалась. Незримая магия, древняя и немыслимая, разъединила их, как пальцы на раскрытой ладони. Каждый из Избранных вдруг оказался в одиночестве. Перед ними — не просто коридоры. Перед каждым открывался собственный путь.
Мира шла в темноте, пытаясь найти хоть что-то.
— Каин! Каин! — кричала она, но в ответ не доносилось ни звука. Лишь гулкое эхо отражалось от сырых стен пещеры, будто издеваясь над её отчаянием.
Воздух был холодным и влажным. Каждый её шаг сопровождался хлюпающим эхом по каменному полу. Мира провела рукой по стене, ощущая её шершавую поверхность, и с трудом удерживалась от паники, боясь внезапно упереться во что-то незнакомое.
— Чёрт... как же темно... — фыркнула она. Её глаза вспыхнули розовым светом, наполняясь магией, но даже так — кромешная тьма не отступала. Это было не обычное отсутствие света, а нечто большее. Будто сама тьма была живой.
Шла ли она минуту? Пять? Час? Мира начала терять ощущение времени. Стены больше не ощущались, звук её шагов стал тише. Путь затягивался, будто сама пещера раздвигалась перед ней, уводя всё глубже.
И вдруг — мрак сменился. Внезапно пространство над ней превратилось в бездонное, усыпанное звёздами ночное небо. Оно не было фальшивым — наоборот, казалось, будто она вышла за пределы привычной реальности.
— Это ещё что?.. — прошептала она.
Под ногами засветилось то же самое сияние, что и в небе. Оно струилось, как замерзшая река из тысячи оттенков, переливаясь голубым, золотым, розовым, фиолетовым. Дорога из света. В этом мраке — единственный ориентир.
Мира сделала несколько шагов, всё ещё осматриваясь. И вдруг — по её спине пробежал холодок. Не от ветра. От ощущения. За ней кто-то наблюдал. Невидимо, но пристально, будто взгляд пронзал её насквозь.
Она резко обернулась, пытаясь разглядеть хоть что-то.
— Я чую тебя... но не вижу... — фыркнула она с напряжением.
— Любопытно, — раздался голос. Он эхом разошёлся по пространству, проникая не в уши — в сознание.
— Кто здесь?! — воскликнула Мира, оборачиваясь в пустоту.
— Твои глаза видят так много... и в то же время — ничтожно мало, — продолжал голос.
Он был странным. Не мужским, не женским, без привычного тембра. Его нельзя было охарактеризовать, как будто звучала сама мысль, обёрнутая в мелодичный и пугающий звук, словно древняя музыка, которую можно было понять, но не услышать.
— Кто ты?! Покажись! — закричала Мира.
— Хранительница решила вдруг посетить нас. Интересно...
— Покажи себя, трус! — яростно выкрикнула она, вертясь на месте.
И вдруг — перед её лицом вспыхнули две сияющие сферы. Свет от них был резким, почти обжигающим, но при этом — неземным.
Мира отпрянула, сердце бешено заколотилось. Она моргнула — и поняла, что это были не просто сферы. Это были глаза. Огромные, светящиеся, парящие в пространстве.
— Кто ты?! — голос её стал чуть хриплым от напряжения.
— Я та, кто плетёт судьбы, охраняет сны, ведает пророчества и властвует над памятью, — ответил голос.
Мира напрягла зрение, стараясь различить силуэт за глазами, но пространство за ними оставалось пустым. Только эти глаза — и безбрежная тьма.
— Я не понимаю... — выдохнула она.
— В былые времена дети прозвали меня Несущей сны... и Властительницей судьбы, — прозвучало в ответ.
Мира оцепенела. По телу прокатилась волна холодного ужаса. Но это был не страх перед врагом — это был страх перед истиной. Она подняла взгляд выше. Прямо в эти глаза. В глаза, в которых отражалась бесконечность.
— Ты... — начала она.
— Верно, дитя, — голос стал мягче, почти ласковым.
— Зайфейр... Целестарис судьбы... — произнесла Мира, и голос её дрожал.
Мира не могла поверить в то, что только что произнесла. Внутри неё всё протестовало — ум, чувства, логика. Всё твердило, что это невозможно. Что этого не может быть. И всё же — реальность оказалась куда причудливее, чем она ожидала.
— Судьбы? Какое громкое название для моего изобретения... — с иронией отозвалась Зайфейр.
— А разве нет? Ты ведь создала нити судьбы, что проходят и связывают прошлое, настоящее и будущее, — уверенно ответила Мира.
— Верно. Но вы, дети, интерпретируете всё это совершенно в другом смысле, чем было задумано, — отозвалась Зайфейр с лёгкой усмешкой.
Мира сделала шаг вперёд, приблизившись.
— Но как это возможно? Ты ведь... погибла. Как и все Целестарисы. Это что, иллюзия? Чья-то проделка? — спросила она, взгляд её дрогнул.
— Уверяю тебя, дитя, это не иллюзия и не обман. Целестарисов невозможно убить, ведь наше существование — это законы мироздания. Скажи, разве можно убить космос? Или... время? — ответила Зайфейр спокойно, но в её голосе звучала непостижимая глубина.
— Но ведь Архаи... — начала Мира.
— Да. Они использовали наши оболочки, чтобы создать себе обитель. Но суть... суть осталась нетронутой. Мы продолжаем быть, — отозвалась Зайфейр, как будто это было столь же просто, как дыхание.
— Тогда почему вы здесь? Почему дали всему этому случиться? — не выдержала Мира, срываясь на полувопрос-полуобвинение.
— Хороший вопрос. Особенно от той, кто видит будущее. Может быть, это была наша судьба? — голос Зайфейр всё так же оставался спокойным, почти ласковым.
— Но... ты же сама сказала, что судьба — это не то, что мы, люди, под ней подразумеваем! — воскликнула Мира.
Зайфейр рассмеялась — не громко, не злобно. Тихо, тепло.
— Верно, дитя. Ты очень внимательна, — сказала она.
Мира нахмурилась, в её глазах читалось напряжение.
— И всё же... я не понимаю, — прошептала она.
— А может, и не надо, — последовал мягкий, почти шепчущий ответ.
И тут за её спиной появилось нечто. Огромная, величественная фигура женщины, тело которой было соткано из пульсирующего звёздного тумана. Мира вздрогнула и сделала шаг назад, в ужасе, но таинственный гигант мигом уменьшился до её роста, словно подстраиваясь под неё.
— Лучше ответь мне на один вопрос, — сказала Зайфейр, голос её стал чуть серьёзнее.
— Какой?.. — Мира была насторожена.
— Что ты здесь делаешь?
Мира замялась, затем, после короткой паузы, заговорила:
— Архаи на свободе... Они хотят уничтожить людей. Мы с друзьями пришли сюда, чтобы получить ваши сердца. Чтобы... стать сильнее.
— И зачем? — спросила Зайфейр без малейшего колебания.
— Как зачем?! Чтобы одолеть Каэлрона! — воскликнула Мира.
Зайфейр снова рассмеялась, уже чуть громче.
— Уверена? — спросила она, и в её голосе слышался неподдельный интерес.
— Ну конечно! — нахмурилась Мира.
Целестарис наклонилась ближе, глядя в глаза девушки своим неземным взглядом.
— Предположим, что у вас это получилось. Дальше что?
— В каком смысле? — Мира сморщила лоб.
— В прямом. Что ты будешь делать с полученной силой? — повторила Зайфейр.
Мира скривилась в лёгкой усмешке.
— А ты, как Хранительница судьбы, разве уже не знаешь ответ?
Зайфейр снова рассмеялась, без насмешки.
— Какое забавное дитя... — проговорила она, почти ласково.
— Так ты... поможешь? — спросила Мира, затаив дыхание.
— С чего бы? Я хранительница судьбы, а не её противник. Если нить ведёт к победе Каэлрона... значит, так и должно быть, — сказала Зайфейр.
— Поэтому ты позволила им себя одолеть?! В твоём понимании судьба — это просто слепое следование тому, что "должно" случиться?! — не выдержала Мира.
— Иначе бы нити не имели смысла, — последовал сухой ответ.
— Но это же... бред! У тебя есть сила всё изменить, а ты просто сидишь здесь в пещере! — выкрикнула Мира.
— Тебе ли не знать, девочка, чем это чревато. Ты ведь сама видишь множество исходов. Ты знаешь, что какой бы выбор ты ни сделала — он повлечёт последствия. Всё равно будет кто-то, кто пострадает, — сказала Зайфейр.
Мира опустила голову.
— Я знаю... — прошептала она. — Я не могу спасти всех. И уже поняла это.
Перед её глазами промелькнули образы Севирии, Фрейны... тренировки, откровения, слёзы.
— Но я буду стараться спасти всех, кого смогу. Даже если я увижу их гибель — я не отступлю. Я приму эту силу, не чтобы следовать за судьбой, а чтобы давать другим возможность искать свою, — твёрдо сказала Мира, поднимая взгляд.
Зайфейр смотрела на неё. В её глазах промелькнул отблеск чего-то — может быть, удивления, может быть... надежды.
— Как интересно... — произнесла она.
— Дай мне свою силу. Прошу! Я потяну за нити судьбы, чтобы спасти всех, до кого смогу дотянуться! — выкрикнула Мира.
Зайфейр рассмеялась, уже искренне.
— Похоже, пророчество семи меня не подвело, — сказала она.
Она протянула руку и легко коснулась груди Миры. Из пальцев хлынул свет — чистый, сияющий, как само небо. Свет прошёл сквозь тело Миры, наполняя её изнутри.
— Несущий нить никогда не должен останавливаться. Даже если дорога ведёт в вечность, — сказала Зайфейр, и её голос был теперь почти шёпотом. Но этот шёпот звучал громче всех звёзд.
Артур брёл в кромешной тьме, на ощупь, с замирающим сердцем окликая друзей:
— Каин! Мира! Ноэль! Да хоть кто-нибудь! — голос его отразился от холодных стен, тонул в пустоте и не возвращался.
— Да насколько же глубока эта чёртова пещера?! — рявкнул он, спотыкаясь и при этом всё равно продолжая идти вперёд, как будто упрямство могло заменить карту.
— Настолько, насколько позволяет твоё воображение, — раздался голос из ниоткуда.
Артур подскочил, едва не потеряв равновесие, и начал лихорадочно крутиться на месте, высматривая источник. В тот же миг всё вокруг вспыхнуло нестерпимым светом — тьма исчезла, а он оказался в пространстве, целиком сотканном из ослепительного сияния.
— Что за хрень?! — выкрикнул он, зажмуриваясь и закрывая лицо руками.
— Прости, немного не рассчитала, — сказал голос, уже мягкий и тёплый, как утреннее солнце. Яркость вокруг стала постепенно гаснуть, позволяя глазам Артура привыкнуть.
Перед ним стояла высокая, изящная женщина, будто вырезанная из живого золота и серебра. Её тело мерцало, словно отражало свет всех звёзд сразу, а глаза сияли так, что трудно было выдержать взгляд.
— А ты ещё кто... — буркнул Артур, хмуро оглядывая её с головы до ног.
— Да уж, вежливость не твоя сильная сторона, — усмехнулась женщина.
Артур нахмурился. Образ казался знакомым, но неуловимо, будто из давнего сна или старого предания.
— Я, признаться, совсем не знаю, кто ты... — пробормотал он.
Она рассмеялась — чисто, искренне, с лёгкой насмешкой, но без злобы.
— Ладно уж, представлюсь. Меня зовут Эйзораэль. Несущая свет и... — начала она, но он тут же перебил:
— Как?! Эйза... Ази... чего? — запутался он в её имени.
Эйзораэль приподняла бровь.
— Чёрт, сложновато как-то... Может, я буду звать тебя Эйзи? — предложил Артур, пожимая плечами.
Эйзораэль разразилась смехом. Смех её был тёплым, лучистым, как весенний дождь под солнцем.
— Меня, создательницу времени, звёзд и равновесия, самого понятия света — Эйзи? Какой же ты всё-таки легкомысленный парнишка, — проговорила она сквозь хохот.
— Чего? Что там было про создательницу времени?.. — пробормотал он с неловкой полуулыбкой.
— Я Эйзораэль. Одна из Целестарисов, — произнесла она с лёгкой торжественностью.
Артур застыл.
— Целе... старис?.. — переспросил он, будто на вкус пробуя слово.
— Верно, — с улыбкой подтвердила Эйзораэль.
Артур скривился.
— Чёрт, ну и угораздило же... — вздохнул он.
Эйзораэль вновь рассмеялась.
— Узнал, кто я, и всё равно не стал утруждаться ни вежливостью, ни почтением? — сказала она.
— А стоит? — отозвался он, не моргнув глазом.
— Зависит от того, зачем ты пришёл, — ответила Эйзораэль.
— И то верно. Помощь нужна, — честно сказал Артур.
— Помощь? И с чем же? — спросила она с лёгким интересом.
— Ваши детишки совсем из ума выжили. Людей хотят стереть в порошок без особой причины. Может, подсобите как-нибудь? — сказал Артур без обиняков.
— Наша битва с ними давно завершена. Результат тебе известен, — спокойно сказала Эйзораэль.
— Едва ли вы тогда старались, — отрезал он.
— И тем не менее, — ответ был кратким, но холодным.
— Нет, не тем не менее. Вы упустили из виду собственных избалованных карапузов, а теперь нам приходится расхлёбывать. Так что помощь — это минимум, на что вы можете решиться, — сказал он резко.
— Ну ты ведь умный малый. Справишься и сам, — съязвила она.
— Вот именно, что я умный. И понимаю, что без вашей силы нам не справиться. А сдаваться и смотреть, как нас вырезают, я точно не собираюсь, — отрезал Артур.
— А с чего ты решил, что я помогу? — внезапно голос Эйзораэль стал серьёзнее, глубже.
— С того, что я уже всё понял. Вся эта тьма, твоё появление — это ведь испытание. Вы проверяете нас: достойны ли мы получить вашу силу, — сказал Артур.
На лице Целестариса промелькнула тень восхищения.
— А ты не промах, — с ухмылкой сказала она.
— Естественно. Ну так что? — Артур расплылся в самоуверенной улыбке.
— Даже и не знаю... — кокетливо протянула Эйзораэль.
— Что не знаешь? Всё ведь просто. Я уже всё объяснил, — сказал он, не сбавляя напора.
— Ты слишком полагаешься на ум. А как насчёт чувств? — вдруг спросила она.
— Боги... к чему весь этот разговор? — фыркнул Артур.
— К тому, что если ты хочешь получить мою силу, тебе стоит сказать, зачем она тебе на самом деле. Ум и логика — это хорошо, но они могут стать ловушкой. Мы уже видели, к чему приводит сухой расчёт... — сказала она, и в голосе её послышалась тень горечи.
— Ты правда думаешь, что если бы у меня был один только расчёт, я бы сюда пошёл? По всем логическим соображениям — идти сюда было глупо. Но я здесь. Я рискую. Потому что хочу спасти всех, кого могу. В особенности своих друзей. Так что... может, хватит уже театра и перейдём к делу? — сказал Артур твёрдо.
Эйзораэль рассмеялась.
— Что ж... ладно. Рискну — и поверю, — проговорила она, поднимая руку.
— Эй, ты чего... — не успел договорить Артур, как из её ладони вырвался ослепительный поток света. Он сжался, как испуганный котёнок, мысленно молясь, чтобы Титан его не испепелила.
Дэмиан брёл во тьме, напряжённо вертя головой по сторонам. Невидимые тени окружали его со всех сторон, и страх, едва улегшийся после недавнего испытания, снова поднимался волнами. Он только начал осознавать силу, что носил в себе, но тревога цепко держалась за грудь, не отпуская. Голос его метался в пустоте:
— Эй! Каин! Мира! Кто-нибудь?! — выкрикивал он, но в ответ слышал только собственное эхо, тонувшее в бесконечности камня.
И вдруг — впереди мелькнул свет. Тонкая нить в темноте. Он замер на секунду, затем сорвался с места и побежал вперёд, спотыкаясь и натыкаясь на выступы. Тьма вдруг кончилась, уступив место сиянию.
Он оказался внутри огромной кристаллической пещеры, прекрасной до невозможности. Всё пространство словно дышало застывшей водой — воздух был свеж, почти ледяной, но кристально прозрачен. Стены сияли бирюзовым светом, их пересекали острые рёбра хрупких кристаллов, а с потолка свисали ледяные сталактиты, мерцающие всеми оттенками синего и зелёного. В самом центре располагалось озеро. Гладкое, как стекло. Без единой ряби. Оно казалось зеркалом, застывшим во времени.
— Что это... пещера... внутри пещеры? — прошептал Дэмиан, медленно приближаясь к воде.
Он опустился на колени и наклонился, глядя в собственное отражение. Оно было так чётко, так идеально выверено, что на мгновение ему показалось — на него смотрит кто-то другой. Он потянулся рукой и едва коснулся поверхности — как вдруг гладь содрогнулась.
И в отражении — всплеск света. Сияющие глаза. Что-то стояло у него за спиной.
— Мамочки! — вскрикнул Дэмиан и отпрянул, отползая на четвереньках.
Позади стояла фигура. Женщина. Её тело состояло из текучей, кристально чистой воды. Она будто переливалась изнутри, словно её плоть была соткана из утренней росы. А глаза... два светила, отражающих луну. Её облик был умиротворяющим, и в то же время в нём читалась печаль, старая, глубокая, как древнее озеро.
— Не бойся меня, дитя, — сказала она тихо, будто волна накатила на берег.
Дэмиан продолжал медленно отползать назад, не отрывая от неё глаз.
— Здравствуйте... эм... а вы случайно не знаете, где мои друзья? — пробормотал он, стараясь казаться спокойным, хотя его голос предательски дрожал.
Женщина сделала шаг вперёд.
— У них сейчас свои дела, — ответила она почти шёпотом.
— Так... значит, знаете? — глаза Дэмиана сузились. Он рывком встал на ноги, извлёк свою косу — тяжёлую, темно-фиолетовую, из сплава металла и ауры — и выставил её вперёд, стараясь быть угрожающим.
— Лучше скажите сразу, где они и что с ними! — рявкнул он. Но голос его всё равно звучал неестественно — как будто он старался сыграть роль, к которой ещё не вырос.
— А если не скажу? — прошептала женщина, всё ближе подходя к нему.
— Тогда я... — Дэмиан попятился. — Я... лучше вам не знать, на что я способен!
Фраза прозвучала резко... и вдруг сорвалась на тонкий, испуганный писк. Он сам понял, как это прозвучало, и тут же покраснел.
Женщина остановилась. На лице её появилась мягкая, почти материнская улыбка. А затем — смех. Тёплый, мелодичный, искренний, без насмешки.
— Ну, ты, во всяком случае, попытался, — сказала она сквозь смех.
— Хватит смеяться! Я серьёзно! — выкрикнул Дэмиан, крепче сжав рукоять косы.
Женщина спокойно подошла ближе, аккуратно взялась за лезвие и с лёгким нажимом опустила оружие вниз.
— Угрозы — это не твоё. Будь собой, — сказала она ласково.
Дэмиан опустил взгляд, тяжело выдохнул.
— Да кто вы такая... — пробормотал он.
— Хранительница воды и луны. Воплощение циклов, приливов и забвения. Но обычно меня зовут... Нимфариэль, — прозвучал её ответ, как шелест воды в ночи.
У Дэмиана глаза расширились от осознания. Косы выпали из рук и с глухим звуком опустились на кристальный пол.
— Вы... — заикнулся он, едва дыша.
— Целестарис, — закончила за него она, с тихим удовольствием наблюдая за его реакцией.
Дэмиан попятился, пятки скользнули по гладкому кристальному полу, и он с шумом рухнул на землю.
— Ай! — воскликнул он, хватаясь за поясницу.
Нимфариэль мгновенно метнулась к нему, вытянув руки:
— Осторожнее! Ты чего? — её голос был полон заботы, мягкий, как у матери, подбегающей к испуганному ребёнку.
Но Дэмиан рефлекторно отстранился от её прикосновения, будто боялся, что даже её доброта может причинить боль.
— Всё в порядке! — выкрикнул он слишком громко и поспешно вскочил на ноги, стряхивая с себя мнимое унижение.
Нимфариэль рассмеялась — искренне, без насмешки, словно его реакция была трогательной.
— Так хочешь быть крутым парнем? — сказала она с лёгкой улыбкой.
— Ничего я не хочу... в смысле, хочу... в смысле... — Дэмиан запнулся, и от неловкости его лицо вспыхнуло. Нимфариэль засмеялась ещё звонче.
— Я ведь уже говорила: лучше быть собой, — мягко напомнила она.
Дэмиан вздохнул и опустил голову.
— Быть собой не всегда хорошо. Особенно, если ты трус, — пробормотал он.
— Разве ты трус? — спросила она, не с упрёком, а с искренним интересом.
— Да, — просто и тихо ответил он.
— Но ведь ты примирился со своей тенью. Разве страх не ушёл? — произнесла она, наклоняя голову набок, наблюдая за ним с лёгкой загадочностью.
Он поднял глаза, нахмурился:
— Откуда вы знаете?
— Я — Целестарис, — сказала она с улыбкой. — Я властвую над водой. А вода — это не просто влага. Это стихия перемен. Любые изменения проходят под моим взором.
— Будто я понял, что это значит... — буркнул Дэмиан себе под нос.
Нимфариэль рассмеялась и вдруг, словно поддавшись порыву, растрепала его волосы, как балованному сыну, которого трудно не любить.
— Человек, который всю жизнь борется со страхом, приходит сюда, чтобы встретиться с Целестарисом. Какой же ты всё-таки удивительный парень, — сказала она с такой теплотой, что Дэмиан не выдержал и смутился, будто его поймали за чем-то хорошим.
— Спасибо... наверное, — пробормотал он.
— Так зачем пожаловал? — спросила она и повернулась к озеру, её шаги были лёгкими, как у танцовщицы. Пещера отозвалась тихим звоном.
Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
— Нужна ваша помощь.
— Помощь? — переспросила она, не оборачиваясь, и провела рукой вдоль стены, где тут же начали вырастать новые сталактиты — тонкие, как хрустальные иглы. — И в чём же?
— Каэлрон и остальные Архаи собираются уничтожить человечество. Без вашей силы... у нас просто нет шанса.
— Просишь нас сражаться за вас? — в голосе её не было осуждения, но в словах чувствовалась печаль. — Целестарисы не бойцы. И уж точно не гончие псы, чтобы нападать по команде.
— Нет. Я не прошу вас сражаться, — покачал головой Дэмиан. — Поделитесь своей силой. Пожалуйста.
— Поделиться? — мягко повторила она. — И что ты с ней сделаешь?
— Ну как... Сражусь с Архаями! — воскликнул он, голос его был уверен, но в глазах всё ещё плескались сомнения.
— Сразишься ли? — тихо произнесла она, повернувшись. — А как же твой страх?
Дэмиан опустил голову, взгляд упал на отражение в воде.
— Ради близких... ради всего человечества... я переборю его, — сказал он.
— А где гарантия, что, получив мою силу, ты не озвереешь, как Архаи? — в её голосе была тень воспоминаний. — Мощь, свалившаяся с неба, редко ценится. И чаще всего... искажает.
— Я понимаю, о чём вы, — ответил он тихо. — Но я не такой. Да, я трус. Мне не стыдно это признать. Но кто, если не тот, кто боится, знает настоящую цену силе? Разве не такой человек умеет ценить и щадить других?
Нимфариэль застыла. Затем медленно повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза. Там не было бравады, не было фальши — только честность.
— Как красиво сказано, — хмыкнула она, будто не хотела признаваться, насколько её тронуло сказанное.
Дэмиан сделал шаг вперёд.
— Пожалуйста... Это правда важно. Я боюсь почти всего. Если подумать, проще назвать то, чего я не боюсь. И этих вещей хватит на пальцы одной руки. Но больше всего... я боюсь не справиться. Боюсь, что не смогу помочь тем, кто мне дорог. Помогите мне. Прошу.
Нимфариэль медленно улыбнулась.
— Несмотря на тьму, что прячется в твоей силе... твоя душа — поистине светлая, — прошептала она.
— Чего? — удивлённо нахмурился Дэмиан.
Она снова подошла к нему и, не сдержавшись, снова растрепала его волосы.
— Главное — сохрани этот свет, — сказала она. А затем сделала взмах рукой, и озеро, что было неподвижным, словно мёртвым, вдруг пришло в движение.
Вода сорвалась с глади, хлынула в воздух, превращаясь в яростный поток, и во всю силу обрушилась на Дэмиана. Волна была такой мощной, что его отбросило назад, и в ту же секунду всё вокруг заполнилось светом, прохладой и шепотом древней стихии.
Ноэль брела по мрачной, сырой пещере, прислушиваясь к отголоскам собственных шагов. Она звала друзей — Каина, Миру, хоть кого-нибудь — но, как и у остальных, её крики тонули в равнодушной тишине. Путь казался бесконечным.
И вдруг всё изменилось. Темнота растворилась, как мираж, и Ноэль очутилась на краю высокого утёса, где внизу бушевал океан, а над головой раскинулось тяжёлое серое небо, иссечённое вспышками молний. Гроза гремела с такой яростью, будто небо разговаривало с миром языком гнева.
— И как я сюда попала... — пробормотала Ноэль, сдвинув брови. Она осторожно двинулась вперёд, к самому краю, но не успела сделать и пары шагов, как прямо перед ней ударила молния. Вспышка, грохот — и Ноэль отшвырнуло назад, на колени.
— Чёрт! — выругалась она, вставая и отряхивая руки.
И тогда небо зашевелилось. Сгустились облака, и из них выкристаллизовалась фигура — мужская, суровая, словно вытканная из самих бурь. Его тело было из черноты грозовых туч, пронзённое разрядами молний, а глаза светились раскалённым гневом.
— Что ты тут забыла, девочка? — прогремел он, и его голос был раскатом, от которого дрожали даже скалы.
Ноэль стояла прямо, не показывая страха. Она смотрела на него внимательно, оценивающе.
— Вы Каэртаон, верно? — спросила она.
На лице Целестариса промелькнуло нечто похожее на удивление, перемешанное с уважением.
— Не думал, что твоё поколение ещё помнит моё имя, — сказал он.
Ноэль усмехнулась.
— Не знать того, кто сотворил небосвод? Это было бы по меньшей мере странно.
Каэртаон кивнул, уголки его губ дрогнули.
— Приятно удивлён. Так зачем ты здесь?
— Думаю, вы и сами знаете, — ответила она.
— Безусловно. Но хочу услышать от тебя.
Она вздохнула:
— Нам нужна ваша помощь. Ваша сила. Мы хотим победить Каэлрона.
Лицо Целестариса потемнело, небо снова вздрогнуло.
— Мой непутёвый сын... — прошептал он почти с горечью.
— Именно так, — подтвердила Ноэль.
— И почему я должен делиться своей силой?
— Как почему? Чтобы мы смогли победить его, — сказала она уверенно.
— Я понял цель. Вопрос не в ней, а в тебе, девочка. Почему я должен передать силу именно тебе?
Ноэль отступила на шаг. Вопрос явно задел её.
— А что со мной не так?
Каэртаон усмехнулся — чуть криво, чуть свысока:
— Это тебе и стоит сказать. Твоя сила идёт от ярости. Она выжигает всё, к чему прикасается. По-твоему, ты лучший кандидат на мою силу?
— Вы преувеличиваете, — нахмурилась Ноэль.
— Отнюдь. Я вижу всё. Даже без оболочки я чувствую движения мира. Твоя злость... слишком похожа на черту Архаев. И если дать тебе мою мощь — кто знает, кого ты ею испепелишь?
— Я не согласна. Да, я вспыльчивая. Но я ни разу не использовала свою силу ради зла. Мой огонь — это щит, а не меч. Я защищаю, а не разрушаю, — сказала она.
Каэртаон прищурился.
— А как насчёт твоей подруги... Леоны, кажется? Ты и её защищала?
Имя эхом отозвалось в голове Ноэль. Она замерла, всё внутри на мгновение сжалось.
— Это... другое, — процедила она.
— Конечно. Ты направила огонь на того, кто когда-то был тебе близок, и при этом просишь у меня ещё больше силы? Неубедительно, — прогремел Каэртаон.
— Но это ведь правда другое! Она первая начала! — воскликнула Ноэль, уже с трудом сдерживая эмоции.
— И что? Архаи тоже начали первыми. Но мы, Целестарисы, не пошли за их разрушением следом. Сделай мы это — весь наш труд, всё, что мы создали, обратилось бы в прах, — отозвался он.
— А чего вы этим добились? — резко парировала Ноэль. — Вас уничтожили или поработили. То, что вы создали с надеждой — теперь в цепях. Где ваша доброта, если она ведёт к разрухе?
На мгновение Каэртаон замолчал. Словно не сразу знал, что ответить.
— И ты хочешь, чтобы я после этих слов поверил тебе? — наконец произнёс он.
— Это же смешно! — вспыхнула Ноэль. — Вы — властелин небес, повелитель бурь. Создатель небосвода. И вместо того, чтобы уничтожить тех, кто опозорил ваше имя, вы стоите здесь и поучаете меня, будто я ребёнок! Это абсурд!
Небо моментально отреагировало. Потемнело ещё сильнее, молнии хлестали, как кнуты, и в голосе Каэртаона больше не было терпения:
— Осторожнее, девочка. Я могу не проявить к тебе того снисхождения, что проявил к своим детям.
Ноэль только усмехнулась, огонь уже вспыхивал в её руках, готовый к бою.
— Ну и вперёд. Может, это будет первое разумное решение со времён сотворения вселенной, — съязвила она.
Целестарис не ответил. Его рука поднялась, и из неё вырвалось копьё молнии — чистая энергия, сгусток небесного гнева. В тот же миг Ноэль ответила — её пламя вспыхнуло, вырвалось вперёд, навстречу. Ярчайшая вспышка взорвала пространство, небо закричало, а море внизу взбесилось.
Лейнор был следующим, чья дорога во тьме привела его в странное и жутко безмолвное место. Из темноты вдруг возник силуэт древнего, разрушенного города. Каменная арка, изъеденная временем и войной, еле держалась, служа входом в забытое поселение.
Город выглядел так, будто его истерзали века боёв: крыши были обрушены, стены покрыты ожогами и трещинами, а почва — сожжённая до самой кости. Всё было мёртвым. Ни единой души.
— Город внутри пещеры? Почему мне кажется, что даже для этого странного места это уж чересчур... — пробормотал Лейнор, сжав копьё.
Он двинулся вперёд, осторожно ступая по пепельным камням. Оглядывался, звал товарищей — но в ответ слышал лишь собственное эхо, отскакивающее от руин, словно издевка.
И тут он увидел его.
Фигура сидела на земле, прислонившись к остаткам стены. Как павший в бою воин. Его доспехи были угольно-чёрными, испещрёнными сияющими точками, будто ночное небо поселилось на металле.
Лейнор поспешил к нему:
— Эй! Вы в порядке? — голос звенел в пустоте.
Фигура не отвечала. Лейнор наклонился, схватил за плечи и слегка встряхнул:
— Эй, вы живы? Слышите меня?!
Тот поднял голову.
Лейнор отшатнулся. Вместо лица — пустота. Чёрная бездна, в которой сияли два звёздных глаза. Безмолвные, холодные, как само космос.
Он упал назад, отполз, выхватил своё копьё из кроваво-красного металла и выставил его вперёд, пытаясь сдержать охватывающее тело оцепенение.
— Мало того, что ты носишь Спектр, как он, так ты ещё и за оружие сразу хватаешься, — гулко произнёс незнакомец. Голос его был низок, будто доносился из самой преисподней.
— Чего?.. — выдохнул Лейнор, не понимая ни слова.
Фигура поднялась. Медленно. Массивная, словно выточенная из самой тьмы. В руке появился огромный двуручный меч, чернее ночи — как будто выкован из пустоты.
— Я больше не повторю свою ошибку, — сказал он и без предупреждения занёс меч.
— Чего?! — воскликнул Лейнор, резко выставив копьё, чтобы отразить удар.
Но лезвие не столкнулось с металлом. Оно прошло сквозь оружие, будто его не существовало, и рассекло грудь Лейнора.
Он рухнул на спину, резко хватая воздух. Но крови не было. Лишь чернеющая полоска, как выжженный след, что, казалось, разъедает его плоть.
Фигура шагнула ближе, подняв меч.
— Я не допущу появления второго такого.
Лейнор, с трудом оттолкнувшись от земли, снова поднял копьё и выставил его перед собой.
— Да погоди ты! Кто ты вообще?! Что ты несёшь?!
Фигура остановилась. Голос её стал как рык:
— Я Валтирон. Страж вселенной. Щит мироздания.
У Лейнора округлились глаза:
— Ты... Целестарис?!
— Именно. И в этот раз я исполню свой долг как следует.
Он снова поднял меч, собираясь нанести удар.
Лейнор, с трудом перекатившись в сторону, избежал удара. Земля вспучилась от энергии клинка. Оперевшись на копьё, он поднялся.
— Какую ещё задачу?! Второго кого?! Да что вообще происходит?!
— Не нужно понимать, — холодно бросил Валтирон, шагнув вперёд, как будто сам воздух треснул под его тяжестью.
Копьё Лейнора задрожало в руках, но он не отступил.
Лейнор сжал копьё крепче, чем когда-либо, и с рёвом бросился в бой. Каждая его атака была наполнена решимостью, но удары отскакивали от брони Валтирона, словно капли дождя от скалы. Доспехи Титана были не просто бронёй — они были самим космосом, сжатым в форму, не поддающуюся земному оружию.
— Мда уж... — фыркнул Лейнор, пятясь назад.
— Тебе не победить, смертный, — пророкотал Валтирон, голосом, в котором дрожала сама бездна.
Лейнор усмехнулся:
— Ну это мы ещё посмотрим.
Он направил свою ауру в кровь — сгустил её, сделав твёрдой, как металл. В следующее мгновение из воздуха сорвался град кровяных шипов. Пока они летели в сторону Титана, Лейнор рывком оказался за его спиной, двигаясь с нечеловеческой скоростью.
Валтирон отбил шипы взмахом руки и тут же обернулся. Но уже поздно — Лейнор, не теряя времени, вонзил копьё прямо в шлем Целестариса. Острие прошло сквозь броню, пробив её насквозь.
Он на мгновение замер, думая, что победил.
Ошибся.
Валтирон даже не шелохнулся от удара. Он просто схватил Лейнора за горло — легко, почти лениво — и поднял, словно того и не было.
— Может... поговорим? — прохрипел Лейнор, пытаясь изобразить неловкую улыбку и одновременно освободиться.
— Поговорим?.. Мы уже пытались. И чем это закончилось?! — рявкнул Валтирон, сотрясая своим гневом воздух.
Лейнор бил его кулаками по шлему — отчаянно, яростно, сбивая в кровь собственные костяшки.
— Да я вообще не понимаю, о чём ты! Пусти, блин!
— Ты такой же, как он. Этот проклятый выродок Аргус! Та же аура, тот же хаос! — бушевал Валтирон.
— Чего?! — Лейнор побледнел. Но тут же собрал кровь, обвил ею руку Целестариса, заставив пальцы разжаться. Он вывалился на землю, перекатился и отскочил назад, держась за шею.
— Я не такой! Да, способности схожи... но я человек!
— Это ничего не меняет! — прорычал Валтирон.
— Ещё как меняет! Мы пришли за помощью! Мы хотим остановить Архаев!
— Остановить? Ха! Даже через тысячу лет у вас ничего не выйдет, — усмехнулся Валтирон.
— Вот именно поэтому нам и нужна ваша сила, жестяная ты башка! Поделитесь ею — и мы сразим Каэлрона, Аргуса и всех остальных!
— Сразите?.. Поделиться силой?.. Что за глупости, — проворчал Валтирон, подняв меч.
— Может и звучит безумно, — парировал Лейнор, — но уж точно лучше, чем сидеть в пещере и дуться, когда можно было давно всё исправить.
Глаза Целестариса сузились.
— Придержи язык, мальчишка. Мы не ожидали предательства. Мы доверяли. Это была наша ошибка. Больше такой ошибки мы не допустим.
— Ага. Значит, вы сдались. А теперь хотите, чтобы и мы сдохли, как дураки. Классные вы, боги... Трусы — вот кто вы!
Меч Валтирона взвился в воздух.
Лейнор выставил копьё. На этот раз он выдержал удар.
— Говори что хочешь... но ты же сам видишь — я не он! Не Аргус! Моё управление кровью не для того, чтобы проливать её зря. Я хочу спасать, а не убивать!
— Пустой трёп! — прорычал Валтирон.
— Нет! Я уже победил свои страхи! Я больше не боюсь своей силы! И я готов использовать её, чтобы защищать!
Он рванул вперёд, и в следующий миг его копьё с оглушительным звоном вошло в грудь Валтирона. Тот пошатнулся и встал на одно колено.
— А за Аргуса не переживай. Я сам его прикончу, — фыркнул Лейнор, тяжело дыша.
И вдруг — Валтирон рассмеялся.
Глухо, гулко. Как будто рассмеялся сам космос.
— Какая решимость, — сказал он, поднимаясь. Без усилий вытащил копьё из груди и протянул его Лейнору, словно передавал факел.
Лейнор молча поймал его.
— А то, — выдохнул он с ухмылкой.
— Ну что ж... посмотрим, что из этого выйдет, — сказал Валтирон и вытянул свой меч.
Тот вдруг обратился в тёмный луч, что с шипением и ревом понёсся к Лейнору. Он выставил копьё, но тьма была быстрее, накрыв его с головой.
И тогда он понял — настоящее испытание только начинается.
Дорога сквозь тьму и сырость пещеры вывела Удо в лес — густой, насыщенный, полный жизни. Повсюду тянулись высокие деревья, их кроны сливались в изумрудный свод, а воздух был тёплым и влажным, как после дождя. Листва шуршала под ногами, и где-то вдали доносились звуки неведомых птиц.
Удо двигался осторожно, осматриваясь по сторонам. Но страх не охватывал его — напротив, он чувствовал себя здесь как дома. В Дункарне, королевстве лесов, он вырос среди подобных пейзажей. Сменившаяся обстановка скорее радовала его, чем тревожила. Но он всё ещё звал своих товарищей. Без ответа.
Он подошёл к одному из деревьев, мягко коснулся шершавой коры, ощущая пульс живого дерева.
— Найти бы хоть кого-нибудь... — пробормотал он.
В ту же секунду прямо на коре дерева открылись глаза — большие, сияющие, словно расплавленное золото.
— Осторожнее с желаниями, — раздался нежный, почти певучий женский голос.
Удо вздрогнул и отскочил назад. Почти инстинктивно вытащил из сумки свои металлические шарики, вложил в них ауру, и уже собирался метнуть в дерево — но в последний миг остановился.
— А ты ещё кто такая?! — рявкнул он, напряжённо вглядываясь в тень.
— Напугала тебя? — теперь голос звучал за его спиной.
Он резко обернулся и увидел перед собой высокую женщину, сложённую из плетений густой листвы, мха и тонких веток. Её волосы текли, как жидкое золото, струясь и переливаясь в каждом движении. В ней было что-то первозданное, древнее, но не враждебное — скорее... недосягаемое.
Удо не стал рисковать: метнул шарики — те взорвались с глухим хлопком, закутав всё в облако пыли. Когда оно рассеялось, перед ним снова стояла она — невредимая. Даже листок с её тела не сдвинулся.
— Какого хрена... — прошептал он.
— Как невежливо, — сказала она с ленивой насмешкой.
Удо выставил вперёд свой посох, в любую секунду готовясь перейти к атаке.
— Кто ты такая?! — потребовал он.
Женщина улыбнулась. Улыбка была тёплой, открытой, в ней не было и тени угрозы.
— Я бы предпочла, чтобы ты сам догадался, но думаю, это заняло бы чересчур много времени. Меня зовут Литаэна, — произнесла она, чуть смеясь, как будто это имя не имело ни малейшего значения.
Удо нахмурился.
— Впервые слышу, — буркнул он, крепче сжимая посох.
Литаэна засмеялась — звонко, беззлобно.
— Ты и правда направился в пещеру Целестарисов, не зная, кто они такие?
— Подожди, ты что, одна из них? — в голосе Удо появилась настороженность.
— Целестарис, дарующий жизнь, — кивнула она.
— Да ты своим внезапным появлением чуть не отняла у меня эту самую жизнь! — воскликнул Удо, всё ещё не опуская посох.
— Ну что поделать, я люблю сюрпризы, — ответила она весело, с тем же лукавством в голосе.
— И? Чего надо-то? — недовольно бросил Удо.
Смех Литаэны стал громче, откровеннее.
— Чего мне надо? — повторила она с неподдельным удивлением, будто не верила в глупость вопроса.
— Ну да... — неуверенно отозвался он, не понимая, что в этом такого смешного.
— Так это же ты ко мне пришёл, — сказала она, слегка склонив голову. — Может, лучше мне стоит задать тебе этот вопрос?
Удо нахмурился, всё ещё не расслабляя хватки на посохе.
— Возможно... — протянул он настороженно, по-прежнему в полной боевой готовности.
Литаэна продолжала смеяться — звонко и по-настоящему весело, как будто он сказал что-то чрезвычайно забавное.
— Ну так зачем пожаловал-то? — спросила она с лукавым блеском в глазах.
— Да нам с друзьями ваша сила не помешала бы. Архаям задницу надрать собираемся, — пожал плечами Удо, говоря совершенно спокойно, будто речь шла о простой вылазке в лес.
— О как... А уверен, что получится? — приподняла бровь Литаэна.
— Честно говоря — не особо... но попытаться стоит, — ответил он, как есть, без пафоса и лишних фраз.
Литаэна довольно улыбнулась.
— Радует, что ты честен, — сказала она, будто оценивая не слова, а его внутренний настрой.
— Ну так а ответ какой? — спросил Удо прямо.
Она сделала вид, что задумалась, сцепив руки за спиной и покачиваясь с ноги на ногу.
— Да как-то не хочется, — произнесла она с легкой игривостью.
— И почему же? — не понял он.
— Разбрасываться силой, подобной нашей, ради войн — даже если во имя мира... Это скорее приведёт к ещё большим проблемам, — ответила Литаэна задумчиво, но с твердой интонацией.
Удо почесал затылок.
— Умная мысль... но вынужден настоять, — сказал он, не агрессивно, но настойчиво.
— А иначе? — прищурилась Литаэна. — Снова бросишь в меня свои взрывающиеся штучки?
— Не хотелось бы, на самом деле. Но если придётся... — пожал плечами Удо, неохотно, но без отступления.
— Ишь какой честный, — усмехнулась Литаэна. — С каких пор? Маска весельчака вдруг стала тебе не по душе?
— Делаешь вид, что знаешь меня? Слабовато как-то для такого мощного создания, как ты, — парировал он.
— Поверь, я знаю всё. Все растения в любом из миров — мои глаза и уши. Каждый листик, каждая веточка — мои шпионы, — сказала Литаэна мягко, но с оттенком величественного спокойствия.
— Намёк на то, что мне, как жителю лесного королевства, не было ни одного места для уединения? Очень подло, знаешь ли, — фыркнул Удо.
Литаэна засмеялась, словно наслаждаясь беседой.
— Ты вроде должен уговаривать меня, чтобы я поделилась силой, разве нет? — поддразнила она.
Удо наконец опустил посох и обречённо выдохнул.
— Да уж понятное дело... Только вот как мне это сделать... — пробурчал он, словно говоря сам с собой.
— Ты спрашиваешь у меня? — удивилась Литаэна.
— А если б спросил — ответила бы? — поддел он её.
Она снова рассмеялась — громко, открыто, без тени злобы.
— Не могу поверить... Что за простодушный мальчик. И тебе доверить мою силу? Серьёзно?
Удо насупился.
— Ничего я не простодушный! Я просто... ну...
— Ты ведь даже не придумал ответ, — подметила Литаэна с доброй усмешкой.
Он вздохнул, уже не скрывая усталости.
— Да ладно уж, ты ведь знаешь меня. Убеждение или переговоры — явно не моя сильная сторона. Я просто хочу помочь ребятам спасти мир, — сказал он без лишней театральности.
— Помочь им? А сам его спасти не хочешь? — уточнила Литаэна.
Удо замер, нахмурился.
— Хочу, конечно... Просто неправильно сформулировал... — пробормотал он, словно стесняясь.
Литаэна шагнула к нему ближе, и её сияющие золотом глаза встретились с его взглядом.
— Твоя непосредственность — твоя сила, — произнесла она мягко.
— Возможно... Ты так считаешь? — спросил Удо, впервые не бросаясь с шуткой, а просто и искренне.
— Главное — оставайся собой и не пытайся снова надеть маску. Дело ведь не в силе, а в чистых намерениях, — сказала Литаэна.
— Это сейчас к чему? — спросил он, нахмурившись.
— Поймёшь позже, — ответила она с лукавой улыбкой.
— Это да? Ты поможешь? Серьёзно? — переспросил он, и в его голосе зазвучало оживление, как у ребёнка, которому пообещали подарок.
Литаэна улыбнулась в ответ.
— Главное — не забывай оставаться собой, — произнесла она. Затем вытянула вперёд руку, и из глубин леса хлынула зелёная листва, словно природное цунами. Огромная волна из ветвей, мха и сияющей энергии устремилась прямо в Удо.
— Эй, ты чего?! — успел лишь воскликнуть он, закрываясь руками, прежде чем природа обрушилась на него.
Каин оказался в пещере самым первым, но его путь оказался самым долгим. Он шёл один, по узким, влажным и скользким тропам, в полной тишине. Стены пещеры сжимались, капли воды срывались с потолка и падали на камень с глухим эхом. Воздух был тяжёлым. И всё же он не останавливался. Шаг за шагом он двигался вперёд, пока вдруг не оказался в месте, где исчезли все очертания пещеры.
Вокруг была темнота — не пустая, но насыщенная, будто густой лес в безлунную ночь. Напоминание. Каин вспомнил, как однажды во время задания они с друзьями остановились в таком же лесу. Только теперь не было ни деревьев, ни звёзд, ни гор. Только одинокий силуэт, сидевший у мерцающего костра. Фигура была закутана в тёмную мантию, лицо скрывал капюшон. Она не шевелилась — только смотрела в огонь.
Каин подошёл ближе, осторожно, но без страха.
— Привет. Что это за место? — спросил он.
— А сам как думаешь? — отозвался незнакомец. Голос его был хриплым, старческим, словно высушенным временем.
Каин нахмурился.
— Будь у меня варианты — я бы не спрашивал, — ответил он.
— Ну уж понятно, — проворчал незнакомец, почти отмахнувшись.
Каин тяжело выдохнул и опустился рядом у костра.
— Как тебя зовут? — спросил он, глядя в пламя.
— А тебя? — не замедлил с ответом старик.
Каин скривился.
— Это какой-то особый стиль общения? Отвечать вопросом на вопрос?
— А ты бы предпочёл другой? — последовал новый вопрос.
— Ладно... — вздохнул парень. — Я Каин. А ты?
— Можешь звать меня Ортэон, — сказал незнакомец.
Он слегка повернулся, и огонь осветил лицо под капюшоном: старик с кожей, белой как пепел, с длинными серебристыми волосами и бородой, а в глазах — два крошечных космоса, мерцающих, как далекие галактики. Каин невольно отодвинулся.
— Вы... вы Целестарис, — произнёс он.
— Рад, что хоть это ты знаешь, — усмехнулся Ортэон.
— Как-то не очень вы радушны, — пробурчал Каин.
— А с чего бы мне быть радушным? Напомнить тебе, зачем ты с друзьями сюда пожаловал? — сказал Ортэон.
— Так вы в курсе?
— Конечно. Вы думаете, Целестарисы не ведают, что творится в каждом из миров?
— Ведаете. Но предпочитаете не вмешиваться? — бросил Каин.
— Действия влекут за собой последствия, — спокойно ответил старик.
— Бездействие тоже, — тут же парировал Каин.
— И тем не менее. Ответ на твой вопрос будет отрицательным.
Каин напрягся.
— И почему же?
— Мы уже делились своей силой однажды. Из надежды. Мы верили, что наши дети унаследуют мироздание, сделают его таким, каким мы и мечтать не смели. А получили то, что получили, — сказал Ортэон, и в его голосе прозвучала горечь.
— Так вот почему нам и нужна ваша сила. Чтобы всё это исправить.
— Исправить?.. — переспросил старик. — А что потом?
— В каком смысле?
— Допустим, вы одолели Каэлрона. Немыслимо, но допустим. А дальше?
Каин задумался. Его брови сошлись.
— Я об этом... как-то не думал.
— То-то и оно, — сказал Ортэон.
— А разве это проблема? Восстановим разрушенное, принесём в мир баланс, покой... счастье, — сказал Каин, сам не заметив, как скомкал последние слова.
Ортэон усмехнулся.
— Ты говоришь мне о мире, но в тебе самом цель совсем иная.
Каин насторожился.
— Что вы имеете в виду?
— Мальчик, я — Целестарис мудрости и знаний. Думаешь, я не ведаю, что в тебе? В тебе бурлит жажда мести. Не желание создать, а желание покарать. Это твоя правда, — сказал старик, глядя прямо в него.
Каин напрягся, глаза прищурились.
— И что с того? Я имею право.
— Разумеется, имеешь. Но тогда не стоит прикрываться благородством, когда греешь в груди ярость. В тебе столько злости, что от неё смердит, — сказал Ортэон.
Каин отвёл взгляд. Пламя в костре затрепетало. Некоторое время никто не говорил.
Каин резко поднялся на ноги, не сдержав возмущения. Его голос дрожал от гнева.
— Естественно, я зол! Безумно зол! Каэлрон убил моего отца и виновен в смерти моей матери! Конечно, я хочу отомстить! — выкрикнул он, и костёр перед ним взметнулся выше, будто отвечая на его ярость.
Ортэон не шелохнулся.
— В этом-то всё и дело. Твои эмоции руководят тобой. Ты ничем не отличаешься от Каэлрона, — спокойно сказал он.
— Чего?! Не отличаюсь?! — глаза Каина сузились. — Вы что, не видите самой очевидной разницы?!
— Разницы?.. А она есть? — в голосе старика не было ни тени иронии. — Что он, что ты, что этот глупец Гримвальд — вы идёте на поводу у своих чувств. Каэлроном двигала жажда власти. Тобой и Гримвальдом — месть. И чем всё закончилось? Бессмысленные смерти. Города в пепле. Миры на коленях. Тебя это разве ничему не научило?
— Мы не похожи! — выпалил Каин, но в голосе его уже звучала неуверенность.
— Ещё как похожи, — ответил Ортэон, подходя ближе. — Ради своей цели ты готов идти туда, где другие бы сто раз подумали. Ты знал, насколько опасно сюда приходить. Тебя предупреждали, что сердца Целестарисов могут оказаться не для вас, что этот путь — билет в один конец. И всё равно ты пришёл. Потому что, как и Каэлрон, как и Гримвальд, ты готов пожертвовать всем ради своей идеи. Даже собой. Даже друзьями. Даже будущим.
Каин замер. Он тяжело дышал, кулаки сжались.
— И всё же я не согласен, — сказал он сквозь зубы. — У меня другие цели.
— Правда? Тогда скажи мне: зачем тебе сила? Зачем тебе мощь, которая однажды уже обратилась в проклятие? Которая сожгла миллионы?
Каин поднял голову. Его взгляд стал тверже.
— Я не ищу власти, как Каэлрон. И моими действиями не движет одна лишь месть, как у Гримвальда. Я... потерял слишком многих. И не могу больше допустить смерти. Я ищу способ остановить этот кошмар. Мне сказали, что моя сила — уникальна, что я похож на Архаев... но моё сердце — человеческое. Я не верю в судьбу, пророчества, всё это пустое. Но если я — тот самый избранный, о котором шепчутся в легендах... я сделаю всё, чтобы защитить тех, кто ещё жив. Чтобы никто больше не умирал.
Ортэон прищурился.
— Даже если сам погибнешь?
Каин кивнул, не раздумывая.
— Если цена за мир — моя жизнь, я готов её заплатить.
Ортэон ухмыльнулся, но в его взгляде теперь было что-то иное. Не холод, не презрение — тяжёлое, горькое понимание.
— Принять ношу сознательно — значит нести её с кротостью, а не с жаждой расплаты, — сказал он тихо.
— Одно другому не мешает, — ответил Каин.
Целестарис поднялся. Его мантия колыхнулась, будто от дыхания Вселенной. Он подошёл к парню вплотную, заглядывая в его глаза, словно хотел вычитать всю душу.
— Сила, о которой ты просишь, — велика. Она может изменить тебя. Увеличить всё в тебе — и великое, и ужасное. Я прожил достаточно, чтобы не позволить появиться второму Каэлрону.
Каин не дрогнул.
— Значит, вы достаточно мудры, чтобы понять: я не он. Я не ищу порабощения, не преследую месть. Я иду, чтобы защитить. Чтобы сохранить то, что ещё можно спасти. Но знайте — голова Каэлрона всё равно падёт. За всё, что он натворил.
Ортэон вздохнул и впервые — искренне улыбнулся.
— Когда мы с другими Целестарисами разделили свою силу и создали Архаев, мы верили, что они станут светом. Направят остальные существа. Но они стали огнём. Пожаром. Ты и твои товарищи... вы сможете стать тем светом, о котором мы мечтали?
Каин усмехнулся. Улыбка в его глазах была усталой, но твёрдой.
— Вы ведь мудрейшее существо во всей Вселенной. Ответьте на этот вопрос сами.
Ортэон рассмеялся — тяжело, глухо, но с теплотой. Он протянул руку и положил её Каину на плечо.
— Не заставь меня усомниться в своём выборе, — сказал он.
Каин кивнул.
— Просто смотрите. Я всё покажу. Я сражу их.
И вдруг из ладони Ортэона вырвался яркий поток света. Сияние разлилось вокруг, заполнив всё пространство ослепительным светом. Каин прищурился, подняв руку, чтобы заслониться — и больше не видел ничего.
Когда слепящее сияние наконец исчезло, Каин обнаружил себя лежащим на влажной земле за пределами пещеры. Ощущение было таким, будто его выдернули из глубокого, тяжёлого сна. Его тело ныло, движения давались с трудом, но он всё же поднялся, задыхаясь от воздуха, будто вдохнул впервые за много дней.
Рядом валялись остальные. Они тоже медленно приходили в себя, кто-то стонал, кто-то тер глаза.
— Ребят... вставайте... — пробормотал Каин, оглядываясь.
Первым поднял голову Артур.
— Где это мы?.. — проговорил он хрипло.
— Мы всё ещё в сумеречной зоне? — спросила Ноэль, трогая лоб, как будто проверяя, реальность ли это.
— Похоже на то... — тихо сказала Мира, озираясь.
— Что с нами произошло... — выдавил из себя Дэмиан, держась за виски.
— Голова будто в тумане... — пожаловался Лейнор.
— У меня вообще чувство, будто с перепоя очнулся, — буркнул Удо, садясь и потирая лицо.
И вдруг в сознании каждого из них прозвучал голос — глубокий, будто проникающий изнутри, голос Ортэона:
— Избранные. Вы смогли доказать свою позицию. В каждом из вас Целестарисы увидели то, чего не было в Архаях. Мы даруем вам нашу силу... с одной лишь просьбой: созидайте, а не разрушайте.
Сразу после этих слов аура каждого из них вспыхнула, будто перегорела и переродилась. В груди каждого зажглось сияние, совпадающее с цветом его энергии. Их тела остались прежними, но сила внутри — будто стала новой сущностью.
Они почувствовали: стали теми, о ком говорили древние пророчества.
— Это... невероятно, — прошептала Мира, глядя на собственные руки, сквозь которые пробивалось розовое сияние.
— Эта сила... мы и вправду как Архаи! — с восторгом воскликнул Дэмиан.
— Спокойнее, — напомнил Каин, оглянувшись на них. — Помните слова Ортэона.
Все посмотрели на него — и кивнули. Каин кивнул в ответ и поднял руку. В пространстве перед ними заискрил и открылся портал — вихрь синей энергии, зовущий их домой.
— Что ж... думаю, пора возвращаться, — сказал он.
— О да! — заорал Удо, подскакивая на ноги.
— Ну наконец-то, — ухмыльнулся Артур.
Один за другим Избранные прыгнули в портал — и уже через мгновение оказались в знакомой комнате госпиталя, откуда они когда-то отправились в сумеречную зону.
Вся комната застыла в оцепенении. Фрейна и остальные Архаи, кроме Гримвальда, уже почти смирились с тем, что Избранные не вернутся. А теперь — они стояли живые, целые и... изменённые.
— Вы вернулись! — вскрикнула Фрейна.
Она подбежала и обняла их всех сразу, так крепко, что половина команды закашлялась от нехватки воздуха. Она была как мать, обнимающая своих потерянных детей, наконец-то вернувшихся с войны.
— Мы тоже рады тебя видеть... — прохрипел Артур с ухмылкой.
Фрейна отпустила их и отступила на шаг.
— Как вы? Всё в порядке? — взволнованно спросила она.
— Тише, Фрейна. Дай ребятам отдышаться, — сказал Альвин с тёплой улыбкой.
Избранные рассмеялись, расслабляясь. Каин шагнул вперёд и начал рассказывать — о встречах с Целестарисами, о тяжёлых разговорах, испытаниях... и о том, как, несмотря на сомнения, каждый из них получил силу.
— Странно, — пробормотал Удо. — Я думал, мы как-то... изменимся.
— Вот именно. Это нормально вообще? — подхватил Дэмиан, трогая грудь.
— Они точно поделились с нами силой? — с сомнением спросил Лейнор.
— Целестарисы не передали вам свою сущность напрямую, — послышался хриплый голос Гримвальда. — Они использовали силу своих сердец, чтобы пробудить ваше. Усилили искры до предела. Потому ваши тела не претерпели изменений... пока.
— Пока? — переспросила Ноэль.
— Всё поймёте позже, — сказал Гримвальд.
Дариус подошёл ближе, вглядываясь в них.
— Ваша сила... она другая. Это ощущается, — пробормотал он.
— Вы теперь на совершенно ином уровне, — добавил Талион.
— Я так рада, что у вас всё получилось! Вы точно в порядке? — подскочила Селанна, почти подпрыгивая от волнения.
— Успокойся, сестрёнка. Фрейна их отлично подготовила. Потому они и справились, — сказал Альвин.
Фрейна скромно улыбнулась, потупив взгляд.
— Да ладно. Едва ли тут есть моя заслуга, — сказала она.
— Нет. Он прав, — спокойно сказал Каин.
— Что?.. — удивилась Фрейна.
— Ваши тренировки с Севирией помогли нам заглянуть внутрь себя. Разобраться, чего мы хотим, чего боимся, за что готовы сражаться. Мы пришли к Целестарисам не просто как просители, а как люди, понимающие, зачем им эта сила. Без вас этого бы не было.
Ребята начали кивать.
— Каин прав. Без ваших тренировок ничего бы не вышло, — добавила Мира.
Севирия и Фрейна переглянулись и тихо улыбнулись. Эти слова действительно были важны.
Каин подошёл к постели Гримвальда. Тот всё ещё лежал, бледный, словно тень самого себя. Только глаза оставались прежними — ясными, проницательными.
— О тебе, кстати, Целестарисы были не самого лучшего мнения, — сказал Каин, скрестив руки на груди.
Гримвальд криво усмехнулся.
— Кто бы сомневался, — прохрипел он. Его голос звучал устало, но в нём всё ещё жила та хриплая ирония.
— Ладно уж... Сейчас это уже не так важно, — пробормотал Равель, стоя рядом.
— Ребятам, наверное, нужно немного времени, чтобы освоиться с новой силой, — сказала Селанна, пристально глядя на Избранных, в ауре которых всё ещё искрился тихий отблеск недавнего преображения.
Но в следующее мгновение что-то изменилось.
Всем, кто был в комнате, словно вонзили в позвоночник ледяной кинжал. Воздух стал гуще, как будто наполнился тяжелым свинцом. Сердца сжались — у каждого — и не от страха, а от инстинктивного ужаса. Это было чувство, которое ни с чем не спутать: приближающаяся опасность, чья аура была столь давящей, что от неё становилось трудно дышать.
— Что это...?! — вскрикнула Ноэль, оглядываясь.
— Без понятия! — бросил Каин и первым выскочил наружу. Остальные — за ним.
С улицы были видны всполохи. Гремели взрывы. Со стороны главных ворот Альмлунда поднимались столбы дыма и пепла. Но ужаснее всего было то, что именно оттуда шёл этот зловещий напор энергии. Слишком плотный, слишком сильный.
— Что там происходит?! — крикнул Лейнор.
— Что-то... что-то очень мощное приближается! — воскликнул Артур, щурясь в сторону ворот.
Каин остановился, закрыл глаза и сосредоточился, позволяя своим сенсорным способностям раскрыться до предела. Он почувствовал: та сила, что приближается, была не просто сильной — она была знакомой. Безошибочно.
Он открыл глаза.
— ...Он, — выдохнул Каин. В его взгляде вспыхнул гнев.
Из-за пылающих руин вдалеке медленно выдвигалась армия. Впереди шёл мужчина с хищной улыбкой и пронзительным, почти ликующим взглядом. За его спиной величественно двигались Эксилары, а позади них тянулась армия из тысяч чудовищ, монстров и искажённых созданий — как будто сама бездна поднялась вслед за ним.
— Ты... — прорычал Каин, сжимая кулаки до хруста.
— Давно не виделись, дружище! — громко сказал Сигард, раскинув руки, будто приглашая к объятиям.
— Это... — выдавил Дэмиан, не веря своим глазам.
— Аргус? — тихо спросила Мира.
— Нет, — отрезал Каин. Его голос был спокоен, но в нём дрожал металл.
Он выхватил свою катану и с холодной решимостью вытащил клинок из ножен.
— Что бы ни случилось... это не Аргус. Это Сигард.
— Сигард?! — ахнула Ноэль.
— Но он ведь... — начал было Дэмиан.
— Я знаю, — перебил Каин. — И мне плевать.
Он обернулся и посмотрел на Гримвальда, который еле держался на ногах, опираясь с обеих сторон на Равеля и Севирию. Их взгляды встретились. Взгляд Каина был обвиняющим, но и исполненным понимания.
— Похоже, пора разбираться с тем, что ты натворил, — бросил он.
Избранные шагнули вперёд. Архаи и апостолы встали рядом с ними, плечом к плечу. И как раз в этот момент из переулка выбежала группа — знакомые лица.
— Каин! — закричал голос Герарда.
Он прибыл вместе с Эрсель, Эрдом, Марной и Хелейной. Лица у них были напряжённые. Их привела сюда та же аура, что встревожила всех остальных.
Каин слегка усмехнулся.
— А я уж думал, где вас носит, — сказал он.
— Были... важные дела, — фыркнул Герард, выхватывая меч.
Но не успели они построиться, как за Эксиларами на горизонте обозначились ещё знакомые силуэты. Нора — величественная и холодная, в окружении своих детей: Марселя, Сольрун, Зигрид... и даже Свена. Она шла неторопливо, но в её взгляде не было сомнений. Она больше не скрывала своего выбора.
Герард стиснул меч.
— А я всё ждал, когда ты объявишься, чёртова карга, — процедил он.
Каин шагнул вперёд и вытянул клинок.
— Ну что, ребят. Времени на разминку у нас не будет. Будем сражаться как умеем, — сказал он.
— Есть! — хором ответили Избранные.
И они рванули вперёд.
Армии столкнулись. Так началась великая битва за судьбу человечества.