Секреты Спектра: Новый рассвет

Пока избранные на другом конце мира в муках сомнений решали, стоит ли пожертвовать собой ради шанса на победу, в опустошённых землях Токсхейма царила иная тишина — густая, вязкая, как после грозы, когда мир ещё не осознал, что ему больше не к чему возвращаться. Разрушенные дворцы, обугленные улицы, зола на месте храмов — всё это было для Архаев лишь легкой разминкой. Прелюдией к симфонии разрушения.
— Было весело... но пора заняться делом, — сказала Юни. В её голосе сквозила ледяная строгость — не каприз, а приказ.
— Да, давить людей оказалось удивительно приятно, — протянула Мирена, будто вспоминая аромат пепла и крик умирающих.
— А враги будут ещё приятнее на вкус, — с ядом добавила Юни, щёлкнув пальцами, от чего вокруг заклубилась фиолетовая пыль.
— Интересно, нашли ли остальные себе сосуды... — задумчиво пробормотал Инферис, сложив руки за спиной.
— Какая разница? — отрезал Парзифаль, его голос был как удар плети. — Они предали нас. И поплатятся. В каком бы виде они ни явились.
— Но без физической оболочки будет неудобно сражаться... — вздохнул Инферис, будто бы размышляя вслух.
— Нашей магии хватит, чтобы нанести урон по самой сущности. Хотя, да, я понимаю твою обеспокоенность, — отозвалась Цири, её голос был ровен, но в нём сквозила напряжённость — словно она заранее чувствовала, что битва будет не той, к которой они привыкли.
— Это последнее, о чём стоит волноваться, — прорычал Каэлрон, его глаза горели мраком. — Главное, дайте мне шанс сразиться с Гримвальдом. Я убью его своими руками.
— Когда печать спала, я едва ощутила его искру... любопытно, в каком он состоянии, — произнесла Цири, глядя в пустоту, будто видела того, кто её предал.
— Печать разрушила его. Этот идиот недооценил последствия, — фыркнула Юни с насмешкой, сложив руки на груди.
— И всё же... он смог нас поймать, — сказал Парзифаль спокойно, будто бы вспоминая, не с обидой, а с хищным интересом.
— Только потому, что мы не ожидали удара в спину, — резко отозвалась Юни. — В честном бою у него не было бы даже шанса.
— Не было бы? Против тебя ли, сестра? — усмехнулся Парзифаль, его слова скользнули, как лезвие по стеклу.
Глаза Юни засветились, сиреневые и яростные, как удар молнии. Она шагнула к нему, и аура её вспыхнула, охватив ладони густыми потоками цвета закатного пламени.
— Напомнить тебе, кто царица небес, король водорослей? — прошипела она.
Парзифаль усмехнулся в ответ. Его спокойствие было куда опаснее её гнева.
— Ты всегда была вспыльчивой. Я рассчитывал, что хотя бы после заточения у тебя появился разум. Ты уверена, что хочешь довести это до конца? — голос его стал глубже, ледянее. Лазурный свет озарил его глаза, и воздух вокруг него начал пульсировать магией, как перед бурей.
— Да будет вам, — вставил Инферис, подняв руки. — Нашли из-за чего ссориться.
— А ты, покровитель кузней, вообще пасть прикрой, — отрезала Юни, не оборачиваясь, но метко бросив укол.
— Эй! Не надо так с ним! — возмутилась Цири.
— И ты туда же, повелительница грязи, — фыркнула Юни, не заботясь о дипломатии.
Мирена всё это время стояла чуть поодаль, с ленивой усмешкой на губах, наблюдая за ссорой, как за театром, поставленным ради её развлечения. Она хохотнула — громко, театрально.
— Какая же у нас всё-таки славная семейка. И мы удивляемся, что Гримвальд нас предал, — с усмешкой проговорила она, будто швыряя соль на старую рану.
Каэлрон молчал. Он стоял в стороне, не вмешиваясь. Его тёмные глаза были полны утомления и презрения к этому балагану. Он смотрел на них не как брат, а как солдат, застрявший среди безумцев.
Юни кипела от злости. Аура вокруг неё едва не искрилась от напряжения, как перед бурей.
— Я не потерплю такого отношения к себе! — фыркнула она, в голосе звенело оскорблённое достоинство.
— И какого же? Никто не сказал ничего обидного, — спокойно, даже лениво бросил Парзифаль. — Просто брак с моим братом сделал тебя чересчур самоуверенной.
Эти слова были как горящие угли, брошенные в костёр: вместо угасания — лишь новый всплеск огня.
— Не смей говорить мне подобного! — взорвалась Юни. Она резко вскинула руку, и пространство вокруг исказилось под тяжестью гравитационной силы, которую она собиралась высвободить.
— Да успокойся уже, Юни! — рявкнул Каэлрон. Его голос был как удар грома, и небо отозвалось грохотом — будто сама природа почувствовала его раздражение.
Юни замерла. Медленно опустила руку и подошла к мужу почти с мольбой в голосе:
— Ты позволишь так разговаривать со мной?..
Каэлрон молчал, не глядя на неё. Ответил за него Парзифаль:
— Вот только не нужно снова пытаться стравить нас. Это уже нелепо.
— Да брось, Юни. На этот раз ты перегнула, — сказала Цири устало.
— Да замолкните вы все! — взревел Каэлрон, и его сила на мгновение вырвалась наружу, заливая воздух гнетущей тьмой. Лёгкий мороз пробежал по спинам всех присутствующих — ощущение, будто за тобой наблюдает нечто древнее и голодное.
Молчание повисло в воздухе, тяжёлое, натянутое. Никто не решался сказать ни слова. Однако Юни вдруг резко обернулась. В стороне, в тени, стоял Аргус — неподвижно, с отсутствующим выражением лица, будто его и вовсе не касалась эта сцена.
— А ты чего это стоишь в стороне? — спросила она резко, прищурившись.
Аргус медленно повернул голову в её сторону. На лице — снисходительное, почти равнодушное выражение. Он не ответил.
— Притих совсем. Не похоже на тебя, — сказала Юни, шагнув ближе. Голос стал тоньше, в нём появились ноты недоверия.
— Что, теперь решила найти новую цель? — хмыкнул Парзифаль, но Юни проигнорировала его.
— Я тебя не узнаю. Обычно ты самый громкий в любой ссоре. А в Токсхейме... ты выглядел почти... равнодушным. Не похоже, чтобы тебе доставляло удовольствие то, что мы сделали, — тихо, но резко продолжила она.
— По-моему, всё нормально, — пожал плечами Инферис.
— Я не тебя спрашиваю, — отрезала Юни, не отводя взгляда от Аргуса. Подошла ближе, почти впритык, заглянула ему в глаза. — Что с тобой происходит?
Мирена тоже приблизилась, впервые за долгое время без своей обычной ухмылки.
— Честно говоря, я тоже заметила. Я знаю Аргуса лучше всех. А сейчас ты какой-то... не ты, — произнесла она серьёзно, почти шепотом.
Аргус молчал. В нём не было ни протеста, ни попытки оправдаться.
Парзифаль устало вздохнул.
— Просто скажи, что всё нормально. Нам надо думать, как действовать дальше, а не играть в допрос.
Аргус вдруг усмехнулся. Медленно. Холодно.
— Да. Всё в порядке, — проговорил он наконец.
— Я так не думаю, — сказала Юни, голос её стал хрипловатым, как у зверя перед прыжком.
— Соглашусь, — вмешалась Мирена, её глаза сузились. — Я вижу ложь. Это часть моей силы. Ты врёшь.
Аргус опустил голову... и вдруг медленно поднял её вновь. Взгляд — ледяной. Рот изогнулся в чужой, неестественной ухмылке. Он посмотрел на них обоих — и на миг в его зрачках будто мелькнул чужой отблеск.
— Ну что сказать... вы правы, — сказал он голосом, в котором звучали интонации, чуждые Аргусу.
— Что? Что ты имеешь в виду? — спросила Цири, её рука уже непроизвольно тянулась к оружию.
Мирена побледнела. Её глаза распахнулись, в них — смесь шока и злости. Она отступила на шаг, словно увидела нечто знакомое... и невозможное.
Аргус заметил её реакцию. Его хищная улыбка стала шире, как у кукловода, который наконец сорвал маску.
— Что, дошло наконец? — спросил он, наслаждаясь моментом.
— Это... не Аргус, — сказала Мирена. И в её голосе не осталось ни иронии, ни лёгкости. Только ледяное осознание.
Архаи переглянулись между собой, на их лицах отражалось непонимание — и зарождающееся беспокойство.
— В каком это смысле? — нахмурился Парзифаль.
Но стоило ему произнести эти слова, как Аргус — или тот, кто скрывался под его личиной — щёлкнул пальцами.
На груди каждого из Архаев вспыхнула древняя руна, начертанная алыми линиями. Она засветилась болезненным светом, и прежде чем кто-либо успел среагировать, из символов вырвались массивные цепи, сплетённые из той же зловещей ауры. Они мгновенно оплели богов, сковав их движения и пригвоздив к земле. Каждый из Архаев оказался на коленях, связанный, униженный, застигнутый врасплох.
— Это ещё что за...?! — взвизгнула Юни, дёргаясь, но цепи не поддавались.
Аргус рассмеялся. Но смех этот не принадлежал ему. Он был чужой. Злой. Хищный.
— Аргус, что ты творишь?! — вскрикнула Цири.
— Да очнись ты, куст ходячий! Это не он! — рявкнула Мирена, её голос резал воздух, как кнут.
— Кто ты?! — зарычал Парзифаль.
Человек, стоявший перед ними, медленно поднял голову. Его взгляд был надменен, полон превосходства. Он не просто не боялся богов — он глядел на них сверху вниз, как на неудавшийся эксперимент.
— Что, не ожидали? — произнёс он с лёгкой усмешкой.
— Ты?! — глаза Мирены расширились. — Не может быть!
— Ещё как может, — отозвался человек. И улыбнулся. — Для тех, кто не в курсе: приятно познакомиться. Меня зовут Сигард.
Его голос, ставший чужим, эхом разнёсся по окрестностям, отзываясь во тьме. И каждый из Архаев почувствовал, как внутри них зарождается тревога.
— Этого не может быть... Аргус подавил тебя! Он завладел твоим телом! — закричала Мирена.
— Похоже, твой возлюбленный не был таким сильным, как тебе того хотелось, — усмехнулся Сигард с ядовитой насмешкой. Он начал медленно обходить Архаев, точно хищник, наслаждающийся видом попавших в капкан жертв.
Он остановился у самого могучего из богов — Каэлрона. Даже скованный цепями, он не потерял величия. Его глаза были спокойны, его голос — тяжёл, как камень:
— Какая наглость и самоуверенность для смертного. Ты всерьёз полагаешь, что подобное способно удержать меня?
— Удачи попробовать, — ответил Сигард, не теряя ухмылки.
— Как ты вернулся?! — выкрикнула Мирена, не скрывая ярости.
— Ты такая настырная, — лениво бросил Сигард. — Когда моя старая подруга вонзила в меня яд, разрушая тело, сила Аргуса пошла вразнос, пытаясь исцелить сосуд. Но тут в дело вмешалась Сольрун. Она меня вылечила... и этим дала мне шанс. Пока Аргус пытался стабилизировать ситуацию, я воспользовался моментом и забрал контроль обратно.
— Он не мог так просто проиграть... особенно такому мусору, как ты! — закричала Мирена, её голос дрожал.
— Не волнуйся, — с холодной усмешкой сказал Сигард, — я передам ему твои слова поддержки.
— Что это за заклинание?! Что ты сделал с нами?! — взвизгнула Юни, из последних сил пытаясь вырваться из цепей.
— Это всего лишь мера предосторожности, — ответил он с равнодушной ясностью.
— Предосторожность? — переспросила Цири, всё ещё не веря.
— Да. С самого начала у нас с Аргусом была договорённость. Я освобождаю его — он даёт мне часть своей силы. Так мы сокрушим всех врагов. Но... — он наклонился ближе к лицу Юни, — вам, Архаям, доверять — всё равно что гладить змею. Из всей моей команды я был лучшим сосудом для него. И я знал, что он попытается завладеть мной. А вы — расползётесь по телам моих товарищей, как плесень. Вот почему я заранее создал печати. Чтобы, когда придёт время, связать вас. И вот оно пришло.
Некоторое время царила тишина. Даже цепи, казалось, затаили дыхание.
— Это звучит абсурдно, — медленно произнёс Парзифаль. — Твой план держался на случайности? Если бы не яд той девчонки — ты бы уже давно был мёртв.
Сигард рассмеялся, но смех его был безрадостен, словно он смеялся над самим понятием надежды.
— Это вы, Архаям, не способны думать на шаг вперёд. А у меня с этим всё в порядке.
Парзифаль смотрел на Сигарда с такой яростью, что, казалось, пламя его взгляда могло испепелить врага.
— Что ты имеешь в виду?! — взревел он, кулаки сжались.
— Мой план построен не на случайности, а на знании людей, — спокойно ответил Сигард. — Яд Рейны — результат тщательно выверенной стратегии.
— Да о чём ты вообще?! — не выдержал Инферис, его голос дрожал от напряжения.
Сигард склонил голову набок, точно объясняя нечто элементарное детям:
— Яд, созданный Рейной, — это следствие её ярости. А её ярость родилась из желания отомстить. Вы даже не представляете, на что готова девушка, чтобы отомстить за любимого. Всё, что происходит сейчас, происходит так, как я и предвидел.
Он говорил уверенно, с той холодной ясностью, что врезается в сознание, оставляя след. Архаи молчали. Их головы опустились — каждый пытался осмыслить услышанное.
— И каков следующий шаг в твоём невероятно продуманном плане? — с сарказмом спросила Мирена, сквозь зубы.
— Рад, что ты спросила, — произнёс Сигард, его улыбка расширилась.
Он подошёл к ней, протянул руку и положил ладонь ей на лоб. Его глаза зажглись алым пламенем, и в ту же секунду из глаз, рта и ноздрей Мирены повалил густой, маслянистый дым розового цвета. Он сочился, словно вытягивался не воздух, а сама её сущность.
— Что происходит?! — закричала Юни, в ужасе наблюдая за происходящим.
Мирену трясло. Её тело дергалось в судорогах, словно пыталось вырваться из собственных костей. Когда дым полностью вышел из неё, она рухнула на землю. А клубящийся розовый пар начал сгущаться, сжиматься, пока не превратился в кристаллизованную сферу — камень насыщенного розового цвета, пульсирующий жизнью.
— Мирена! Ты в порядке?! — вскрикнула Цири и дёрнулась вперёд, но цепи не позволили.
— Да не надрывайтесь, — лениво отозвался Сигард.
На груди девушки исчезла руна, и цепи, державшие её, растаяли в воздухе. Она медленно поднялась. Светлые волосы опустились на плечи, а в глазах вновь появился холодный, знакомый голубой оттенок.
— Чёрт, вот же мерзкая тварь... — процедила она и бросила на Сигарда злой взгляд. — Ну чего ты так долго?!
Он усмехнулся и развёл руками.
— И я рад тебя видеть, Агнес. И, кстати, не за что.
— Да-да, — буркнула та с раздражением, отряхнув плечо, будто смывая остатки чужого присутствия.
— Это что сейчас было?! — вскричал Инферис, глядя то на неё, то на кристалл в руке Сигарда.
— А? — фальшиво удивился тот. — Неужели наши всемогущие боги не могут догадаться, что только что произошло?
Агнес подбросила камень в руке и, ухмыльнувшись, поднесла его к лицу Инфериса.
— Вот что, — сказала она, её голос зазвенел от злобы. — Нет больше вашей суки Мирены. Теперь моё тело снова только моё.
— Как это возможно?! — вскрикнула Цири. — Ты можешь... изгонять нас из тел сосудов?!
Сигард подошёл к ней. Его шаги звучали как удары молота. Он встал прямо перед ней, возвышаясь, как тень обречённости. В её глазах он уже не был человеком. Он был чем-то другим. Чем-то страшным.
— Люди и не на такое способны, — сказал он, спокойно и почти по-доброму. Затем медленно поднял руку и коснулся её лба.
— Ты следующая.
— Нет! Не трогай её! Не смей! — выкрикнул Парзифаль, рванулся вперёд, но цепи натянулись, хрустнули кости.
Агнес подошла и резко дёрнула его за волосы, оттянув голову назад.
— Не переживай. И до тебя очередь дойдёт, — прошипела она. Её голубые глаза вспыхнули ненавистью.
Сигард не стал медлить. Всё было отрепетировано до мельчайших деталей. Он положил ладонь на лоб Цири — и повторил процедуру. Её тело вздрогнуло, потом обмякло, бессильно упав на землю. Через несколько мгновений вместо неё поднялся молодой человек — крепкий, с резкими чертами и лёгкой небритостью. Он откинул волосы со лба и огляделся.
— Ну наконец-то... — проворчал он, потирая шею. — Знаете, как хреново, когда твоим телом рулит женщина?
— Боюсь представить, — с ядовитой усмешкой отозвался Сигард и бросил ему в руки новый кристалл — зелёный, мерцающий, точно сердце самого леса. — Держи. Вот она какая.
— Прелесть, — пробурчал парень, разглядывая камень. — Никогда бы не подумал, что такая маленькая штука может быть такой занозой.
— Я убью вас! Освободи её немедленно! — выкрикнул Парзифаль, глаза его метали молнии.
Сигард склонил голову в сторону, его усмешка стала ледяной:
— Если тебе так не терпится оказаться с ней рядом — могу это устроить.
— Осторожней, смертный, — прогремел голос Каэлрона, сквозь стиснутые зубы. — Ты явно не хочешь узнать, что значит мой гнев.
— Ну и досталось же Мейнхарду... — фыркнул Томас, отступая в сторону.
— Ага, а тебе — девушка, — съязвила Агнес.
— Ну хватит уже, — устало вздохнул он, будто все происходящее было банальной рутиной.
Сигард медленно подошёл к Каэлрону. Его шаги были размеренными, словно он шёл к зверю в клетке.
— Угрожаешь, будучи в цепях? — спросил он, наклонившись ближе.
— Едва ли они удержат меня, — спокойно ответил Каэлрон. В его голосе не было паники. Только уверенность. Почти скука.
— Это заклинание было создано как раз с этой целью, — с ухмылкой сказал Сигард.
Каэлрон вскинул брови, уголки губ приподнялись в хищной полуулыбке.
— Вам бы, людишкам, пора понять: ваши правила не действуют на богов, — сказал он.
И тогда это случилось. Воздух сгустился. От тела Каэлрона начала исходить необузданная сила. Небо потемнело, словно от испуга, раздался глухой раскат грома — неестественный, словно его выдохнул сам мир.
— Он ведь не должен использовать ауру... — напряжённо пробормотал Томас, отступая ближе к Сигарду.
— Да, печать должна подавлять её... — сказала Агнес, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность.
Каэлрон рассмеялся. Это был низкий, резонирующий смех. Больше похожий на грохот лавины, чем на человеческий звук.
— Не равняйте меня с собой, чертовы обезьяны, — прорычал он.
Цепи вздрогнули. Зазвенели. Натянулись до предела.
На лице Сигарда исчезла вся бравада. Он понял, что идёт по тонкому льду. Медлить было нельзя.
— Что будем делать? — быстро спросила Агнес, в голосе сквозило напряжение.
— Действуем согласно плану, — отчеканил Сигард и положил ладонь на лоб Парзифаля.
— Ах ты мразь! — завопил тот, дёргаясь изо всех сил.
— Да-да, уже привык, — съязвил Сигард. В ту же секунду из глаз и рта Парзифаля вырвался дым — лазурный, чистый, будто выдранный из неба. Его тело рухнуло, как тряпичная кукла. В руках Сигарда появился третий кристалл.
— Только тронь моего брата... — прорычал Каэлрон, но его голос уже не гремел. Аура колебалась, словно сражаясь с невидимыми прутьями клетки.
— Не переживай. Это не больно, — холодно сказал Сигард.
И тогда с земли поднялся ещё один. Венделл. Он медленно сел, поморщившись, и начал отряхивать с себя грязь.
— Чёрт... какое же мерзкое ощущение... — пробурчал он, морщась, как от зубной боли.
— Согласен, — кивнул Томас.
— Ой, ну тебе-то вообще не повезло, — фыркнул Венделл. — Каково это — быть внутри женщины?
— Да заткнись ты уже! — огрызнулся Томас, но в его голосе не было злобы.
Венделл рассмеялся, громко и облегчённо — будто вернулся из преисподней и с удивлением обнаружил, что ещё жив.
Пока остальные оживлённо обменивались колкостями и пытались справиться с последствиями душевного раздвоения, Сигард не терял времени. Он уже подошёл к следующей цели — Нико. Тому, кто ещё недавно был лишь сосудом для Инфериса.
Архай извивался в цепях, изрыгал проклятия, его лицо искажалось от ярости, но всё было тщетно. Печати, придуманные Сигардом, работали безупречно. Секунда — и тело Нико содрогнулось, с губ сорвался сдавленный стон. Из глаз и рта хлынул густой дым цвета магмы, завихрился, свернулся в плотный кристалл, который Сигард поймал на лету. Нико медленно поднялся, потряс головой и сдёрнул с себя цепи.
— Всё это было как... дурной сон, — пробормотал он, не совсем веря, что всё закончилось.
— О, обязательно обсуди это с Томасом, — съязвил Венделл, не упустив возможности вонзить словесную иглу.
— Я тебя убью, — процедил Томас сквозь зубы, сверля друга злобным взглядом.
— Я бы на твоём месте молчал, Венделл, — спокойно сказал Нико.
— Да ладно вам. Это же просто шутки, — попытался сгладить неловкость Венделл, всё ещё в образе весельчака.
— Да я не про это. Ты, кажется, забыл, кто был в твоём теле. Парзифаль. А в Томасе — Цири. Они пара, между прочим, — с невозмутимым лицом напомнил Нико.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Венделла. Он застыл.
— Чего...? — выдохнул он, будто его только что ударили по затылку.
Агнес не сдержалась — захохотала в голос, с истеричным оттенком.
— Надеюсь, вы ложе не делили, — язвительно бросил Нико.
— О, нет... — протянул Томас, зажимая рот ладонью. Его начало мутить на глазах.
Венделл побледнел, как полотно. Он стоял, как вкопанный, глядя в пустоту.
— Кажется, наш шутник уже не так остёр на язык, — с усмешкой отметил Нико.
— А может, его язык привык заниматься кое-чем другим, — подхватила Агнес с ехидцей.
— Да помолчите вы, наконец, — фыркнул Сигард, в раздражении обрывая их. Он уже был у следующей цели — Юни, скрывавшейся в теле Леоны.
— Только посмей её тронуть! — взревел Каэлрон. Молнии рассекли небо, и вдалеке прогремел глухой удар грома. Цепи, сдерживавшие его, дрожали, натянувшись до предела.
— А ты, смотрю, неравнодушен к своей подружке... Кто бы мог подумать, что и у тебя есть чувства, — с холодной насмешкой заметил Сигард.
— Не смей прикасаться к ней! — рявкнул Каэлрон, рванувшись вперёд, но цепи удержали его на месте.
Сигард положил руку на лоб девушки.
— Боюсь-боюсь, — съязвил он.
— Каэлрон! Помоги! — закричала Юни, захваченная страхом.
Каэлрон взревел. Это был не голос — это был яростный рев стихий. Из тела девушки вырвался сиреневый дым — плавный, как дыхание заката. Сигард напрягся.
— Чёрт... Держите его! — рявкнул он, пытаясь завершить ритуал. Но Каэлрон уже тряс цепи, как зверь в клетке.
Томас и Нико бросились к нему, наваливаясь, удерживая, цепляясь руками за всё, что могли. Венделл вскочил сверху, вдавливая того в землю.
— Сигард, цепи... — сказал он, тяжело дыша.
— Они вот-вот... — добавил Томас, оглядываясь.
— Я в курсе! — отрезал Сигард, вырывая Юни до конца. Её тело обмякло, упав в траву. В его руке оказался ещё один камень — сиреневый, с нежным внутренним свечением.
Каэлрон взвыл. Настоящий крик ярости, древний и первобытный. Цепи дрогнули, покрылись трещинами, словно их хватка была исчерпана. Руна на его груди запульсировала, вспыхнула... и тоже начала растрескиваться.
Леона медленно поднялась. Она дышала тяжело, словно выбиралась из глубины. Агнес подхватила её под руку, помогая подняться.
— Что... случилось?.. — тихо выдохнула она, осматриваясь затуманенным взглядом.
— Ты была одержима. Он освободил тебя, — быстро ввела её в курс Агнес.
Леона посмотрела на Сигарда. Тот уже приближался к Каэлрону, не отводя взгляда.
— Он... освободил меня? — с трудом произнесла она, всё ещё не веря.
— Да. Он смог, — кивнула Агнес.
Сигард вытянул руку.
— Ну вот и твоя очередь, — сказал он. В голосе — холод, в движениях — решимость.
Каэлрон посмотрел на него из-под хмурых бровей.
— Я убью вас всех! — взревел он, и словно по команде небеса обрушились вниз. Молния ударила в землю с сокрушительной силой, разметав всё в радиусе удара.
Взрывная волна от удара молнии отбросила Эксиларов, как листья на ветру. Земля затряслась, воздух дрожал от напряжения. Пыль поднялась стеной, скрыв поле боя, и лишь силуэт, прорывающийся сквозь муть, дал понять — всё только начинается.
Сигард едва удержался на ногах. Он поднял взгляд и увидел: цепи, что ещё недавно сдерживали бога, были разорваны. Каэлрон в теле Мейнхарда шагал сквозь туман разрушений, окружённый трещащими молниями. Его лицо сияло самодовольной яростью.
— Что? Куда делась твоя дерзость? — с ухмылкой произнёс Каэлрон, приближаясь. В его голосе звучал вызов, презрение и смертельная уверенность.
Сигард на секунду замер, будто оценивая ситуацию. На его лице не было страха — лишь сосредоточенность.
— Что будем делать?! — выкрикнул Нико, поднявшись с земли и оборачиваясь к нему.
— А у нас есть выбор? — спокойно бросил Сигард. — Сражаться.
И он первым рванулся вперёд.
В тот миг Сигард заметил: руна всё ещё светилась на груди Каэлрона, мерцая, словно угасающая звезда. Она ограничивала силу Архая — и этого было достаточно.
Сигард врезался в бой, как буря. Удары — точные, резкие, со всех сторон. Он двигался с невероятной скоростью, словно каждый мускул его тела точно знал, куда следует направить силу. Каэлрон, хоть и бог, не поспевал. Он блокировал, уворачивался, но всё чаще — пропускал. Сила и напор Сигарда были ошеломляющими. Никакого волшебства, только чистая, безжалостная техника и воля.
— Какая самоуверенность для смертного, которого я могу прихлопнуть одной рукой, — насмешливо бросил Каэлрон, отступая.
— Ещё посмотрим, — язвительно ответил Сигард, и вновь пошёл в атаку.
Эксилары не остались в стороне. Томас и Нико синхронизировали удары, как в отточенной хореографии — один отвлекал, другой бил. Каэлрон всё ещё читал их движения, но уже с трудом. Скорость Венделла ломала его ритм: тот появлялся внезапно, бил по ногам, по спине, исчезал, снова возникал — словно само пространство ему помогало.
Агнес создавала обманки, иллюзии, искривляла восприятие. Из-за неё Каэлрон атаковал фантомов, а настоящие удары приходили из слепых зон. Леона, хоть и слаба после одержания, действовала с хирургической точностью — каждый её удар был выверен, каждый шаг — рассчитан.
— Да как вы смеете?! — завопил Каэлрон. Его гнев вспыхнул, как гроза. Руна на груди пошла трещинами. Молнии обвили его тело. Сила хлынула наружу, и всё изменилось.
В одно мгновение он настиг Венделла, срезав его с ног ударом, что мог бы сокрушить дерево. Томас упал следом, Нико — почти сразу. Один за другим, как кегли под шквалом.
Но Сигард не отступил. Он прыгнул вперёд, вцепился в Каэлрона, словно не человек — зверь. Удары обрушивались с такой мощью, что каждый из них гремел, как раскат грома. Кровь залила лицо Архая. Он отшатывался, но Сигард шёл за ним, как неумолимый приговор.
Он схватил его за рубашку, подтянул к себе:
— Да очнись ты уже, Мейнхард! — выкрикнул Сигард и со всей яростью ударил кулаком в грудь, туда, где трещала руна. Воздух дрогнул, и на мгновение показалось, что удар прошёл насквозь.
Каэлрон отлетел, переворачиваясь в воздухе, и рухнул на землю, вырывая комья земли.
Он закашлялся кровью, но поднял голову.
— Твоего друга уже давно нет! — прохрипел он. Глаза его были полны боли и злобы.
Сигард подошёл, не давая ему подняться. Его рука легла Каэлрону на лоб.
— Уверен? — прошептал он с тихой, опасной ухмылкой.
Рука засияла алым. И реальность дрогнула.
Мир начал рассыпаться на осколки света и тени. Всё исчезло — бой, земля, небо. Началась битва иного порядка. Сражение не за тело... а за душу.
Сознание Сигарда провалилось в бездну — вязкую, густую, словно туман из боли, памяти и чужой воли. Здесь, внутри разума Мейнхарда, и скрывался тот, кто подчинил его. Каэлрон.
Пространство вокруг было нестабильным — мерцало, дрожало, ломалось и восстанавливалось, как трещина в зеркале, что никак не может распасться окончательно. Сквозь клубящийся серый туман появился он.
Фигура — будто вырубленная из грозового неба. Высокий, намного выше Сигарда, с телом, напоминающим статую древнего воина. Кожа цвета свинцовых туч. Мощные плечи, широкая грудь, длинные, густые, вьющиеся волосы, темные, как штормовое море. А глаза... в них сверкали молнии — не метафора, а буквальная буря, спрятанная за зрачками. Он носил доспехи — тяжёлые, изысканные, словно выкованные из грозы. Само его присутствие давило.
— Так вот какой ты весь из себя, — с усмешкой сказал Сигард, заложив руки за спину. — Грозный, сверкающий... прям как в сказках про самовлюблённых богов.
— Думаешь, пересилить мой дух? — отозвался Каэлрон. Его голос звучал, будто гремел в горах. — Едва ли у тебя это выйдет.
— Про наше сражение ты говорил то же самое, — лениво отозвался Сигард, шагая вперёд.
Из тумана, почти споткнувшись о собственную ногу, выбрался тощий парень. Бледная кожа, длинные тёмные волосы, раздражённое выражение лица.
— Ты чего так долго?! — выкрикнул Мейнхард, выпучив глаза.
— Да не ной, — фыркнул Сигард.
— Ты издеваешься... прогони его уже, — пробурчал Мейнхард, указывая на Каэлрона.
Сигард скользнул по нему взглядом.
— А сам не хочешь? Это ведь твоё тело, если я правильно понимаю, — буркнул он.
Ответить Мейнхард не успел. В их сторону сорвался разряд молнии. Она ударила так близко, что воздух загудел, а тела двоих смертных отлетели в стороны, как тряпичные куклы.
— Ого... такая мощь даже здесь, в подсознании, — выдохнул Сигард, поднимаясь.
— А ты думал, я просто сижу тут из лени?! — закричал Мейнхард.
— Логично, — пробормотал Сигард, отряхиваясь.
Каэлрон не прекращал. Его руки метали молнии, разряды вспарывали эфирное пространство, разрушая всё, что попадалось на пути. Но вдруг — тишина. Сигард выставил руку.
И всё изменилось.
Молнии исчезали, стоило им коснуться ладони. Растворялись. Исчезали без следа.
— Что за... — начал Каэлрон, нахмурившись.
Алый свет окутал Сигарда. Его тело вспыхнуло аурой, будто кровь самого мира закипела в нём. Глаза полыхнули багрово.
— Не ожидал, да? Я не просто блокирую твою силу... я её поглощаю, — произнёс он и усмехнулся.
Он метнулся вперёд, оставив за собой шлейф огня. В одно мгновение оказался перед богом и вцепился в его горло. Его пальцы сомкнулись, сдавливая железную плоть.
Каэлрон начал задыхаться.
— Как... как это возможно... — прохрипел он, сила покидала его. — Я ведь Архай! Верховный! Я Бог богов! Я не могу проиграть какому-то... смертному!
Сигард засмеялся — сухо, тяжело, словно смеялся тот, кто слишком многое понял.
— В этом-то и ваша трагедия, — ответил он. — Вы решили, что вы выше нас. Что человечество — слабое, ничтожное. Вы забыли, что в нас есть то, чего вам не дано. И именно это — ваша ошибка.
— Я не проигрываю! — взревел Каэлрон, глаза его метали молнии, а голос грохотал, как буря. — Я во главе мироздания! Я и есть Вселенная!
Сигард прищурился, наклонившись ближе:
— А я... всего лишь человек.
В этот момент тело Каэлрона изогнулось в судороге. Он закричал, его аура вспыхнула в последний раз — ярко, ослепительно. А затем начала сжиматься. Свет стекал, превращаясь в плотный, холодный сгусток энергии.
Там, где стоял бог, остался лишь сверкающий голубой шар, как сгусток молнии, застывший в камне. Такой же, как и все прочие Архаи.
Сигард посмотрел на него, вытер кровь с губ и обернулся к Мейнхарду.
— Твоё тело. Забирай.
И воздух снова начал дрожать. Память, энергия и сущность начали возвращаться на свои места.
Мир внутри сознания Мейнхарда затих. Сражение окончено — и в разуме, и в реальности. Сигард медленно опустил руку с его лба. Веки Мейнхарда дрогнули, и он наконец пришёл в себя.
— Ну наконец-то... — выдохнул он, с трудом сфокусировав взгляд.
Венделл не сдержался — хлопнул его по спине с такой радостью, будто вернул друга с того света.
— Вот и вырвались из-под божьего сапога, — сказал он с широкой улыбкой.
Ребята тут же сгрудились, обняв друг друга, смеясь сквозь усталость. Кто-то похлопывал по плечу, кто-то сжимал руку товарища — молчаливая благодарность за возвращение. А Сигард... он тихо отступил в сторону.
Не потому, что не рад. Просто не мог позволить себе показаться слабым. Хотя, внутри... всё пылало. Он стоял чуть поодаль, стараясь перевести дыхание. Грудь ходила ходуном, мышцы ныли, как после недельной битвы, а где-то глубоко под кожей ещё жило эхо Каэлрона. Оно гудело в костях, напоминанием — на этот раз он выиграл, но каким трудом.
Позади послышались лёгкие шаги. Он сразу понял, кто это. Её присутствие всегда было тихим, как ветер перед бурей.
— Ты в порядке? — прозвучал голос Леоны. Мягкий. Осторожный.
Сигард не обернулся. Глаза были прикованы к горизонту.
— Да, — коротко бросил он.
— Спасибо, что вытащил её из меня, — продолжила Леона, голос дрожал. — Это было... ужасно.
— Ага.
Она подошла ближе, и Сигард почувствовал, как её тепло приблизилось к его напряжённой спине.
— Ты точно в порядке? — спросила она, чуть настойчивее.
— Я ведь уже сказал, — фыркнул он, не оборачиваясь. — Всё нормально.
Леона положила руку ему на плечо. Мягко, без давления, но решительно. Затем развернула его к себе. В её глазах было слишком много: боль, тревога, гнев, благодарность.
— Я так не думаю, — произнесла она.
Сигард встретился с её взглядом всего на миг, потом опустил глаза. В его руке она заметила сияющий каменный шар — тот самый, где теперь спала сущность Каэлрона.
— Это из-за него? — спросила Леона, кивнув на артефакт.
Сигард резко вырвал руку. Его лицо стало каменным, как тот самый шар.
— У нас полно дел. Лучше иди к остальным. Я скоро подойду, — отрезал он, не поднимая глаз.
Леона стояла, не двигаясь. Потом опустила голову. А Сигард развернулся и медленно пошёл прочь.
— Пока Аргус управлял твоим телом, мы многих потеряли... — произнесла она, чуть слышно, будто самой страшно было это говорить. — Исаак, Курт...
Он не остановился.
— Абель... — добавила она.
Сигард замер.
Молчание повисло в воздухе, натянувшись, как тетива.
— Они погибли, чтобы наш план исполнился, — тихо сказал он, не поворачиваясь. — Их жертва не будет напрасной.
Леона резко вскинула голову, будто получила пощёчину.
— Жертва? — прошептала она. В её голосе звенело неверие. — Ты так это называешь?
Сигард чуть склонил голову, плечи его сгорбились. Он взглянул на землю под ногами, как будто мог там найти ответ.
— Да, — глухо выдохнул он. — Пошли к остальным.
Он не дал ей времени на возражения. Просто двинулся вперёд — быстро, решительно, будто пытался сбежать от собственных мыслей. Леона осталась позади, с комом в горле.
Когда он подошёл к товарищам, веселье утихло. Эксилары мгновенно почувствовали перемену.
— Что дальше, босс? — съязвил Венделл, но в голосе больше не было прежней легкости.
Сигард взглянул на каменные сферы в своих ладонях. Тяжёлые, молчаливые, как проклятие.
— У нас ещё полно работы, — сказал он, устало, но без колебаний.