Секреты Спектра: Новый рассвет

Тренировки по овладению Резонансом шли своим чередом. День за днём Избранные гибли от усталости на каменистой площадке, выложенной под открытым небом, где не было ни укрытий, ни тени. Только палящее солнце, горячий пыльный ветер и равнодушные взгляды наставников.
Севирия следила за каждым движением, её глаза были остры, как нож. Фрейна молчала, но даже её молчание казалось судом.
— Я больше не могу... — выдохнул Удо и тяжело рухнул на землю, будто из него вырвали душу.
— Вставай. Мы даже не начали, — жёстко бросила Севирия, не снижая шага. Её голос щёлкал, как плеть.
— Эти тренировки не то, чего я ожидал, — проворчал Лейнор, вытирая пот со лба.
— А чего ты ждал? — раздался голос Севирии, острый, как холодная вода на разгорячённую кожу.
— Мы прошли испытание. Вы сами говорили: кто преодолеет их — достигнет Резонанса. А сейчас мы просто... машем руками, чувствуем энергию, как ученики, только начавшие путь. Зачем все эти упражнения с аурой? — вступил Артур, и в его голосе звучало разочарование, граничащее с усталостью.
Севирия остановилась. Посмотрела на него — долго и холодно, как будто взвешивала.
— Испытания были лишь дверью, — наконец произнесла она. — Вы вошли. Увидели себя настоящих. Но Резонанс... он начинается с другого. С понимания.
Фрейна подняла голову, её голос был мягче, но не менее серьёзен:
— Резонанс — это не приём. Это проявление самой сути. Как удар отчаяния, как крик души. Он не даётся, он рождается. Испытания открыли вас. Но дальше — путь создателя. Вы сами должны найти его форму.
— Я запутался... Каждый раз — новое объяснение, — вздохнул Артур, опустив плечи.
— Резонанс нельзя получить. Его можно только создать. Когда ты владеешь всеми нитями своей силы, когда понимаешь, кто ты и зачем — тогда ты способен на чудо, — сказала Мира, стоя в стороне. Её голос звучал задумчиво, почти мечтательно.
— То есть помимо всех этих пыток мне ещё и придумывать самому "удар бога"? Прекрасно. Просто прекрасно. Спасибо, боги, за это великодушие, — взвыл Удо и, запрокинув голову, закрыл глаза.
— Даже звучит странно. "Придумай свой Резонанс"... как будто можно выдумать нечто настолько... личное, — тихо сказала Ноэль. Её лоб был в испарине, дыхание сбивалось.
— Вот почему мы начали с изучения вашей сути, — вмешалась Фрейна. — Лишь познав, кем ты являешься, ты сможешь выразить это в форме силы.
— Сейчас ваша цель — подчинить ауру. Сделать её послушной, как кисть художника. Чтобы она рисовала то, что вы задумали, — продолжила Севирия.
Её взгляд скользнул по ученикам и задержался на Каине. Тот стоял немного поодаль, будто отделённый от остальных не только расстоянием, но и чем-то глубже. Его аура была самой мощной среди всех — густой, рвущейся наружу, как буря. Но и самой неуправляемой.
— У некоторых с этим всё ещё проблемы, — тихо, почти с усталостью сказала она.
Каин метнул в неё взгляд. Он знал, что речь о нём. И это злило.
Севирия подошла ближе, шаги её были бесшумны.
— Нужен совет? — спросила она едва слышно.
— Нет, — отрезал Каин.
— Контроль напрямую зависит от твоих эмоций. А твоя голова забита совсем другим, — продолжила Севирия.
— Я же сказал — нет. Хватит, — резко произнёс он, и голос его стал громче. Остальные обернулись, настороженные этой вспышкой.
Севирия тяжело вздохнула.
— Гнев — плохой союзник, если ты хочешь управлять чем-то большим, чем кулак. Собери себя, — сказала она, но уже тише.
Каин поднял голову. Его глаза метали искры. Он собирался ответить, но в этот момент к ним подошёл стражник — молодой, встревоженный, словно спешил сдержать новость, которая сама пыталась вырваться наружу.
— Прошу прощения за вмешательство. Герард велел позвать Каина. Немедленно, — сказал он, глядя куда-то в сторону, будто опасался встречи с теми, кого тревожит.
Каин нахмурился.
— По какому делу? — спросил он резко.
— Не сказали. Только просили, чтобы ты пришёл немедленно, — ответил стражник.
Севирия обменялась взглядом с Фрейной. Одного взгляда хватило, чтобы понять: дело серьёзное.
— Я пойду с ним. Продолжайте занятия. Фрейна вам всё объяснит, если что, — сказала Севирия, поворачиваясь к остальным.
Каин фыркнул.
— Мне не нужна нянька, — бросил он.
— Не сомневаюсь. Всё равно пошли, — отозвалась Севирия и легко подтолкнула его вперёд.
Он послушно двинулся, но в его походке было что-то упрямое. Что-то, что копилось давно и ещё не вырвалось наружу.
Они скрылись за поворотом, а на плацу снова повисла тишина — натянутая, как тетива.
Дорога заняла не больше получаса, но для Каина время тянулось, как вязкая патока. Ни он, ни Севирия не проронили ни слова. Их сопровождал тот же стражник — молчаливый, почти безликий, словно часть замка, выдолбленная из камня.
Когда направление их пути окончательно стало ясно, Каин нахмурился.
— Почему мы идём в госпиталь? — спросил он, и в голосе прозвучала не тревога, а скорее ожидание чего-то недоброго.
— Я не знаю. Мне не сообщили, — ответил стражник, не оборачиваясь.
— С Герардом всё в порядке? — спросил Каин уже тише.
— Да, — коротко бросил тот.
Некоторое время шли в тишине, пока Севирия вдруг не произнесла:
— У меня странное чувство...
Каин посмотрел на неё в упор.
— В хорошем смысле или плохом?
— Пока не знаю, — сказала она, не отводя взгляда вперёд.
— Прекрасно, — мрачно выдохнул Каин. — Очень помогла.
Госпиталь встретил их звенящей пустотой. Белые коридоры, освещённые рассеянным светом, казались чуждыми, стерильными до холода. Воздух пах настоем трав и слабым металлом — запах крови, перемешанный с лекарствами.
Они подошли к одной из палат. Каин не стал ждать и распахнул дверь первым.
Внутри, на широкой больничной койке, лежал мужчина. Лицо его было бледным, черты — исчерченными усталостью. Длинные чёрные волосы спадали по подушке, и даже лёжа он казался неестественно высоким, как будто тело это принадлежало существу, которое не должно было быть здесь.
У изголовья стоял Равель. Его одежда была покрыта пылью и копотью, плечи опущены, взгляд пустой, расфокусированный, будто он видел не комнату, а что-то далёкое, недосягаемое. Чуть поодаль — Герард. Его лицо было закрытым, невыразительным, как будто в нём не осталось ни слов, ни чувств.
— Гримвальд... — выдохнула Севирия и бросилась к койке. В её голосе звучала дрожь, едва заметная, но всё же — дрожь. Она склонилась над мужчиной, словно желая убедиться, что это действительно он.
— Как он? — спросила она, обернувшись к Равелю.
— Жив. Просто истощён, — ответил тот, и в его голосе послышалась усталость, сквозь которую пробивалось раздражение. Словно он говорил это в сотый раз и не верил, что его услышат.
Каин смотрел на лежащего, затем на Равеля, затем снова на него.
— Это он? Вы вернулись... — проговорил он. Но никто из стоящих не ответил. Ни Герард, ни Равель.
Каин нахмурился. Что-то было не так. Слишком тихо, слишком медленно. Эта тишина казалась густой.
— Что с вами? — спросил он. И снова — молчание.
— Где Танкред? — спросил он. Вопрос прозвучал резче, чем он сам ожидал.
Герард провёл рукой по лицу и взъерошил волосы. Его жест был бессмысленным, как попытка унять бурю ладонью.
Каин почувствовал, как что-то начинает подниматься внутри — знакомая тяжесть, злое, неконтролируемое напряжение.
— Да что происходит?! Ответьте уже! — голос его сорвался, зазвенел в холодном воздухе палаты.
Севирия посмотрела на Герарда, потом на Равеля. В её взгляде появилось то, чего не было раньше — знание. Она поняла. Поняла до того, как прозвучали слова.
Герард попытался что-то сказать, но губы лишь беззвучно двигались. Как будто слова не могли пройти через горло.
Вместо него шагнул Равель. Молча. В его руках — катана. Та самая. С чёрной гардой и отполированным клинком. Оружие, которое Каин узнал бы из тысячи.
— Это... — начал он. — Это меч Танкреда. Почему он у тебя?
Каин поднял глаза. Равель молчал, но его рука дрожала. Он не мог сразу посмотреть на парня, будто опасался, что взгляд разобьёт его, как зеркало.
Но всё же посмотрел.
— Мне жаль, — произнёс он наконец.
Каин нахмурился.
— Жаль?.. О чём ты...
Его голос дрогнул. Ещё не от боли — от предчувствия.
Равель стоял, как камень, и всё же был слаб.
— Каин... — заговорил он медленно, будто каждое слово было гвоздём. — Танкред погиб в бою.
Имя прозвучало, как удар. Воздух в палате дрогнул. Эхо последних слов ещё звенело в ушах, но Каин уже застыл. Он даже не дышал.
Он подумал, что ослышался. Что Равель сказал не то. Что это сон, странный, вязкий. Или шутка. Жестокая. Но лица вокруг не оставляли сомнений.
Он просто стоял.
И в этом молчании всё начало рушиться.
Каин не сводил взгляда с Герарда. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в глазах начало разгораться пламя.
— Что?.. — выдавил он. Голос сорвался, словно натянутая струна. Черты лица исказились, в них отразилось что-то первобытное — то, что долго держали взаперти.
Равель заговорил первым. Его голос дрожал, словно он выдыхал не слова, а обломки памяти:
— Нас атаковали, когда мы пытались снять печать... Нора, её отпрыски... а потом ещё и Архаи...
Каин стоял, как вкопанный.
— Мне жаль, сынок, — тихо сказал Герард, и эта простая, старая фраза прозвучала как приговор.
Каин перевёл взгляд с одного на другого, будто не мог поверить, что оба они — живые, дышащие — могли произнести это всерьёз.
— Вы шутите? — произнёс он. Голос звучал как тень от прежнего. Он не верил. Или не хотел.
Герард отвёл взгляд. Равель опустил глаза. Молчание было ответом.
Сердце Каина бешено забилось. Аура начала непроизвольно подниматься — вихрь, который с каждой секундой становился плотнее, гуще. Казалось, сама реальность чуть содрогнулась под его гневом.
— Мне очень жаль... — выдохнул Равель. — Он... он сказал мне бежать, а я...
Но не успел договорить. Кулак Каина с хрустом врезался в его лицо.
Равель рухнул на пол. От удара кровь хлынула из носа, а губы разошлись, как треснувшая маска.
— Ты бросил его? — процедил Каин. Его глаза не были человеческими — в них плясал огонь. Костяшки побелели от напряжения. Он сжал кулак так сильно, будто хотел раздробить кость.
— У меня не было выхода... — попытался сказать Равель, но тут же получил второй удар. На этот раз — ногой. Челюсть хрустнула, и он рухнул на пол, распластавшись, как тряпичная кукла.
— Каин! — закричала Севирия. — Прекрати!
Он метнул на неё взгляд, и этого было достаточно. Она застыла. Замолчала. Ни один звук не сорвался с её губ.
Каин обернулся к Герарду.
— Он бы не отпустил тебя. Ни на такую миссию. Ни под твою защиту, — сказал он, каждое слово — как удар по плоти.
Герард молчал. В глазах блестели слёзы, но он не опустил головы. Только дышал — медленно, прерывисто.
Равель с трудом приподнялся, держась за челюсть. По подбородку струилась кровь.
— Каин... — прохрипел он.
Каин не ответил. Он даже не смотрел в его сторону.
И вдруг в комнате раздался голос — хриплый, глубокий, словно пробуждение камня.
— Довольно...
Гримвальд поднялся на локтях. Его взгляд, бордовый и ясный, остановился на Каине.
В тот же миг Каин наклонился, подхватил катану, которая упала на пол. Одним движением выдернул её из ножен — сталь сверкнула, как вспышка молнии. Никто не успел пошевелиться, как он уже стоял на койке, прижав клинок к лицу Гримвальда, лезвие дрожало между его бровей.
— Каин! Ты что творишь?! — закричала Севирия.
— Парень, хватит... — пробормотал Герард.
Гримвальд не двинулся. Не вздрогнул. Даже не отодвинулся от стали, нависшей над ним. Только посмотрел Каину в глаза.
— Это ты во всём виноват, — сказал Каин. Его голос стал холодным, как лёд. — Если бы не ты... ничего бы не произошло.
Гримвальд глубоко вдохнул, будто тяжесть веков вновь легла ему на грудь.
— Ты прав. Всё началось из-за меня. Но сейчас... я прошу вас помочь мне всё закончить.
Каин не отвёл клинка.
— Танкред однажды сказал, что бог не может быть добрым, — прошептал он. — Кажется, теперь я понимаю, что он имел в виду. Может, мне стоит просто перерезать вас всех. Начать с тебя.
— Каин, нет! — вскрикнул Равель, но Каин взмахнул рукой, и взрыв ауры сотряс воздух. Равеля отбросило, как тряпку, и он, пробив стену, исчез в облаке пыли.
— Я знаю эту боль, — сказал Гримвальд. Голос его был мягким, но в нём слышалось всё: утрата, вина, усталость.
— Каин, остановись! Мы в госпитале! — закричал Герард.
Клинок дрогнул.
Каин замахнулся. Севирия зажмурилась. Герард стиснул зубы. Мир, казалось, затаил дыхание.
И тут — металл со звоном вонзился в дерево. Прямо в изголовье кровати. Не в плоть. Не в кость.
Когда они открыли глаза, Каина уже не было.
Он исчез — как тень, растворившаяся в вихре собственной ярости.
Севирия первой подбежала к кровати, склонилась над Гримвальдом, нащупывая пульс, всматриваясь в лицо, ища хоть малейший признак новой раны.
— Что это сейчас было?! — воскликнула она, обернувшись к Герарду. В голосе звучало не удивление, а ярость, покрытая тревогой.
Герард молча смотрел на вонзившийся в изголовье клинок.
— Парень зол... он скорбит... — буркнул он наконец и отвернулся. Лицо его было каменным, но в сжатых кулаках дрожали жилы.
К ним с трудом, пошатываясь, подошёл Равель. Он держался за сломанную челюсть, кровь всё ещё капала с подбородка. Каждый шаг отдавался болью.
— С ним нужно поговорить... пока он не наделал чего-то непоправимого... — прохрипел он, голос срывался.
— О чём ты? — нахмурился Герард. Взгляд стал острым, как нож.
Равель поднял на него глаза. Взгляд был горьким, иссечённым виной.
— Ты разве не слышал? — прошептал он. — Он жаждет мести. Хочет убить Архаев.
Тишина упала в комнату, как свинец. Герард сжал челюсти, выдохнул, будто в грудь ударили кулаком.
— Да твою ж мать... — пробормотал он, и голос его прозвучал тише, чем стоило бы, но не менее тяжело.
С постели донеслось слабое, почти нечленораздельное бормотание. Гримвальд с трудом приподнялся на локте. Лицо бледное, в глазах — лихорадочный блеск.
— Его... искра... — хрипло прошептал он, и тут же бессильно осел обратно.
— Что с ним? — спросил Равель, встревоженно глядя на дрожащего Гримвальда.
— Всё в порядке, — Севирия аккуратно уложила Гримвальда обратно, поправляя подушку. — Он просто ещё не восстановился.
— С Каином нужно что-то делать... и срочно... — снова произнёс Равель, с трудом выговаривая слова через боль.
— Да знаю я! — рявкнул Герард, зарыв пальцы в волосы. Он выглядел так, будто хотел ударить стену — ещё одну.
В этот момент в дверях появилась женщина. Волосы цвета пепла, синие, как зимнее небо, глаза, в уголке губ — сигарета. На лице — вечная усталость и раздражение, от которого, казалось, осыпалась сама тишина.
— Это что у вас тут? Стены, значит, мне ломаете?! — возмутилась Эрсель, оглядывая разрушенный участок стены.
Герард, не оборачиваясь, поведал ей всё — коротко, без лишних слов. Только факты. Тон у него был ровным, но глаза не могли скрыть ни скорби, ни бессилия.
Когда Эрсель поняла, о чём речь, пепел с сигареты соскользнул на пол. В её лице что-то дрогнуло.
— Невероятно... — произнесла она тихо, почти беззвучно. — Кто угодно... но он...
Герард опустил взгляд. Всё внутри него кричало, но он сдержался.
— Поплачем потом, — сказал он. — Сейчас нужно найти Каина.
— Думаю, его друзья смогут тебе в этом помочь, — откликнулась Эрсель.
Герард бросил на неё быстрый взгляд, и впервые за всё это время в его лице мелькнул свет — проблеск надежды. Он коротко кивнул... и сорвался с места.
Шаги загремели по коридору.
Закат опускался медленно, словно мир не спешил завершать ещё один день. Последние лучи солнца окрасили город в медь и золото, придавая крышам и улицам почти эфемерный блеск.
Каин сидел на самом краю утёса, над пропастью, где ветер свистел, словно проклинал всё живое. Он не двигался. Только глаза — вперёд, в горизонт, за которым гасло солнце.
Позади, будто из тени, возник знакомый поток ауры.
— Ну наконец-то я тебя нашёл... — выдохнул Артур. Его шаги были тяжёлыми, будто он прошёл не один километр, хотя на деле просто долго искал.
Каин не отреагировал. Даже не обернулся. Лишь ветер растрепал его волосы.
— Заставил ты нас поволноваться! — сказал Артур громче, но всё равно не получил ответа. — Тебя весь город ищет, между прочим.
Он плюхнулся рядом, вытянул ноги, уставился на тот же горизонт. Некоторое время они просто сидели молча. Ветер трепал их одежду. Всё было как будто спокойно... слишком.
— Ну давай, рассказывай, — сказал Артур наконец, с притворной лёгкостью.
Молчание.
— Если тяжело, могу просто прочесть твои мысли и... — начал он с неловкой улыбкой, но Каин резко повернул голову.
— Только попробуй — и я скину тебя отсюда, — буркнул он. Голос был усталым, но в нём звучала угроза.
— О! Заговорил. Уже прогресс. Так что случилось? — отозвался Артур с мягкой иронией.
Каин опустил голову. Его плечи дрогнули. Артур заметил — на щеках блестели засохшие следы слёз. Он ничего не сказал. Просто тихо положил руку Каину на спину.
— Дружище... мне можно, — произнёс он почти шёпотом.
Каин не ответил сразу. Вдохнул медленно, будто подбирал слова.
— Танкред... — выдохнул он.
— Что? О, он уже вернулся? Ну здорово же! — обрадовался Артур, но Каин вновь замолчал.
Артур осёкся. Пауза сказала больше слов. Он нахмурился.
— Ааа... Понял. Поругались, да?
Он хлопнул друга по спине, на этот раз чуть сильнее — как будто пытался встряхнуть.
— Да ладно тебе! Я вот со своим папашей и вовсе не лажу — и ничего. Он, знаешь ли, всегда...
— Он погиб, — сказал Каин, почти беззвучно, как будто сам ещё не верил в это.
Артур замер. Воздух будто стал гуще. Его улыбка исчезла, а лицо побледнело. Он только сейчас понял, куда влез со своими неуклюжими попытками приободрить.
— ...Чёрт, дружище... — выдохнул он. — Это... это хреново.
— Ага, — коротко отозвался Каин.
Артур сжал пальцы в кулак.
— А как...? Ну... ты понял...
— Архаи, — бросил Каин. Сухо. Без эмоций. Словно выстрелил.
Артур закрыл глаза. Улыбка больше не появлялась — и не должна была. Между ними повисла тишина. Такая, в которой обычно звучат только мысли, но даже они у Артура теперь спутались.
Он вспомнил слова, сказанные ему Фрейной. Тогда, в своём испытании. «Не думай — чувствуй». Он вздохнул... и просто заговорил.
— Понимаю, тебе сейчас должно быть ужасно... хреново, — сказал он честно. Без приукрас.
Каин не ответил. Только наклонил голову ниже. Глаза его были невидимы, но Артур чувствовал боль так, словно она переливалась сквозь воздух.
— Ты ведь знаешь, что мы... — начал было Артур.
— Если скажешь, что вы рядом и поддержите меня, — буркнул Каин, не поднимая головы, — я точно тебя скину.
Артур фыркнул. Нервно, почти с облегчением.
— Ну... Я именно это и собирался сказать.
Он посмотрел на закат. Было уже почти темно.
И всё равно — рядом с Каином было светлее.
Солнце уже исчезло за горизонтом. Небо стало густо-синим, переходя в серо-черное, как будто вечер закрыл город тяжёлым покрывалом. Тишина не пугала — наоборот, будто давала возможность отдышаться.
Каин сидел, опустив плечи, взгляд был рассеянным. Весь в себе. Всё ещё там — на краю, где боль только начала пускать корни.
Артур молча смотрел на него, не зная, как подступиться. Он не винил Каина — на его месте чувствовал бы то же. Но и бросить его в этом состоянии... он не мог.
— Даже не представляю, как тебе сейчас тяжело, — сказал он наконец. Голос был ровным, без фальши.
Каин выдохнул.
— Он хотел что-то сказать мне, перед тем как ушёл. Уже начал... но передумал. Я всё ломаю голову, что это могло быть, — пробормотал он, не отрывая взгляда от темнеющего неба.
— И? Что надумал? — осторожно спросил Артур.
— Ничего. Полный ноль, — вздохнул Каин, потерев виски. — Ни одной версии.
— Может... он хотел сказать, что гордится тобой, — предположил Артур.
— Сомневаюсь. Он никогда не говорил мне таких вещей, — отозвался Каин с усмешкой, почти устало.
— Иногда легче показать, чем сказать, — сказал Артур. — Я плохо его знал, но когда ты был в коме... он не отходил от тебя ни на шаг. Смотрел на тебя, как будто боялся, что ты исчезнешь, если он отвернётся. Тогда я подумал — странно, что вы не родня.
Каин фыркнул, не поднимая головы.
— Оказалось, что родня, — сказал он.
Артур повернул к нему голову.
— Что?
Каин замолчал на секунду, будто решал, стоит ли говорить. Потом коротко:
— Долгая история. Вкратце — он мой отец. А мать убили хельсейды, которых наслали Архаи. Из-за моей силы.
Артур выдохнул. Его лицо скривилось — от удивления и от тяжести сказанного.
— Твоя жизнь куда интереснее моей... — пробормотал он.
— Я бы с радостью поменялся, — сказал Каин.
— Не спеши. Моей точно не позавидуешь. А вот твоей — ещё как, — усмехнулся Артур, а потом серьёзно добавил: — Хотя... особенно сейчас — нет. Прости.
Каин кивнул.
— Я разбит. Совсем. Внутри всё кипит, и я не знаю, что с этим делать.
— Это нормально, — мягко сказал Артур. — Ты потерял близкого человека. Было бы странно, если бы ты чувствовал что-то другое.
Каин провёл ладонью по лицу.
— В прошлый раз, когда всё рухнуло, я... размяк. Хотел сдаться. Всё бросить. Но тогда он был рядом. Он не дал мне пасть. Он поднял меня.
Артур молча кивнул. Его глаза были полны понимания.
— Судьба не щадит тебя, — сказал он. — Но, может, тебе стоит задуматься?
— О чём? — спросил Каин устало.
— О том, что боль — это часть потери. Неважно, как ты её назовёшь — злость, тоска, отчаяние. Но ты ведь знал Танкреда. Он бы не стал сидеть и жаловаться. Он умер в бою. Умер, веря, что ты справишься. Веря в нас всех. В тебя в первую очередь.
— Что ты этим хочешь сказать? — в голосе Каина появилось напряжение.
— То, что прозвучит, возможно, жёстко. Но... сейчас не время для скорби, Каин. Он отдал жизнь, чтобы у нас был шанс. Ты правда хочешь, чтобы его смерть оказалась напрасной?
Каин сжал кулаки. Голос его стал ниже:
— И что? Мне теперь чувства свои запихать подальше только потому, что на мне ответственность за всех?
— Да, — ответил Артур тихо, но твёрдо. — Потому что иначе ты станешь эгоистом. А Танкред этого не одобрил бы.
— Ты не знаешь этого, — буркнул Каин, нахмурившись.
— Не знаю. Но ты знаешь, — сказал Артур, глядя ему в глаза.
Каин на мгновение опустил взгляд. В его лице боролись усталость и злость. А потом он пробормотал:
— Поддерживать — явно не твоё.
Артур усмехнулся. Не обиделся.
— Я всегда рядом, друг. И ребята тоже. Мы — команда. Семья. Но, Каин... не заставляй дух Танкреда жалеть о том, что он в тебя верил.
Каин молчал. Где-то в глубине его взгляда мелькнуло что-то — не то осознание, не то воспоминание. А может, просто боль, которую он уже не мог прятать.
И в этот момент позади них дрогнул воздух. Аура. Сразу несколько.
Они повернулись.
Остальные добрались до них.
И ночь, наконец, наступила.
Они появились внезапно — сбивчивые шаги, торопливое дыхание. Команда, разомкнув круг вечерних теней, подбежала к Каину и Артуру.
— Каин! Ты как? Мы повсюду тебя искали! — Дэмиан говорил слишком громко, словно не знал, как иначе выразить тревогу.
— Совсем не круто, друг! У нас же тренировка! — добавил Удо, но тут же получил подзатыльник от Ноэль.
— Что ты несёшь? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
— Герард рассказал нам, — тихо сказала Мира, глядя на Каина внимательными глазами. — Нам очень жаль.
— Потерять отца — это... это очень тяжело. Ты в порядке? — спросил Лейнор, мягко, с деликатностью, непривычной для его роста и облика.
Каин медленно вытер глаза тыльной стороной ладони, встал с земли. Боль всё ещё обжигала грудь, но, глядя на своих друзей, он почувствовал, как сквозь эту боль пробивается что-то другое. Что-то живое.
— Спасибо, ребята. Со мной всё будет... будет нормально, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Уверен? — обеспокоенно уточнил Дэмиан.
— Думаю, Каину нужно немного побыть одному, — предложил Лейнор, глядя в сторону, будто опасаясь реакции.
— Ты серьёзно? Как раз этого ему сейчас и не нужно! — вспыхнула Ноэль. — Каин, мы здесь. Мы рядом!
Артур сделал шаг вперёд и заговорил глухо, будто устал от всех слов.
— Он это знает, — сказал он. — Не надо шуметь.
Ноэль уже набрала воздух, чтобы возразить, но её остановил звук шагов за спиной. Чьи-то ботинки глухо ступали по траве. Из-за деревьев, в сумеречной тени, показался Герард — запыхавшийся, с растрёпанными волосами и глазами, наполненными тревогой.
— Нашёл, — прохрипел он.
Каин тут же отвёл взгляд, будто не мог смотреть на него.
Герард остановился рядом, помедлил, а потом обернулся к остальным:
— Не оставите нас? Нам нужно поговорить.
Ребята переглянулись. Никто не возражал. Один за другим они кивнули и тихо отошли, растворяясь в сгущающемся мраке.
Герард тяжело дышал. Было видно, что он ищет слова, и каждое даётся с боем.
— Прости меня, сынок... — выговорил он наконец.
Каин вздохнул и покачал головой.
— Это вы меня извините, — ответил он.
Герард нахмурился, не понимая.
— Что?
— Я зря тогда... — Каин говорил с трудом. — В госпитале. Все те слова. Это была не ваша вина.
Герард едва заметно улыбнулся, но в его взгляде была боль.
— Нет, всё в порядке. Мне и правда стоило настоять. Я с самого начала знал, что это плохая идея...
— Танкред всё равно бы не послушал. Вы же его знали, — сказал Каин и горько усмехнулся.
Глаза Герарда заволокло. Он быстро моргнул, но слёзы всё равно выступили.
— До сих пор не верится, — прошептал он.
— Мне тоже, — ответил Каин дрожащим голосом.
Повисло молчание. Лёгкий ветер колыхал траву, и где-то вдали закричала ночная птица.
— Слушай, парень... насчёт того разговора... — начал Герард, голос у него дрогнул, — о том, что я знал...
— Нет, — перебил его Каин. — Не сейчас. Пожалуйста.
Герард кивнул. Он не стал настаивать.
Вместо этого он вдруг вспомнил.
— Чуть не забыл. У меня ведь есть кое-что для тебя, — сказал он.
Он достал из-за спины обмотанную тканью катану и аккуратно развернул свёрток с пергаментом.
— Что это? — спросил Каин.
— Не знаю. Он просил передать, когда придёт время. Думаю... оно пришло.
Герард протянул ему письмо.
Каин взял пергамент, а потом посмотрел на меч. Его дыхание сбилось. Перед глазами вспыхнули сцены — как Танкред учил его держать клинок, как они сражались бок о бок, как смеялись и спорили. Слёзы побежали сами собой. Рука, потянувшаяся к мечу, дрожала.
Герард тихо вздохнул.
— Я оставлю его здесь, — сказал он, опуская меч на землю. — Это твоё, парень. Прочти письмо. Я не буду мешать. Тебе нужно время.
Он обнял его крепко, но ненадолго. Как отец, знающий, что не сможет утешить, но должен быть рядом хотя бы сейчас.
А потом ушёл.
Каин остался один — с клинком, письмом и памятью, от которой никуда было не деться.
Каин сел на холодную землю. Ночь уже окончательно спустилась на Альмлунд, и по склонам гор гулял пронзительный ветер. Но он не чувствовал холода. Его мысли были далеко — там, где не дуло, не темнело, не дышалось.
Руки дрожали, но он всё же развернул свиток. Бумага трепетала между пальцами, будто не хотела открываться. Слова перед глазами плыли, сливались в пятна. Каин сжал зубы, глубоко вдохнул и попытался снова.
На этот раз текст проступил.
⸻
«Каин, если ты читаешь это, значит, я струсил.
Я столько всего хотел тебе сказать — лицом к лицу, как положено, — но не смог подобрать слов. Даже сейчас, когда пишу эти строки, мысли путаются.
Последнее время было для тебя тяжёлым. И всё же — ты справился. Я видел, как ты держался. Я горжусь тобой, сын. Мне жаль только, что не был рядом, когда ты действительно нуждался во мне.
Похоже, отец из меня получился ещё хуже, чем сын.
Мы с тобой почти не говорили о твоём прошлом. Но я знаю — оно терзало тебя.
У меня давно были подозрения. И только недавно, с появлением Севирии, я понял, что был прав.
Когда Шайра исчезла, я сломался. Искал её повсюду, теряя себя. И вот, через долгие годы поисков, я нашёл не её — я нашёл тебя.
Каин — имя, которое я выбрал для нашего с ней сына.
Ты так на неё похож, сынок. Вспыльчивый. Нетерпеливый. Глядя на тебя, я будто снова видел её.
Мне следовало рассказать тебе всё раньше. Но я боялся.
Натворил в жизни немало глупостей. А потом — боясь, что они заденут тебя, — сделал ещё хуже.
Задание, на которое мы идём. Меч, который я тебе оставил. Это письмо. Всё это — части одной истории.
Этот меч мне передал мой отец — твой дед. Артефакт Гримвальда.
Только есть одна проблема. Я, похоже, не вернусь.
Зигрид предсказала это, когда мы были ещё детьми.
Это письмо — моя страховка. Если ты читаешь его, значит, я не справился.
Мне жаль, что вышло так сумбурно. Я не стал для тебя тем отцом, которого ты заслуживал.
Ты выживал один. Годы. Проходил через трудности, которых я даже не могу представить. А когда я тебя нашёл... Я выстроил стену. Потому что боялся потерять тебя так, как потерял Шайру и Белию.
Прости меня. Если сможешь.
Твой непутёвый старик,
Танкред»
⸻
Слова будто обожгли. Каин не сразу понял, что плачет — слёзы тихо стекали по щекам, падали на бумагу. Чернила начали расплываться, размывая последние строки, как будто сам Танкред не хотел, чтобы они исчезли.
Каин положил письмо рядом, бережно, будто это была живая часть ушедшего.
А потом впервые за весь день — позволил себе.
Он заплакал.