Затуманенный разум
Патрик остался у меня. Он даже не спрашивал — просто уложил меня, накрыл пледом и остался рядом, как будто боялся, что я снова разрушусь, стоит ему уйти. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, просто был рядом. И этой ночи рядом был не Арес. Не он.
Утром солнце только касалось крыш домов, когда мы тихо вышли на улицу. Я зябко кутаюсь в куртку, Патрик идет рядом, затем обнимает за плечи.
— Миледи, — сказал он мягко, — может, вечером я свожу тебя в кинотеатр? Пожалуйста. Посмеемся, как раньше.
Я даже не успела ответить.
Мой взгляд тут же наткнулся на него.
Арес.
Он стоял у своего байка, руки в карманах, взгляд — исподлобья. Бледный, взвинченный, с тенью бессонной ночи под глазами. И когда его глаза остановились на нас — на том, как Патрик держит меня — во взгляде что-то взорвалось.
— Мы не успели разойтись, как он уже ночует у тебя, Ари? — его голос был резкий, почти рвущий воздух.
Патрик тут же напрягся.
Он сделал шаг вперед, отстранив меня за спину. Его губы сжались, челюсть дернулась.
— Ты больше ей никто, — выплюнул он, подходя вплотную к Аресу.
Он резко ткнул его в плечо, вызывающе. Я замерла.
Арес не двинулся. Только поднял бровь и произнёс холодно:
— Это не тебе решать, Патрик.
И прежде чем я успела вмешаться, Патрик уже шагнул ближе и ударил пальцем Ареса в грудь.
— Я знаю её всю жизнь! Я был рядом, когда её отец поднимал руку. Я держал её, когда она плакала ночами. Я — самый близкий ей человек.
Он почти выплюнул это сквозь зубы.
— А ты? Ты — просто ошибка на её пути.
Я сделала шаг вперёд, понимая, что следующая секунда может разорвать всё.Что-то ужасное вот-вот должно было случиться.Два мира столкнулись — и я стояла посередине.
Арес в одно мгновение сократил расстояние между ними. Его рука резко схватила Патрика за майку, потянув его на себя. Лицо Патрика оказалось почти вплотную к лицу Ареса, между ними искры.
— Ошибка здесь — ты, Патрик. — прорычал Арес сквозь зубы. — Даже не думай, что у тебя появился шанс.
Он резко оттолкнул Патрика от себя, тот пошатнулся, но не упал. Его глаза полыхали яростью.
— Вы больше не вместе, Арес! — выкрикнул Патрик, — Забудь о ней и больше не приближайся.
Арес сжал кулаки, пальцы побелели от напряжения.
— Патрик, я повторяю ещё раз — не лезь в наши отношения. Это между мной и Арией. Не между тобой и моими кулаками.
Но Патрик не остановился. Он шагнул ближе, дыша тяжело, не отводя взгляда от Ареса:
— Ария будет с тем, кто её достоин. С тем, кто не поднимает на неё руку. С тем, кто её целует, а не швыряет. А ты, Арес... ты — пустой. Ты больше не её.
И в эту секунду Арес сорвался.
Резкий, жёсткий удар кулаком прямо в челюсть — Патрик отлетел назад, рухнув на асфальт. Я закричала, замерла от шока. Но Арес не остановился — он бросился вперёд и ударил его ещё раз, прямо в скулу, и теперь Патрик в ответ — с трудом, но ударил его тоже.
— Хватит! — закричала я, — НЕТ! Пожалуйста, остановитесь!
Я рванулась к ним, слёзы застилали глаза, сердце готово было вырваться из груди. Они дрались, будто оба забыли, что я здесь. Будто я — не человек, а поле их боли и злости.
— Остановитесь!!! — голос сорвался, дрогнул. — Я сказала ХВАТИТ!
Кулаки продолжали сыпаться, как град. Один за другим — глухие удары, хриплое дыхание, хруст костяшек, рычание сквозь зубы.Патрик резко развернулся и влепил Аресу мощный удар прямо в губу — кровь тут же хлынула, растеклась по подбородку. Арес не остался в долгу — его кулак рассёк Патрику бровь, из раны заструилась алая полоска, стекавшая к виску.
Они были слепы от ярости, звери в схватке. Я закричала, но они словно не слышали.И тогда я подбежала к ним, в панике схватила Ареса за плечо, сжала его, будто могла удержать ураган.
— Арес, хватит! — крикнула я, уже почти в слезах.
Он резко обернулся. Его взгляд был ошарашенным, испуганным. Он будто только в этот момент понял, что творит. Сделал шаг назад, тяжело дыша, грудь ходила ходуном.
Я тут же опустилась на корточки перед Патриком, осторожно коснулась пальцами его рассечённой брови, с которой медленно капала кровь.
— Ты в порядке?.. — прошептала я дрожащим голосом.
Патрик кивнул, морщась, и сел, опираясь на руки.
Я встала, обернувшись к Аресу. Он стоял, словно обугленный, с губами в крови, в глазах — буря боли и растерянности.
— Арес, — выдохнула я, — я вчера тебе всё сказала.
Он хотел что-то сказать, поднял руку, будто хотел дотянуться до меня.
— Ария, пожалуйста... выслушай меня?
— Нет.
Патрик уже встал, тяжело дыша, всё ещё сжимая кулак, но больше не глядя на Ареса. Я взяла его за руку.
— Пойдём, Патрик. Я обработаю рану.
Мы направились к дому. Перед тем как зайти, я обернулась и бросила, глядя прямо в глаза Аресу:
— Больше не смей бить Патрика. Он — мой близкий человек.
Арес остался стоять на месте. Один. С разбитой губой, дрожащими пальцами и горечью в груди, потому что понимал: он теряет меня.
Я осторожно промыла рассечённую бровь Патрику перекисью, он вздрогнул, но не произнёс ни звука. Я коснулась ватой его щеки, на которой уже проступал лёгкий синяк.
— Потерпи чуть-чуть, — прошептала я, обрабатывая ссадину.
— Я в норме, миледи, — усмехнулся он сквозь боль. — Ты так нежно ухаживаешь, что я готов подраться снова.
Я закатила глаза, но улыбнулась краешком губ.
После я поставила на стол пару тарелок с омлетом и тостами. Мы позавтракали в почти тишине. Патрик ел молча, только изредка бросая на меня взгляд, полный чего-то невысказанного — боли, заботы... любви. А мне всё ещё тяжело дышалось. В груди всё горело.
До университета мы доехали вместе. Я держалась спокойно, но стоило войти в здание, как Эйприл, увидев меня в коридоре, тут же вцепилась в мою руку.
— В уборную. Сейчас же. Живо! — Она не оставила мне выбора и буквально потащила в женскую.
Стоило двери закрыться, как она повернулась ко мне, сжав руки в бока:
— Так. Рассказывай. Что случилось? Почему у Патрика бровь рассечена? И что, чёрт побери, происходит между тобой и Аресом?!
Я глубоко вдохнула, оперлась руками о раковину и медленно выдохнула, глядя в зеркало на собственное отражение — уставшее, с покрасневшими глазами.
— Это долгая история, Эйприл...
Она скрестила руки на груди и сказала:
— У нас есть пара минут. Начинай.
И я начала рассказывать...
Я стояла у зеркала в душной университетской уборной, прижав руки к раковине. Эйприл ждала — глаза в упор, руки на бёдрах, как будто сейчас разгадает всю мою душу по одному взгляду. Я тяжело выдохнула, чувствуя, как подступает ком.
— Элли, походу, снова сорвалась, Эйприл, — начала я, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Арес нашёл у неё таблетки. Она сказала, что они не её, но он был в бешенстве. Я пришла к нему, он крушил всё в доме... И когда я попыталась подняться к Элли — он... — я замолчала.
Эйприл приблизилась:
— Он что?
— Он меня... оттолкнул. Сильно. Я врезалась в стену.
Я отвернулась, глядя на голубую плитку, будто она могла вытерпеть мой взгляд, в отличие от людей.
— Что?! — прошипела Эйприл. — Он тебя ударил?
— Нет. Не ударил. Просто... знаешь, когда не ожидаешь. Это напомнило мне... отца.
Я сжала челюсть, чтобы не сорваться.
— После этого я ушла. Бросила его. Не сказала ничего лишнего — просто всё. Конец.
Эйприл замолчала, глядя на меня с болью, но я ещё не закончила.
— А утром он стоял возле байка. Увидел, как Патрик обнял меня. И всё. Просто сорвался. Ударил Патрика. А тот не отступил. Они подрались. Я кричала, чтобы остановились... И только когда я схватила Ареса за плечо, он остановился. А потом снова попытался что-то сказать... А я просто... не смогла. Я ушла с Патриком.
Я опустила голову. В висках стучало. Всё внутри горело.
Эйприл долго молчала. Потом прошептала:
— Ари... ты ведь его любишь.
Я ничего не ответила.
— Ты же понимаешь, почему он так сделал? У него никого, кроме Элли. И она снова рвётся в пропасть. Он не сдержался. Он на пределе, понимаешь?
Я резко подняла взгляд:
— Так теперь это оправдание — срываться на мне? Толкать? Лезть в драку? Орать, будто я враг?
Эйприл подошла ближе и взяла меня за плечи:
— Нет, конечно, нет... Я не оправдываю. Просто... ты видишь, он в отчаянии. И ты — его единственный свет. Ты правда думаешь, что всё это — из равнодушия? Он умирает без тебя, Ари.
Она выдохнула, сжав мои ладони.
— Я не говорю "прости". Я прошу — посмотри на ситуацию не сердцем, а душой.
Я стояла молча. В груди всё горело, сердце колотилось, а в голове звучал один только вопрос:А если любовь делает больно — это всё ещё любовь?Эйприл опёрлась на раковину рядом со мной, опустив взгляд. Она молчала — и в этом молчании было больше чувств, чем в любых словах. Я чувствовала, как она ищет, как подобрать фразу, не разрушив и без того хрупкое во мне.
— Я знаю Ареса, — наконец выдохнула она. — Я знаю тебя. И знаешь, я не пытаюсь его оправдать. Честно. То, что он сделал... это не нормально. Ни для кого. Ни при каких обстоятельствах.
Она повернулась ко мне и провела рукой по моему плечу — как-то осторожно, будто боялась потревожить боль.
— Но, Ария... мне так чертовски больно за всю эту ситуацию.
Она закусила губу, качая головой.
— Вы ведь... чертовски подходите друг другу, как бы банально это ни звучало. А теперь вы оба будто поранили друг друга ножами, которые даже не хотели держать в руках.
Я сжала руки в кулаки, прикусив губу. Она видела — мне не надо было ничего говорить.
— Прежде чем сжигать мосты, — мягко добавила она, — просто... подумай. Обдумай всё. Иногда мосты нужны не для того, чтобы уйти, а чтобы вернуться, когда шторм утихнет.
Я посмотрела на неё. В её глазах не было давления — только забота. Тёплая, почти родственная. И с этой заботой пришла правда, которую я старалась не замечать:
Я всё ещё любила Ареса.Но... любовь иногда не спасает.После последних пар мне совсем не хотелось возвращаться домой — стены казались чужими, а воспоминания резали тише, но глубже. Я машинально написала Патрику:
«Забери меня, пожалуйста.»
Он ответил почти сразу, и через двадцать минут уже ждал у входа. Мы поехали к Эйприл и Эрни — они совсем недавно переехали, и я ещё не была у них в новом доме. Было решено: мы устроим небольшой вечер, почти спонтанное новоселье, чтобы развеяться.
Как только мы зашли в дом, Эйприл, сияя как всегда, подскочила ко мне:
— Пошли на кухню, у нас есть миссия — вино и сыр, миледи!
Я рассмеялась, позволяя себе впервые за день выдохнуть. Пока мы вдвоем хлопотали на кухне — открывали бутылку, резали сыр, мясо, фрукты — разговоры были лёгкими. Я отнесла пиво Эрни и Патрику в гостиную и вернулась на кухню, но когда потянулась за салфетками, экран моего телефона загорелся.
Арес.
Первый вызов. Я не ответила.Через несколько секунд — второй.Потом третий.И сразу за ним смс:
«Принцесса, я люблю тебя. Давай поговорим. Я без тебя сгораю.»
Я будто застыла, телефон чуть не выскользнул из пальцев. Сердце сжалось — в груди то ли дрожь, то ли пустота. Эйприл заметила это сразу. Она подошла, без слов протянула мне бокал вина и тихо спросила:
— Что он пишет, Ари?..
Её голос был мягким, осторожным.
Но в глазах читалось: она всё уже поняла.
На мгновение я просто молчала, сжимая бокал, а потом резко выпила вино залпом — горло обожгло, но внутри было только ледяное оцепенение. Я тут же наливала второй, даже не глядя на Эйприл. Она не мешала, просто стояла рядом, прислонившись к столу и глядя на меня с тем взглядом, в котором было и сочувствие, и тревога, и молчаливая боль за подругу.
— Он снова пишет... — выдавила я, глядя в точку.
— Это видно, — Эйприл мягко наклонила голову, — А ты?.. Хочешь ответить?
Я посмотрела на неё — в глазах наверно уже плескалось то же вино, только перемешанное со слезами, которые я не пускала.
— Я не знаю. Я не знаю, Эйприл. Я... я его люблю, чёрт возьми.
— Ари... — она подошла ближе, обняла меня за плечи. — Я знаю.
— Но разве... разве любовь это нормально? — я вскинулась, всматриваясь в её лицо. — Он толкнул меня. Сказал "не до тебя". Снова стал тем, от кого я всю жизнь убегала. Я будто... снова дома. В доме, где отец кричит, толкает, ломает.
— Он сломался, Ари, — Эйприл тяжело выдохнула. — Это не оправдание. Ты знаешь, я никогда не стану закрывать глаза на то, что больно. Но... я вижу, как он тебя любит. Больным, перекошенным, отчаянным чувством — но искренним.
Я снова залпом допила второй бокал, поставила его на стол и потерла пальцами виски.
— Я просто хочу, чтобы меня любили... не в истерике. Не на грани. Не так, как будто я воздух, без которого они умирают, но всё равно душат. Я просто...
— Хочешь быть в безопасности, — закончила Эйприл за меня. — Я понимаю. Я на твоей стороне, всегда. Но, Ария... ты не выключишь это чувство по щелчку. Оно всё ещё с тобой. И если хоть какая-то часть тебя хочет выслушать его — выслушай. Но только если это твой выбор. Не из жалости. Не из страха. А потому что ты сама хочешь.
Я медленно кивнула.
И прошептала, как признание себе:
— Я хочу, чтобы он был другим. А он — всё тот же Арес. Разбитый. Ревнивый. Больной своей любовью ко мне.
— Тогда реши: ты готова спасать его снова? Или готова спасать себя?
И в этой тишине я поняла: выбора больше не избежать.Мы с Эйприл, хихикая, осушили почти всю бутылку вина. Голова уже приятно кружилась, как будто весь стресс растворялся где-то между бокалами и разговорами. Я отложила телефон подальше, экран всё ещё мигал от непрочитанных сообщений Ареса, но... сегодня я была не готова к этому разговору. Ни к слезам, ни к воспоминаниям, ни к прощениям. Просто не сегодня.
Мы вышли в гостиную, где Эрни и Патрик уже что-то обсуждали, смеясь. Как только Эрни увидел нас, он с усмешкой посмотрел на Эйприл:
— Детка, ты уже совсем пьяненькая, а?
— Пф, я в норме, — пробормотала Эйприл, едва удерживая равновесие.
— Ага, конечно, — он подхватил её на руки, как пушинку, и понёс к дивану. — Ты такая упрямая.
— И ты это любишь, — фыркнула она, а он, смеясь, поцеловал её в нос, укладывая на подушки.
Я смотрела на них с теплом — в этом было что-то такое... простое. Настоящее. Чистое.Патрик встал с кресла и подал мне руку, наклонившись чуть ближе:
— Миледи, — сказал он с той самой полуулыбкой, — аккуратнее с вином. Ты хоть знаешь, какая ты становишься болтушка под градусом?
— Серьёзно? — я фыркнула, но всё равно взяла его за руку и села рядом.
— Абсолютно, — он уселся ближе, его голос был мягким, почти интимным. — Только я тебя такой и люблю.
Я прикусила губу, слегка смущённая... но не отстранилась. В этом моменте было спокойствие, которого мне так не хватало.Пока мир за окном горел, здесь, среди друзей, всё было тише.
Эрни встал первым, потянулся и посмотрел на Эйприл:
— Пойдём на свежий воздух, крошка. Тебе нужно чутка подышать.
— Не хочу, — протянула она, уткнувшись лицом в подушку. — Тут уютно.
— Ты упрямая, как пробка, — он усмехнулся, — но я упрямее.
Он взял её за руку, и, хоть она и пыталась сопротивляться, фыркая и ворча, всё же пошла с ним, оглянувшись на меня с ленивой улыбкой.
Когда за ними закрылась дверь, тишина вдруг стала ощутимой. Мы остались вдвоём с Патриком. Я чувствовала, как вино ударило мне в голову сильнее, чем раньше. Всё внутри пульсировало, как будто чувства начали выползать наружу — оголённые, ранимые, слишком настоящие.
Я придвинулась ближе. Сердце колотилось.
— Патрик... — прошептала я, чуть хрипло. — Ты как... супергерой. Всегда рядом. Даже когда я этого не заслуживаю.
Он посмотрел на меня, мягко, глубоко:
— Ты всегда этого заслуживаешь, Ари. Всегда.
Я встретилась с его глазами. В них было столько любви, столько боли, надежды, преданности. Он смотрел прямо в мои глаза, долго... а потом взгляд скользнул к губам. Он задержался на них чуть дольше, чем просто взгляд друга.Я знала. Он держался из последних сил.
И я поцеловала его.
Сначала он опешил, будто не поверил, что это происходит. Но уже через секунду откликнулся на поцелуй — жадно, голодно, он ждал этого всю жизнь. Его рука легла на мою шею, тёплая, сильная, и потянула меня ближе, к себе.
Он целовал меня так, будто это был единственный шанс, будто в каждом прикосновении пытался сказать всё, что копил годами. Его дыхание участилось, пальцы слегка дрожали, а губы... они были мягкими, но требовательными. Не мальчишеский поцелуй — поцелуй взрослого мужчины, влюблённого до боли.
Я отдалась этому моменту, позволив себе утонуть.В нём. В Патрике. В тишине, где было только двое — он и я.
Я целовала его, словно сама была голодна, словно это было чем-то, чего жаждала весь этот проклятый месяц. Патрик тяжело дышал, его пальцы чуть вжались в мою талию, и я обвила руками его шею, прижимаясь ближе.
Он застонал прямо в мои губы, сдавленно, едва слышно — и в этот момент мне будто что-то щёлкнуло.
Опешила.Мой затуманенный разум резко отрезвел. Воздух в лёгких стал тяжёлым, как свинец. Я отстранилась, всё ещё чувствуя его тепло, его дыхание, его желание. Но...
"Чёрт... что я делаю?"
"Я ведь люблю Ареса... Господи..."
"А Патрик... он любит меня..."
Сердце ударилось где-то в горле, я резко вскочила на ноги, отступив на шаг.
— Прости, Патрик... я...
Он тоже встал, опустив глаза, губы всё ещё горели от поцелуя, а голос дрожал:
— Я всё понимаю, Ари.
Он глотнул воздух.
— Извини... я просто... я не могу тебя оттолкнуть. Я слишком долго мечтал об этом.
Его слова резанули по сердцу, и я, не зная куда себя деть, почти бегом прошла на кухню, схватила телефон, будто это был якорь в реальности.Экран загорелся.Новое сообщение от Ареса:
«Можешь не отвечать.Я всё равно люблю тебя, принцесса.»
Слёзы подступили к глазам, комок встал в горле.Меня разрывали двое.И я была потеряна в этом пожаре чувств.На кухню влетела Эйприл , но, завидев моё лицо, резко остановилась:
— Что случилось?!
Она заглянула в гостиную, где Патрик сидел на диване, довольный, как кот у миски сливок, с полуулыбкой, будто получил то, о чём мечтал.
Я бросила быстрый взгляд в сторону и выдохнула:
— Я его поцеловала.
— ЧТО?! — вскрикнула Эйприл на весь дом.
Я резко зажала ей рот рукой:
— Тихо! Господи, потише!
Я оглянулась, боясь, что Патрик услышит.
— Это была ошибка... Я сразу это поняла...
Эйприл отняла мою руку и прошептала с прищуром:
— Зато теперь мой брат точно не отступит.
Она многозначительно вскинула брови.
— А как же Арес? — голос мой стал тише, он дрожал. — Я ведь его люблю, Эйприл. До боли...
Я почувствовала, как слёзы подступают снова.
— И сейчас я себя ненавижу. За этот поцелуй. За то, что вообще допустила это. Это всё вино... и эмоции... и боль.
Я посмотрела на неё, почти умоляя.
— Я не знаю, что делать...
Эйприл подошла ближе и обняла меня.
— Ты не плохая, Ария. Ты просто раненая. И ты живая. А любовь... она всегда сложнее, чем мы хотим.
Я стояла посреди кухни, сжав в ладони телефон.Экран всё ещё светился — последнее сообщение от Ареса:
"Можешь не отвечать, я всё равно люблю тебя, принцесса."
Сердце сжалось.
Мой затуманенный разум сыграл со мной злую шутку.Поцелуй с Патриком... Его руки на моей коже... Тепло, которое я искала у другого.
Но это не было любовью. Это была боль, смешанная с вином, усталость от неопределённости, от того, что больше не знала, где правда, а где бегство от неё.
Я всё ещё чувствовала губы Патрика на своих.
Всё ещё помнила, как он застонал в поцелуй, как сжал меня так, будто держал мечту всей своей жизни.
Арес...
Вспомнились его тёмные глаза, полные страха и боли, когда он смотрел, как я ухожу.
Я люблю его.Я всегда любила его. Но он толкнул меня, он сорвался, и я боюсь, что однажды он сделает это снова.А может... он уже сам себя наказывает за это сильнее, чем кто-либо.
Я прижала телефон к груди и закрыла глаза.
Я не знала, что делать.
И это чувство — неуверенности, предательства самой себя — пронизывало меня сильнее, чем любой удар.