Экстра 1
Бай Йи, стоя за диваном в гостиной, протянул руку к Ли Няню.
Ли Нянь, сжимая в руке паровозик, крепко сжал губы и покачал головой.
Бай Йи смотрел на него, нахмурив брови, и в свои четыре года с таким выражением лица он имел довольно властный и суровый вид.
Ли Нянь побаивался его, когда он злился, поэтому благоразумно спрятал ириску под языком, а затем поцеловал его с игривым видом:
- Геге, нет никакой конфеты, - сказал он.
Он надеялся, что, сделав что-то нехорошее, когда его могут поругать, он сможет, как обычно, поцеловать Бай Йи, и тот не станет сердиться на него.
Он даже не догадывался, что, когда он наклонился к Бай Йи, от него запахло сладким.
Учитель Бай Йи уже пришел и теперь ждал его в маленьком кабинете. Ли Шу учил его быть пунктуальным и с уважением относиться к своему учителю, поэтому он не стал уговаривать Ли Няня, как он обычно это делал, а просто поднес руку к его губам и велел выплюнуть конфету.
Няня Сюй, с тревогой наблюдавшая за ними, уже хотела вмешаться, но сидевшая рядом няня Ян, толкнула ее локтем и бросила на нее предупреждающий взгляд, поэтому она поспешно прикусила язык.
Видя, что Бай Йи не двигается с места, Ли Нянь с обиженным видом выплюнул конфету ему в руку. Он смотрел, как его геге безжалостно выбросил конфету, словно злодей из мультика, а затем вымыл руки и пошел заниматься, даже не успокоив его. Чувствуя, что с ним обошлись крайне несправедливо, он бросил паровозик и выбежал из комнаты. Встав на цыпочки возле кабинета, он постучал в дверь, собираясь нажаловаться своему отцу.
Цзо Минъюань сидел дальше всех от двери. Услышав стук, он встал и открыл дверь. Не успел он ничего спросить, как ребенок пробежал мимо него и, забравшись на колени Бай Цзиня, воскликнул со слезами на глазах:
- Больше не хочу геге!
Бай Цзинь обнял его и усадил поудобнее на коленях. Эти слова очень удивили его. Этот ребенок без конца твердил:
- Я больше всего на свете люблю геге!
Он крайне редко с таким пылом выражал свое недовольство Бай Йи.
Ли Нянь спрятался в объятьях Бай Цзиня, всхлипывая и будучи из-за этого не в силах нормально говорить. Бай Цзинь попросил Цзо Минъюаня позвать няню Сюй и узнать у нее, что произошло.
Выслушав няню, Цзо Минъюань с трудом мог удержаться от смеха. Чтобы подразнить ребенка, он нахмурил брови и сказал с серьезным видом:
- И правда, какой скверный геге! Сегодня дядя Цзо заберет его к себе, и Няньнянь сможет есть конфеты, сколько захочет.
Ли Нянь, вцепившись в одежду Бай Цзиня все еще плакал, и в этот момент он сразу затих, но его ресницы все еще были мокрыми от слез. Он посмотрел на Цзо Минъюаня, а затем в панике перевел взгляд на Бай Цзиня. Он схватил Бай Цзиня за руку и посмотрел на его часы, а затем икнул и сказал:
- Я рассердился на геге всего на два часа, я не буду все время злиться на него.
Бай Йи с помощью игрушечных часов научил его определять время. Он видел, как взрослые, рассуждая о делах, называли время, и теперь чувствовал, что таким образом сможет показать свою «важность».
Но в итоге, дядя Цзо не выказал ни малейшего уважения и с громким «пффф» покатился со смеху.
Ли Нянь надул губы, и его глаза снова наполнились слезами. Он схватил Бай Цзиня за рукав и вытер им глаза, а затем попытался слезть с его колен.
Боясь, как бы он не упал, Бай Цзинь подстраховал его и, глядя, как он с сердитым видом выбегает из кабинета, попросил няню Сюй присмотреть за ним. Затем он повернул голову и посмотрел на Цзо Минъюаня:
- Может, хватит уже?
Цзо Минюань вытер слезы, выступившие от смеха у него на глазах, но все еще продолжал посмеиваться:
- Нет, ну как у Ли Шу мог получиться такой ребенок... хахахаха...
Пока Бай Йи занимался, Ли Нянь играл один.
Какое-то время он оставался в гостиной, а затем взял набор игрушечных инструментов и отправился в сад, чтобы поиграть в садовника. Он рыхлил землю лопаткой и делал вид, что подрезает ветки кустов игрушечными ножницами.
Сегодня был ясный солнечный день, и обе няни, опасаясь, что ему будет жарко, время от времени поили его водой и хвалили его, называя самым трудолюбивым садовником, который развел самый красивый на свете сад.
Пока он присел на корточки, поливая цветы, няня Ян воспользовалась моментом и тихо сказала няне Сюй:
- В следующий раз, если надумаешь сболтнуть лишнего, я не стану останавливать тебя.
Няня Сюй тоже знала, что няня Ян говорит это из добрых побуждений, и сказала с грустным видом:
- Мне просто стало жаль малыша...
- Если господин Ли снова выйдет из себя, вот тогда узнаешь, - холодно фыркнула няня Ян.
Няня Сюй пожала плечами и ничего не сказала в ответ.
На самом деле, у сегодняшнего происшествия были свои причины.
Ли Нянь оказался настоящим лакомкой. Он очень любил сладости и различные закуски и совсем не жаловал нормальную еду. Няни ломали голову, что бы еще придумать и старались слепить из риса машинки и различные фигурки, надеясь, что он из любопытства съест хоть несколько кусочков.
Ли Шу уже не раз говорил, что нельзя так баловать ребенка, и им пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить его поесть. Бай Цзинь считал, что в этом нет ничего страшного, а няни и вовсе всячески баловали его. Два дня назад, видя, как он капризничает за столом, Ли Шу, наконец, рассердился и сказал, что, если он не хочет есть как положено, пусть остается голодным, и никто не должен давать ему ни еды, ни закусок.
С того дня и по сей день, если он не ел нормальную еду, он мог лишь смотреть, как едят другие, и Бай Йи наблюдал за ним с особым вниманием, опасаясь, что Ли Шу уморит его голодом, если он втайне съест что-то запретное. Сегодня, играя с паровозиком, он нашел завалявшуюся ириску и, спрятавшись за диваном, снял с нее обертку. Он уже несколько раз прожевал сладкий кусочек, когда его геге заметил это, после чего «брат пошел войной на брата».
Но он не был злопамятным. Провозившись полдня в саду, он уже позабыл, из-за чего злился на своего геге. Вернувшись в дом, он вымыл руки и лицо, после чего вытерся маленьким полотенцем. Узнав от няни, что Бай Йи закончил заниматься, он собрался пойти и поиграть с ним.
Он сразу увидел Бай Йи, стоявшего наверху лестницы, который держал в руке вертушку из зеленой бумаги, которую смастерил для Ли Няня.
Все внимание Ли Няня сразу сосредоточилось на новой игрушке. Он подбежал к Бай Йи и, обняв его, ласково назвал его «геге», не сводя при этом взгляда с вертушки.
Бай Йи поднял вертушку и подул на нее, заставляя ее вращаться. Ли Нянь сразу рассмеялся и, подражая Бай Йи, набрал воздуха в грудь и тоже подул на нее. Он так долго дул, что его нежное личико покраснело.
Пока они играли, из кабинета Бай Цзиня вышел Цзо Минъюань. Заметив детей краем глаза, он развернулся и подошел к ним.
Когда Ли Нянь услышал его голос и повернулся, его уже накрыла тень Цзо Минъюаня.
Цзо Минъюань протянул руки к Бай Йи и нарочито зловещим голосом сказал:
- Дядя Цзо забирает геге Няньняня к себе домой.
Только теперь Ли Нянь вспомнил о том, что произошло в кабинете, и поспешно оттолкнул его руки. Вертушка упала на пол, но он не спешил поднимать ее. Крепко обняв Бай Йи, он попытался прикрыть его собой. Но геге был выше него, и он никак не мог полностью спрятать его, как ни старался. Разволновавшись, он попытался плакать, а также начал звать геге, папу и няню Сюй, пытаясь призвать на помощь того, кто может ему помочь.
Он всхлипнул два или три раза, когда чья-то рука оттолкнула Цзо Минюаня и обняла его. Ли Нянь крепко вцепился в одежду Бай Йи и завопил так, что, казалось, сейчас небо рухнет на землю:
- Геге!
Бай Йи шагнул вперед, и человек убрал руку:
- Маленький плакса, кто тебя опять обидел, а?
Услышав знакомый голос, Ли Нянь повернул голову и увидел Ли Шу, который смотрел на него с насмешливым видом.
Внезапно почувствовав себя очень обиженным, он протянул к Ли Шу руки и обнял его за шею. Слезы катились по его щекам, и он обвиняющим взглядом уставился на Цзо Минъюаня.
Цзо Минъюань смущенно потер нос, и отвел в сторону взгляд, не осмеливаясь признаться, что в отсутствие «главного тирана» дразнил его детей.
Ли Шу ущипнул скользкую от слез щечку Ли Няня и сказал:
- Только и умеешь плакать, если тебя обижают. Ты не только маленький плакса, но при этом ни на что не годен.(1)
Он опустил Ли Няня на пол, поднял вертушку и отдал ее ему, а затем попросил Бай Йи увести его и вытереть ему лицо. Привалившись к перилам лестницы, он окинул Цзо Минъюаня взглядом с головы до ног и небрежно спросил:
- Помощнику Цзо больше нечем заняться?
Цзо Минъюань с такой скоростью оказался у двери, словно у него подошвы смазали маслом. Перед выходом он повернулся и сказал напоследок:
- Знаешь что, Ли Шу? Дети сами должны разбираться в отношениях между нами, и родители тут не должны вмешиваться. А кто затаит злобу, тот сам щенок!
С этими словами он пулей выскочил за дверь.
Ли Шу не мог удержаться от смеха при мысли о том, что этот старый лис наглеет все больше. Мало того, что он
обижал детей, так еще осмелился признаться в этом!
Он снова взглянул в сторону кабинета и обнаружил, что человек, который только что вышел вместе с Цзо Минъюанем, уже исчез.
Ли Шу спросил управляющего Сюй и, узнав, что этот человек ничего не ел на обед, не стал говорить лишних слов, а просто поднялся наверх и переоделся. Затем он прошел на кухню, засучил рукава и с помощью кухарки приготовил ячменную кашу с бататом по рецепту, которым с ним поделился Му Ран.
Приготовив кашу, он не собирался разыгрывать из себя «добродетельную жену». Просто у Бай Цзиня сегодня разболелся живот, и он не пошел в офис. Ли Шу чувствовал, что у этого человека приключилась болезнь из-за того, что он был слишком зол.
Они с Бай Цзинем повздорили из-за Ли Няня. Бай Цзинь хотел, чтобы Ли Нянь с детства получил строгое воспитание, чтобы вырастить из него преемника, как из Бай Йи.
Но Ли Шу был не согласен с ним.
Ли Нянь не принадлежал семье Бай. Как он мог быть его преемником? К тому же, они с Бай Йи так хорошо ладят между собой. Когда они вырастут и вдруг станут конкурентами, смогут ли они сохранить свои отношения, не будучи кровными родственниками? Не то чтобы он видел все в мрачном свете, но ему нередко доводилось видеть, как даже родные братья сражались за власть и деньги.
Он не ждал, что Ли Нянь сделает головокружительную карьеру, он просто хотел, чтобы Ли Нянь рос счастливым ребенком и ходил в обычную школу. Разумеется, если в будущем окажется, что у Ли Няня есть талант к ведению бизнеса, и, если он захочет этим заниматься, Ли Шу был готов оказать ему всяческую поддержку, но при этом не полагаясь на семью Бай.
Он рассуждал логично и здраво, и не видел, к чему тут можно было придраться. Однако, Бай Цзинь считал Ли Няня собственным ребенком и думал, что Ли Шу слишком резко провел разграничительную линию между ними. Они так и не смогли договориться по этому вопросу. А несколько дней назад, когда Ли Шу вышел из себя, Бай Цзинь счел, что он слишком суров к Ли Няню. И тогда Ли Шу резко ответил:
- Это мое дело, как я воспитываю своего ребенка, тебя это не касается!
Именно из-за этого Бай Цзинь уже несколько дней вел с ним холодную войну, а по ночам разворачивался к нему спиной.
Ли Шу понимал, что на этот раз виноват именно он и давно хотел извиниться. Было действительно очень странно, что Бай Цзинь сейчас мог так сильно дуться на него.
Нацепив на себя холодный и неприступный вид, он то и дело поглядывал в его сторону, а ночью, когда он почти погрузился в сон, Бай Цзинь развернулся и обнял его... это и правда было довольно занятно.
Ли Шу чувствовал размышлял о событиях прошлого и чувствовал, что с ним что-то не так. Он понял, что у него очень скверный характер - чем больше ему кто-то нравился, тем сильнее он раздражал и обижал этого человека. В прошлом он так доводил Бай Цзиня, что у них доходило дело до драки, и это не было простой случайностью.
Когда он вошел в кабинет, держа в руках поднос с кашей, сидевший за столом человек поднял голову и, взглянув на него, быстро отвернулся.
Ли Шу усмехнулся и, подойдя ближе, поставил кашу на стол. У него не хватило сознательности, чтобы извиниться перед тем, кого он обидел, поэтому он просто сказал:
- Выпей кашу.
Они оба молчали, не предпринимая никаких действий и заняв позицию «ненасильственного сопротивления».
Ли Шу подождал несколько секунд, не пытаясь заставить его или уговорить, а затем протянул руку к чашке и сказал с оттенком сожаления в голосе:
- Что ж, раз не хочешь - не пей. В любом случае, то, что я приготовил, вряд ли будет очень вкусно.
Не успел он коснуться чашки, как Бай Цзинь стиснул его запястье.
- Ты сам готовил? - рассерженный человек, наконец, поднял голову и заговорил с ним.
Ли Шу похлопал ресницами, говоря всем своим видом: «Зачем бы мне обманывать тебя?»
Бай Цзинь больше ничего не сказал, он отложил документы, взял чашку с ложкой и начал пить кашу.
Ли Шу поначалу позабавило его двуличие, но, увидев, как этот человек медленно смакует эту еду, словно пробует некий редкий деликатес, он почувствовал, как самую чувствительную часть его сердца словно пощекотали мягким перышком.
Кто-то однажды сказал, что слишком упорные люди теряют интерес к тому, что им хочется после того, как получат желаемое. В процессе погони и завоевания не так уж и важно, что именно ты хочешь, главное - «присвоить» и «добиться». После того, как они с Бай Цзинем помирились, он действительно боялся, что сам окажется таким же мерзавцем, но, как оказалось, он напрасно волновался. Двадцатилетний Бай Цзинь тронул его сердце, и Бай Цзинь, которому было за тридцать, тоже сумел растрогать его. И это чувство со временем становилось лишь глубже, особенно после того, как на него ответили со всей искренностью.
Ли Шу видел, что этот человек полностью сосредоточился на еде, даже не глядя на него.
- Ну, как на вкус? - спросил он.
Бай Цзинь остановился и посмотрел на него, но не успел он ответить, как Ли Шу небрежно сказал:
- Забудь. Я сам узнаю.
С этими словами он наклонился и поцеловал Бай Цзиня.
Бай Цзинь застыл на месте.
Целуя его, Ли Шу почувствовал, как напряглось его тело.
Усмехнувшись про себя, он облизал его губы и, выпрямившись, сказал с серьезным видом:
- Ммм, сладко.
Бай Цзинь неосознанно сжал пальцы, крепко стиснув в руке ложку и чувствуя, что у него сейчас сердце выскочит из груди.
Даже сейчас некоторые люди из его окружения спрашивали его, неужели он до сих пор не устал от этого? После стольких лет, когда все было так запутанно, иметь дело с Ли Шу и только с ним одним, неужели ему это не надоело?
Но как он может пресытиться им, если от легкого флирта со стороны этого человека его сердце начинало трепетать, словно у влюбленного юноши? В этом мире никто лучше Ли Шу не смог бы завлечь его.
Бай Цзинь сделал глубокий вдох и продолжил пить кашу, его движения были неторопливыми и спокойными, без всякой спешки.
Ли Шу подумал, что на этот раз он и правда здорово разозлил этого человека. Хоть он и пришел к нему сам, тот все равно продолжал игнорировать его. Он также подумал, что и правда перегнул палку, когда сказал те слова. Он лучше других знал, как сильно Бай Цзинь любит Ли Няня. Сказать ему, что этот ребенок не имеет к нему никакого отношения, было все равно что ударить его ножом.
Он протянул руку и, осторожно коснувшись волос Бай Цзиня, потер кончиками пальцев его лоб.
- Я не хотел обидеть тебя тогда, - тихо сказал он. - Ты же знаешь, какой у меня скверный характер, когда я злюсь, могу наговорить все, что угодно.
Бай Цзинь на миг замер, а затем снова продолжил пить кашу.
Когда он, наконец, допил всю кашу, он отставил чашку и какое-то время молчал, а затем сказал:
- Бай Йи и Ли Нянь - наши дети.
Он особенно подчеркнул слово «наши».
Дома он носил домашнюю одежду, и казался намного мягче.
Ли Шу внимательно посмотрел на него и ответил с улыбкой:
- Угу, наши дети.
Бай Цзинь молча встал и посмотрел на Ли Шу потемневшим взглядом. Не дав ему времени отреагировать, он обнял его и усадил на стол. Протиснувшись между его ног, он сжал его подбородок и крепко поцеловал.
.................
А тем временем Ли Нянь все надеялся дождаться, когда выйдет Ли Шу, чтобы задать ему вопрос, но так никого и не дождался до самого ужина.
Тогда он отправился к Бай Йи и сладко проворковал:
- Геге, а что такое «бесполезная закуска»? Почему папа назвал меня так?
Он пробовал много разных закусок, но ни разу не ел бесполезную закуску и не знал, что это такое и вкусная ли она.
Бай Йи тоже не знал, что это такое. Он взял кусочек брокколи и положил его в тарелку Ли Няня. После некоторого раздумья он серьезно сказал:
- Это значит, что Няньнянь - молодец.
- Оу, - Ли Нянь согласно закивал головой, показывая, что понял его.
Он не любил овощи, но геге попросил его съесть их, и к тому же, его похвалили, поэтому он мигом проглотил их.
- Тогда геге - тоже бесполезная закуска!
- Да, и геге тоже.
_________________________
1. Дословно «остатки закусок, бесполезная закуска» - означает закуску, которая неважно выглядит, и ее не хочется есть. Образно означает бесполезного, ни на что негодного человека.