- 107 -
Сун Сяосяо влюбилась.
Согласно ее прежним представлениям, чтобы ее избранник был достоин ее, он должен быть, по крайней мере, из такой же семьи, чтобы помогать ей в делах. Или же, если он красив, талантлив и с характером, как Ли Шу, что также пригодится ей в делах, она могла бы рассмотреть его кандидатуру.
Как ни крути, но везде был виден «расчет».
Нет ничего удивительного в том, что она все просчитывала в том, что касалось любви и брака. В ее глазах, это все было откровенной ерундой.
Взять, к примеру, Сун Фухуа. Разве он не любил ее мать, когда она была совсем юной? Он стоял на коленях перед дверью ее деда и несмотря на то, что его жестоко избили, он все кланялся, разбив лоб до крови, но не изменил своего решения, все также желая быть с ее матерью.
Ее мать была единственной дочерью в семье, и дед души в ней не чаял. Сун Фухка был родом из обычной семьи, и дед считал, что он не подходит его дочери. Но, видя, как его дочь впала в тоску, отказываясь от еды и воды, он не выдержал и впустил этого белоглазого волка в свой дом.
Сун Фухуа был способным малым. Пока семьи Цинь и Бай состязались между собой, он все это время наблюдал со стороны, умудрившись не поссориться ни с одной из сторон. Позже, видя, что мощь семьи Цинь растет, и у него не получилось хорошо зарекомендовать себя перед дедом Бай Цзиня, он занял сторону семьи Цинь. К тому же, все эти годы он был беззаветно предан ее матери, все в их окружении знали, что Сун Фухуа относится к своей жене, как к величайшему сокровищу. И со временем дед Сун Сяосяо успокоился и постепенно передал бизнес и семейное имущество в его руки.
А потом... Сун Сяосяо взяла бокал с вином в руку и слегка поболтала его. Вино, отразившись в ее глазах, окрасило зрачки в красный цвет, отчего долго подавляемая кровожадная ненависть стала особенно заметна.
Сун Сяосяо не знала, что произошло потом. Возможно, их отношения испортились из-за его одержимости желанием «иметь сына», а, может, он постепенно устал от своей жены, которая со временем утратила свою красоту и стала бесполезной. Она лишь знала, что их «семья» стала для ее отца чем-то вроде гостиницы для временного проживания, где он появлялся все реже.
Когда ей исполнилось двенадцать, ее мать умерла в родах, дав жизнь ее сестре Сун Циньюй. Ее дед был страшно зол оттого, что так плохо разбирался в людях, и это свело его дочь в могилу. Но он уже не имел реальной власти, и с ним никто не считался, поэтому он не мог расправиться со своим врагом. Из-за всех этих переживаний у него случился инсульт, и его не смогли спасти.
Два ее самых близких человека умерли один за другим, и вся семья Сун погрузилась в хаос. Все взрослые были заняты лишь борьбой между собой, и никому не было дела до трех сестер Сун.
Няня, которая приглядывала за ними, понимала, что взрослым не до нее, а дети были слишком малы, поэтому выполняла свои обязанности слишком небрежно. Едва появившаяся на свет Сун Циньюй была брошена на диване, завернутая лишь в тонкое одеяло, у нее поднялась высокая температура, и она едва не погибла. Даже сейчас, став взрослой, она была очень слаба здоровьем, и ей постоянно приходилось обращаться за помощью в больницу.
Больше всего Сун Сяосяо ненавидела свое воспоминание о первой встрече с матерью Сун Силе. Одетая изысканно и благопристойно женщина, словно законная супруга, холодно посмотрела на них и сказала:
- Зачем в семье столько дочерей? Нужно отдать самую младшую.
Если бы по городу не ходило столько сплетен и пересудов, и они не беспокоились об общественном мнении, неизвестно, где бы в итоге оказалась Сун Циньюй.
Так что все эти обещания и признания друг другу - чушь собачья! Она поняла еще в самом нежном возрасте, что произойдет, если ей доведется полюбить кого-то также сильно, как ее мать любила отца.
Сун Сяосяо сидела на верхнем этаже ресторана, в окружении ярких цветов, выращенных специально в соответствии с ее предпочтениями. Эта комната принадлежала только ей одной, и сюда не смел войти никто из посторонних. Только у нее была такая привилегия, в конце концов, это она здесь босс.
Напротив стола вдоль стены располагались горшки с гиацинтами. Округлые пестрые цветы были такими живыми и яркими.
Сун Сяосяо отвлеклась, засмотревшись на них.
Эти цветы все еще стояли там, где их поставил тот человек. Он знал, что ей нравится красный цвет, поэтому специально разместил красные и розовые цветы посередине, что сразу изуродовало облик ресторана с его тщательно продуманным дизайном. Садовод едва не упал в обморок, когда увидел это своими глазами, но ему оставалось лишь извиниться и оставить все, как есть.
На самом деле, это был совершенно обычный человек. Не считая его высокого роста и крепких мышц, он ничем не выделялся среди толпы. Он не мог похвастать красивой внешностью, и характер у него был жестким и скучным. Его можно было принять за немого, и, если она сама не задаст вопрос, от него обычно не дождешься и слова.
Но этот человек, когда их преследовали и загнали в тупик, спрятал ее в углу склада, вложил в ее руку пистолет и накрыл ее своим пальто.
- Я уведу их за собой, госпожа Сун, - сказал он.
В конце концов, она осталась цела и невредима, а в него стреляли дважды, но, к счастью, он был ранен несмертельно, а иначе, он уже давно «переродился бы в новой жизни».
Сун Сяосяо уже со счета сбилась, сколько раз этот человек спасал и защищал ее. Она лишь помнила, что всякий раз, когда она оказывалась в опасности, этот холодный и жесткий человек всегда вставал перед ней. Даже если она отделывалась лишь небольшой царапиной на коже, он чувствовал себя таким виноватым, что не смел поднять головы, и лишь сухо говорил:
- Мне очень жаль, госпожа Сун.
Шень Вей.
Сун Сяосяо прикусила кончик языка, чувствуя боль в сердце.
Она никогда не ждала никаких чувств и не собиралась привязываться к кому-либо. Те сомнительные чувства, которые она испытывала в своей жизни, полностью находилась под контролем ее разума, и ей ничего не стоило сказать нет или отпустить человека без всяких сожалений. Но она не могла позволить себе отношения с этим человеком и не могла отпустить его, потерпев сокрушительное поражение.
- Господин Ли, прошу вас, пройдите сюда.
Услышав голоса, Сун Сяосяо подняла голову и увидела Ли Шу, который снял пальто, передал его официанту и вошел в дверь.
- Ты... ты правда пришел? - она удивленно уставилась на него.
Ли Шу, не обращая внимания на ее реакцию, сел напротив нее.
Сун Сяосяо машинально налила ему бокал вина, а затем, вспомнив, что он только что после реабилитации, попросила официанта принести ему стакан сока. Ли Шу отказался и сказал, что ему достаточно теплой воды.
Сун Сяосяо еще не видела Ли Шу после возвращения, и сейчас она внимательно оглядела его с головы до ног, отметив про себя его элегантный вид, а также то, что в его глазах исчезли прежние холод и враждебность. Она поняла, что у него все хорошо, и порадовалась за него, однако продолжала дурачиться, как прежде:
- Ты такой... что же мне делать, если я действительно влюблюсь в тебя?
Сегодня она изменила своему обычному стилю. На ней было длинное белое платье, придававшее ей женственный вид, ее длинные волосы были собраны назад, открывая изящные черты лица, и в целом она выглядела невероятно привлекательно.
Будь на его месте другой мужчина, вероятно, его сердце забилось бы быстрее, и он потерял бы сознание от волнения. Но Ли Шу уже не раз слышал от нее подобные слова и давно выработал к ним иммунитет. Они оба прекрасно знали, что Сун Сяосяо так ведет себя лишь от скуки, и никто не воспринимал ее слова всерьез.
- Скажи, что такого случилось, что тебе срочно понадобилась моя помощь? - с озадаченным видом спросил Ли Шу.
- Куда ты так торопишься? Мы же так давно не виделись, почему бы теперь двум старым друзьям не наверстать упущенное?
Официант принес воды и после того, как все ушли, она продолжала:
- Пока ты был в санатории, я несколько раз просила у Бай Цзиня твой номер телефона, но он так и не дал его. И как ты терпишь такого тирана?
- Что ты...
- Может подумаешь хорошенько и обратишь внимание на кого-нибудь другого? Вот из нас с тобой получилась бы хорошая пара. Все говорят, что ты жестокий и безжалостный, и про меня никто слова доброго не скажет, так что в этом я тебе ничуть не уступаю. Если мы станем работать вместе, может, из этого выйдет что-нибудь путное? - с кривой усмешкой сказала она.
Ли Шу видел, что она была веселее, чем обычно, но улыбка не отражалась в ее глазах. Когда она закончила говорить, он спокойно ответил:
- Раз уж ты сделала то, что нужно, не стоит сожалеть об этом. Только тебе решать - правильно это или нет. Все остальные не Сун Сяосяо, они не жили твоей жизнью, так почему тебя должно волновать, что именно они говорят о тебе?
Сун Сяосяо слегка остолбенела, развеселая улыбка сбежала с ее лица, и она залпом допила все вино в бокале. Ей нравился Ли Шу и, хотя иногда ей казалось, что он слишком проницателен, и от него невозможно скрыть что-либо, все же разговор с ним доставлял ей удовольствие.
- Уже прошло столько времени с тех пор. Если бы тебе и правда было невмоготу из-за этого, ты бы не стала ждать так долго... Так что все-таки произошло?
- От тебя и правда ничего не скроешь.
Сун Сяосяо налила себе еще один бокал вина, но не стала его пить. Она рассеянно водила кончиком пальца по краю бокала и через какое-то время спросила с едва заметной улыбкой:
- Скажи, если мне нравится тот, кому не нравлюсь я, должна ли я привязать его к кровати и жестко трахнуть, или же лучше напоить его и переспать с ним, пока он пьян?
Ли Шу на миг лишился дара речи, но у него не было права обвинять других - разве он сам не так повел себя вначале? Но, хотя это и было неправильно, Сун Сяосяо отличалась от него. Она ведь женщина, как она может вести себя так нелепо?
Сун Сяосяо подняла глаза и, постукивая ногтями по столу, раздраженно сказала:
- Я знаю, что это недостойно, но что же мне теперь делать? Только не говори, что мне нужно превратиться в домохозяйку и покорить его мягкостью и заботой, - она выразительно закатила глаза. - Лучше тогда убей меня на месте.
- Значит, сердце этого человека уже занято? - спросил Ли Шу.
- Согласно моему расследованию, за последние несколько лет, не считая хозяйки дома, а это пятидесятилетняя тетка, единственная женщина в его окружении - это я.
- ...... - Ли Шу промолчал и лишь многозначительно посмотрел на нее.
- Мужчины его тоже не интересуют! Думаешь, все такие, как вы с Бай Цзинем?
Ли Шу невольно вздохнул. Если у того человека нет возлюбленной, и он не любит мужчин, он не мог себе представить, по какой причине ему могла бы не нравиться Сун Сяосяо. Ли Шу подумал, если бы он сам не любил Бай Цзиня, и если бы он повстречал Сун Сяосяо раньше, чем встретил его, он бы обязательно заинтересовался бы ею.
Сун Сяосяо перестала говорить с ним загадками, она рассказала ему, кто этот человек, и как она влюбилась в него, а затем посмеялась сама над собой:
- Я знаю, что навыдумывала себе лишнего. Защищать меня - это просто его работа. Будь на моем месте какая-нибудь госпожа Ли или госпожа Чжан, он вел бы себя точно также. Но он нравится мне. Даже если я знаю, что это мой худший выбор, он все равно мне нравится.
Слушая ее рассказ, Ли Шу не услышал ничего такого, из-за чего стоило бы так страдать. Сколько на свете настолько преданных телохранителей, которые действительно стали бы подвергать свою жизнь такому риску? Кто смог бы в критической ситуации отдать Сун Сяосяо свой единственный пистолет и отправиться на верную смерть? Чего ради? Из-за денег? Сколько ни заработай, после смерти их с собой не заберешь и на том свете не потратишь.
Ли Шу встречал раньше Шень Вея. Он совсем не помнил, как тот выглядел, просто знал, что он неотступно следовал за Сун Сяосяо и был всегда очень бдителен.
- У него есть семья?
- Его родителей больше нет, но есть младший брат, который живет в доме дяди в другой провинции. На днях они приехали в Цзиньхай, и я отправила его провести время со своей семьей.
Ли Шу ничего не ответил.
Во время разговора Сун Сяосяо выпила несколько бокалов вина, ее лицо порозовело, она явно захмелела.
- Ли Шу, извини меня. Я знаю, что просто так выдернула тебя из дома, это было слишком безрассудно с моей стороны. Но в эти дни, как только я приближалась к нему, он всячески старался держаться от меня подальше и даже не смотрел на меня. Я была так зла и велела ему убираться, а он взял и правда убрался... - Сун Сяосяо холодно усмехнулась. - Смылся, как дерьмо в унитазе.
- Мне стало так обидно и тягостно на душе, и я не знала, с кем мне поговорить. Я знаю, что, если захочу, то смогу легко найти себе дружка. Но многие лишь делают вид, что заботятся обо мне, а за глаза называют меня стервой и шлюхой, у которой было хрен знает сколько мужиков... Но ты человек уравновешенный и знаешь, кто какого заслуживает обращения, и я могу поговорить с тобой, не опасаясь, что ты станешь презирать меня или используешь это мне во вред.
Телефон Ли Шу издал сигнал - пришло сообщение от Бай Цзиня, в котором тот спрашивал его, когда он вернется. Ли Шу опустил глаза и ответил на сообщение, а затем снова посмотрел на Сун Сяосяо и сказал:
- Отправь адрес Шень Вею, напиши ему, что ты со мной, и, если он не приедет сюда сегодня вечером, ты останешься со мной.
- А? - Сун Сяосяо уставилась на него непонимающим взглядом, никак не реагируя на его слова.
Ли Шу терпеливо повторил свои слова еще раз, на этот раз уже медленнее и добавил:
- Не спрашивай зачем, просто сделай, как я говорю.
***
Дом семьи Бай.
Когда управляющий Сюй в третий раз пришел уговаривать Бай Цзиня, тот сидел на ковре и смотрел, как Ли Нянь с Бай Йи играют с кубиками.
- Молодой господин, если вы хотите дождаться господина Ли, следует перекусить хоть немного. Уже почти девять часов, нельзя столько времени быть голодным...
Кубики были очень яркими и красивыми, с отполированными закругленным краями, отчего напоминали крупные куски рафинада. Ли Нянь все норовил сунуть кубик в рот, но Бай Йи останавливал его. В этот момент Бай Йи рассматривал альбом с рисунками, и Ли Нянь, пользуясь тем, что его геге не смотрит на него, поднес кубик к губам и хотел втайне куснуть его. Он уже практически добился успеха, когда большая взрослая рука прервала все его начинания.
Бай Цзинь убрал кубик и, видя, как Ли Нянь не сводит с него взгляда, со смешком пощекотал его шею и сказал управляющему:
- Я подожду еще немного, он должен скоро вернуться.
Управляющий Сюй лишь вздохнул. После того, как Ли Шу ушел, Бай Цзинь все время ждал его. Когда настало время ужина, они накормили досыта детей, но остальные продолжали ждать его вместе с ним. Видя, что уже очень поздно, Бай Цзинь больше не позволил им ждать, но сам так ничего и не съел.
Бай Йи перевернул страницу в альбоме и подтолкнул его к Ли Няню:
- Брат, посмотри.
Ли Нянь схватил один кубик и постучал им по альбому. Он опустил голову и посмотрев на картинки, похлопал ладошкой по изображению замка.
Бай Йи сгреб в кучу кубики, собираясь построить из них замок.
Бай Цзинь наблюдал за ними, помогая Бай Йи найти нужный кубик, время от времени поглаживая пальцами щечки Ли Няня, чтобы ему было легче коротать время в ожидании Ли Шу.
Когда Ли Шу только ушел, он побоялся отвлекать его, пока тот за рулем, и не решился позвонить или отправить сообщение. После его вопросов он лишь сказал, чтобы его не ждали, но не сказал, что не вернется.
Поэтому Бай Цзинь все еще продолжал ждать его.
Он не знал, куда уехал Ли Шу, но, если бы Ли Шу хотел, то рассказал бы ему об этом. Если бы он начал и дальше приставать к нему с расспросами, то лишь утомил бы его. Что же касается того, чтобы отправить кого-нибудь следить за Ли Шу, об этом не могло быть и речи. Если бы он и правда так поступил, Ли Шу наверняка почувствовал бы слежку, и страшно представить, как он тогда разозлится.
Чем больше Бай Цзинь думал об этом, тем более беспомощным себя чувствовал. Раньше он делал все, что хотел, а теперь все время чувствовал себя так, словно ходил по тонкому льду. Каким бы скромным и пассивным он ни выглядел в глазах окружающих, он охотно пошел на это.
Чтобы в комнате стало более оживленно, они включили телевизор. На экране появилось сияющее улыбкой лицо ведущего, а за его спиной была видна радостная толпа под ярким экраном, на котором шел отсчет времени, оставшегося до наступления Нового года. В полночь в Цзиньхае устраивался праздничный салют, и на площади уже собралось множество народа, чтобы всем вместе дождаться этот волнующий момент.
Время неумолимо бежало вперед, и не успел он опомниться, как уже пробило десять часов.
Когда зазвонил его телефон, Бай Цзинь подумал, что это звонок от Ли Шу, но оказалось, что ему звонит Янь Вей.
- Ли Шу сейчас с тобой? - спросил Янь Вей, когда Бай Цзинь ответил на звонок.
- Нет, а что? - нахмурился Бай Цзинь.
- Ничего, просто... - запинаясь, произнес Янь Вей. - Мне надо сказать тебе кое-что... ты только не волнуйся... В общем, я тут ужинал в клубе, и, когда выходил из лифта, увидел мужчину, похожего на Ли Шу, он нес на руках женщину, и они вошли... вошли...
- Не может быть, - перебил его Бай Цзинь, и его лицо застыло.
- Вот и я так подумал! Он вышел из лифта прямо передо мной, но все произошло слишком быстро, и я не успел рассмотреть толком. Но я... я тайно сфотографировал его, сам посмотри!
Янь Вей даже через телефон чувствовал напряжение Бай Цзиня. Чувствуя, что у него уже заплетается язык, он поскорее завершил разговор.
Бай Цзинь сжал телефон, и его лицо помрачнело еще больше. Через несколько секунд он получил фотографию от Янь Вея.
Вероятно, снимок был сделан слишком поспешно, на нем был запечатлен со спины силуэт высокого худощавого мужчины. Даже если смотреть на него только сзади, можно было разглядеть тонкие руки, обнимающие его за шею. Судя по свисающим с его руки босым ногам и белой юбке, прикрывающей икры, было ясно, что он держал на руках женщину.
Бай Цзинь застыл на месте, чувствуя, как вокруг него исчезли все звуки.
Этот силуэт.
Как он мог не узнать его?
Он столько раз обнимал этого человека сзади, прижимая его к себе и целуя его щеки и уголки глаз.
Бай Цзинь вдруг резко вскочил на ноги, едва не споткнувшись о стоявший рядом журнальный столик. Не задерживаясь даже на мгновенье, он схватил телефон и ключи, после чего выскочил из дома, даже не надев пальто.