- 105 -
Ли Шу с самого начала предполагал, что детям будет не просто пережить разлуку и приспособиться к новым обстоятельствам, но не ожидал, что все будет настолько серьезно.
У него действительно не было никакого опыта общения с детьми, он рос один в семье, и ему никогда раньше не доводилось иметь дело с таким маленьким ребенком, поэтому он совсем не разбирался в таких вещах.
Пока они ехали в машине, няня Сюй, видимо, так переживала за Ли Няня, что, позабыв про свой страх перед Ли Шу, наговорила ему много разных слов.
Оба ребенка заслуживали лишь жалости.
У них с рождения не была матери, и их поручили заботе нянь и старого управляющего. Бай Цзинь их очень любил, но ему приходилось заниматься делами такой огромной компании. Пока Ли Шу был в коме, он также проводил с ним в больнице очень много времени, и он не мог уделять детям много внимания. Что же касается нянь, они всего лишь наемные работники, которым платят зарплату. Для них это были неродные дети, поэтому им не пристало слишком сильно сближаться с ними.
Последние полгода, пока Ли Шу восстанавливал здоровье в Луньтане, Бай Цзиню стало не о ком больше заботиться, и он почти прекратил общение со своим кругом. После работы он приходил домой, и у детей действительно появился «отец».
Как только Ли Шу вернулся, он немедленно забрал ребенка. Но ведь дети еще так малы, они недостаточно зрелые, чтобы понять сложные отношения между взрослыми и их запутанное прошлое. Разве они могли спокойно вынести разлуку без всякой подготовки?
За все время работы в доме Бай Цзиня няня Сюй еще ни разу не видела, чтобы Ли Нянь так горько плакал. Чем больше она говорила, тем сильнее расстраивалась, и в ее глазах снова заблестели слезы.
Глядя на нее, Ли Шу чувствовал себя все более неловко. Он с горькой усмешкой подумал, что же он за отец, если няня больше него переживает за ребенка.
Когда они добрались до дома и увидели у ворот Бай Цзиня, Ли Нянь протянул к нему руки и потянулся всем телом. Оказавшись в знакомых объятьях, он уткнулся лицом в шею Бай Цзиня, все еще продолжая всхлипывать и шмыгать носом с обиженным видом.
Бай Цзиню в этот момент было не до разговоров с Ли Шу, он отнес Ли Няня в гостиную.
Бай Йи даже не ужинал сегодня, и няня смотрела за ним, не позволяя ему слезать с дивана. Он все порывался выбежать на улицу, чтобы найти Ли Няня, но кто отпустил бы его туда в холодную декабрьскую ночь?
Он так плакал, что у него опухли веки и покраснели глаза. У него уже не осталось сил, и он больше не мог издать ни звука, и лишь время от времени всхлипывал и икал. Няня Ян все время сидела рядом с ним, держа в руках воду и влажное полотенце, чтобы вытирать ему лицо. Но он упрямо уворачивался от нее и, подняв голову, упрямо смотрел на Бай Цзиня.
Бай Цзинь наклонился и посадил Ли Няня рядом с ним.
- Няньнянь вернулся, - с улыбкой сказала няня Сюй. - Смотри, твой младший брат здесь.
Как только Ли Нянь увидел Бай Йи, он невнятно пробормотал:
- Геге... ии...
Хотя они были совсем малы, между ними, казалось, существовало молчаливое взаимопонимание. Бай Йи коснулся своей маленькой ручкой его лица и наклонился к нему поближе.
- Брат, - сказал он, и Ли Нянь прижался губами к его щеке.
Он настолько охрип, что его слова было трудно разобрать. Его няня поскорее попыталась напоить его водой, и на этот раз он не стал противиться.
Управляющий Сюй, вздохнув с облегчением, поскорее распорядился приготовить еду для Бай Йи. Няня Сюй все время находилась рядом, охраняя детей вместе с няней Ян, они обсуждали поведение детей после разлуки и, наконец, обе расплакались.
Ли Шу посмотрел на двух детей, которые обнимались с жалким видом, и у него сжалось сердце. Он подошел к Бай Цзиню и спросил:
- Бай Йи так сильно плакал, почему ты не позвонил мне раньше?
Бай Цзинь ничего не ответил, и Ли Шу, не в силах сдержать раздражение в сердце, сказал:
- Ты считаешь, что я недостаточно провинился перед ним?
- Я не хотел... - Бай Цзинь взглянул на детей, сидевших на диване. - Я не хотел, чтобы ты подумал, будто я использую ребенка, чтобы воздействовать на тебя.
На самом деле, он с самого начала пытался сказать об этом, когда просил Ли Шу не торопиться и подождать несколько дней, но Ли Шу отказался даже выслушать его.
Конечно, он мог найти и другие причины и сказать, что дети всегда были неразлучны и нужно подумать о них, но он не хотел, чтобы Ли Шу подумал, что он использует детей в качестве разменной монеты. Он хотел, чтобы Ли Шу остался, потому что он любил Ли Шу и хотел быть с ним, а не из-за детей или по какой-либо другой причине.
Ли Шу молчал какое-то время, а затем сказал:
- ... Я никогда не думал ничего подобного.
Когда пришел доктор, он осмотрел детей и сказал, что с ними все в порядке, просто они перенесли большое потрясение. Они еще слишком малы, и лучше не использовать лекарства. Он посоветовал давать Бай Йи побольше воды, не позволять ему разговаривать, и через пару дней отдыха с ним все будет в порядке.
Ли Шу проводил доктора до ворот и рассказал ему о том, что случилось ночью с Ли Нянем.
Доктор выслушал его и объяснил ему, что дети остро нуждаются в поддержке и чувстве безопасности. Чаще всего эти потребности обеспечивают их матери. Но в особых обстоятельствах дети могут перенести свои эмоции на другого человека или даже предмет. Бай Йи с Ли Нянем с самого начала привыкли жить вместе, они все время проводили друг с другом и засыпали тоже вместе. Неудивительно, что у них возникла столь сильная привязанность друг к другу.
- Значит... их никак нельзя разлучить?
Доктор недоуменно взглянул на него:
- А зачем их разлучать?
Ли Шу открыл рот, но не знал, как объяснить ему это.
Видя его замешательство, доктор больше не стал задавать вопросов, и серьезно сказал:
- Я не рекомендую их разлучать. Подождите, пока они подрастут и приобретут навыки самостоятельного мышления и поведения, и смогут понимать взрослых. И тогда можно постепенно все объяснить им. Если же их все-таки разлучить насильно... - он выдержал паузу. - В краткосрочной перспективе это означает, что они будут плакать несколько дней, но неизвестно, какое влияние это окажет на них в будущем, - доктор не смог сдержать вздоха. - Вы можете подумать, что дети еще маленькие и потом ничего не будут помнить, но на самом деле, все, что происходит с ними в детстве, оставит свой отпечаток и скажется на их дальнейшем развитии.
Ли Шу промолчал, не зная, что сказать.
Наверное, никто кроме него не смог бы так глубоко понять последнюю фразу. Когда Цзянь Маньцин, стоя на высоких каблуках, отшвырнула его прочь, он был ненамного старше Бай Йи.
Но он все помнил, он всегда это помнил.
Он помнил ее тонкие, подведенные карандашом брови, родинку в уголке глаза, помаду на губах... Он даже ясно помнил ее искаженное от ненависти лицо.
Когда доктор ушел, ужин для Бай Йи был готов. Но он отказывался идти за стол и не позволял никому кормить себя. Няне оставалось лишь поставить чашку на кофейный столик, сделанный специально для них с Ли Нянем, и позволить ему есть самому.
У Ли Няня была привычка пить молоко перед сном. Он сделал несколько глотков из бутылочки, сидя на ковре. Схватившись за столик руками, он встал, подошел к Бай Йи и открыл рот.
Бай Йи раньше никогда не кормил его всем подряд. Он взглянул на няню Сюй, и, когда она разрешила, он зачерпнул ложкой немного заварного яичного крема и дал его Ли Няню.
На самом деле, Ли Нянь не был голоден, ему просто хотелось поиграть со своим геге, и, перекусив, он снова вернулся к игрушкам.
Он был очень великодушным ребенком, и, когда он оказался в знакомой ему обстановке, все произошедшее ночью, казалось, не оказало на него никакого влияния и, увидев сидевшего на диване Ли Шу, он подошел к нему с игрушечным кроликом, чтобы поиграть.
Что же касается Бай Йи, он съел несколько ложек, а затем повернул голову, словно желая удостовериться в том, что Ли Нянь никуда не исчез.
Ли Шу какое-то время наблюдал за ними, а затем опустил голову и посмотрел на игрушечного кролика, чувствуя угрызения совести.
Зачем ему понадобилось забирать Ли Няня? Он с самого рождения жил вместе с Бай Цзинем, Бай Йи, няней Сюй и управляющим Сюй, они были его «семьей». Он ни единого дня не заботился о Ли Няне. Когда он был не нужен ему, он полностью игнорировал его, так какое у него есть право забирать его, когда ему вздумается? Он так эгоистичен, так чем же он тогда отличается от Цзянь Маньцин?
- Я набрал для тебя ванну, иди искупайся.
Ли Шу настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил подошедшего к нему Бай Цзиня.
- Я... - начал он.
- Уже слишком поздно, - резко перебил его Бай Цзинь. - И сегодня ты никуда не поедешь.
Ли Шу взглянул на часы и увидел, что уже пошел двенадцатый час.
После всех этих событий, произошедших сегодня вечером, он действительно устал, поэтому он отложил кролика, погладил детей по голове и поднялся наверх.
Ли Шу вошел в их с Бай Цзинем спальню, он уже и не помнил, сколько прошло времени с тех пор, как он был здесь в последний раз. Но в этот момент ему совсем не хотелось ни о чем думать, он прошел в ванную, чтобы искупаться и немного расслабиться.
Ли Шу закрыл глаза и потер лоб, пытаясь избавиться от раздражения и даже не поднял головы, когда услышал звук открывшейся двери.
Кто-то вошел в ванную и сел рядом с ним.
- Голова болит? - спросил Бай Цзинь, начав массировать ему виски.
Ли Шу заерзал на месте, поудобнее усаживаясь между ног Бай Цзиня. Он откинулся назад, положив голову ему на плечо и полностью расслабился.
Мокрые волосы падали ему на лицо, отчего ему было немного неуютно. Он поднял руку и убрал волосы со лба, водяной пар окутал черты его лица, словно туманом.
Ли Шу открыл глаза и уставился в потолок, его тон был полон гнева, разочарования и чувства вины:
- И почему я вечно все порчу!
Бай Цзинь, не прекращая движения рук, тихо сказал:
- Это не твоя вина.
- Не моя вина? - усмехнулся Ли Шу. - Я страдаю от этого недостатка уже давно. Я все делаю, исходя лиши из своих собственных побуждений.
Случись это несколько лет назад, когда Ли Шу все еще был заносчивым и необузданным, он бы ни за что не произнес подобные слова. Он был тогда так высокомерен и делал все, что ему хотелось, нисколько не задумываясь над тем, правильно он поступает или нет. Но после всего, что ему пришлось пережить за последнее время, он немного изменился, стал более терпимым и научился учитывать точку зрения и трудности других людей.
Он первый раз увидел обоих детей и уже так огорчил их. Чем больше он об этом думал, тем сильнее расстраивался.
- А ты почему не остановил меня? - недовольным тоном сказал он.
Бай Цзиню очень понравилась эта уловка, и он, обняв его, поцеловал его ухо и сказал с улыбкой:
- Да-да, это все я виноват, это моя вина.
Ли Шу промолчал, не зная, что ответить на его слова. Он обнаружил, что после той ссоры в санатории они с Бай Цзинем больше не могли ругаться. Что бы он ни говорил, этот человек все равно соглашался с ним. Какими бы вызывающими и обидными ни были его слова, этот человек или молчал, или напускал на себя несчастный вид, больше не сопротивляясь, как раньше.
Ли Шу вдруг стало скучно, но он сам не осознавал, что его глубоко укоренившиеся в душе тревога и протест, а также желание устраниться при малейшем намеке на волнения, постепенно улеглись.
- Если ты поживешь немного здесь и побудешь с ними какое-то время, все будет нормально.
- Я не могу здесь жить.
- Тогда я возьму детей с собой, ты примешь нас в своем доме?
Ли Шу стало смешно от этих слов. Он сел прямо и собирался сказать, что не сможет принять столь важную персону у себя дома. Но, взглянув на Бай Цзиня, он увидел, как тот красив в приглушенном освещении ванной, и потерял дар речи.
- Ммм? - Бай Цзинь не знал, почему Ли Шу вдруг замер и уставился на него.
Ли Шу нахмурился и, приподняв за подбородок лицо Бай Цзиня, неожиданно провел кончиком пальца по его векам и носу:
- Тебе ведь исполнится тридцать пять в следующем году, верно? - спросил он обвиняющим тоном. - Почему же ты все никак не стареешь?
Он чувствовал, что ему не нужны деньги Бай Цзиня, но, видимо, ему не давала покоя его внешность. Он ждал, когда этот человек состарится и утратит свою красоту, чтобы больше он не искал на стороне «свежего мяса». Если он состарится и снова начнет искать кого-то, это можно будет счесть за «недостойное старика поведение».
Во взгляде Бай Цзиня мелькнула улыбка, он поймал беспокойную руку Ли Шу и начал целовать кончики его пальцев, а затем прикоснулся губами к тонкому длинному шраму на его ладони.
Сердце Ли Шу замерло от этих поцелуев, но у него действительно не было настроения заниматься этим. Не желая ссорится с ним, он грубо оттолкнул его руку и, развернувшись, снова откинулся назад.
Бай Цзинь обнял его сзади и, глядя на шрам у него на затылке, который не могли скрыть мокрые волосы, порадовался, что о ране тогда хорошо позаботились, и шрам был не слишком заметен.
Он снова начал целовать Ли Шу, едва касаясь его кожи губами.
Ли Шу, погрузившись в теплую воду, чувствовал, как его одолевает сонливость. Он ткнул Бай Цзиня локтем и раздраженно нахмурился:
- Отстань, мне щекотно.
Бай Цзинь перестал двигаться, он лишь отрегулировал температуру воды и позволил ему просто отдыхать в его объятьях.
Еще никогда они не были так близки.
Эта большая ванна хранила множество воспоминаний о том, как они безобразничали тут прежде.
Бай Цзинь накрыл руку Ли Шу своей ладонью, сплетая их пальцы вместе, и крепко сжал ее.
Глядя, как мягко колышется поверхность воды, он сам того не заметив, погрузился в свои мысли. Должно быть, он раньше был просто не в себе, если мог не любить этого человека, который сейчас находился в его объятьях, если мог огорчать его и оставить столько шрамов на его теле.
Но теперь достаточно было одного имени этого человека, чтобы воспламенить его сердце. Оказывается, один человек может любить другого до такой степени, что сам не знает, что ему делать с этим. И эта любовь была так сильна, что даже пугала его и повергала в смятение.