- 93 -
Цзинь Янь был очень недоволен из-за того, что Ли Шу поранился во время его отсутствия, но все же он не стал задавать лишних вопросов. Но на следующий день, после того как они с Ли Шу сходили на процедуры, он вернулся страшно обозленный из-за того, что услышал от других людей.
- Этот господин Бай перешел все границы! Дядя Ли, не надо больше иметь с ним никаких дел!
Его слова прозвучали слишком неожиданно, и Ли Шу слегка растерялся. Подумав, что он имеет ввиду его травму, Ли Шу постарался утешить его:
- Я же сказал тебе вчера, что поранился случайно...
- Дядя Ли, не нужно ничего объяснять! - перебил его Цзинь Янь. - Многие видели это! Он вытащил тебя из коляски, и он толкнул тебя! Вот как ты поранился!
Ли Шу:
- ....
- Никогда не подумал бы, что он может так поступить! А я думал, он искренен с дядей Ли!
Цзинь Янь распалялся все сильнее. Он сел на диван, но вновь вскочил на ноги.
- Дядя Ли, когда ты впервые впал в кому, он каждый день сидел возле тебя. Иногда я открывал дверь и слышал, как он разговаривает с тобой. Мне каждый раз казалось, что ты очнулся, но я напрасно радовался. Госпожа Фу Инь сказала, что он наиграется за пару дней, и ему это надоест. В его мире у него будет столько искушений, что он не сможет надолго задержаться здесь. Но потом я спросил молодого господина, и он сказал, что, когда господин Бай уходил из больницы, в компании возле него тоже не было сомнительных людей. Молодой господин был возле него каждый день, и он не стал бы мне врать.
У Ли Шу уже голова начинала болеть:
- ... Не пойму, ты хвалишь его или ругаешь?
Цзинь Янь на миг растерялся, а затем поспешно сказал:
- Но это все правда! - он с виноватым видом взглянул на Ли Шу и тихо добавил. - И еще, когда я однажды набросился на него, он не стал принимать это близко к сердцу...
Ли Шу нашел это забавным и выразительно приподнял брови:
- У тебя хватило духу наброситься на него?
Поскольку дело касалось Нин Юэ, Цзинь Яню не хотелось упоминать даже имя этого человека, поэтому он не рассказывал Ли Шу о причинах того инцидента. После неуверенных объяснений, он тихо добавил:
- ... Я думал, он больше никогда не позволит мне увидеть дядю Ли или Няньняня... Но мне никто не помешал сделать это, и дядя Сю был все также добр ко мне. Он также сказал, что я был прав, и никто не станет винить меня за случившееся... Помощник Цзо тоже сказал мне с глазу на глаз, что с ним связался этот Нин и сказал, что хочет извиниться перед дядей Ли и господином Баем, но господин Бай полностью проигнорировал его...
Когда Бай Хао говорил откровенно с Ли Шу, он сказал ему, что Цзинь Янь осмелился наброситься на Бай Цзиня из-за него, но Ли Шу не обратил на это особого внимания, и не ожидал, что такое возможно. Он лучше других знал Цзинь Яня, обычно тот двух слов не мог связать в присутствии Бай Цзиня. И он осмелился наброситься на Бай Цзиня из-за него, и все это на глазах у посторонних? Ли Шу почувствовал, как у него стало тепло на сердце, и спросил с улыбкой:
- Ты столько всего наговорил уже. Так ты хочешь поругать его или похвалить?
Цзинь Янь задумался на пару секунд и слегка смутился, чувствуя, что на самом деле, похвалил Бай Цзиня.
- Я лишь хотел сказать, что именно поэтому я решил довериться ему и оставить на него дядю Ли. А иначе, я бы не пошел на свидание с молодым господином... - он вдруг снова разозлился. - Но он и правда толкнул тебя! Больше я никогда не поверю ему.
- Я уже говорил тебе, что сам поранился. Ты совсем не думаешь головой. Если бы он хотел навредить мне, зачем бы он стал делать это публично? Думаешь, тут недостаточно зевак?
Цзинь Янь недоверчиво посмотрел на него:
- Правда?
- Зачем бы я стал врать тебе! - сердито сказал Ли Шу.
- Потому что дядя Ли все время обманывал меня, - нахмурился Цзинь Янь. - Когда тебе явно было больно, ты говорил, что все в порядке. Когда тебе было тяжело на душе, ты тоже уверял, что все хорошо. Ты все держал в себе, и я уже не знаю, каким твоим словам можно верить.
Ли Шу слегка опешил, он не ожидал, что Цзинь Янь сделает такие выводы. Он невольно взглянул на свою забинтованную руку и впервые пояснил:
- Просто никто не понял бы меня, если бы я сказал, что мне больно или тяжело на душе... поэтому я и не стал говорить об этом.
- Но я понимаю! - Цзинь Янь от волнения вскочил с кровати.
Сообразив, что это прозвучало слишком самонадеянно, он поспешно добавил:
- Хоть я и никто дяде Ли, но я понимаю. А еще есть доктор Вей, госпожа Фу Инь, господин Му Ран... и старый дядя Ву, мы все понимаем!
Ли Шу мягко улыбнулся в ответ и жестом поманил его к себе.
Цзинь Янь подумал, что дядя Ли хочет сказать ему что-то важное, поэтому не задумываясь, наклонился к нему.
Ли Шу стиснул пальцами его щеку и бесстрастно сказал:
- Кто сказал, что ты мне никто?
Он ущипнул его слишком сильно, и у Цзинь Яня на глазах выступили слезы.
- Если ты никто, тогда почему пришлось задействовать столько людей, чтобы спасти тебя? Если ты никто, тогда зачем бы мне было заботиться о тебе и твоем глупом молодом господине, пока лежал в постели без движения и помогал вам соединиться красной нитью?
Ли Шу сердился все больше и продолжал немилосердно щипать его щеку.
Цзинь Яню казалось, что его щека сейчас оторвется, и он, заикаясь, произнес:
- Дя... дя... дядя Ли, пусти... больно...
Как только Ли Шу отпустил его, Цзинь Янь мгновенно отскочил на пару метров и, потирая щеку, бросил на него обиженный взгляд. Ли Шу видел, что одна сторона его лица действительно опухла и покраснела, как спелое яблоко. Он подумал, что и правда перестарался, и, негромко кашлянув, отвернулся к окну.
В этот момент в дверь постучали, Цзинь Янь открыл дверь и, увидев директора санатория, поскорее пригласил его войти. Директор Чжоу поблагодарил его и, взглянув на Ли Шу, сказал:
- Извините, что пришлось побеспокоить вас.
Такой занятой человек, как директор Чжоу никогда не пришел бы к нему без веской причины. Ли Шу предложил ему сесть и, дождавшись, когда Цзинь Янь подаст ему чай, спросил о причине его визита.
Директор Чжоу неуверенно взглянул на Цзинь Яня, но Ли Шу сказал:
- Все в порядке, можете говорить.
На самом деле, эта проблема не имела к директору Чжоу никакого отношения.
После того, как Бай Цзинь приехал сюда, у него возникла аллергия. Было непонятно, на что именно возникла реакция - возможно, на воздух, воду или пыльцу местных растений, которые росли в изобилии вокруг санатория - но она становилась все сильнее. Они перепробовали все средства, включая дезинфекцию в комнате, но улучшения не было. Лекарства и мазь тоже не помогали, когда сыпь заживала в одном месте, она появлялась в другом, и так до бесконечности. Хотя на данный момент угрозы его жизни не было, но, если он, пробыв у них какое-то время, вернется потом домой больной, об этом быстро поползут слухи, и как они тогда смогут вести свои дела? Это был комплексный санаторий с квалифицированным медперсоналом и необходимым оборудованием, но они были ориентированы в основном на послеоперационную реабилитацию, это все же не была больница с полным медицинским оборудованием. Директор Чжоу попытался убедить Бай Цзиня перебраться в настоящую больницу и там пройти обследование, но не сумел уговорить его, поэтому в отчаянии пришел сюда.
Выслушав его, Ли Шу не сказал ни слова. Он взял телефон и позвонил Бай Цзиню, но на его звонок никто не ответил.
- Сходи к нему в комнату и посмотри, там он или нет, - сказал Ли Шу Цзинь Яню. - Если там, попроси его прийти сюда.
- Тогда не буду вас беспокоить, - сказал директор Чжоу, вставая.
Цзинь Янь проводил директора Чжоу. Хотя Ли Шу говорил спокойным тоном, у него было такое выражение лица, словно он собирался съесть кого-то живьем.
- Дядя Ли, пожалуйста, держи себя в руках, - обеспокоенно проговорил Цзинь Янь. - Не нужно сердиться и действовать сгоряча...
Он вышел из комнаты, а затем снова высунул голову из-за двери и сказал с серьезным видом:
- Только не подеритесь, иначе, ты проиграешь!
После этого он моментально скрылся из вида.
Ли Шу на миг лишился дара речи. Он даже представить себе не мог, как он должен был выглядеть в глазах Цзинь Яня, чтобы тот решил, что он собирается напасть на Бай Цзиня. Однако, после того как его отвлекли подобным образом, стеснение в его груди, появившееся после слов директора Чжоу, значительно уменьшилось.
Ли Шу сам чувствовал, что любит Бай Цзиня странной любовью. Ему не нужно было, чтобы Бай Цзинь сделал для него нечто потрясающее, и ему не нужно было, чтобы Бай Цзинь показывал всем и всюду, насколько он особенный для него. Если жизнь и карьеру Бай Цзиня можно было бы сравнить с крепостью, то это он, Ли Шу, построил эту крепость по кирпичику, и даже если он больше не хочет эту крепость, он не позволит поколебать ее или разрушить.
Его чувство к Бай Цзиню были упорным, властным, безрассудным.
Ему не пришлось долго ждать, вскоре дверь открылась, и Бай Цзинь вошел в комнату. Едва увидев Ли Шу, он сразу начал объяснять:
- Когда ты позвонил, у меня как раз проходила видеоконференция. В моем телефоне был включен беззвучный режим, поэтому я ничего не услышал, - в его голосе промелькнуло беспокойство. - У тебя сейчас обеденный перерыв, зачем ты послал за мной Цзинь Яня?
Он стоял в нескольких шагах от кровати, не подходя слишком близко. Ли Шу дождался, когда он договорит, а затем кивком указал на место рядом с собой:
- Подойди и присядь здесь.
Бай Цзиню это показалось странным, но он сделал, как сказал Ли Шу.
- Сними одежду, - бесстрастным тоном сказал Ли Шу.
Бай Цзинь застыл от изумления и долго смотрел на него, а затем сказал с улыбкой:
- Если я разденусь, то уже потом не стану одеваться.
- Я сейчас не в настроении шутить с тобой, - Ли Шу казался спокойным, но его взгляд был холоден.
Бай Цзинь тоже убрал улыбку с лица и после долгих колебаний все же начал расстегивать пуговицы рубашки.
Ли Шу уже начал терять терпение. Когда Бай Цзинь расстегнул пуговицы лишь наполовину, он протянул руку и с силой рванул воротник его рубашки, обнажив левое плечо, руку и грудь Бай Цзиня. У него не было чрезмерно развитой мускулатуры, но его тело было стройным и сильным. По сравнению с красивой рукой Ли Шу, на которой под белой кожей были видны голубоватые вены, рука Бай Цзиня была сильной и крепкой.
У Ли Шу не было настроения любоваться этим телом, он рассмотрел сыпь на груди, а затем сказал:
- Повернись.
Бай Цзинь не пошелохнулся и хотел что-то сказать, но Ли Шу поднял голову и, пристально глядя ему в глаза, повторил:
- Я сказал тебе повернуться!
Когда Бай Цзинь, наконец, послушался его и повернулся к нему спиной, рука Ли Шу, все еще державшая его за воротник, дрогнула.
Когда он раньше помогал Бай Цзиню нанести мазь, у него была небольшая сыпь на руках и шее, но сейчас вся его спина была покрыты густой красной сыпью. Часть сыпи была ярко-красной, другая часть потемнела, и в целом это было довольно отвратительное зрелище.
Ли Шу закрыл глаза и до боли стиснул зубы. Из-за ослабленного здоровья и пониженного иммунитета у него иногда без всяких причин возникала аллергия при смене времен года, и зуд, который он испытывал в такое время причинял ему ощутимые страдания. Ему казалось, что у него под кожей ползают муравьи, и ему хотелось разодрать на себе кожу до крови. Как мог этот человек целыми днями отираться возле него с таким видом, словно ничего не происходит? Теперь он понял, почему директор Чжоу в панике примчался к нему. Кто же осмелится, глядя на это, сказать, что все в порядке?
Ли Шу отпустил Бай Цзиня и, взяв телефон, начал искать номер Цзо Минъюаня, пролистывая экран с такой силой, словно хотел стереть его в порошок.
Как только их соединили, он, не говоря лишних слов, сразу перешел к делу:
- Немедленно пришли машину, чтобы его отвезли обратно в город. Забронируй билет на рейс до Цзиньхая на сегодняшний вечер, если мест нет, то, самое позднее, на завтрашнее утро!
- А... - Цзо Минъюань завис на несколько секунд. - ... он согласился?
- Делай, что тебе говорят, - с холодной усмешкой ответил Ли Шу.
Цзо Минъюань не знал, какие у них возникли проблемы, поэтому беспомощно произнес:
- Ладно, ладно, ладно. О, предки! Я послушаюсь тебя.
Пока он разговаривал с Цзо Минъюанем по телефону, Бай Цзинь снова застегнул рубашку. Он подождал, пока Ли Шу завершит разговор и тихо сказал:
- Позволь мне остаться еще на два дня. Мне как раз нужно возвращаться через два дня.
Ли Шу был слишком расстроен, поэтому сдержался и не запустил телефоном ему в голову. У этого человека действительно хватает наглости торговаться с ним!
- Думаешь, я умру от горя, если ты доведешь себя до такого состояния? - повысил голос Ли Шу. - Ты хоть раз подумал о том, кто будет нести за это ответственность, если с тобой что-нибудь случится? Может, хватит уже доставлять мне неприятности, черт бы тебя подрал!
Увидев, что Бай Цзинь опустил голову и молчит, Ли Шу добавил:
- Ладно, ты ведь все равно никуда не уедешь, да? - на его губах появилась саркастическая усмешка. - Если тебе так хочется, чтобы я все время прятался от тебя, не имея ни дня спокойной жизни, а также навсегда лишился возможности ходить, что ж, будь по-твоему.
Когда Ли Шу хотел быть беспощадным, он и правда действовал без всякой жалости. Похоже, у него был врожденный талант смотреть в самую глубь человеческого сердца. И в бизнесе, и в личной жизни он привык использовать слабости других, поэтому при желании был способен несколькими словами заставить их сдать свои позиции.
Раньше Бай Цзинь мог соперничать с ним, поскольку чувствовал уверенность в его благосклонности, а также из-за скрытых глубоко в душе чувств, которых еще сам не замечал. Но теперь он стал достойным противником, и его слова жалили, словно ядовитые стрелы, и ему оставалось лишь молча терпеть эту боль.
- ... Я уеду, - тихо сказал Бай Цзинь, и его лицо побледнело.
После этих слов в комнате повисла тишина. Ли Шу следовало сказать ему, чтобы он немедленно отправлялся к себе и собирал вещи, но почему-то у него вдруг пересохло в горле, и он не смог произнести ни слова.
Бай Цзинь взял себя в руки, он поднял голову и попытался улыбнуться. С трудом смирив себя, он ласково спросил:
- А мой подарок, который я подарил тебе... он все еще здесь?
Ли Шу не ожидал от него такого вопроса, но не стал язвить в ответ и лишь ответил:
- В шкафу. Во втором ящике.
Бай Цзинь встал и подошел к шкафу. Открыв ящик, он обнаружил, что коробку даже не открывали.
Он сел возле кровати Ли Шу и, сняв упаковку, открыл коробку. В коробке не было ничего необычного - там лежали девять шоколадных конфет квадратной формы, и на каждой из них, как и на обратной стороне коробки, было написано имя Ли Шу и та фраза на итальянском. Но этот маленький сюрприз получатель подарка должен был обнаружить лично. Если бы даритель все объяснил сам, вся задумка потеряла бы смысл.
Поэтому Бай Цзинь ничего не сказал, он взял одну конфету и положил в рот. Шоколад быстро растаял, он не был приторно сладким, в нем чувствовалась небольшая горчинка. Он знал, что, если бы сам не заговорил бы об этом сегодня, эта коробка так и осталась бы лежать в шкафу, и можно себе представить, что стало бы с ней после его отъезда.
Он закрыл коробку, отложил ее в сторону и после некоторого колебания сказал:
- Ты можешь не выбрасывать ее... и не отдавать никому другому?
На самом деле, эта вещь не стоила в глазах Бай Цзиня того, чтобы говорить о ней. Просто он впервые выбирал подарок с таким трепетом и ожиданиями, он даже приложил руку к самой задумке и оформлению подарка. В нем было его признание Ли Шу, и это было невозможно измерить никакими деньгами. Но, едва сказав эти слова, он вдруг подумал о чем-то и сразу же опроверг их.
- Ладно, забудь. Этот подарок изначально предназначался тебе, можешь делать с ним все, что пожелаешь.
В этот момент зазвонил телефон - это был Цзо Минъюань, который сообщил Бай Цзиню, что машина уже выехала за ним из города.
У него еще было два часа, которые он при желании мог бы провести здесь, но в его сознании всплыл голос: «Ты сможешь меня отпустить?»
- Что ж... я пойду, - сказал Бай Цзинь, вставая.
Он еще немного постоял на месте, не желая уходить так скоро:
- Можно мне еще приехать навестить тебя? Я не задержусь здесь надолго, просто иногда буду заглядывать к тебе.
Ли Шу отвернулся, словно ему все это ужасно надоело.
Бай Цзинь, словно пытаясь утешить себя, улыбнулся:
- Ладно, потом поговорим.
Он протянул руку, намереваясь коснуться лица Ли Шу, но его рука замерла на полпути и опустилась, сжавшись в кулак. Он, не мигая, уставился на лицо Ли Шу, бессовестно лаская его взглядом и, спустя долгое время, тихо сказал:
- Пока ты лежал в коме, я каждый день думал - лишь бы ты только проснулся, и больше мне ничего не нужно. А, когда ты проснулся... я стал надеяться, что ты простишь меня, и мы сможем начать все сначала... Человек - это самое ненасытное животное на свете.
Он долго молчал и, словно наконец приняв решение, сказал:
- То, о чем ты спрашивал меня в прошлый раз... я обещаю тебе.
Как только прозвучали эти слова, Бай Цзинь почувствовал, как вся сила покинула его тело, и у него на сердце стало пусто. Оказывается, когда человек ранен слишком сильно, у него притупляются все чувства, и даже боль.
Сидевший перед ним человек остался равнодушным и не удостоил его даже взглядом. Бай Цзинь подождал еще немного, а затем развернулся и пошел прочь.
Возле двери он остановился и, не оглядываясь, тихо сказал напоследок:
- Я соглашусь на все, что угодно, лишь бы у тебя все было хорошо.
Ли Шу так ничего и не ответил ему. Когда Бай Цзинь вышел, он все еще смотрел в окно, и холодное отстраненное выражение его лица сменилось растерянным видом.
Ну, вот он и стал победителем.
В конце концов, он победил в игре, в которой он все поставил на̀ кон.
Хоть он поначалу и получил сокрушительное поражение, теперь он мог окончательно удостовериться в том, что может легко ранить Бай Цзиня, заставив его многократно заплатить за все унижения и боль, через которые он прошел сам, а также может заставить Бай Цзиня умолять его и ждать его милости.
Он все же не такой, как его отец. Его отец проиграл вчистую и погиб недостойной смертью, а он победил.
Но почему он совсем не чувствовал себя счастливым?
Ли Шу протянул руку и взял коробку. Он открыл ее и отложил крышку в сторону. Внимательно изучив признание на каждой конфете, он опустил глаза и, одну за другой, положил их в рот.