- 94 -
После того, как Бай Цзинь вошел в палату, Цзинь Янь отправился в центральный корпус, чтобы взять там лекарство, которое заканчивалось у Ли Шу. Вернувшись обратно, он постучал в дверь, и, получив разрешение, вошел в комнату. Он увидел, что Бай Цзинь уже ушел, а Ли Шу, держа что-то в руках, сидел на кровати, погрузившись в свои мысли.
Цзинь Янь подошел ближе и положил лекарство на тумбочку. Он ясно разглядел в руках Ли Шу коробку, которую ему подарил Бай Цзинь. Присмотревшись повнимательнее, он увидел, что все девять ячеек пусты, а в воздухе чувствовался слабый аромат шоколада.
У Цзинь Яня глаза на лоб полезли:
- Дядя Ли, ты что, их съел?
Ли Шу пришел в себя, он отбросил коробку в сторону и сказал, не меняя выражения лица:
- Это Бай Цзинь все съел. 🤣
«Ага, а у самого губы в шоколаде,» - подумал Цзинь Янь, но не стал разоблачать его и пошел налить воду в стакан.
Он позаботился о Ли Шу и помог ему прополоскать рот, после чего собрался закрыть окно и дать ему возможность хорошенько отдохнуть, но не успел он протянуть руку, как позади него послышался голос Ли Шу:
- Не закрывай, я пока не хочу спать.
Цзинь Янь повернулся и увидел, что Ли Шу не смотрит на него, даже обращаясь к нему, и выглядит при этом очень рассеянным.
- Дядя Ли, ты договорился с господином Баем? Он согласился обратиться в больницу?
Ли Шу уселся поудобней и спокойно сказал:
- Он уехал и больше не побеспокоит меня.
После его слов могло показаться, что он испытывает облегчение, но, судя по выражению его лица, его это совсем не радовало. Цзинь Янь тяжело вздохнул и, усевшись на диван, посмотрел на Ли Шу, подперев подбородок рукой.
- Дядя Ли, а ты знаешь, почему год назад я стал предателем и помог господину Баю увезти тебя обратно?
Ли Шу ничего не ответил, и Цзинь Янь договорил сам:
- Я сделал это потому, что, когда у тебя был жар, ты звал господина Бая.
Сидевший на кровати человек повернул голову и, пытаясь скрыть смущение, сердито сказал:
- Я! Да чтобы я...
Он хотел сказать, что не мог сделать ничего подобного, но, едва заговорив, почему-то не почувствовал особой уверенности. Нет ничего страшного, если, находясь без сознания, он произнес имя Бай Цзиня.
Цзинь Янь, подперев подбородок второй рукой и нахмурившись, сказал:
- Я знаю, что я глуп, и мне не следует высказываться. Поэтому, дядя Ли, если ты считаешь, что так будет правильно, и тебе от этого будет лучше, я поддержу тебя.
На этот раз Ли Шу действительно не стал ничего говорить, он отвернулся и уставился в окно с отрешенным видом. Время шло, и Цзинь Янь уже несколько раз успел выйти и вернуться, прежде чем Ли Шу вспомнил о чем-то и отправил сообщение Цзо Минъюаню: «Пусть кто-нибудь отвезет его в больницу.» Затем он выключил телефон, сунул его под подушку и закрыл глаза.
После этого дня жизнь Ли Шу вернулась в спокойное русло. Он занимался теми же делами - утром отправлялся на процедуры, после обеда, в зависимости от своего физического состояния, мог либо тренироваться, либо просил Цзинь Яня отвезти его в тихое местечко, где он мог спокойно заняться чтением или рисованием. Ему больше не нужно было беспокоиться, что перед ним внезапно появится кто-то и испортит ему настроение. Что же касается Бай Цзиня, то после своего отъезда он больше не звонил Ли Шу и лишь раз в несколько дней отправлял ему сообщение, спрашивая его, как он себя чувствует и как продвигается его выздоровление. Ответы Ли Шу были краткими и односложными: нормально, терпимо, в порядке. Его действительно было трудно разговорить.
Вскоре наступил сентябрь. В тот день Ли Шу сидел в саду и читал книгу. Цзинь Янь поговорил с кем-то по телефону, после чего ушел куда-то с таинственным видом, но Ли Шу не обратил на это никакого внимания. Через некоторое время на его телефон пришло сообщение от Фу Инь, в котором были всего два слова: «Оплати садик». Он ничего не понял, но прежде, чем он успел задать вопрос, он увидел, что ему переслали видео.
Ли Шу открыл его.
Камера развернулась, и он увидел просторную детскую комнату, застеленную мягкими резиновыми ковриками, защищающими от скольжения и смягчающими падение. У стены стояла маленькая детская горка, а рядом с ней - доска в виде облака, на которой были выведены слова: «Детский сад семьи Вей».
Ли Шу не смог удержаться от смеха.
Камера опустилась ниже, и на экране появился ребенок, сидящий на одеяле. Его мягкие волосы были завязаны в пучок у него на макушке, а, когда он опустил голову, его щечки стали похожи на два белых мягких рисовых шарика. На его пухлых ножках были надеты носочки, а перед ним сидел маленький желтый цыпленок. Ребенок вытянул ручку и несколько раз дернул цыпленка за крылья, после чего цыпленок запел. Услышав музыку, ребенок поднял голову и рассмеялся. Он подбросил цыпленка, и пучок на его макушке тоже закачался.
Человек, записывающий видео, в конце концов, рассмеялся и сладко проворковал:
- Ух ты, Няньнянь такой молодец! Как хорошо поет цыпа!
В этот момент на экране появился Вей Цзичень в комбинезоне и с паровозиком в руке. Он наклонил голову и потянулся к Ли Няню, чтобы поцеловать его. Поцеловав его в левую щеку, он начал целовать правую, продолжая бесконечно целовать их по очереди. От таких поцелуев Ли Нянь не смог усидеть и начал качаться, как неваляшка. Выронив цыпленка из рук, он не смог удержаться и обиженно засопел.
Вей Цзисинь подбежала к брату и, схватив его за лямку комбинезона, настойчиво потянула его назад:
- Вей Цзичень! Вей Цзичень!
Она оттащила брата на несколько шагов назад, но он все еще тянулся к Ли Няню. Лицо Вей Цзисинь покраснело, пока она пыталась удержать его. Она испугалась, что Вей Цзичень упадет, если она отпустит его и в отчаянии закричала:
- Мама!
На этом видео заканчивалось.
Ли Шу не знал, смеяться ему или плакать, он сам позвонил Фу Инь и спросил, почему его ребенок у нее дома. Фу Инь ответила, что Бай Цзинь ненадолго уехал заграницу, а она как раз перед этим заходила в гости и забрала детей поиграть с ее двойняшками. Ли Шу не увидел на видео Бай Йи, поэтому спросил, где он.
- Няня унесла его в гостиную, - сказала Фу Инь и добавила с улыбкой. - Должна сказать, что у Бай Цзиня родился настоящий крутой молодой господин. Он моложе Вей Цзиченя, но поскольку Вей Цзичень постоянно хочет играть с Няньнянем, Бай Йи уже три раза за день успел избить его. Но его трудно винить за это, наш медвежонок зацеловал Няньняня до полусмерти.
Пока Ли Шу слушал ее, улыбка на его лице становилась все шире. Он, посмеиваясь, думал о том, какие сейчас у детей отношения, и сказал с улыбкой:
- Спасибо, Фу Инь.
- За что? Вас с Бай Цзинем нет дома, и я не могу видеть, как дети остаются одни дома, - она тихонько вздохнула. - Я все еще надеюсь, что ты сможешь вернуться к нормальной жизни, когда поправишься. А будете вы с Бай Цзинем вместе или нет - это уже второй вопрос. Но, когда я приехала забрать детей, то увидела, что он сильно похудел, и потом, когда мы уезжали, он еще долго стоял у двери. Мне было очень грустно видеть его таким... - Фу Инь вдруг сама изумилась своим словам. - Я что, с ума сошла?
Ли Шу открыл рот, но не знал, что сказать.
- Ладно, забудь. Просто не обращай на меня внимание, сама не знаю, что говорю. Главное, что ты жив, а остальное неважно. Ладно, мне пора, пойду поиграю с детьми.
Ли Шу отложил телефон, у него совсем не было настроения читать. Слова Фу Инь не шли у него из головы, он чувствовал себя настоящим эгоистом. Почему столько людей должны беспокоиться из-за него? Почему он бросил Ли Няня на Бай Цзиня и не обращает на него внимания? И как быть с Бай Йи... Чем больше он думал об этом, тем сильнее его охватывало беспокойство. В этот момент до него донесся голос Цзинь Яня:
- Дядя Ли, посмотри кто здесь!
И только тогда он, наконец, пришел в себя.
Он повернул голову и увидел старого управляющего дядюшку Ву, который шел нему, отпираясь на костыль. Как только старик увидел Ли Шу, на его лице появилась ласковая улыбка.
Изумленный Ли Шу машинально попытался встать с коляски, но стоило ему пошевелиться, он сразу вспомнил, что не может стоять на ногах, поэтому мог лишь смущенно наблюдать за тем, как старик приближается к нему.
- Как вы здесь оказались? Почему не предупредили меня заранее? - спросил Ли Шу дядюшку Ву и поприветствовал Ву Бина, назвав его «Ву-ге».
Ву Бин усадил отца на скамейку и ответил:
- Отец узнал, что ты выздоравливаешь и захотел увидеться с тобой. Приехав сюда, мы попросили Цзинь Яня встретить нас, - он посмотрел на недовольное лицо Ли Шу и добавил. - Мы живем в соседней провинции, так что это недалеко отсюда, не переживай.
В этот момент к ним подошел Цзинь Янь, с довольным видом показывая бумажный пакет:
- Дядя Ли, посмотри, управляющий Ву привез нам гостинец!
Глядя на его довольное лицо, дядюшка Ву ответил с улыбкой:
- Съешьте теплым, это пирог из клейкого риса, он очень ароматный, только осторожней, чтобы сладкая начинка не обожгла вам язык.
Цзинь Янь сглотнул несколько раз и закивал головой.
- Покажи мне, как пройти в здание, где вы живете, - сказал ему Ву Бин. - В машине остались кое-какие вещи, я отнесу их в вашу комнату.
Ли Шу не смог усидеть на месте, когда услышал это:
- Нет-нет, не нужно! Зачем вы...
- Пусть идут, - сказал дядюшка Ву. - Там нет ничего ценного, просто прими, это от души.
Когда Ву Бин с Цзинь Янем ушли, Ли Шу обеспокоенно произнес:
- Мне неловко от того, что вам пришлось проделать весь этот путь и потратиться на меня...
- С тех пор, как я узнал о твоем выздоровлении, мне все время хотелось увидеть тебя, - с улыбкой сказал дядюшка Ву. - Но мне пришлось сделать небольшую операцию, поэтому я отложил свой приезд.
Увидев, как Ли Шу резко поднял голову и с тревогой взглянул на него, он замахал руками:
- Нет-нет, ничего страшного. Я привез тебе то, что обещал в прошлый раз, - дядюшка Ву сощурил глаза в улыбке. - Хоть я и старик, но должен же я держать свое слово и выполнять обещания.
Ли Шу не ожидал, что дядюшка Ву будет помнить такое незначительное обещание, и теперь не знал, как отплатить ему за это, поэтому лишь продолжал благодарить его.
- Цзинь Янь говорит, твои ноги постепенно восстанавливаются, и я очень рад это слышать. Не представляешь, как больно было осознавать, что ты все время находишься без сознания.
- Простите, я заставил вас поволноваться, - Ли Шу в смущении опустил голову.
Дядюшка Ву тихо вздохнул:
- На самом деле, поначалу я не знал, насколько серьезна твоя ситуация, и вот однажды... - его взгляд устремился вдаль, и он погрузился в воспоминания. - Однажды утром я хотел взять тыкву и немного бобов в огороде, чтобы приготовить суп. Но как только я вышел во двор, услышал, как кто-то стучит в ворота. Я еще подумал, кто мог бы прийти навестить такого старика как я, да еще и с утра пораньше? И, когда я открыл ворота... Я увидел молодого господина.
Ли Шу изумленно замер.
- Я тогда так перепугался и спросил его, не случилось ли чего. Но он ничего не сказал и лишь поздоровался со мной. А потом он просто сидел у меня во дворе с таким видом, словно из него вынули душу.
При этом воспоминании на лице дядюшки Ву отразилось волнение.
- Я не знал, что произошло и не смел отойти от него. Он не захотел ни еды, ни воды, так и просидел до самого вечера, а затем вдруг сказал мне: «И почему я не послушал вас тогда...» Не знаю, может, меня подвело мое зрение, но, когда он сказал эти слова, мне показалось, что он плачет.
Ли Шу резко сжал пальцы и повредил свою ладонь об острый край обложки книги.
Дядюшка Ву покачал головой и продолжал:
- Честно сказать, не припомню, чтобы он когда-то плакал, даже когда был ребенком. Не знаю, как он должен был переживать, чтобы приехать в такую даль и сказать эти слова такому старику, как я.
Ли Шу вообще не мог представить себе ничего подобного. Он не представлял себе, что Бай Цзинь может заплакать. Даже на похоронах своего деда он не выказал никаких признаков уныния, и все, что он позволили себе тогда, это отойти в сторону, чтобы побыть одному подальше от людей. Ли Шу вообще ни разу не видел, чтобы он плакал с тех пор, как впервые повстречал его.
- Раньше я советовал ему, чтобы он относился к тебе добрее, и, наверное, когда он заговорил о своих сожалениях, он имел ввиду именно это, - вздохнул дядюшка Ву. - Я говорю это не для того, чтобы рассердить тебя, я вообще завел этот разговор не из-за тебя... Я наблюдал за тем, как он растет с самого его детства. Не берусь судить, насколько хорошо я его знаю, но все же, я могу увидеть, если с ним что-то не так. Когда тебя еще не было в доме, разве он стал бы заботиться о цветах? А, когда ты поселился в доме, он мог до хрипоты спорить с тобой, куда и как поставить горшок с цветами... Со стороны он может показаться мягким и вежливым, но на самом деле, он ко всем относится с безразличием, и его никто не волнует. Ты же сам видел, когда вы были в их старой резиденции, он так вывел из себя отца, и тот ругал его на чем свет стоит, но он при этом мог и дальше сидеть и есть с невозмутимым видом... А вот рядом с тобой все его элегантные манеры исчезали без следа. Я никогда не верил, что ты безразличен ему, - дядюшка Ву улыбнулся, а затем снова нахмурился. - А вот ты всем хорош, только с языком у тебя беда. Взять хотя бы ту историю с цветами. Ты так разозлил его, и в конце концов, поставил цветы не так, как хотел он. Но как он мог уделить этому вопросу столько внимания? Увидев их в следующий раз, он решил, что это я или садовник расставил цветы таким образом... Вот смотрю я на вас, и мне становится тревожно, но ведь я всего лишь слуга, и мне не положено говорить лишнего.
Если бы дядюшка Ву не упомянул о таких пустяках, сам Ли Шу и не вспомнил бы об этом. Он сам знал, что у него несговорчивый характер, особенно в том, что касается Бай Цзиня. Даже простую фразу он должен был произнести так заковыристо, что в сочетании с его холодным тоном она звучала совсем не так, как нужно, и даже если в его словах крылась забота, было очень трудно понять их первоначальный смысл. Бай Цзинь же, в свою очередь, лучше поддавался на уговоры, чем на принуждение, поэтому они двое постоянно ссорились между собой.
- Я больше не работаю в этой семье и отношусь к тебе, как к младшему родственнику. Я так много наговорил сегодня, надеюсь, ты не обидишься.
- Ну что вы, нет конечно! - Ли Шу поспешно покачал головой.
- Я не знаю, что сейчас происходит между вами. Он не знает, что я приехал сюда. Не пойми меня превратно и не подумай, что я приехал по его поручению. Хоть старый господин и воспитывал его с самого детства, он не смог научить его управлять своими чувствами, и отец не подал ему доброго примера, поэтому ему пришлось пройти долгий путь. Я видел, как тебе пришлось прожить те три года и не прошу тебя простить его, я лишь прошу тебя не наказывать из-за его ошибок самого себя.
У Ли Шу на глаза навернулись слезы, он не осмеливался взглянуть на дядюшку Ву или сказать хоть слово, поэтому лишь молча кивнул в ответ.
Когда дядюшка Ву увидел возвращающегося Ву Бина, он встал, опираясь на костыль и сказал:
- Раньше я называл тебя господином Ли, но сегодня я не стану этого делать, - он положил руку на плечо Ли Шу и с ласковой улыбкой похлопал его плечу. - Шуйи, ты славный ребенок... Тебе было непросто дожить до этого дня, и я надеюсь, ты хорошенько позаботишься о себе.