- 91 -
Ли Шу оттолкнул его руку, словно опасался прикоснуться к чему-то грязному и запачкаться. Бай Цзинь не знал, почему он вдруг так разозлился, и тем более, не понял, что он сейчас имел ввиду. Но в этот момент у него не было времени на раздумья, его лицо потемнело:
- Я не стану спорить с тобой сейчас, - сказал он и, приблизившись к Ли Шу, хотел снова обнять его.
Но Ли Шу не мог вынести всплывающие в его сознании образы Бай Цзиня с Нин Юэ, он разволновался еще больше и лишь отшатнулся от него:
- Убирайся!
Их ссора привлекла внимание сотрудников санатория, и несколько человек поспешили на помощь:
- Что происходит? Вам помочь?
Бай Цзинь видел, как на ладонях Ли Шу проступила кровь. Видя, что он продолжает злиться на него, Бай Цзинь отступил назад и сказал:
- Отвезите его пожалуйста обратно, и позовите доктора.
Ли Шу не стал сопротивляться сотрудникам санатория и позволил им усадить его в коляску.
Бай Цзинь стоял в стороне и смотрел на него с застывшим лицом.
Когда они вернулись в комнату, доктор осмотрел Ли Шу и сказал, что к счастью, он не вывихнул себе запястье. Хотя рана на ладони имела пугающий вид, пострадали лишь мягкие ткани. Доктор обработал рану и запретил Ли Шу прикасаться к воде, а также попросил его быть впредь осторожнее. Его тело только начало восстанавливаться, и, если он случайно поранится или спровоцирует другие заболевания, последствия будут катастрофическими.
Бай Цзинь с напряженным видом стоял возле кровати Ли Шу, а после слов доктора, его лицо стало мрачнее тучи.
Проводив доктора, он вспомнил сказанные днем слова. Он посмотрел на лежавшего в кровати человека, и долго подавляемый гнев, наконец, вырвался наружу:
- С чего ты взял, что ты похож на Нин Юэ? Почему я должен воспринимать тебя, как Нин Юэ?
Его взгляд упал на забинтованную руку Ли Шу, и он невольно повысил голос. Он был так зол, что у него застучало в висках:
- Если бы я хотел быть с Нин Юэ, зачем бы я стал портить отношения с семьей Нин? Если бы я хотел быть с Нин Юэ, какого черта я бы стал так упорно преследовать тебя!
Бай Цзинь с детства находился под влиянием своего деда, и он всегда держался по-особенному. Наверное, это можно было назвать хорошим воспитанием, а, может, молодой господин просто демонстрировал положенные ему манеры. Он говорил неторопливо, ел аккуратно, не впадал в панику, если что-то случалось, а о скандалах и драках даже говорить было нечего. Как его учил старик, так грубо вели себя только безрассудные люди. Поэтому, если только не вывести его из себя, он не мог произнести ни одного бранного слова. Но в этот момент Бай Цзинь разозлился по-настоящему.
Нин Юэ изначально не был для него недосягаемой мечтой, которую он не мог забыть или заполучить. Так зачем ему искать тень Нин Юэ в Ли Шу? Почему он должен воспринимать Ли Шу, как Нин Юэ? Он был совершенно сбит с толку и никак не мог понять этого!
Ли Шу опустил глаза и ничего не сказал. Он действительно знал, что ничем не похож на Нин Юэ. Просто в той сцене после обеда он вспомнил себя прежнего, и ему показалось, что прежний сценарий повторяется. Он вспомнил того Ли Шу, который, стоя перед оживленным отелем, услышал слова о том, что его не любят. Вспомнил Ли Шу, просидевшего на балконе всю ночь и дождавшегося лишь приезда Нин Юэ. Вспомнил Ли Шу, получившего задушевное фото, в тот день, когда ему поставили диагноз в больнице. Он просто ненавидел Бай Цзиня за то, что тот использовал с ним ту же тактику, как и с Нин Юэ, и от этого ему становилось еще противнее. Он никогда не научился извлекать урок для самого себя и продолжает тонуть.
Бай Цзинь дал выход своему гневу, но, видя, что Ли Шу молчит, пожалел об этом. Он долго колебался, не в силах заговорить, и, наконец, сказал:
- Я никогда не любил Нин Юэ, и уж тем более не относился к тебе, как к нему.
Что касалось этой темы, они, словно по некому молчаливому соглашению, всячески избегали ее. Бай Цзинь не знал, что на уме у Ли Шу, и сам не знал, как заговорить об этом. Даже если он потом узнал о грязных поступках Нин Юэ и возненавидел его, он не мог обвинять его перед Ли Шу и возложить на него всю вину. Это изначально было подобно пощечине. Это он, Бай Цзинь сказал, что не может остаться с Ли Шу, это он сказал, что не любит его, и именно он не поверил Ли Шу. Это была его вина, а Нин Юэ стал просто его сообщником. Как же он мог выставить виновным Нин Юэ, а себя - лишь невинной жертвой?
Его мучили угрызения совести, и он не осмеливался заговорить об этом.
После этих слов Ли Шу поднял голову и спросил с усмешкой:
- Ты не любишь Нин Юэ? Значит, тебя под дулом пистолета заставили привезти его домой?
Казалось, в этот момент Ли Шу что-то вспомнил, и на его лице отразилось страдание.
- Ты хоть раз подумал о том, в какое неловкое положение ты поставил меня? Я прожил в этом месте три года, и оно стало мне...
Ли Шу не стал произносить вслух слово «дом».
- Но я был вынужден, как вор, уходить оттуда пораньше и приходить как можно позже, чтобы избежать встречи с вами! Каждый день, стоя у дверей спальни, я думал о том, что мне делать, если, открыв дверь, я обнаружу там вас! Как мне тогда держаться! Что сказать! Ты когда-нибудь задумывался об этом, Бай Цзинь?
Он в ярости смотрел на него, чувствуя, как у него закипает кровь, и это помогло ему выпустить наружу обиду, которую он так долго подавлял в себе. Да, перед операцией он сказал Бай Цзиню, что ни в чем не винит его, но как такое было возможно? Он прекрасно знал, что держит все в своей памяти, и помнит, через что прошел его отец, Ли Веньчжо, и при этом использовал такой отвратительный метод, чтобы разбередить его рану и вновь уничтожить его.
Бай Цзинь смотрел, как он стиснул зубы, а в его взгляде слились боль и ярость. Его лицо покраснело, а плечи задрожали... На миг ему показалось, что его ударили ножом в сердце. Он не знал, что Ли Шу принял все настолько близко к сердцу и не знал, что его так сильно задела история с Нин Юэ. Этот человек всегда вел себя так, словно его вообще ничего не трогало. Даже когда он был болен, он все равно мог ссориться с ним и мог спокойно осведомиться, не занимался ли он сексом с Нин Юэ в их спальне... Он никогда бы не подумал, что Ли Шу настолько сильно переживал.
Бай Цзинь подошел ближе и, остановившись перед кроватью, сказал хриплым голосом:
- Прости... это я виноват.
Стоило ему произнести эти слова, как у сидевшего перед ним человека покраснели глаза.
Бай Цзинь сел рядом и, согнув пальцы, осторожно коснулся уголков глаз Ли Шу:
- Это я был слишком эгоистичным и высокомерным, это я не осознавал раньше своих чувств к тебе, это я обидел тебя... это все моя вина.
Ли Шу отвернулся, стараясь избежать прикосновения его пальцев. Он прикусил губу, изо все сил пытаясь проглотить застрявший в горле ком.
Бай Цзинь боялся, что он прокусит себе губу, поэтому сжал его подбородок, заставляя повернуть голову назад и расслабиться. Видя, как у него на губах появились отпечатки зубов, он нахмурился, чувствуя отчаяние.
Он сжал руку Ли Шу в своей ладони и, немного помолчав, тихо сказал:
- Когда мы учились в старшей школе, Нин Юэ признался мне, что я нравился ему с самого детства. Он был красив, имел хорошее происхождение, а также обладал покладистым и смирным характером, поэтому я согласился. Но эти отношения изначально рассматривались, как развлечение на время учебы в школе. Мы с самого начала договорились, что эти отношения продлятся лишь до окончания школы.
Раньше он никогда не говорил так серьезно с Ли Шу о своем прошлом. Ли Шу сначала хотел проигнорировать его, но, пока он слушал его слова, выражение его лица стало серьезным.
- Ты ведь знаешь, что меня воспитывал мой дед. Моя мать была женщиной с твердым характером. Сейчас я думаю, что она не любила моего отца, и просто разочаровалась в браке, который устроили для нее ее родители. Ее не устраивала такая жизнь, и это камнем висело у нее на сердце, поэтому она так рано покинула этот мир... Я плохо помню ее, но у меня остались в памяти ее слова, когда она говорила мне, что я должен найти человека, который мне действительно понравится. Под конец она сказала мне, что я не должен никого любить, любовь приносит человеку множество страданий.
Бай Цзинь с горечью усмехнулся.
- На самом деле, я не понимал ее слова до тех пор, пока не вырос. Окружающие меня люди всегда любили меня, нуждались во мне, заискивали передо мной, но все это только надоедало мне. Если бы я не встретил тебя, возможно, мне не довелось бы испытать все эти «множество страданий».
Он тихо вздохнул.
- Когда я вырос, никто кроме моего деда, не посмел бы указывать мне, что я должен делать. Все это я испытал после встречи с тобой. Ты так часто указывал мне и ссорился со мной, осмеливаясь даже давать волю рукам... Я все время клялся себе, что в следующий раз ни за что не спущу тебе этого, но каждый раз все оставалось по-прежнему. Я терпеть не мог, что в мою жизнь вмешиваются и нарушают мои планы. Я привез Нин Юэ домой, потому что не мог больше выносить, как ты заставляешь меня отступать каждый раз. Я не мог так просто смириться с этим. Если бы я не пошел против тебя, если бы не сделал что-нибудь, чтобы причинить тебе боль, казалось, я бы не смог успокоить самого себя.
Он сделал паузу и после некоторого колебания сказал:
- Я уже говорил тебе, что ни разу не прикоснулся к Нин Юэ, и это правда. Хоть мне и неловко говорить это, но тогда на пляже это не я проявил инициативу...
В конце концов, было трудно объяснить детали, и Бай Цзинь замолчал.
- ... Потом я думал о том, почему все время сохранял дистанцию с Нин Юэ. Наверное, в глубине души я знал, что, если сделаю неверный шаг, ты с твоим норовом никогда не простишь меня, и отношения между нами будет уже невозможно исправить.
Поначалу, слушая Бай Цзиня, Ли Шу еще мог как-то реагировать на это, но, услышав его последние слова, он был полностью ошарашен и смотрел на Бай Цзиня, как на незнакомца, которого никогда прежде не видел.
Бай Цзинь взял Ли Шу за руку и, развернув ее ладонью вверх, поцеловал шрам, оставленный Цзянь Маньцин, а затем поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза:
- Раньше я не понимал собственных чувств и не смел сделать поспешных выводов, - твердо сказал он. - Но сейчас я могу точно сказать тебе, что в своей жизни я любил только одного человека, и его имя - Ли Шу.