- 75 -
На обратном пути, пока они ехали в машине, Бай Хао повернул голову и посмотрел на Цзинь Яня, который сидел на пассажирском сиденье с понурым видом.
- Почему ты так боишься дядю? - спросил Бай Хао, не в силах сдержать улыбки.
Цзинь Янь ничего не сказал и лишь покачал головой. На самом деле, они с Бай Цзинем за всю жизнь едва ли сказали друг другу хоть несколько слов, и он сам не мог понять, почему боится его. Может быть, потому что... Бай Цзинь обладает властью одним словом решить дальнейшую судьбу его молодого господина. А, может, проведя со своим дядей Ли несколько лет, он мог почувствовать его боль от того, что он так и не смог получить то, что хотел... Короче говоря, два человека, которые дороже ему всего на свете, находились во власти Бай Цзиня, и он ничего не мог поделать с этим. Все эти эмоции, смешавшись воедино, повергали его в необъяснимый трепет перед Бай Цзинем.
- Не переживай, мой дядя не обидит твоего дядю Ли.
На самом деле, были некоторые вещи, которые Бай Хао не знал, как объяснить Цзинь Яню. Раньше он мог лишь издалека смотреть на Бай Цзиня. Как и большинство других людей, он думал, что его дядя, такой величественный и могущественный, должен жить роскошной и свободной жизнью, где мог позволить себе все, что угодно. Но, когда он стал работать вместе с Бай Цзинем, только тогда он понял, до чего скучна его жизнь. Он слышал, как помощник Цзо говорил, что, когда Ли Шу был рядом, они с ним часто ссорились и не ладили между собой. А потом, когда Ли Шу исчез, в этом человеке погасла последняя искра.
Конечно, за эти дни находились те, кто мог позариться на Бай Цзиня, и Бай Хао начал думать, что его дядя, устав от бесконечных поисков, привыкнет жить без Ли Шу и однажды найдет, кем заполнить образовавшуюся после него пустоту. Но до того дня, когда они нашли Ли Шу, Бай Цзинь никому не дал такого шанса.
- Разобравшись с Нин Юэ, дядя открыл все карты перед членами семьи Бай, и предупредил тех, кто имеет недобрые намерения, - сказал Бай Хао. - Его чувства к дяде Ли могут быть гораздо глубже, чем мы думали.
Цзинь Янь знал об истории с Нин Юэ, но, если бы Бай Хао не сказал этого, сам бы он до такого не додумался.
- Значит... господин Бай и правда не собирается жениться? - с отупевшим видом спросил Цзинь Янь. - Разве в таких семьях не обязательно иметь наследников?
Бай Хао дождался, когда погаснет красный свет и, повернув руль влево, повел машину в противоположном от дома направлении, после чего терпеливо объяснил:
- Перед тем, как уйти, дядя Ли нашел суррогатную мать для моего дяди. Потом он ушел, но об этом деле все еще не забыли. Я потом подумал об этом и понял, что дядя действительно никогда больше не думал о женитьбе.
Бай Хао не считал, что Бай Цзинь стал бы предпринимать все эти действия из-за Нин Юэ. Нин Юэ с Ли Шу были абсолютно разными. Даже если бы они были вместе, и Бай Цзинь захотел бы жениться, у Нин Юэ не было столько яростной энергии и напористости, как у Ли Шу, и он не смог бы сподвигнуть Бай Цзиня обратиться к суррогатному материнству.
Цзинь Янь не стал вникать в слова Бай Хао. Он посмотрел в окно и недоуменно спросил:
- Молодой господин, куда мы едем?
Бай Хао, не отвечая прямо на вопрос, просто сказал:
- Почти приехали.
Вскоре машина остановилась у ворот «Цзиньгуан». Цзинь Янь все еще не понимал, что происходит и подумал, что Бай Хао нужно с кем-то встретиться. Он хотел предложить ему, чтобы он сам вернулся домой на такси, но Бай Хао не дал ему возможности что-либо сказать, и, попросив его немного подождать, вышел из машины.
В воздухе все еще порхали снежинки, и высаженные у дороги голые деревья были покрыты толстым слоем снега. В тот момент, когда открылась дверь, морозный воздух, ворвавшийся с улицы, заставил Цзинь Яня зябко поежиться. Он посмотрел в спину удаляющемуся Бай Хао и обеспокоенно нахмурился.
Бай Хао вошел в «Цзиньгуан» и через несколько минут вышел оттуда, держа в руке бумажный пакет. Он быстро спустился по ступенькам и, открыв дверцу машины, сел на водительское сиденье и сунул пакет в руки Цзинь Яня.
Цзинь Янь обнял пакет, и его взгляд упал на снежинки, оставшиеся на плечах Бай Хао. Он все еще не мог решиться поднять руку и стряхнуть их с его плеча, когда снежинки растаяли и впитались в его одежду.
Бай Хао завел машину и, развернувшись, поехал обратно. Видя, что Цзинь Янь все еще сидит с таким видом, словно шест проглотил, он сказал с беспомощным видом:
- Ты чего застыл? Открывай скорее.
Цзинь Янь не знал, для кого этот пакет. После слов Бай Хао он открыл пакет и достал оттуда изящно упакованную коробку. Судя по всему, это было печенье с пастой из лотоса и кекс со сладким картофелем - два его самых любимых лакомства.
- Ты сегодня не поел толком, - сказал Бай Хао, внимательно глядя на дорогу. - Я не могу заставить тебя ужинать еще раз, иначе, ночью у тебя возникнет тяжесть в животе. Попробуй вот это, давай...
Цзинь Янь отвлекся в мыслях, больше не слыша слов Бай Хао.
Он смотрел на коробку с лакомствами в своих руках и думал о том, что на свете существует четыре времени года: зима, весна, лето и осень, но он больше всего любил зиму. Как было бы хорошо, если бы всегда была зима, и снег шел бы каждый день, потому что в его жизни в это время происходят самые счастливые события.
- Цзинь Янь?
Бай Хао так и не дождался ответа на свои слова. Он слегка повысил голос и вновь окликнул его, прежде чем Цзинь Янь пришел в себя и посмотрел на него.
- Попробуй, как это на вкус, и скажи, остался ли вкус таким, как был в детстве?
Цзинь Янь осторожно открыл коробку и, вытащив оттуда кекс, откусил кусочек. Сладкий вкус с ярко-выраженным молочным ароматом совершенно не изменился.
- Ммм, вкусно-то как, - закивал Цзинь Янь, лучась улыбкой.
Его радость оказалась очень заразительной, и Бай Хао тоже улыбнулся.
- Молодой господин относится ко мне лучше всех, - взволнованно произнес Цзинь Янь, и улыбка вмиг сбежала с лица Бай Хао.
Он хотел спросить Цзинь Яня: «Я хорошо отношусь к тебе? Ты так это называешь? А как же все то зло, которое я причинил тебе?»
Он открыл рот, но так и не смог задать ни одного вопроса.
Цзинь Янь съел один кекс и вытер руки, опасаясь испачкать машину, а затем убрал коробку и снова крепко обнял пакет.
Он был доволен, очень доволен, но боялся, что, если будет слишком жадным и захочет слишком много, то в итоге, не получит ничего.
- Молодой господин, Цяо-ге сказал, что сейчас он не живет дома, и дом просто пустует. Я могу переехать туда и пожить у него. Я хочу переехать через несколько дней. У меня мало вещей, и я...
- Нет, - холодно прервал его Бай Хао прежде, чем он успел договорить. - Я сказал тебе еще в первый день после возвращения, что ты не можешь никуда уйти.
Когда он так говорил, казалось, из прошлого вернулся прежний Бай Хао, который ненавидел его. Цзинь Янь немного испугался и начал невразумительно мямлить, не зная, что сказать.
На руках Бай Хао, сжимавших руль, вздулись голубые вены. В эти дни Цзинь Янь держался уже не так отчужденно, как во время их первой встречи. Он все время думал, что их отношения изменились в лучшую сторону и не ожидал, что Цзинь Янь так и не оставил идею уйти от него.
Атмосфера в салоне стала немного напряженной. В этот момент зазвонил телефон Бай Хао. После того, как Бай Хао ответил на звонок, чувство неловкости между ними казалось уже не таким сильным. Бай Хао убрал телефон и постарался говорить помягче:
- Это дядя звонил. Он приглашает нас завтра прийти на ужин.
Цзинь Янь кивнул в ответ и осторожно ответил:
- Я понял.
Глядя на Цзинь Яня в таком состоянии, Бай Хао вздохнул и хотел поговорить с ним, успокоить его, но в этот момент Цзинь Янь сказал:
- Молодой господин, я скажу дяде Ли, что сам хочу уйти, по собственной воле, а не потому, что ты прогнал меня или не позволил мне жить у тебя.
Глядя на серьезное выражение его лица, Бай Хао почувствовал себя так, словно ему залепили пощечину. С его губ сорвался короткий злой смешок:
- Ты думаешь, что я забрал тебя к себе и хорошо с тобой обращаюсь только, чтобы твой дядя Ли это видел? Ты думаешь, я делаю это ради посторонних?
Цзинь Янь вовсе не это хотел сказать и в панике попытался объясниться, но под взглядом Бай Хао смущенно смолк, не в силах договорить до конца.
Бай Хао отвел взгляд и уставился вперед, чувствуя, как у него холодеет на сердце. Так вот до чего он дошел, по мнению Цзинь Яня? Даже сейчас он продолжает думать, что все его действия - всего лишь спектакль с целью задобрить Ли Шу и удержать свое положение?
Никто из них больше не произнес ни слова, пока они не вошли в дом.
После того, как Бай Хао принял душ, он все еще выглядел не лучшим образом, но все же, как обычно отправился на кухню и согрел молоко. Когда он вошел в комнату Цзинь Яня, тот лежал на кровати, завернувшись в одеяло, словно в кокон, и смотрел в потолок, полностью погрузившись в свои мысли и не замечая вошедшего Бай Хао.
Бай Хао поставил молоко на тумбочку возле кровати и вышел, не взглянув на Цзинь Яня и не сказав ни слова.
Вернувшись к себе, он сел за ноутбук, чтобы разобрать электронную почту, но все еще никак не мог сосредоточиться. Бай Хао сердито захлопнул ноутбук и начал готовиться ко сну.
Он выключил свет и лег, чувствуя полных хаос в своих мыслях. Внезапно в его голове всплыло воспоминание, как он впервые забрал Цзинь Яня к себе, и тот мог съесть несколько чашек риса за раз, почти не притрагиваясь к остальным блюдам. Он дал Цзинь Яню палочки для еды и сказал, что не нужно так жадно набрасываться на еду, и тогда Цзинь Янь расплакался и сказал:
- Прости, я съел весь рис в твоем доме. Можешь избить меня, чтобы дать выход своему гневу.
Бай Хао вспомнил, как маленький Цзинь Янь плакал тогда, и не смог удержаться от смеха, сидя в ночной темноте.
Видимо, Цзинь Янь слишком долго бродяжничал по улицам и боялся, что он бросит его, поэтому тайком спал с подушкой у дверей своей комнаты. Сколько бы он ни ругал и ни убеждал его, он все равно делал по-своему. Позже, когда Цзинь Янь стал старше, и его жизнь стала более стабильной, он обрел чувство безопасности и перестал так делать.
Бай Хао думал о Цзинь Яне, каким он был в детстве, и о взрослом Цзинь Яне, как он радовался, злился, плакал... Он видел его всяким. Уже было около часа ночи, но сон все не шел к нему.
Бай Хао отбросил одеяло и встал с кровати, после чего захотел сходить на кухню и взять стакан воды. Но прежде, чем спустить вниз он решил зайти в комнату Цзинь Яня и посмотреть, как он спит.
Хотя в доме была прекрасная звукоизоляция, он боялся потревожить покой Цзинь Яня, поэтому шагал как можно тише.
У Цзинь Яня не было привычки запирать дверь. Бай Хао подошел поближе, надавил на ручку и приоткрыл дверь.
Он ожидал увидеть, как Цзинь Янь крепко спит в своей кровати, однако, вопреки своим ожиданиям увидел, что в комнате горит светильник, а Цзинь Янь, сидя на кровати и закатав пижамные штаны, тщательно массирует себе ноги.
Он стиснул зубы от напряжения, а его лоб покрылся тонким слоем пота. Он непрестанно хмурил брови, видимо, пытаясь выдержать сильную боль.
Бай Хао застыл на месте, чувствуя, как весь мир погрузился в пугающую тишину, и в его голове прозвучал злорадный голос Сун Сяосяо: «Вот, посмотри-ка. У него переломаны руки и ноги, и все отбито внутри. Думаешь, кто-то сможет выжить, потеряв столько крови?»