- 76 -
Услышав посторонний звук, Цзинь Янь поднял голову и увидел стоявшего в дверях Бай Хао. Перепугавшись до ужаса, он схватил одеяло и, прикрыв ноги, заложил руки за спину, всем своим видом напоминая школьника, пойманного учителем на месте преступления.
Бай Хао долго смотрел на него, прежде чем сумел прийти в себя.
- У тебы болят ноги? - хриплым голосом спросил он.
Цзинь Янь, паникуя в душе, все же сумел сохранить спокойное выражение лица:
- Нет, не болят.
Бай Хао какое-то время молча смотрел на него, а затем прошел в примыкающую к этой комнате ванную.
Цзинь Янь, занервничав, смотрел ему в спину, не понимая, что он собирается сделать. Не мог же молодой господин прийти к нему ночью в комнату, чтобы воспользоваться здесь ванной?
Бай Хао быстро вернулся обратно, держа в руках полотенце. Цзинь Янь, сидя на кровати, поднял голову и в замешательстве смотрел на него. Но Бай Хао, не говоря ни слова, поднял руку и тщательно вытер вспотевший лоб Цзинь Яня.
- Молодой господин? - пробормотал Цзинь Янь, не осмеливаясь пошевелиться.
Бай Хао, ничего не отвечая, перевернул полотенце и начал вытирать ему лицо.
После полученных травм Цзинь Янь бы таким худым, словно его перед этим морили голодом. В те дни, пока они жили в санатории, Ли Шу каждый день пичкал его различными пищевыми добавками, к тому же, он постоянно отдыхал и почти не двигался, поэтому не только набрал свой первоначальный вес, но даже немного прибавил к нему.
Закончив вытирать ему лицо, Бай Хао не смог удержаться и ущипнул его за порозовевшие после растирания полотенцем щеки. Его ребяческая выходка в сочетании с холодным выражением лица немного позабавили Цзинь Яня.
- Молодой господин, я сильно поправился? - он поднял руку и потрогал щеки. - Дядя Ли сказал, что, если я еще поправлюсь, из меня можно будет приготовить жаркое на новогодний ужин.
Он беспечно рассмеялся, и Бай Хао тоже не смог сдержать улыбки.
- Ложись и накройся одеялом, - сказал он.
Цзинь Янь чувствовал, что его молодой господин немного странный, он не осмелился ослушаться его и, убрав с лица улыбку, послушно лег и накрылся одеялом, ожидая его дальнейших указаний.
Бай Хао унес полотенце и, вернувшись, сел возле кровати, а затем сунул руку под одеяло и коснулся голых ног Цзинь Яня.
Его рука была очень горячей, но по телу Цзинь Яня пробежала дрожь. Он резко выпрямился и попытался отодвинуть ноги.
Бай Хао, поняв его намерение, нахмурился и схватил его за лодыжку, попросив лежать спокойно. Щеки Цзинь Яня покраснели, словно два наливных яблочка, и он неуклюже улегся на спину.
- Где у тебя болит? - спросил Бай Хао.
- Нигде не болит! - сразу выпалил Цзинь Янь.
- Цзинь Янь! - предостерегающе сказал Бай Хао.
Цзинь Янь сразу испугался, увидев его таким и тихо сказал:
- Колено... Но оно совсем немного болит, - торопливо добавил он, - правда, совсем немного...
- Оба калена? - снова спросил Бай Хао.
Цзинь Янь покачал головой:
- Сегодня только правое.
Он сам не осознавал, как прозвучали его слова, но Бай Хао все понял: сегодня у него болела правая нога, а вчера, вероятно, левая. А где же у него болело позавчера? Цзинь Янь каждую ночь мучился от боли в своем теле, и эта боль не давала ему спать, заставляя его ворочаться без сна, но он никогда ничего не говорил об этом и не сказал ни слова упрека. А он сам тем временем крепко спал, ничего не зная об этом.
Бай Хао с ничего не выражающим лицом подумал, что вся его так называемая забота о Цзинь Яне была не более, чем раскаянием и чувством вины.
Только и всего.
Цзинь Янь внимательно посмотрел на лицо Бай Хао - оно и правда пугало его. Поэтому, хоть он и массировал ему колени, у него не было в голове никаких постыдных мыслей или пустых мечтаний. Цзинь Янь сам не понимал, почему ему сегодня так не повезло. Последние несколько дней все было нормально. Ну кто мог знать, что сегодня его молодой господин вдруг проснется и придет к нему в комнату!
Цзинь Янь лег на подушку, посмотрел на Бай Хао и успокаивающе произнес:
- Молодой господин, не волнуйтесь. Это все из-за холодной погоды. Доктор сказал, когда потеплеет, тогда мне станет лучше.
Бай Хао ничего не отвечал. Цзинь Янь, чувствуя, что он не в духе, не осмелился больше говорить.
В комнате стало очень тихо, и не было слышно ни звука. Цзинь Янь лежал под мягким одеялом, его ноги согрелись после массажа, и вскоре его одолела сонливость, он больше не мог открыть глаза.
- Молодой господин, уже не больно... не нужно больше...
Он все еще пытался говорить, но под конец его слова превратились в невнятное бормотание.
Бай Хао, не останавливаясь, опустил голову и тихо сказал:
- Спи.
Цзинь Янь уже не слышал, что ему говорил Бай Хао. Ему очень хотелось убедить его вернуться к себе и лечь спать, но он так и не успел ничего сказать и погрузился в сон.
Бай Хао, услышав его протяжное ровное дыхание, осторожно опустил штанины на его ноги и как следует укрыл его одеялом. Наконец, он поднял голову и посмотрел на лицо Цзинь Яня.
Цзинь Янь все еще лежал на спине, его лицо расслабилось, он крепко спал. Бай Хао очень долго сидел неподвижно и смотрел на него, пока Цзинь Янь не пробормотал во сне «молодой господин» и не перевернулся на бок. Тогда Бай Хао пришел в себя, снова поправил одеяло и, выключив свет, вышел из комнаты.
Спустившись на кухню, Бай Хао налил себе воды. Он посмотрел в окно и увидел, что снегопад уже прекратился, и улица освещалась лишь тусклым светом фонарей.
Прежде, чем он успел отвести взгляд, ему вдруг вспомнилось, как Цзинь Янь однажды стоял там, передав ему фотографию его матери и спрашивая его со слезами на глазах:
- Молодой господин, значит, ты нравишься мне?
А потом, когда его отругали, он прошел несколько шагов и обернулся, плача, словно брошенный зверек.
В то время он считал, что от Цзинь Яня одни проблемы, думая, что он глуп и бесполезен. Один его вид вызывал в нем необъяснимое раздражение. На самом деле, это он сам явно страдал от комплекса неполноценности. Это он использовал Сун Силе, чтобы пробить себе дорогу, а, когда не получилось, он, чувствуя смущение и слабость, выместил свою злость на Цзинь Яня.
Если бы можно было повернуть время вспять, если бы это только было возможно...
Стакан со звоном выпал из рук Бай Хао и разлетелся вдребезги.
Он опустился на колени и начал собирать осколки, пока различные образы из прошлого хаотично проносились в его сознании.
Он подумал о складе, где был заперт Цзинь Янь, вспомнил залитый кровью пол и бурую от крови веревку...
Взгляд Бай Хао стал пугающе глубоким, он медленно сжал пальцы, и осколок стекла начал медленно проникать в его плоть, капли крови мгновенно потекли по его пальцам.
Казалось, в его теле уживались две души. Одна из них принадлежала Бай Хао, который с детства воспитывал Цзинь Яня и считала его жизнь важнее собственной. Вторая душа принадлежала Бай Хао, которого не интересовало ничто, кроме прибыли, и который страдал от унижения, был полон ненависти и думал лишь о том, как добиться славы и успеха, и растоптать семью Бай, так презиравшую его родителей. С тех пор, как он уехал заграницу, прежний Бай Хао исчез, но теперь он вернулся, но было уже слишком поздно.
Когда Цзинь Янь проснулся на следующее утро, Бай Хао уже приготовил завтрак.
Увидев перевязанную руку Бай Хао, он был так потрясен, что надолго застыл с широко распахнутыми глазами. Его молодой господин так усердно разминал ему ноги, что натер себе руки?????
Цзинь Янь торопливо подошел к нему и осмотрел его руку:
- Молодой господин, как же это... - обеспокоенно заговорил он.
Бай Хао погладил его по голове здоровой рукой:
- Садись поешь.
Цзинь Янь неохотно уселся за стол. Бай Хао поставил перед ним жареную ветчину и сказал:
- Обжегся нечаянно. Пройдет через несколько дней.
- Тогда я сам буду готовить! - немедленно отозвался Цзинь Янь.
- Не нужно, - улыбнулся Бай Хао.
Он съел несколько кусочков еды, а затем вдруг поднял голову и сказал с серьезным видом:
- Цзинь Янь, ты можешь не уезжать? Не мог бы ты остаться и жить со мной дальше?
Цзинь Янь как раз взял яйцо и собрался сунуть его в рот. Он так и застыл с открытым ртом, глядя на Бай Хао с ошарашенным видом, а яйцо, выпав из его руки, покатилось по тарелке.
- Дело не в том, что я хочу заботиться о тебе, просто мне не хочется оставаться одному. Не мог бы ты остаться со мной? - тихо сказал Бай Хао.
Цзинь Янь застыл неподвижно, начиная медленно заливаться краской от макушки до самой шеи. Спустя долгое время, он наконец, кивнул с обескураженным видом:
- Хорошо.
После завтрака Бай Хао отвез Цзинь Яня в торговый центр. Он знал, что Бай Цзинь с Ли Шу ни в чем не нуждаются, и было бы странно покупать для них дорогие вещи. Поэтому он купил фрукты и небольшие подарки, после чего отправился вместе с Цзинь Янем в дом Бай Цзиня.
Когда они приехали, уже настало время обеда. Бай Цзиня с Вей Цзе нигде не было, и они увидели, только Ли Шу и Фу Инь, которые возились с детьми.
Бай Хао не позволил Цзинь Яню нести вещи, и тот не осмелился ему возражать и первым вошел в гостиную. Он подошел к Ли Шу и с любопытством рассмотрел одного из детей у него на руках, а затем он повернулся и посмотрел на ребенка, которого держала на руках Фу Инь. Он обнаружил, что дети были очень похожи между собой, и их было совершенно невозможно различить.
Услышав, как он вздыхает, Фу Инь сказала с улыбкой:
- Вообще-то, их очень просто различать, у них совершенно разные характеры.
- Разве в таком возрасте можно разглядеть характер? - удивился Цзинь Янь.
Фу Инь предложила ему попробовать самому. Он немного подумал и скорчил рожицу сидевшему на руках Ли Шу Вей Цзиченю. Сяо Цзичень посмотрел на него и засмеялся. Цзинь Янь захихикал в ответ и проделал то же самое с его сестрой Вей Цзисинь. Сяо Цзисинь бесстрастно посмотрела на него и медленно отвела взгляд. Цзинь Янь проследил за ее взглядом и, приложив палец к носу, сделал себе свиной пятачок. Вей Цзисинь испугалась и сразу расплакалась.
Испуганный Цзинь Янь немедленно убрал руку от лица и начал извиняться. Фу Инь, не в силах удержаться от смеха, начала успокаивать ребенка и сказала:
- У братика хороший характер, а у сестренки еще лучше.
В этот момент Бай Цзинь с Вей Цзе вышли из кабинета, и Вей Цзе, услышав плач, подошел и взял Вей Цзисинь на руки:
- Почему моя маленькая принцесса снова плачет? - спросил он.
Фу Инь, опасаясь, что Ли Шу устанет, взяла у него сына и сказала:
- Она плачет из-за своего крестного. Учитывая, сколько красных конвертов нужно подарить за год, лет через двадцать ее крестный просто разорится.
Все поняли намек, скрытый в этих словах, и Ли Шу не стал возражать, а лишь сказал с улыбкой:
- Всего двадцать? А я думал, ты не отпустишь меня, пока они не поженятся.
- Даже, когда они поженятся, у них потом тоже будут дети, - не моргнув глазом, ответила Фу Инь.
Вей Цзе посмотрел на своих детей, которые все еще были в подгузниках и смущенно сказал:
- Дорогая, ты заглядываешь слишком далеко...
Пока они разговаривали, Бай Хао отдал гостинцы и подошел поздороваться с Бай Цзинем. Бай Цзиь увидел его забинтованную руку и нахмурился:
- Что случилось?
Бай Хао спрятал руку за спину и опустил глаза:
- Поранился случайно, ничего серьезного.
Бай Цзинь видел, что он не хочет об этом говорить, поэтому не стал принуждать его и лишь посоветовал впредь быть осторожней.
Когда настало время садиться за стол, детей отправили спать. Нянька, которая присматривала за ними, поела заранее и теперь ушла вместе с ними в комнату. Вей Цзе с Фу Инь могли, наконец, немного отдохнуть.
Изначально они хотели, чтобы и Тан Сюэ тоже была здесь, но она, навестив перед этим Ли Шу, уехала с родителями в свой родной город. Но несмотря на это, у Ли Шу сегодня был самый оживленный новогодний ужин за всю его жизнь.
Весь стол был уставлен праздничными блюдами. Ли Шу посмотрел на сидевших вокруг стола людей, и ему вдруг стало смешно. Все эти люди, которые раньше едва выносили друг друга, теперь с радостью сидели и ели все вместе.
Посреди обеда, когда Ли Шу с Фу Инь закончили болтать, Вей Цзе неожиданно заговорил с ним.
- Мы пригласили приехать сюда после Нового года одного хорошего доктора, который разбирается в таких болезнях, как у тебя. И через несколько дней... - он сделал паузу и осторожно продолжил, - ты подготовишься... можно мы отправим тебя в больницу?
Как только прозвучали эти слова, все замолчали и разом уставились на Ли Шу. Особенно Фу Инь и Цзинь Янь, которые выглядели так, словно столкнулись с грозным врагом. Ли Шу действительно боялся, что, если он скажет «нет», Цзинь Янь прямо здесь грохнется в обморок, а Фу Инь, держа на руках детей, трое суток будет лить слезы, уговаривая его.
Он невольно подумал, что Бай Цзинь всегда остается собой - этот человек прекрасно знал все его слабости, на которые можно надавить. И телефонный звонок Чжао Хуэя, видимо, тоже был заранее спланирован, чтобы подготовиться к этому моменту. Если это не Бай Цзинь заставил его, с чего бы вдруг Чжао Хуэй, который более десяти лет ненавидел его, так неожиданно прозрел? Неужели Бай Цзинь не приложил к этому руку? Он также знал, что все переживают о нем, и разве это не Бай Цзиь воспользовался этими людьми, чтобы надавить на него?
И что ему остается делать, когда на него со всех сторон смотрят все эти опечаленные лица с обеспокоенным и выжидающим взглядом? Не может же он начать капризничать, как ребенок, повторяя, что больше не хочет жить.
Ли Шу медленно поставил чашку на стол и спокойно сказал:
- Я могу согласиться на операцию.
Прежде, чем Цзинь Янь с Фу Инь успели обрадоваться, он посмотрел на сидевшего рядом Бай Цзиня и невозмутимо добавил:
- Но ты должен согласиться с одним моим условием.
Бай Цзинь отложил палочки для еды и посмотрел ему в глаза:
- Говори.
- Если операция пройдет неудачно, значит, мне не жить. Но, если я выживу, с того момента мы больше ничего не должны друг другу, и нас больше ничто не будет связывать вместе.
Ли Шу посмотрел на него и улыбнулся.
- Ну что, согласен?