- 72 -
Я люблю тебя
Старейшины семьи Бай, видимо, в молодости настрадались от лишений, и им приходилось много работать, поэтому, состарившись, имели немало проблем со здоровьем, сколько бы они ни принимали витаминных добавок, и к каким бы ни обращались врачам.
Дед Бай Цзиня ушел первым. Бай Вейфан в прошлом году отпраздновал свое семидесятилетие, и Ли Шу не ожидал, что он сумеет пережить эту зиму.
Бай Вейтан признавал своим сыном только Бай Чженъюаня. У Бай Цзиня были плохие отношения с отцом, и он был намного ближе с родней из семьи Бай Вейфана. После смерти Бай Вейтана, Бай Вейфан, следуя желанию своего брата, всячески поддерживал Бай Цзиня и заботился о нем. И теперь, когда старик был при смерти, Бай Цзиню было очень тягостно на сердце.
Он провел в больнице два дня, и ему еще предстояло разобраться с делами компании. Поскольку у Бай Вейфана было много детей, разделить его наследство будет совсем не просто. Бай Цзинь не был самым старшим, но занимал очень высокое положение, и ему приходилось вмешиваться, чтобы наследники не передрались между собой.
За эти два дня он едва ли смог отдохнуть хоть полчаса с закрытыми глазами.
Он очень беспокоился о Ли Шу и сразу же поспешил обратно, как только у него выдалась свободная минутка, но он еще не успел даже перекусить. Из-за того, что в эти два дня он не мог нормально поесть, у него постоянно болел живот, но в первую очередь, он должен был позаботиться о том, поел ли Ли Шу и принял ли лекарство.
Но Ли Шу, перевернув кашу, смотрел на него, как на пустое место и остался совершенно равнодушным.
Бай Цзинь почувствовал себя несправедливо обиженным.
Он редко испытывал подобное чувство. Он никогда раньше не полагался на кого-либо и никому не угождал, он не боялся, что его могут отвергнуть или отдалиться от него, поэтому не знал, что значит быть обиженным.
Бай Цзинь крепко обнимал Ли Шу, уткнувшись лицом ему в шею. Он продолжал тереться щекой о его кожу, и от его горячего дыхания Ли Шу чувствовал, как у него по всему телу бегут мурашки.
Что стало для него особенно невыносимым, так это произнесенное только что «Шуйи». (1)
Никто и никогда не называл его так.
А Бай Цзинь так естественно назвал его столь интимным именем, словно уже тысячу раз мысленно называл его так и уже привык к нему.
Руки Ли Шу были крепко прижаты к бокам, и ему уже было нелегко поддерживать безразличный и скучающий вид. Пока Бай Цзинь находился на недосягаемой высоте, он мог ссориться с ним, вести холодную войну или без всякой жалости ставить его в неловкое положение. Но он не знал, что ему делать с таким Бай Цзинем.
Даже просто слыша усталость в его голосе и догадываясь, насколько нелегко ему пришлось за последние два дня, он не мог не переживать о нем.
Ли Шу чувствовал, что он безнадежен. Он подумал, что, если бы три года назад Бай Цзинь пожелал обнять его вот так, если бы он держался немного проще и скромнее и говорил бы с ним таким доверительным и интимным тоном, тогда, даже если бы он попросил его умереть, он бы согласился на это, не раздумывая.
Теперь он понимал своего отца.
Цзянь Маньцин относилась к нему, как мусору, а он так глупо преследовал ее, продолжая любить всем сердцем. Он так сильно любил ее, что был готов целовать ту землю, по которой она ходила, он был готов вечно держать ее в объятьях, прижимая к своему сердцу.
Именно это жалкое, смиренное, болезненное и упорное чувство он унаследовал от своего отца.
Бай Цзинь бесчисленное количество раз тайно обнимал и целовал Ли Шу, пока тот спал. И теперь, когда он полностью был в сознании, Бай Цзинь ожидал, что он оттолкнет его. Прождав долгое время и на дождавшись от Ли Шу никаких действий, он слегка удивился. Медленно убрав руки, он поднял голову и встретился взглядом с безжизненными глазами Ли Шу.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Его вопрос прозвучал ни к селу, ни к городу, и на лице Бай Цзиня появилось озадаченное выражение.
- Пока я еще жив и представляю какую-то ценность, просто скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя.
Бай Цзинь слегка опешил и почувствовал, как у него все похолодело внутри.
Спустя долгое время, он поднял руку и провел большим пальцем по щеке Ли Шу, пытаясь таким образом подавить бушующие в его душе эмоции.
- Это моя вина, - мягко сказал он. - Я не должен был этого говорить. Я еще не ел. Не хочешь поесть вместе со мной?
Разве Ли Шу мог не знать, что этот человек сейчас кипит от ярости? Но на самом деле, говоря эти слова, он совсем не хотел разозлить его.
Ли Шу ничего не сказал, он просто молча встал и ушел в ванную.
Бай Цзинь дождался, когда он скрылся из вида, а затем подобрал с пола ватный тампон и мазь, после чего сам нанес ее себе. Пройдя несколько шагов, он снова остановился и потер ноющий живот. Подождав, когда боль немного утихнет, он взял свои вещи и спустился вниз.
Когда Ли Шу принял душ и увидел, что пора спуститься, он пошел вниз. Увидев уставленный различными блюдами стол, он просто лишился дара речи.
Бай Цзинь сидел, опустив голову и растирал виски, пытаясь хоть немного взбодриться. Услышав шаги, он поднял голову и сказал с улыбкой:
- Я не знал, что ты захочешь поесть, поэтому попросил приготовить побольше.
Ли Шу, не говоря ни слова, сел напротив Бай Цзиня.
Бай Цзинь открыл черный глиняный горшок, стоявший посреди стола. Внутри был горячий дымящийся рыбный суп, который тушился до сливочно-белого цвета. Он был приготовлен со спаржей и грибами шиитаке, а сверху плавали несколько ягод годжи, что придавало ему красивый аппетитный вид. Он взял фарфоровую чашку и, налив в нее суп, поставил ее перед Ли Шу.
- Смотри не обожгись, - предупредил он.
Ли Шу посмотрел на чашку с супом, в котором не было заметно запаха рыбы. Чувствуя исходившее от него тепло и аромат, он нахмурился и молча взял ложку.
Видя, что он не притрагивается к палочкам для еды и просто пьет суп, Бай Цзинь взял несколько очищенных, приготовленных на пару креветок и положил их на тарелку Ли Шу. А затем он взял блюдо с мягким нежным тофу и крабовой икрой, и тоже поставил ее перед Ли Шу.
В конце концов, стол перед Ли Шу оказался заставлен едой, и он, не выдержав, поднял голову и сказал:
- Хватит.
Раньше, когда у него была повреждена рука, и Бай Цзинь помог ему с едой, он был благодарен ему за это. Сейчас он болен, но пока еще не собирался умирать, поэтому не было нужды окружать его такой заботой.
Бай Цзинь видел, что он действительно недоволен и, наконец-то, угомонился. Съев несколько кусочков, он почувствовал тяжесть в животе и встал, чтобы взять лекарство для желудка.
Возвращаясь на место, он скользнул взглядом по голым лодыжкам Ли Шу и невольно нахмурился.
Бай Цзинь выпил лекарство, поставил стакан на стол и, не говоря ни слова, поднялся наверх.
Хотя Ли Шу не смотрел на него, но, услышав, как он пьет лекарство, он не мог не обратить на это внимания.
У них с Бай Цзинем были проблемы с желудком. Раньше, когда им приходилось подолгу заниматься делами, они не могли регулярно питаться. Но последние несколько лет обстановка улучшилась. Он всегда внимательно следил за Бай Цзием и с тех пор ни разу не видел, чтобы тот принимал лекарства. А теперь неизвестно, как этот человек снова дошел до такого состояния.
Ли Шу подумал, что ему действительно не помешало бы проверить свои мозги. Бай Цзинь был настоящим баловнем судьбы, которого все почитали и обожали. А он же, напротив, был ничтожеством, у которого был бедный отец, и которого не любила собственная мать. И он так расстраивается, видя небольшие страдания этого человека.
Вот уж правда у него не все в порядке с головой.
Ли Шу сначала думал, что Бай Цзинь ушел в спальню, чтобы отдохнуть, поэтому, увидев, что он возвращается, Ли Шу слегка удивился.
Бай Цзинь, не говоря ни слова, подошел к Ли Шу и опустился на колени. Обхватив его ноги, он снял с него тапочки и, поддерживая его ступню рукой, стал натягивать на нее носок.
Он надевал на Ли Шу носки с таким серьезным выражением лица, какое бывало у него только во время совещаний. Ли Шу застыл на несколько секунд и, когда носок уже был надет наполовину, он опомнился и отвел ногу назад.
- Совсем спятил! - прошипел он сквозь стиснутые зубы.
Бай Цзинь, придерживая его ногу, нахмурился и сказал:
- Не двигайся. Просто ешь, уже почти готово.
Ли Шу уже расхотелось есть. Он повернулся лицом к Бай Цзиню и перехватил его руку, собираясь оттолкнуть ее. Нечаянно коснувшись намазанной мазью поверхности, он вспомнил об ожоге и сразу застыл на месте.
Бай Цзинь быстро натянул носки ему на ноги, а затем одел на него тапочки, после чего поставил его ноги на пол. Вымыв руки, он снова уселся напротив Ли Шу.
Ли Шу казалось, что его подошвы утратили чувствительность, а вся нижняя половина тела онемела.
- Какого черта ты делаешь! - резко спросил он.
Бай Цзинь слишком устал и сосредоточился на борьбе с одолевавшей его сонливостью, и толком не расслышал слов Ли Шу. Решив, что он действует Ли Шу не нервы, Бай Цзинь встал, опираясь руками на стол, и ответил:
- Ты ешь, я не буду тебя беспокоить. Пойду посижу на диване.
После этих слов, он ушел в гостиную, не дожидаясь ответа Ли Шу.
Вскоре в столовую пришел дядюшка Ву. Увидев, что сегодня Ли Шу съел больше обычного, он улыбнулся с довольным видом. Все еще улыбаясь, он все же не смог удержаться от вздоха и сказал:
- Молодой господин не спал уже два дня. Господину Ли следует уговорить его отдохнуть.
Ли Шу с холодным видом отставил чашку и прошел в гостиную. Он увидел на диване Бай Цзиня, который, подложив под локти подушку и подпирая руками голову, сидел с закрытыми глазами. Было непонятно, спит он или нет. Ли Шу уже собирался окликнуть его, но в этот момент Бай Цзинь открыл глаза.
- Наелся? - спросил Бай Цзинь хрипловатым голосом, глядя на него покрасневшими после бессонной ночи глазами.
Ли Шу ничего не ответил, и Бай Цзинь встал с дивана, пробормотав под нос:
- Пора принять лекарство.
На кофейном столике уже стояло приготовленное для Ли Шу лекарство и чашка с горячей водой, которую заранее приготовил Бай Цзинь. Он протянул руку и коснулся чашки, проверяя температуру воды. Убедившись, что вода именно такая, какой должна быть, он взял в одну руку чашку с водой, а в другую - лекарство, и протянул их Ли Шу.
Ли Шу молча смотрел на него, и Бай Цзинь поднял на него озадаченный взгляд, сохраняя самое мягкое выражение лица.
Стараясь избегать его взгляда, Ли Шу взял лекарство и воду. Приняв лекарство, он посмотрел, как Бай Цзинь снова усаживается на диван и, нахмурившись, сказал:
- Иди спать.
Бай Цзинь знал, что Ли Шу обычно читал в гостиной после ужина, сидя в углу, откуда был виден весь сад.
- Я хочу побыть с тобой еще немного, - сказал он.
Ли Шу почувствовал раздражение. Видимо, разум этого человека немного отупел, и он сам не понимал, что сейчас говорит. Когда им было двадцать лет, они могли не спать по несколько ночей. Но сейчас, когда им за тридцать, разве можно провести без сна целых два дня?
- Вставай! - Ли Шу дал ему пинка.
Видя, что он сейчас взорвется, Бай Цзинь был вынужден встать с дивана. Ли Шу схватил его за неповрежденную руку и повел наверх. Когда Бай Цзинь вымыл руки, он больше не наносил мазь. Ли Шу с раздраженным видом повторно нанес ему мазь и оставил его возле кровати, после чего с безразличным видом уселся за круглым столом возле балкона - там, где его можно будет увидеть с кровати сразу же, как только откроешь глаза.
Бай Цзинь надолго завис, но, придя в себя, не смог сдержать улыбки и улегся на стороне Ли Шу. Из-за пролитой каши, постель перестелили заново, и теперь на подушке и одеяле больше не ощущался запах Ли Шу, и Бай Цзинь недовольно нахмурился.
В спальне был выключен свет, а занавески со стороны кровати были задернуты, поэтому в комнате царил полумрак. Возле Ли Шу горела лампа, но он ничего не делал, а просто сидел, сложив перед собой руки и смотрел в окно. Было непонятно, о чем он думал.
Бай Цзинь с улыбкой смотрел на него и думал о том, что как бы Ли Шу ни демонстрировал ему свое отчуждение, он все равно продолжает заботиться о нем и идет ему на уступки. Между ними двумя он всегда выходит победителем.
Его взгляд надолго задержался на лице этого человека, которое сохраняло спокойное и безразличное выражение, и его радость быстро померкла.
Ли Шу любит его, но в этой любви было столько безнадежности и отвращения к самому себе, что он сам загнал себя в тупик и потерял волю к жизни. Что такого есть в этой любви, чтобы он радовался и гордился ею?
- Шуйи, - тихо позвал его Бай Цзинь.
Ли Шу не повернулся, сохраняя все ту же позу, словно превратился в безжизненную статую.
Бай Цзинь долго смотрел на него, пока больше уже не мог сдерживаться, и медленно закрыл глаза. Прежде чем заснуть, он все же сказал то, что скрывал в своем сердце и не осмеливался сказать вслух, так как считал, что у него пока нет права говорить так.
Шуйи, я люблю тебя.
_____________________
1. Вообще, Ли Шу правильно звучит как Ли Шуйи, его и мать так называла, даже просто Йи, когда пыталась усыпить его бдительность. Видимо, его так только в детстве называли.