- 25 -
Вернувшись домой, Цзинь Янь не спал всю ночь.
Его веки распухли, став похожими на грецкие орехи. Он лежал на кровати и прокручивал в голове события, одно за другим, пытаясь понять, что он такого сказал или сделал, чтобы Бай Хао до такой степени возненавидел его.
Когда Бай Хао попросил его защищать Сун Силе, он так и сделал, и в итоге, Сун Силе не пострадал. Позже он избил Кун И, но дядя Ли сказал, что все обошлось, и никто не доставит неприятностей ни Бай Хао, ни ему самому.
После долгих размышлений Цзинь Янь так и не сумел найти ответ на этот вопрос. Он все терзал себя этими размышлениями и ворочался с боку на бок, пока небо на востоке не начало светлеть. Он так и не заснул, когда какой-то старик вышел на улицу на зарядку и включил радио.
В последние дня он был очень занят, и этой ночью ему так и не удалось поспать. У него так резало в глазах, что при одном взгляде на свет у него выступали слезы. У него все время стучало в висках, будто кто-то в его голове играл на барабанах.
Цзинь Янь собрался пойти умываться, и в этот момент зазвонил его телефон - он получил сообщение от Ли Шу, в котором тот сообщал, что возвращается в десять часов утра.
«Я понял, дядя Ли, я приеду за тобой», - ответил Цзинь Янь.
Проверив время, он подумал, что у него еще есть пара часов, чтобы поспать. Вместо того, чтобы пойти умываться, он вновь зарылся под одеяло и лег. Ему было необходимо отдохнуть, иначе, он просто не сможет сесть за руль.
В конце концов, он заснул так крепко, что даже долго трезвонивший будильник на телефоне, лежавшем возле его подушки, так и не смог его разбудить.
Когда Ли Шу вышел из самолета, он так и не увидел Цзинь Яня. Он несколько раз позвонил ему, но ему никто так и не ответил. Тан Сюэ хотела вызвать ему машину, но он сказал:
- Оставь. Цзинь Янь наверняка где-нибудь здесь. Наверное, он просто не услышал звонок. Вы все можете ехать домой.
Тан Сюэ с беспокойством посмотрела на его бледное лицо. С тех пор, как Ли Шу куда-то ушел в тот день, Тан Сюэ не покидало ощущение, что с ним что-то не так. Он все время был рассеянным и, если кто-то обращался к нему с вопросом, этот вопрос приходилось повторять несколько раз, прежде чем он мог сосредоточиться и дать ответ.
Это было совсем не похоже на Ли Шу.
Тан Сюэ попыталась переубедить его, но Ли Шу настаивал на том, чтобы дождаться Цзинь Яня. Тогда Тан Сюэ предложила подождать его вместе с ним, но он настоял на том, чтобы остаться одному. В итоге, ей ничего не оставалось, кроме как уехать вместе с остальными.
Увидев, как все уходят, Ли Шу вздохнул с облегчением. Ему хотелось сейчас побыть одному, он совсем не хотел разговаривать с кем-либо. Он был не в состоянии сейчас напрягать свой мозг, чтобы разговаривать с кем-то.
Он подождал еще какое-то время, но Цзинь Янь так и не ответил на его звонки, поэтому он просто взял такси.
Водитель спросил, куда его отвезти, и Ли Шу назвал адрес своего отеля. Однако, когда машина выехала из аэропорта, он внезапно изменил решение:
- Отвезите меня на кладбище «Яншань».
Водитель удивленно взглянул на него через зеркало заднего обзора. Выйти из самолета и сразу тащиться на кладбище с чемоданом? Что за чудак!
Когда они обрались до кладбища, Ли Шу расплатился за поездку и вышел из машины. Он отправился прямо в контору на кладбище, оставил там свой чемодан, купил два букета цветов и медленно вышел оттуда.
Сотрудники конторы узнали его. Когда он ушел, один из них тихо сказал:
- Этот господин Ли пришел снова...
- Да...
- Как думаешь, как долго он пробудет здесь на сей раз?
- Кто ж его знает... эх...
Они оба вздохнули.
На окруженном высокими деревьями кладбище было тихо и спокойно. Ли Шу шел по длинной и широкой дорожке, и в конце концов, остановился перед двумя черными блестящими надгробиями.
Слева - любящий отец Ли Веньчжо, и это надгробие установил Ли Шу.
Справа - его любимая жена, Ли Веньин, а человеком, установившим ей памятник, был Чжау Хуэй.
Ли Шу положил цветы на оба надгробия, а затем медленно опустился на колени.
Каждый раз, приходя сюда, он никогда не стоял на ногах, но всегда опускался на колени.
- Простите, я пришел сюда с пустыми руками... я просто очень соскучился по вам...
Ли Шу повернулся к надгробию справа и сказал с улыбкой:
- Тетя, я видел дядю Чжао. У него все хорошо, а его дочь...
Упомянув о дочери, Ли Шу запнулся, в его взгляде отразилась глубокая боль.
- Она очень милая, и с ней тоже все в порядке, не волнуйтесь.
Женщина на фотографии с улыбкой смотрела на него. Ли Шу подумал, что при жизни она была очень улыбчивой и смешливой. Если бы ребенок смог родиться, он наверняка был бы похожим на свою мать и был юы таким же милым.
Ли Шу повернулся к надгробию слева:
- Па, у меня тоже все хорошо.
Он сжал правую руку в кулак и прижал ее к телу, чтобы не было видно длинный шрам.
На кладбище было очень тихо, и в этой его части кроме Ли Шу больше не было ни единого человека. Он продолжал говорить дальше обо всем, что приходило ему в голову, даже не осознавая, как много он наговорил.
Ли Шу говорил все медленнее и, наконец, замолчал.
Его глаза смотрели прямо перед собой, и его оживленный вид сменился странным оцепенением. Когда-то эти два человека только и ждали, что он заговорит с ними и не знали, куда деваться от радости, когда он уделял им свое внимание.
А теперь, сколько бы он ни разговаривал с ними, ему никто не отвечал.
Ли Шу с детства рос в очень странной семье.
В других семьях были строгие отцы и любящие матери. Но в его семье все было строго наоборот. Его отец, Ли Веньчжо, всегда давал ему все, чего бы он ни пожелал. Сколько Ли Шу себя помнил, отец никогда его и пальцем не тронул, и даже ни разу не повысил голоса. И его тетя, Ли Веньин, которая была старше него на двенадцать лет, относилась к нему с такой же безграничной добротой.
Казалось бы, в такой семье Ли Шу должен был жить очень счастливо. Но у него была очень странная мать - Цзянь Маньцин.
Ли Шу с самого детства знал, что Цзянь Маньцин ненавидит его.
Он помнил, как однажды протянул к ней руку, но, прежде чем он успел дотронуться до нее, стоявшая на высоких каблуках Цзянь Маньцин сбила его с ног. К счастью, тогда была зима, и на Ли Шу была плотная одежда, а Ли Веньчжо устелил полы мягкими подстилками. В противном случае, учитывая силу удара и угол падения, Ли Шу, даже если бы не убился насмерть, вполне мог остаться идиотом. В то время он был слишком мал и не смог устоять на ногах. Цзянь Маньцин холодно посмотрела на него и сказала:
- В следующий раз я забью тебя до смерти.
В этот момент Ли Веньин вернулась с занятий. Услышав эти слова, она бросилась к Ли Шу и, подняв его с пола, укрыла его в своих объятьях.
- Ты! Сумасшедшая! - воскликнула она со слезами на глазах.
Цзянь Маньцин лишь молча взглянула на Ли Веньин и, развернувшись, ушла к себе в комнату.
Цзянь Маньцин была так холодна не только с Ли Шу, но и со всеми остальными. Бо̀льшую часть дня она ни с кем не разговаривала и проводила почти все время в своей комнате. Ли Веньчжо, приготовив еду, звал и ее, и тогда она брала чашку и садилась подальше от всех. Если кто-нибудь приближался к ней, на ее лице появлялось отвращение.
Хотя все они жили в одном доме, Ли Шу всегда чувствовал, что Цзянь Маньцин провела между собой и остальными четкую границу. Она жила в своем мире, а они - в своем, и никто не мог переступить эту черту.
Сначала Ли Шу думал, что все семьи такие, и все матери такие странные, равнодушные и ненавидят своих детей.
Однако, позже он обнаружил, что это не так.
Другие матери были очень ласковыми: они водили своих детей за руку, наклонялись к ним, чтобы поцеловать их и очень переживали, когда те болели.
Чем больше взрослел Ли Шу, тем сильнее его задевало безразличие матери, он становился все более нелюдимым и странным. Как-то он шел по дороге и увидел, как мать утешает плачущего ребенка. Он остановился и долго смотрел на них. Когда они заметили его и настороженно посмотрели на него, он развернулся и ушел с безразличным видом. А однажды его сосед по парте принес с собой коробочку для завтрака, которую приготовила для него его мать. В коробочке лежали кусочки овощей и фруктов, вырезанные в виде фигурок различных животных. Остальные ученики были в восторге, когда увидели это, а он, пока никто не обращал на него внимания, просто бросил эту коробочку на пол. Его сосед по парте разрыдался, а учитель сильно отругал его, но лишь молчал с равнодушным видом.
Ли Веньчжо и Ли Веньин заметили перемены в его характере и стали относиться к нему с еще бо̀льшей добротой. Но как бы добры они ни были с ним, разве может кто-то заменить или компенсировать материнскую любовь? Особенно когда Цзянь Маньцин смотрела на него так, словно хочет придушить его собственными руками.
Когда Ли Шу стал старше, он наслушался различных сплетен и постепенносмог восстановить целиком картину отношения своего отца с Цзянь Маньцин.