- 22 -
Ли Шу привез с собой в Линьчен свою команду. Помимо Тан Сюэ и тех людей, кто занимался делом приобретения «Ягуань», с ним также прибыли профессиональные юристы, работавшие в сфере бизнеса и финансов.
Переговорный процесс шел не так гладко, как хотелось бы. Внутреннее управление в «Ягуань» было плохо организовано, к тому же на ней были долги, которые пропустили во время предыдущих проверок. Компания выкупает ее полностью, и проблему долгов необходимо решать сообща, поэтому Ли Шу собирался воспользоваться этой возможностью, чтобы сбить цену.
Хотя Ли Шу достиг сегодня такого положения, он был вполне самостоятельным человеком. Ему не нравилось выезжать в окружении пышной свиты, поэтому о его комфорте заботилась только ода Тан Сюэ.
Тан Сюэ ужасно расстраивалась, когда видела, что он не успевает сделать даже глотка воды во время работы.
Теперь многие знали о возвращении Нин Юэ и о том. Что он уже живет у Бай Цзиня. Три года назад история, связанная с Ли Шу и Бай Цзинем, наделала много шума, после чего по городу пронеслась волна слухов и сплетен.
Многие выжидали, когда он превратится в посмешище. Те, кто враждовал с ним, выражались совсем грубо, говоря, что как бы он ни надрывался ради другого человека, никто не захочет, чтобы он согревал его постель.
Слухи ходили самые разные, и Тан Сюэ была очень недовольна. Она до сих пор не понимала, почему Ли Шу все еще так усердно трудится. Как ни крути, а все это в итоге станет собственностью семьи Бай, и это уже не будет иметь к нему никакого отношения.
Конечно, это было личным делом Ли Шу. Тан Сюэ, несмотря на свою злость, все же особо не высказывалась по этому поводу, и лишь изо всех сил старалась облегчить бремя Ли Шу на работе и в жизни.
Видя, что срок переговоров приближается, Ли Шу каждый день встречался с юристами. И дело было даже не том, что он торопился, просто при его характере он должен был полностью понять все данные и правила, прежде чем принять следующее решение.
Представители «Ягуань» совсем приуныли. Хотя они заранее все разузнали о Ли Шу и были морально готовы к встрече с ним, все же они были слегка ошарашены после прямого столкновения с ним.
На самом деле, Ли Шу говорил мало. Бо̀льшую часть времени он просто слушал других, но всякий раз, когда он открывал рот, речь заходила о ключевых моментах, он не говорил ничего лишнего и не по делу. Более того, его холодный ясный голос и бесстрастное выражение лица каким-то непонятным образом вызывали у людей еще бо̀льшее напряжение.
За день до установленного крайнего срока обе стороны, наконец, достигли соглашения, и Ли Шу сокрушил линию обороны противника, добившись своих собственных целей. Во время последней встречи Тан Сюэ видела, как мрачнели лица представителей «Ягуань» от одного только взгляда на Ли Шу.
Наконец-то, разрешился такой важный вопрос, но Ли Шу не выказал ни малейших признаков радости. Он не собирался присутствовать на праздничном ужине, который устраивала «Ягуань» и, оповестив об этом только Тан Сюэ, ушел пораньше. Что же касается того, куда он пошел, он не сказал этого даже Тан Сюэ.
Было 3:30 вечера, Ли Шу не стал вызывать водителя, а взял такси. Когда таксист спросил, куда ему ехать, Ли Шу ответил:
- Начальная школа «Тяньхе».
- Хотите забрать ребенка? - с улыбкой спросил таксист.
Ли Шу лишь небрежно кивнул в ответ. Водитель посмотрел на его дорогой костюм и усталый вид, и больше не стал задавать никаких вопросов.
Начальная школа «Тяньхе» находилась недалеко от компании «Ягуань». Минут через двадцать Ли Шу уже был на месте и, расплатившись с водителем, вышел из машины.
В начальной школе после обеда обычно было два урока. Сейчас было почти четыре часа, и у ворот школы толпилось множество родителей.
Ли Шу не стал протискиваться сквозь толпу и, найдя для себя тихий уголок, встал там, внимательно разглядывая лица родителей.
В пятом часу родителей стало еще больше, и даже магазин канцелярских товаров возле школы был до отказа забит людьми.
В 4:10 один человек протиснулся сквозь толпу у магазина, чтобы подойти поближе к школьным воротам, и случайно сбил постер, который вывесил владелец магазина. Он поспешно поднял его и повесил обратно, извинившись перед хозяином.
Этот человек был немолод, на вид ему было лет 45. В его внешности не было ничего примечательного, он был одет в самую обычную одежду и никак не выделялся из толпы. Но стоило Ли Шу увидеть его, и он уже не сводил с него пристального взгляда.
В 4:15 двери ворота начальной школы открылись, и оттуда высыпала толпа детей. Мужчина, вытянув шею, вглядывался в лица детей, пока чей-то ясный детский голос не крикнул:
- Папа!
Прежде, чем мужчина успел понять, откуда донесся этот голос, к нему подбежала маленькая девочка и обняла его за ноги.
Выражение лица этого человека мгновенно смягчилось, он обнял девочку и повел ее за собой.
Как только они отошли от ворот, Ли Шу вышел из своего угла и тихонько последовал за ними, держась на расстоянии.
Когда людей вокруг стало поменьше, мужчина присел на корточки, поправил красный галстук на шее девочки, а затем снял с нее увесистую школьную сумку.
Девочка указала на магазин канцтоваров и что-то сказала. Они зашли в магазин, а когда вышли оттуда, девочка держала в руке наклейки с мультяшками. Ей не терпелось поскорее наклеить одну себе на руку, а вторую - на руку мужчины. Мужчина протянул ей руку, позволяя делать все, что ей хочется, его взгляд был полон нежности.
Ли Шу долго шел за ними, наблюдая за тем, как девочка прыгает и резвится, размахивая наклейками, которые держала в руке. Когда они проходили мимо площадки с тренажерами, она стала бегать между ними, стараясь рассмотреть и потрогать каждый из них. Мужчина не выказал ни малейшего нетерпения, он лишь с улыбкой смотрел, как играет его дочь и время от времени давал ей советы. Когда девочка подбежала к нему, он погладил ее по голове и повел дальше.
Ли Шу подумал, что ему достаточно того, что он увидел.
Удостоверившись, что этот человек с дочерью живут хорошо, он испытал чувство облегчения, больше ему не нужно беспокоиться.
Он уже собирался уйти, но в этот момент мужчина собрался перевести дочь через перекресток и, повернув голову, случайно заметил Ли Шу. Он замер на месте с изумленным видом.
Ли Шу не стал уклоняться и медленно пошел ему на встречу:
- Дядя Чжао.
Чжао Хуэй в оцепенении все еще смотрел на него:
- Ты... но как...
- Я просто приехал сюда в командировку и заодно пришел взглянуть на вас.
- Оу, - только и мог выговорить Чжао Хуэй и больше ничего не прибавил.
Между ними повисло неловкое молчание, и Ли Шу кивнул на небольшой ресторанчик у дороги:
- Давайте зайдем туда?
Чжао Хуэй замялся, но девочка потянула его за рубашку и сказала:
- Папа, я хочу мороженое!
Чжао Хуэй все еще колебался, но, взглянув в большие глаза своей дочери, полные надежды, все же согласился:
- Хорошо.
Они втроем вошли в ресторанчик, где девочка попросила помимо мороженого и другой еды. Ли Шу хотел оплатить счет, но Чжао Хуэй отказался. Они оба отказывались уступить друг другу, но, видя, что Чжао Хуэй настроен решительно, Ли Шу молча убрал руку.
Они нашли место в углу и сели. Девочка сжимала в кулачке рожок с мороженым и с радостью принялась его есть, болтая ногами и чувствуя себя бесконечно счастливой.
Но двум взрослым мужчинам было явно не по себе.
Чжао Хуэй сосредоточил все свое внимание на дочери и вообще не глядел в сторону Ли Шу. Он не представил его девочке, даже не пытаясь проявить элементарную вежливость.
Но Ли Шу, который всегда был равнодушен к людям, это было безразлично. Напротив, он немного заискивающе смотрел на отца с дочерью.
- Дядя Чжо, как поживаете?
Чжао Хуэй, по-прежнему не поднимая головы и не глядя на Ли Шу, ответил:
- Нормально... потихоньку...
- Вам хватает на жизнь? - снова спросил Ли Шу. - Если возникнет необходимость в деньгах...
- У меня достаточно денег, - перебил его Чжао Хуэй.
Чжао Хуэй был уже не молод, а его дочь только пошла в начальную школу. Ли Шу уже наводил справки и разузнал, что доход в этой семье невелик. Он не стал больше ничего говорить и, достав из бумажника карту, протянул ему:
- Здесь немного денег, пароль...
- Ли Шу! - внезапно воскликнул Чжао Хуэй.
Его голос прозвучал так громко, что все вокруг повернули головы в их сторону.
Ли Шу застыл с ошарашенным видом.
Чжао Хуэй, казалось, долго сдерживался, и наконец, его эмоции прорвались наружу. Он опустил голову и нервно запустил пальцы в волосы, его лицо исказилось от боли:
- Больше не показывайся мне! Прошу тебя, не приходи больше...
Девочка не понимала, что происходит. Сначала ее испугал резкий крик отца, а затем, увидев, в каком он состоянии, она расплакалась.
Услышав, как плачет его дочь, Чжао Хуэй пришел в себя и, подхватив дочь на руки, начал ее утешать:
- Циньцинь, не плачь, с папой все в порядке. Не плачь.
Ли Шу положил карточку на стол, его пальцы дрожали:
- Прости, - хриплым голосом сказал он. - Это я виноват, прости...
Он продолжал извиняться, но Чжао Хуэй ничего не ответил ему и не поднял головы. Он лишь крепко прижимал дочь к себе, словно опасался, ее украдут у него.
Ли Шу встал, прикусив себе язык, пытаясь проглотить застрявший в горле ком и вернуть своему голосу нормальное звучание:
- Прости, я больше не приду.
С этими словами он собрался уйти, но Чжао Хуэй остановил его:
- Постой.
Ли Шу остановился и посмотрел на него.
- Забери ее, - он кивнул на карточку, лежавшую на столе. - Забери обратно, я не желаю иметь с тобой ничего общего... и больше не хочу тебя видеть.
Ли Шу практически не расслышал, что он сказал ему, он в оцепенении взял карту и глухо ответил:
- Ладно... ладно... я понимаю...
Плач девочки резанул его по нервам, словно ножом. Он вышел из ресторанчика и вышел через дверь. Помня о том, что Чжао Хуэй не хочет его видеть, он без остановки шагал все дальше и дальше.
Ли Шу поспешно продирался сквозь толпу. Он сам не знал, скольких человек он задел, и сколько получил проклятий вслед. Он не понимал, как далеко ушел, пока не остановился у входа в переулок.
Чувствуя слабость, он поднял руку и оперся о стену. Вспоминая то, что сейчас произошло, он медленно сжал руку в кулак. На тыльной стороне его ладони вздулись синие вены, а кончики пальцы, которые он разодрал о грубую шероховатую стену, начали кровоточить.
Он мог бы... у него могла бы быть младшая сестра.
Если бы она была еще жива, сейчас она ходила бы в среднюю школу. И она непременно была бы такой же милой и оживленной, как эта маленькая девочка.
Но его младшая сестра умерла, не успев познать этот мир.
Каждый раз, когда он думал об этом, ему хотелось наложить на себя руки.