Глава 6. «Турбо.»
Суворова осталась ждать «кого то из пацанов» как выразился старший брат, у библиотеки. В сумерках виднелся огромная фигура парня, курящего сигарету — это был..
Валерий Туркин, клубы сизого дыма вырывались из его рта и тут же таяли в стылом воздухе. Его взгляд, обычно пустой, сейчас казался острым, как бритва, когда он оторвался от сигареты и медленно двинулся в её сторону. Каждый его шаг был неторопливым, уверенным, как у хищника, оценивающего добычу.
Мария поежилась. Не от холода, а от его присутствия. Её светлые, почти платиновые волосы, уложенные в аккуратную прическу, казались неестественно яркими в этом сером свете. Она, утонченная, с изящным лицом и большими карими глазами, которые сейчас выражали смесь настороженности и едва заметного раздражения, чувствовала себя чужеродным элементом в этом мире.
— Что, Суворова? Заблудилась, что ли? Или уже до дома самостоятельно дойти не можешь? — голос Турбо был низким, с хрипотцой, и в нем сквозила неприкрытая насмешка.
Он подошел ближе, остановившись в нескольких шагах от неё, и оглядел её с ног до головы, словно оценивая какой-то некачественный товар. Его взгляд задержался на её темной шубе, на аккуратной прическе, на тонких пальцах, сжимающих лямку сумки. В его глазах читалось явное презрение.
Мария промолчала, сжимая кулаки в карманах шубы . Она не собиралась демонстрировать страх, хотя внутри всё сжалось от его присутствия.
Сумерки сгущались, превращая всё вокруг в расплывчатые силуэты. Шум города приглушался, оставив лишь шелест ветра и далекий гул машин. Мария вглядывалась в темноту, напрягая зрение. Её взгляд цеплялся за каждую движущуюся тень, каждый проезжающий автомобиль, и сердце колотилось в груди.
Валерий затушил сигарету, оставив тлеющий окурок на асфальте. В его движениях не было ни малейшего намека на галантность, лишь грубая уверенность в себе.
- Вова передал, что ты должна идти домой, - сказал он, не дожидаясь ответа. – Я провожу тебя.
Мария не знала, что ему ответить. Она не доверяла ему, но отказываться от его "помощи" казалось ещё более опасным. Она кивнула, и они пошли. Молчание между ними было тяжелее холода, который пронизывал до костей. Тень Турбо тянулась за ней, как предвестие чего-то нехорошего.
Маша шагала вслед за Турбо, чувствуя, как холод проникает под одежду, но не столько от мороза, сколько от ощущения напряжения, висевшего в воздухе. Его молчание казалось почти осязаемым – оно давило, заставляло сердце биться чаще, а мысли – метаться между раздражением, страхом и непонятным любопытством.
Он хмыкнул, и звук этот был полон насмешки.
— Вова сказал: «проводи сестру мою». Так что теперь я твоя ж... охрана, — слова прозвучали жестко, но в них промелькнула ирония, будто он сам не вполне верил в роль, которую ему дали.
Мария дернулась на это, взгляд ее встретился с его:
— Ты меня недолюбливаешь и при этом ведёшь домой? Забавно.
Вторую секунду он застыл. Потом резко свернул к одному из темных дворов, велев ей идти следом.
— Не думай, что это забота, — сказал он. — Просто у нас так принято: сестрёнка должна быть под присмотром. Чтобы никто не тронул — ни первый, ни второй, ни сотый.
Они обогнули здание, и Тёмные окна домов казались безразличными свидетелями их странной прогулки. Машу тревожила нехватка слов, и она всё больше понимала, что Турбо — это не просто грубый парень с улицы. В нём была какая-то глубина, которую он тщательно скрывал за колючками самоуверенности и агрессии.
Подойдя к ее дому, Валера остановился. Свет из окон теплым пятном лился на пустую улицу. Он повернулся к ней, лицо нахмурено и сурово.
— Тут заканчивается наша дорога, — произнёс он так, будто терпеть ее рядом для него было испытанием. — Запомни: не лази туда, куда не зовут. И не делай вид, что тебе всё по плечу — всеми этими книгами, которым ты веришь.
Мария вздохнула, сердце всё еще колотилось. К чему он это сказала для Маши - было загадкой, но что то в этих словах было.
— К чему это? — без стеснения спросила блондинка
Турбо усмехнулся и, не отвечая, скрылся в темноте. Мария наблюдала, как тень его фигуры растворяется между фонарями.
Она вошла в квартиру , закрыла за собой дверь и медленно опустилась на диван. За окном шумел город, не признавая ни слабых, ни сильных.
В прихожей начался шум. Скорее всего родители вернулись. Сегодня отец решил встретить маму с работу. Выйдя из гостиной, Маша обнаружила, что настроение у родителей весьма подавленное.
— Что случилось?
***
Второе декабря. Пятница.
Ноябрь въелся в улицы Казани едким запахом мокрого асфальта и дыма из заводских труб. Для Марии этот месяц был бесконечной чередой серых дней, она была даже рада, что наконец то наступил декабрь. Почти каждый день девушке приходилось приходить в одно и тоже место– промозглый подвал на их районе, где собирались «пацаны» из «Универсама». Она ненавидела это место. Ненавидела запах затхлой сырости, табака и дешевого алкоголя, ненавидела эти тяжелые, оценивающие взгляды. И больше всего она ненавидела Валеру Туркина, по кличке Турбо.
Он был олицетворением всего, что отталкивало ее в мире братьев. Грубый, надменный, с жестким, безжизненным взглядом, он казался высеченным из камня. Каждый раз, когда Вова Адидас, ее старший брат и их лидер, просил Марию передать что-то в подвал, Турбо встречал ее с неизменной насмешкой на лице.
Вот и сегодня, когда она осторожно спустилась по щербатым ступеням, держа в руках пакет с перемячиками , испеченными мамой, его голос, скрипучий и неприятный, прорезал гул голосов:
— О, явилась! Адидас, твоя горничная пришла, что ли? Иди, принцесса, не забрызгайся тут...
Он демонстративно плюнул на земляной пол, едва не задев её ботинок. Мария вздрогнула, ноздри раздулись от ярости.
— Турбо, язык прикуси! – глухо прорычал Вова, отрываясь от обсуждения чего-то с Зимой. Его взгляд был холоден как лед.
Турбо лишь ухмыльнулся, но промолчал, отвернувшись. Мария почувствовала, как её лицо горит от стыда и злости. Она протянула перемячи Марату, своему младшему брату, который уже сидел среди «пацанов», по виду ничем от них не отличаясь. Он коротко кивнул ей, и в его глазах промелькнула неловкость.
Мария поспешила уйти, едва ли не споткнувшись о выпирающий из пола камень. Турбо проводил ее взглядом, полным неприкрытого презрения.
— Куколка, – театрально произнес он – а чего мы под ноги не смотрим?
А Маша, в свою очередь, думала: «Ублюдок. Просто ублюдок». Как обычно решив что промолчать - будет лучшим решением.
Последние недели жизнь Марии превратилась в ад и вне подвала. Несколько дней назад к их матери, которая держала небольшой ларек, стали приставать какие-то местные шакалы – не крупная группировка, а мелкая, никчемная шпана из соседнего двора, которая решила, что имеет право на «откат». Отец, человек принципов, отказывался платить и также говорил своей жене, чтобы она не смела дать им и копейки
Шпана стала угрожать, разрисовывала двери подъезда, однажды даже разбили окно на первом этаже. Милиция лишь разводила руками – «найдем, разберемся», но ничего не делала.
Вова и Марат, увязшие в своих «делах», не могли или не хотели заниматься этой «мелочью». Маша, видя отчаяние родителей, пыталась что-то предпринять: говорила с участковым, пыталась найти справедливость, но везде натыкалась на стену равнодушия. Она чувствовала себя беспомощной и злой.
______
Вот такая достаточна небольшая глава вышла, ставьте пожалуйста звездочки и комментируйте🥹, мне очень приятно читать ваше мнение.