Глава 7. «Помощь.»
В декабре Казань окутана холодом и снежным покровом. Улицы города покрыты белым одеялом, а воздух наполняет характерный зимний аромат – свежести и стужи. Маша, завернувшись в теплую шубу идет по заснеженным тротуарам, слыша под ногами треск снега. Лампочки на уличных фонарях мягко освещают вечерний город, создавая уютную атмосферу.
На лицах прохожих видны следы зимней усталости, но в то же время и радость праздников, которые уже не за горами. В витринах магазинов ярко сверкают новогодние украшения, а запах мандаринов и свежевыпеченного хлеба доносится из близлежащих пекарен. Маша спешит домой, мечтая о тепле и уютах семейного очага, о горячем чае и разговорах с близкими.
Декабрь в Казани — это не только холод, но и тепло человеческих отношений, надежд на лучшее и ожидание праздников, которые приносят радость и смыслы в повседневность.
Подходя к дому вечером, возвращаясь из библиотеки, Мария увидела, как двое из той самой шпаны крутятся у их подъезда, выбивая что-то из молочника-соседа. Сил терпеть не было.
— Эй! Чего вам тут надо? – крикнула она, чувствуя, как дрожит голос, но пытаясь придать ему твердость.
Один из парней, патлатый и наглый, обернулся. Его глаза скользнули по ее фигуре, и на лице появилась мерзкая ухмылка.
— О, смотрите-ка, кто вылез. Дочурка коммерсанта? А может, у тебя есть, чем поделиться, красавица?
Его напарник заржал. Мария побледнела, отступив на шаг. Она уже открыла рот, чтобы крикнуть, когда услышала шаги за спиной. За углом дома, прямо напротив подъезда, кто-то курил в тени, прислонившись к стене. Она бросила быстрый взгляд и узнала фигуру – Турбо. Он не двигался, просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел. Она почувствовала, как к горлу подступает ком – вот он, свидетель ее унижения. Ей стало еще хуже.
— Давайте уебывайте от сюда! — выкрикнула девушка, смотря на двух хулигана, нырнув в подъезд скрываясь ото всех.
Уже дома ее ждали родители и вкусный яблочный пирог. На кухне к удивлению сидели двое братьев, сейчас их не застанешь просто так дома, они приходят только переночевать и то не всегда.
— О, вернулась наша красавица — сказал глава семьи
— Садись, милая, за стол — сказала нежным голос мама.
Все сели дружно за круглый стол, такого давно не было, за чашкой вкусного чая с пирогом они общались о разном. Мама невзначай рассказала о том что те хулиганы пишут гадости на подъезде, но Вова отмахнулся. Мол ничего страшного.
— Найдем их и они сами будут отмывать, не переживайте, Тетя Диляра — произнес Адидас.
А перед глазами Маши встал образ Валеры, что курил напротив и видел всю эту картину, «какой позор!» - думала про себя девушка и начинала винить себя за то что не может ответить. Хоть она и сказала этой шпане проваливать, Маша сомневалась что это поможет.
***
Спустя, возвращаясь из больницы к удивлению Марии, шпана исчезла. Совсем. Исчезли надписи на стенах, никто больше не крутился у подъезда, и молочник радостно сообщил, что «те парни» больше его не беспокоят. Словно их и не было.
Зайдя в квартиру Мама гладила отцу рубашку, совсем скоро он опять уедет в командировку.
— Привет, родня — сказала Маша родителям — кстати, вы видели что те парни пропали? И рисунки на стенах подъезда исчезли
Отец пожал плечами, мать облегченно вздохнула. Но Мария не могла успокоиться. Она знала, что милиция так не работает. И она знала, кто так работает.
На сердце было странно: смесь облегчения и чего-то похожего на... замешательство. Неужели Турбо? Этот грубый, ненавидящий ее Турбо? Зачем? Он же не из тех, кто помогает просто так. Все это было очень странно, может это все же Вова? Да, скорее всего именно он.
Спать Маша легла в раздумьях кто же это на самом деле, для себя она решила четко, что завтра спросить у Вовы он это или нет.
На следующий день она так и поступила.
— Доброе утро, Вов, — старший брат сидел совсем один на кухне и пил чай, — а это ты избавил нашу семью от тех хулиганов?
— Каких хулиганов?,— спросил Адидас, а после минутного молчания продолжил, — те кто фигню какую то писали в подъезде? Нет, не я
— Как не ты? А кто тогда — брат лишь молча пожал плечами, засовывая в рот хлеб с маслом.
Остался один вариант — это был Он. Валерий.
Маша решила подойдет к этому чертовому турбо и поблагодарит его, а сегодня она сходит в магазин и купит ингредиенты для пирожков, что бы испечь ему.
В магазине было все как всегда. На кассе недовольная продавщица тетя Тамара, которая улыбалась только мужчинам сорок плюс, а на женщин она смотрела как на кусок говна. Особенно на молодых.
Купив все самое нужное она пришла домой, разложив все ингредиенты на столе.
В уютной, но небольшой кухне , Маша начала готовила пирожки. На стенах кухни висели яркие советские картины, а на оконном подоконнике стояли банки с консервацией, делая атмосферу еще более домашней.
Сначала она раскатала мягкое тесто, осторожно сминая его в руках. В это время на плите готовилась начинка – картошка и лук, обжаренные до золотистой корочки на сковороде с небольшим количеством растительного масла. Запах, наполнявший кухню, был невероятно аппетитным. Маша добавила специи и щепотку соли, чтобы подчеркнуть вкус.
Затем, нарезая тесто на небольшие кружки, она с легкостью формировала пирожки, наполняя их начинкой. Каждый из них был аккуратно запечатан, и Маша с гордостью укладывала их на тарелку, готовя к жарке. Улыбаясь, она думала о том, как удовольствию семьи, когда они соберутся за столом.
Сковорода наполнилась горячим маслом, и пирожки начали жариться до румяной корочки, как раз той самой, которую она так любила. Вскорости весь дом наполнился не только ароматом готовящихся пирожков, но и атмосферой домашнего уюта. В кухню зашел самый младший член семьи — Марат.
— Опа, пирожки, это мне? — спросил он уже начиная тянуться за лакомством
— Ага, еще чего, руки убери — Маша ударила по рукам Марата
— Э, а для кого еще? — в недоумении спросил парень
— Да, для женихов — смеялся Вова, что только зашел на кухню и увидел забавную сцену между младшими
***
На следующий день Маша нашла Турбо не в подвале, а на улице, на углу их двора. Он стоял у телефонной будки, курил, не обращая ни на кого внимания. Мария подошла к нему, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Турбо? – голос прозвучал тише, чем она хотела.
Он поднял взгляд. Его глаза, обычно пустые, сейчас были удивленными.
— Чего тебе? – привычно резко бросил он.
Мария сделала глубокий вдох.
— Я... я хотела сказать... спасибо.
Брови Турбо поползли вверх. Он усмехнулся.
— За что, принцесса? За то, что солнце сегодня взошло? — в своей обычной манере сказал Туркин.
Мария почувствовала, как вспыхивают щеки. — За то, что... ну, ты знаешь. За тех парней.
Лицо Турбо мгновенно стало каменным. Он резко выдохнул дым, его глаза полыхнули злостью.
— Ты что, с ума сошла, Суворова? Я-то тут при чем? Мне твои сопли и ваши базарные разборки до одного места! — Он сделал шаг к ней, его голос понизился, стал угрожающим, — И еще раз услышу такую херню – пожалеешь, что вообще на свет появилась. Поняла? Проваливай отсюда, не мешай мне! — Он отвернулся, демонстративно отходя к будочке.
Мария вздрогнула, попятилась назад. Обида снова захлестнула ее, но на этот раз к ней примешалось что-то еще. Боль от его слов была сильной, но сквозь нее проступило осознание. Он отрицал. С такой яростью, с таким отторжением, что это звучало как подтверждение. Он не хотел, чтобы она знала. Не хотел, чтобы она видела в нем что-то, кроме того образа, который он так старательно культивировал.
Она повернулась и поспешила прочь, не оглядываясь. На этот раз её шаги были тверже. Турбо, оставшись один, бросил окурок и снова посмотрел ей вслед. В его глазах не было привычной насмешки, лишь что-то похожее на... досаду. Он словно был зол на себя за то, что позволил ей что-то понять.
Мария вернулась домой. Ее ненависть к Турбо никуда не исчезла, но теперь она была сложнее. К ней примешались вопросы. Что это было? Неужели за всей этой грубостью скрывается что-то... человеческое? И этот вопрос, незваный и нежеланный, остался висеть в воздухе, меняя её восприятие Валеры Туркина навсегда.