Хроники ищущего смысл

— Астар Ламбор! Почему вы снова отвлекаетесь от урока?

Строгий взгляд преподавателя упал на юного минотавра, сидевшего за одинокой партой в учебном кабинете и смотревшего на октябрьский пейзаж Щентрийских лесов. Детский сюртук был испачкан уличной грязью, в тетради не было ни одной записи, а на парту пролилось несколько капель дорогих чернил.

— Да, сеньор Бонцар, прошу меня извинить, — ровным тоном ответил Астар.

— Вам уже десять лет. Время для бессмысленных прогулок давно прошло. Тем более за окном осень. Вернемся к уроку. На чём я остановился?

— Мы остановились на причинах гражданской войны Райхен Лумма.

— Верно. Продолжим...

Олаф Борцан повернулся к доске и продолжил рассказ, записывая ключевые моменты.

— Гражданская война началась в 1672 году от сотворения мира, 1310 лет назад, между двумя наследными принцами — Лоренцом и Арсом Контом...

Дальнейшая лекция растворилась в сознании Астара. Он перестал слушать отчасти потому, что уже знал основные факты об этом конфликте, ключевом для истории южного Риконжементо. Но главным образом ему было просто скучно.

Обсуждать материал было не с кем. Его старшая сестра Марисс была намного старше и давно потеряла интерес к истории, увлекаясь лишь любовными романами, привозимыми из-за границы. Было действительно тоскливо.

Олаф сделал ещё пару замечаний, но больше не обращал внимания на поведение Астара. Он сам хотел поскорее закончить тему и отправиться на обед. А может, выпить вина с отцом ученика — Карлом Ламбором — и обсудить события за пределами этой лесной глуши, где стояло родовое поместье.

В конце лекции профессор демонстративно хлопнул учебником по столу, чтобы привлечь внимание юного Ламбора, и объявил:

— Астар, домашнее задание, — твёрдо произнёс он, раскрывая учебник на странице с итогами противостояния.

— Да, что нужно сделать?

— Эссе в свободной форме о позициях братьев Контов с точки зрения философии и политики.

— Хорошо, — отозвался Астар с видом, ясно говорившим, что он ничего писать не собирается.

— Я уезжаю в Южиц на две-три недели. У тебя как раз будет время подготовить хорошую работу.

В этот момент лицо Астара оживилось. Обычно его учитель ездил в столицу королевства, Ламбор, по делам. Но сейчас он направлялся в соседнюю республику, да ещё на так долго.

— Сеньор Борцар, вы же обычно ездите в Ламбор. Почему Южиц?

— У меня там будет небольшое историческое исследование. Хотя я и преподаю в вашем доме, я ещё и учёный, который должен развиваться.

— А о чём вы будете писать?

— О богах. Хотя о них уже написаны тысячи работ...

В кабинете повисла лёгкая пауза. В этом доме о богах говорили крайне редко. Они покинули его, принесли слишком много несчастий. Их не воспринимали как тех, кто может вмешиваться в дела смертных.

— Задание ты услышал. До встречи, Астар.

— До свидания, — ответил Астар, молчаливо проводив преподавателя взглядом.

Юный минотавр остался один. На несколько секунд в помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь эхом от захлопнувшейся старой двери. Звук был таким громким, что с доски упал мел. Астар достал из учительского стола тряпку, смочил её водой из ведра и начал наводить порядок в классе. То, до чего не мог дотянуться, убирал, вскарабкавшись на стул.

Минут через пять класс был приведён в порядок. Уборка была одной из обязанностей Астара — своеобразным наказанием за случаи непослушания, когда он особенно рвался покинуть пределы поместья.

В 2823 году его королевство участвовало в затяжном конфликте — Войне Академий магии. Она длилась 39 лет. Родина Астара вышла победителем, но цена была ужасной: Королевство Ламбор было опустошено, все силы ушли на войну, отсутствие помощи народу привело к голоду и тысячам смертей.

Народ возненавидел Ламборов. Людей не интересовал будущий престиж страны, её возможности или новые связи. Они хотели есть. Народ — страшная сила, особенно когда он един и полон ненависти. Нет контроля — нет и короны. Династия Ламборов, правившая сотни лет, была свергнута за несколько дней.

На их место встал старый дворянский род Ауреокорно. Народ Ситерцев, населявший королевство, жаждал крови бывших монархов. Ярость была так велика, что всю династию хотели уничтожить. Что и сделали. Частично. Ауреокорны спасли королевский дом, подменив казнённых.

Ламборам выделили заброшенное поместье на самом севере страны, у подножья северного хребта, в глухих лесах Щентры. Никто, кроме ближайших соседей, не знал о таких жителях. Весь мир считал, что династия была стёрта с лица земли полтора века назад. Такова была реальность Астара — вечное заточение...

— Да Аскет его дери! Я тоже хочу... Хотя бы выйти за пределы этого поместья!

Астар пнул стул, и тот с грохотом рухнул на паркет. Через секунду ярость прошла. Он поднял стул и направился на кухню. Время было вечернее. Проходя по коридору, он снова смотрел на портреты предков, проживших здесь всю жизнь. Он был уже шестым поколением в этом доме. Много портретов знатных дам и сеньоров, смирившихся с участью и принявших этот дом как вечную тюрьму за ошибки предков.

На просторной кухне сидел отец Астара — Карло Ламбор. Его стул был отодвинут от стола и развёрнут к коридору, чтобы встретить сына после уроков. Но он не дождался, уснув и тихо посапывая. На столе, помимо приготовленного для Астара обеда, стояли два пустых бокала из-под вина. Олаф, видимо, уже ушёл — разговор был недолгим.

Обед начал остывать. Астар сел за стол и, глядя на спящего отца, начал трапезу.

— Я и вправду в тюрьме. И даже сбежать не могу — подстрелят, как дичь.

— Астар, ешь тише, — вмешалась гувернантка Эмилия.

Драконорождённая легонько разбудила Карло и, взяв его под руку, повела в спальню. Астар лишь мельком увидел её недовольное лицо. Хоть он и ребёнок, но понимал: это не её работа, но она всё равно её выполняет.

Снова тишина. Лишь изредка её нарушал стук ножа и вилки о тарелку. Сегодня, помимо привычного супа из оленины, подали запечённых осьминогов с юга Западного океана. Астар, никогда не видевший океана, с любопытством изучал деликатес. На удивление, оказалось вкусно. Не будь этикета, он бы съел всё за пару минут.

Пообедав, Астар отправился на прогулку. Родовое поместье располагалось на северо-востоке Королевства Ламбор, в лесной глуши, вдали от городов. Территория была окружена густым лесом, специально высаженным, чтобы скрыть поместье от случайных глаз.

Владение состояло из дома, парка с беседками и озером, склада с продовольствием, небольшого фруктового сада и конюшни. Лошади были единственной связью с внешним миром. Забор, хоть и не самый прочный, был чертой между этим местом и всем остальным миром.

Я подойду к забору и снова посмотрю на мир. Может, увижу что-то новое. Может...

— Снова ничего. Только деревья и листва. Деревья и листва.

Я искренне верю, что наступит день, когда я смогу выйти за этот старый каменный забор. Мне нравятся уроки, я чувствую заботу родителей... Но есть и «но». Хотя мне пока не запрещали тренироваться.

— Grande Invocação do Sabá das Sombras (Великий призыв шабаша теней), — чётко произнёс Астар.

Через секунду его тень отделилась от него и приняла форму, похожую на его собственный силуэт. Её осветило заходящее солнце: полупрозрачная фигура была точной копией ребёнка. Она стояла с идеальной осанкой, до которой самому Астару было ещё далеко.

— Время тренировки, сомбра. Бери оружие и атакуй хозяина.

Тень достала из наплечной сумки небольшой клинок. То же сделал и Астар. Так он иногда практиковался в фехтовании. Он искренне верил, что в будущем встретит врагов, предпочитающих холодное оружие заклинаниям.

Шабаш теней позволял создавать копию себя для разных целей, но Астар предпочитал сражаться с ней. Тем более что говорить она не умела, а приказы выполняла не всегда точно. У него не было учителя, который показал бы все nuances магии.

Магов в Риконжементо было мало, особенно магов тьмы. Нанять частного преподавателя для Астара было для Карло сложно, а отправлять его в академию магии Тьмы — слишком рискованно. Это нарушало договор с Ауреокорнами.

— Запомни, Астар, Ауреокорны — наши спасители. Мы заключили с ними договор, что не покинем поместье без их разрешения, и то лишь в крайнем случае.

— Хорошо, папа...

— Есть ещё вопросы?

— А что это за «крайние случаи»?

— Я и сам не знаю...

Этот диалог состоялся, когда Астару было пять лет и он пытался перелезть через каменный забор. Тогда его строго наказали. А первые уроки истории с Олафом пролили свет на семейное «проклятие».

За пять лет так ни одного такого случая и не представилось. Они оставались в лесной чаще, изредка принимая гостей или получая припасы для комфортного заточения.

В тот вечер Астар вернулся домой довольный — ему удалось потренироваться и выпустить пар. В доме это понимал лишь его дедушка по отцу — Нембус Ламбор, но он был магом света, и его взгляды на мир сильно отличались от убеждений внука.

Ужин прошёл быстро, так как Астар думал взяться за учёбу. Тема двух братьев всё же зацепила его, и ему было что сказать в сочинении. После захода солнца он отправился в класс и зажёг свечи. Его мать, Жозефина, немного поворчала, что он опять засиживается, но ничего не могла поделать.

— 8 октября 2982 года от сотворения мира. Астар Ламбор. «Философия гражданской войны Райхен Лумма».

Астар ещё мало разбирался в философии, зато считал себя знатоком политики и был уверен, что смог бы закончить тот конфликт за пару недель. Прошло несколько часов. Время пролетело незаметно. Солнце давно село, и пришлось зажечь свечи.

Тьма — моя стихия. Вернее, материя. Тишина, ночь, можно делать что угодно. Может, сегодня я finally попробую выйти за стену. Учитель уехал, гувернантка спит, отец тоже. Мама?

Астар аккуратно убрал лишний воск со свечи, переставил её в подсвечник и пошёл искать мать. Он не видел её с утра, и предположений было много... Он поднялся на второй этаж, стараясь не наступать на скрипучие половицы.

Его пугали портреты. Лица смотрели на него. Он знал, что в них нет жизни, они давно покинули этот мир. В доме была традиция: раз в 25 лет, раз в поколение, к Ламборам приезжал художник. Создавался семейный портрет. Все члены династии собирались в парке у старого дерева и позировали.

Это было время, застывшее в красках. Во время последнего портрета Астару было два года, и Жозефина посадила его на плечи. Он выглядел иначе. Тогда мальчик выглядел... счастливее.

— Мама уже спит, всё чисто, — прошептал Астар, заметив платок на двери — знак того, что Жозефина легла спать.

Юный минотавр набросил плащ и вышел на улицу. Тишина. В этой глуши даже птицы по ночам не пели — все улетели на юг. Лишь изредка стрекотали сверчки. Астар настораживался, думая, что кто-то из старших проснулся и следит за ним. Он нарочно не использовал магию, чтобы дедушка не заметил.

Астар подошёл к массивным чугунным воротам и стал думать, как через них пройти. Решение нашлось в камне, лежавшем у многовекового дуба. Вот она — свобода.

— Я сделал это. Нет, я не сбегу. Немного погуляю и обязательно вернусь.

Он встал на цыпочки, взял свечу со стены. Развернулся с подсвечником в руке и осмотрелся: мощёная дорога быстро терялась, зарастая травой, ведь по ней никто не ездил.

— Мама, я ненадолго, недалеко. Мне правда интересно.

Астар вытянул свечу вперёд и пошёл по дороге. Деревья сливались в ночи. К своему удивлению, он не чувствовал страха. Его переполняло любопытство. Он слышал, что рядом с поместьем есть озеро, откуда им возят питьевую воду и иногда рыбу. Хотелось хотя бы взглянуть на него.

Действительно, в десяти минутах ходьбы от поместья было озеро. Небольшое, Астар даже разглядел лес на другом берегу. У дороги стоял полуразрушенный пирс. Деревянные балки прогнили, но конструкция ещё держалась, позволяя сесть и полюбоваться видами северных лесов осенью.

Свеча горела, освещая пространство вокруг, в воде отражалось её пламя. Юный минотавр свесил ноги и уставился вдаль. Время потеряло смысл. Астар видел такие пейзажи только на картинках в книгах и не представлял, что выйти за пределы поместья окажется так просто.

С неба упала звезда...

— Красиво, да? — раздался голос.

Это был Олаф Борцан. Он был укутан в плотный плащ, на лице — маска, скрывающая половину лица. Астар молниеносно вскочил, приняв защитную стойку. От резкого движения свеча упала и погасла о мокрые доски пирса.

— Это я, Олаф, твой преподаватель. Тише, сам знаешь, я не справлюсь с твоими тенями.

— Вы теперь всё расскажете отцу?

— Нет.

— Почему? Я нарушил самое важное правило...

Олаф слегка улыбнулся, подошёл ближе и поднял потухшую свечу.

— Дорогой Астар, если огонь не будет гореть, как те, кто придёт после, смогут пройти этим путём?

Учитель снял перчатку и провёл рукой над свечой. Та снова загорелась.

— Лес очень тёмный, юный наследник. Королевство должно балансировать между понятиями, и тебе предстоит найти этот баланс.

— Я ничего не понимаю. Вы не ответили на мой вопрос.

— Вопрос? Ах, да. Ты хочешь свободы, хочешь увидеть мир.

— И только из-за этого?

— Да. Твой отец тоже часто уходил отсюда, смотрел на озеро с этого пирса. Если я не ошибаюсь.

— А Ауреокорны?

— Им до вас нет дела. Главное — не уходить слишком далеко и не привлекать внимание.

— Получается...

— Да, я ещё не уехал. Сеньор Карло попросил меня проследить, чтобы ты ночью не сбежал.

— Но вы всё равно уедете.

— Да.

Олаф наклонился и передал горящую свечу Астару.

— Держи.

— Значит...

— Да, я не случайно рассказал тебе о братьях Контах. У каждого было своё видение свободы. Каждый видел будущее по-своему.

— И я тоже могу её трактовать по-своему?

— Да. Пусть для тебя это будет возможность иногда приходить сюда. Я ничего не расскажу сеньору Карло.

— Спасибо.

Астар поставил свечу на пирс и обнял учителя. Всё так быстро переменилось.

— Хотя ты и не можешь спросить их о мотивах, ты можешь представить, что они тоже шли со свечой по тёмному лесу и не знали, что готовит им будущее. Даже сейчас сложно представить, как они видят себя спустя тысячу лет.

— Спасибо, я допишу сочинение утром.

— Верно. Выспись, юный наследник.

— Вы всё же уезжаете сейчас?

— Да. Этот лес сейчас как никогда безопасен, тих и безмятежен.

Астар поклонился учителю и вышел на дорогу, оглядываясь, чтобы сориентироваться.

— Тебе налево...

Олаф с улыбкой проводил взглядом ученика. Когда Астар скрылся из виду, он сам сел на пирс и задумался. Ламборов постигла ужасная судьба, но она может и вознаградить за старания и поиски.

Вершу ли я историю? Возможно. Заточение этой семьи не может длиться вечно. Наступит день, и они начнут создавать связи, готовить сторонников, распускать слухи. А потом громко заявят о себе. Весь Риконжементо будет шокирован. Мир снова изменится. Он всегда меняется.

Было ли ошибкой даровать жизнь? Прощать преступления против собственного народа? Не мне судить. Не мне. Суд начнётся, когда тысячи голосов по всей стране будут умолять о реставрации. Вот тогда. Короли не сильнее своего народа. Мы вместе решаем судьбы.

У него хватит времени, чтобы осмыслить мои слова. Он юн, но умен, этого у Астара не отнять. Я могу гордиться, что приложил руку к его обучению. Пора в путь, дорога долгая.

Свеча догорала на кухонном столе. Наутро Астар скажет, что не знал, куда её убрать, и оставил там, где Эмилия точно найдёт.

Сон настиг его быстро. Ему снились звёзды, настоящий звездопад. Астар смотрел на него, видел яркие вспышки, загадывал желания — простые: вкусно поесть, закончить скучную тему, потренироваться, узнать что-то новое о мире. Пирс... Он захотел его отремонтировать, внести свой вклад, сделать мир лучше.

— О чём задумался, сынок? — как-то спросила его мать во время прогулки по саду.

— Я? — переспросил Астар, вынырнув из мира фантазий.

— Да. Ты в последнее время стал более радостным, — улыбнулась Жозефина.

— Я... Кажется, начал понимать то, о чём мне рассказывал учитель...