Глава 2. Хижина на утёсе
Я проснулся внезапно и быстро понял, что это был всего лишь сон. Все события, которые я видел, происходили не от моего лица, а от лица табакси. Так он себя называл. Но это был не я. Я смотрел на мир чужими глазами. Он шёл по дороге в составе полка на север, а потом его жизнь оборвалась. Это было в будущем?
— Тогда в каком времени я нахожусь сейчас? Да Аскет его дери, кто я вообще такой?
Так, спокойно. Нужно понять, где я, и обязательно вспомнить, кто я такой.
Я лежал на удобной деревянной кровати с матрасом, набитым гусиными перьями, в углу небольшого дома, состоявшего из одной комнаты. Белое одеяло было измято — наверное, из-за того сна, который мне только что приснился. Было очень некомфортно.
Матрас и подушка, набитые гусиными перьями… Это весьма зажиточно для такого простого домика. Стоп! Откуда я знаю, что такое «мера зажиточности»? И как я вообще понял, что события из сна относятся к будущему? Ох, слишком много мыслей разом. Возможно, стоит встать с кровати? Может, тогда я смогу ответить хоть на какие-то вопросы.
Прошло около получаса, но ничего толком не изменилось. Единственное, что стало отчётливее, — деревянные балки на потолке хижины, несколько протечек и завораживающие срезы древесины. Хозяин дома так и не появился, было слишком тихо.
Медленно я поднялся с кровати и окинул себя оценивающим взглядом. На мне был хорошо выделанный пиджак и длинные штаны до самых ног. В переднем кармане лежала небольшая металлическая спица, обычно используемая для вязания. Моё лицо исказила странная гримаса — не из-за необычного предмета в моём облике, а из-за того, что я спал прямо в одежде.
— Так, а что делают герои в романах про попаданцев в моей ситуации? Я явно всё забыл, нужно как-то вспоминать.
В голове не укладывалось ничего. Но что-то я всё же знал — например, что такое гусиный наполнитель для кроватей. Значит, не всё потеряно. Руки выглядели интересно: кожа шероховатая, не гладкая.
Заметив кожаные перчатки, торчащие из-под подушки, я быстро надел их и продолжил осматриваться. Также я обнаружил хвост, покрытый чешуёй, как у ящерицы…
В один момент я начал вспоминать — вернее, погружаться в бездну своего сознания, где явно хранились знания, если не обо всём, то хотя бы о многом. Я…
— Драконорождённый, — случайно сказал я вслух.
В тот же миг я заметил небольшое зеркало, частично прикрытое порванной накидкой от дождя. Оно было старым и грязным, с пятнами ржавчины. В отражении я увидел фигуру средних лет, сидящую на кровати. Она выглядела озадачённой и уставшей. Руки были сцеплены, будто в глубоком раздумье. Хвост медленно вилял по кровати. Одна из перчаток свисала с края и вот-вот должна была упасть, нарушив тишину.
— Что я вообще знаю о себе? — снова вырвался вопрос.
— Я драконорождённый, это такая раса.
— А как меня зовут?
Эти два простых вопроса снова погрузили хижину в гробовое молчание на несколько минут. Я впал в своеобразный транс, из которого меня вывела упавшая на пол перчатка. Причём упала именно та, что была больше, что показалось мне странным.
Я аккуратно встал с кровати, положил руки на пояс и осмотрел помещение. Помимо кровати и зеркала, в доме была печь с трубой, ведущей на крышу, небольшой письменный стол, книжный стеллаж, забитый различными книгами, и шкаф с одеждой.
Рука машинально потянулась к полке, и я взял первую попавшуюся книгу. Она была синего цвета. Это вызвало новое воспоминание: синий краситель был редким, поэтому так обычно оформляли что-то ценное. В начале книг указывалось имя автора, издательство, год публикации. Это могло стать хоть каким-то ориентиром.
— Альберт Астро, — твёрдым и уверенным голосом произнёс драконорождённый.
Теперь меня будут звать Альбертом. Так, второе слово — это фамилия. Полностью копировать её было бы плохой идеей. Нужно взять какое-нибудь древнее слово и придумать что-то новое.
Я начал лихорадочно перебирать книги в поисках самой пыльной, с текстом на малоизвестном языке. Не прошло и пяти минут, как я нашёл книгу под названием:
«Наследие драконьего языка в словах современного Риконжементо».
— Хм, звучит мудрёно, но сойдёт.
Читая, я понял, что знаю язык драконорождённых и, возможно, это мой родной язык. Из всего многообразия текстов меня зацепило слово «значительный», которое на этом языке означало высокую степень важности чего-либо в системе. Продолжив читать, я нашёл его этимологию.
Оказалось, оно произошло от слова «смысл», которое у драконорождённых звучало примерно как «Сигнифио».
— Альберт Сигнифио. Мне нравится. Пусть так и будет, пока я не вспомню своё настоящее имя.
Нельзя сказать, что я был полностью доволен, но хотя бы начал двигаться вперёд, выходить из этой странной ситуации, в которой оказался против своей воли. Постепенно я принял новое имя, новую идентичность. Временно, конечно.
Я снова осмотрел хижину в поисках деталей, которые мог упустить. И нашёл: небольшое окно над письменным столом.
Подошёл к нему и всмотрелся в открывающийся вид. Море. Бескрайнее море. Судя по ракурсу, дом стоял не у самого берега, а на утёсе, с которого открывался вид на водную гладь.
Неизвестность охватила меня, пробрала до мурашек. Хозяина хижины не было. В голову полезли мысли: а вдруг это я и есть владелец, но не могу вспомнить? На столе лежали записи о запасах еды в подвале под кроватью.
Я ловко взял перо, обмакнул в чернила и попробовал вывести те же слова, чтобы сравнить почерки. Они различались. Мой был аккуратнее и чётче, что ещё больше смутило меня.
— Это точно не я. Я не хозяин. Но где я тогда? Адреса нигде нет… Может, в книгах есть информация о местности? Если он живёт у моря, наверняка увлекался картами или навигацией?
Неизвестность сменилась азартом. Я хотел разобраться во всём, найти ответы. Хотя бы те, что доступны сейчас. Названия книг сбивали с толку. Казалось, здесь было всё подряд. Но меня интересовало только одно.
— Атлас острова Драко. Народы Драко. История выращивания хлопка на Драко…Очень многообещающе. Значит, я нахожусь на острове Драко, где есть хлопковые плантации.
Это ободрило меня. Теперь я мог хотя бы попытаться найти местных жителей, притвориться, что ничего не помню, и расспросить их. Но это была правда — я "действительно" ничего не помнил. В голове остались лишь базовые понятия, а всё остальное — пустота.
Ещё больше путаницы добавляли названия городов и стран, о которых размышлял тот табакси из сна.
Мысли толкали меня вперёд. Я посмотрел на дверь. Никто не стучал, не было ни звука. Теперь тишину нарушали лишь шум волн и редкие крики чаек. Я направился к двери, чтобы выйти. Толкнул её. Она была закрыта. Взгляд на петли…
— Какой же я тупой! Просто ужас.
Деревянная дверь со скрипом открылась. Тёмное помещение мгновенно наполнилось светом. Была середина дня. Лёгкий морской бриз ворвался внутрь. На пару секунд я даже забыл, зачем вышел.
Первое, что я заметил, — узкая тропинка, ведущая к лесу. По бокам росла дикая трава, в некоторых местах почти по пояс. Судя по тропе, хижина стояла на возвышении. Вокруг неё был небольшой деревянный забор и лавочка, частично собранная из его же досок.
Я взял перчатки, вышел и снова осмотрелся.
— Я видел ещё одно слово, которое повторялось чаще всего — *Риконжементо*. Значит, это и есть Риконжементо. Привет, мир.
Я даже демонстративно развёл руками, будто хотел показать важность своего появления. Но тут же осознал, что меня никто не ждал. Да и хозяина дома нигде не было видно. Даже мысль о том, что он ушёл в лес, казалась маловероятной.
Я сел на скамейку и задумался.
Что я вообще чувствую? Что-то среднее между диким желанием броситься в лес в поисках других людей и страхом одиночества.
Осень… Да, сейчас осень. Деревья уже начали желтеть, часть травы высохла. Ошибки быть не может. Интересно: я помню времена года, но не знаю, кто я. Даже имя не моё. А Риконжементо — это мой родной мир?
Солнце уже прошло зенит, но я сидел на скамейке, не чувствуя голода. Постепенно в голову возвращались обрывки памяти — простые вещи, вроде того, как готовить ужин в крайнем случае.
Через пару часов я встал и пошёл к другой стороне утёса, чтобы осмотреться.
— Если есть один дом, должны быть и другие. Может, рядом есть рыбацкая деревня?
Я шагнул в поле, но, подойдя к обрыву, не увидел никаких поселений. Тяжело вздохнул. Должно же быть что-то, за что можно зацепиться…
— Гарда? — пробормотал я, заметив ржавый кусок металла в траве.
На моём лице отразилось искреннее недоумение. Я присел и начал разглядывать находку. Это был камень, из которого торчал простой железный меч. Его явно не трогали годами — он покрылся ржавчиной.
— Всё здесь странное, Альберт. До жути странное.
Я схватил меч и без усилий вытащил его из камня. Это был короткий клинок, полностью испорченный коррозией. На нём не осталось ни клейма, ни имени мастера.
Через 15 секунд в руке возникла дикая боль. Жжение, будто кожу прожигали. Настолько сильное, что от руки пошёл пар. Я разжал пальцы, меч бесшумно упал на траву, а я схватился за обожжённую ладонь. Зубы скрипели от боли.
Я побежал в хижину, чтобы найти хоть какую-то ткань для перевязки. Жертвой стала тряпка для печи.
— Теперь мне точно нужно найти того, кто поможет. Что ещё тут проклято? Сковородка? Луковица на сушке?
Нужно взять еды в дорогу. Будет глупо, если я не дойду до поселения.
Подвал оказался непримечательным: солёное мясо, овощи. На пару дней хватит. Не хочу обременять хозяина.
Я взял дорожную сумку, перекинул через плечо и направился к лесу.
Он стоял монолитом, очерчивая границу между полем и чащей. Запахи хвои, листвы и лесных ягод окружили меня. Раздвинув ветки, я шагнул внутрь.
Тропинка быстро закончилась. Снова неизвестность. Как у того солдата из сна. Может, этот сон что-то значит? Можно ли его как-то трактовать?
Солнце садилось, становилось холоднее. Скоро нужно будет ставить лагерь. Лес наполняли странные звуки — не только животных, но и что-то ещё… Что-то знакомое.
Чувства рвались наружу. С каждой веткой, которую я отодвигал, росла тревога. Вдруг меня отвергнут? Нападут? Страх. Я слеп здесь, как тот табакси. Что-то должно измениться. Я не могу ошибаться.
Страх сменился направленным на самого себя.
— Эй, здесь кто-нибудь есть? Я заблудился!
В ответ — лишь тихое эхо. Никто не откликнулся.