Глава 1. Мысли идущего
Страх. Это единственное, что не покидало меня все эти несколько дней. Казалось, будто никаких других чувств рядом не было, словно всё, что меня окружало, растворилось в небытии. Хотя нет, кое-что я всё же могу вспомнить. Это было чувство постоянного движения вперёд без понимания конечной цели.
Наверное, нам просто не сказали, куда нас ведут. Да, было бы куда проще, если бы мы знали, зачем идём вперёд, какова наша финальная точка, почему каждому выдали по одной странной бутылке, и другие вопросы, которые не давали мне покоя уже больше недели.
Пыль — второе, что всплыло в моей памяти, когда товарищи спросили меня о событиях тех минувших дней. Её было слишком много: сначала она закрыла нас, затем всё вокруг, потом кроны самых высоких деревьев, местные холмы, покрытые зеленью, и наконец само небо.
Хотя погода в те дни была благоприятной, почти безоблачной, наше светило едва было видно. Дорога была тёмной, словно смесь песка и грязи. Всё это ещё и раскалялось под палящим солнцем. В голове возникали звуки наших ног, топотавших по земле в бесконечном марше, который длился уже целую вечность.
В последнее время я редко задаю себе вопросы. Слишком много всего произошло, и сложно упорядочить события, выстроить единую мысль... Что уж говорить о каком-то мнении? Одно могу сказать точно: моя жизнь сильно изменилась, и явно не в лучшую сторону.
Когда мы отправлялись в поход, нам выдали кожаные ботинки. Это была очень качественная обувь, в которой, наверное, можно было обойти весь мир, прежде чем она стёрлась бы. Возможно, мы прошли половину страны — точно сказать не могу, но это было немало. Помню, что за всю свою сознательную жизнь я даже не выбирался в Чианские леса, где находятся столицы, но бывал на границе.
Теперь моя обувь почти износилась — мы передвигались очень быстро. Некоторые из моих товарищей уже давно забросили свои рваные ботинки за спину и шли босиком. Практически все дороги были мощёные, под ногами чувствовался камень, тёплый, согретый утренним солнцем.
Я не фанат ходьбы босиком, могу отстать. За мной — множество таких же, как я... Кажется, я начал мыслить. Стал понимать, что со мной происходит. Действительно, самое время начать думать. Это единственное, что мне остаётся делать в бесконечном марше.
Шаги, палящее солнце, иногда едва слышные песни, восхваляющие наш священный орден где-то вдали, в начале авангарда армии. Точно не помню, сколько нас идёт на север — может, тысяч десять. И это только в одной колонне. Я прислушался — песни и звуки духовых инструментов стали отчётливее. Стало легче...
Не думаю, что это хорошая идея, но мне хочется создать что-то. Это должна быть физическая вещь, потому что я хочу, чтобы память об этом монотонном походе осталась в вечности. Ну, не в вечности, но хотя бы на бумаге, пусть и моим корявым почерком.
Хочу, чтобы потом, в далёком будущем, когда вся эта анархия закончится, эти труды опубликовали, а ещё через несколько лет эти записи рассказывали детям как откровенную историю событий, которые я увижу своими глазами.
Назову это хрониками. Но хрониками чего? Описанием моей жизни и, возможно, моей нелепой смерти? Рассказом о том, как полководцы с серьёзными лицами двигают деревянные фигурки на поле центрального Риконжементо, в то время как славные воины линейной пехоты тысячами гибнут на полях?
Нет, мне не хочется видеть это именно так. А как тогда? Я искренне хочу стать легендой, героем своего времени, пережить множество событий, стать частью мировой истории, а потом отправиться в бесконечное странствие, где смогу понять мир, представить его иначе. Но все эти мечтания, смешанные с бредом, — лишь задумки.
Внезапно впереди я услышал резкий звук трубы, означавший временную остановку. Ко мне снова вернулось то самое чувство страха. Наша колонна не прошла настолько далеко, чтобы уже сейчас трубить о приближении противника. Команда прозвучала бы иначе...
И всё... Нам нужно было строиться в три ряда пехотинцев. Затем прозвучали боевые барабанные хлопки направляющих. Первые пятеро на передовой быстро надели перчатки, обычно сделанные из меха или кожи с особой мембраной на внутренней стороне ладоней. При хлопке раздался сильный звук, прокатившийся эхом по всем линиям, на все двести солдат. Но это был звук трубы, означавший лишь временную остановку.
Практически сразу мы услышали стук копыт и крик: «Временная остановка!» Это был генерал на лошади, проскакавший всю колонну с этим приказом. Все, кто стоял рядом со мной, сразу расслабились, кто-то даже сел на дорогу. Начался небольшой хаос. Пыль на дороге осела, проявилось яркое солнце. Но я пока ещё стоял, оглядываясь вокруг, пытаясь понять, где нахожусь.
Я смотрел на остальных, стоял смирно. Постепенно начал считать, оценивать пройденное расстояние, сколько осталось до границы, могут ли нас перехватить где-то. Вспоминал книгу по картографии, которую когда-то полистал в библиотеке Рамакси.
О нашем положении обычно должен рассказывать генерал или другой высокий чин, но мне, простому линейному пехотинцу, никто столько не расскажет. Максимум — слухи, доносящиеся из передних рядов, часто не соответствующие реальности.
К ним я отношусь скептически, тщательно собираю и обдумываю. Может, когда-нибудь я стану генералом, буду идти в авангарде, сидеть с умным лицом за столом и двигать деревянные фигурки наших воинов по центральному Риконжементо.
Простояв несколько минут, я всё же присел на землю, стараясь не испачкать в дорожной пыли свою новую походную форму. В голове царил настоящий хаос. Нас вели не по главным дорогам, а по малоизвестным трактам, огибая города, шли вдоль лесных массивов и холмов.
Генералы хотели, чтобы нас не выследили? Если представить, что я шпион: вот я незаметно выйду из колонны, побегу на север к границе, брошу всю амуницию, оставлю только однозарядный пистолет да пару десятков пуль для самообороны...
Думаю, за четыре-пять дней я доберусь туда, а с лошадью — ещё быстрее. Так, как мы идём, до того же форта нам идти неделю, может, больше. Мысли мои размыты, это точно.
Пошли первые слухи. Мы находимся рядом с фортом, где нам должны передать дополнительные припасы и артиллерию. О каком форте идёт речь, не сообщалось. Одно знаю точно: осталось меньше недели, и мы уже почти на границе. Скоро...
Только этим словом я сейчас утешаюсь. Нам специально не говорят, где мы находимся. Пойдут слухи, остальные узнают реальную причину остановки — вот тогда начнётся настоящий хаос.
Это почти готовые разведывательные данные. Так мы простояли на одном месте пару часов, после чего нас снова построили, и мы выдвинулись. На следующий день мы шли медленнее, но шли.
Думал я об одном и том же, ничего не менялось, абсолютно ничего. Страх, солнце, пыль, слухи и мысли о том, где же мы сейчас. В этом трансе я был недолго — меня отвлекла большая каменная табличка-указатель: «Добро пожаловать в Тавар».
Прочитал я это почти беззвучно. Что я вообще помню об этой области? Первое, что пришло на ум, — леса, огромные леса, которые начинаются здесь, а перед границей переходят в бескрайние поля. Также помню озеро, огромное, по которому проходит граница.
Это место — наша точка невозврата. Насколько я знаю, открытого конфликта ещё не было, командование просто проводит провокацию. По крайней мере, я в это верил. Нам обещали многое.
Главное было то, что мы должны прийти к городу Лумму, встать на государственной границе и обезопасить область вокруг него, чтобы потенциальные враги не решили напасть первыми.
Нас много, с нами союзники, много красивых слов. Тавар — одно из красивейших мест моей родины. Оно одновременно простое и завораживающее. Здесь можно чувствовать себя спокойным. Да, только спокойным. Но почему-то с тех пор, как я пересёк пограничную табличку, меня не отпускает ощущение, что именно эти полюбившиеся мне края придётся защищать.
Страшно. Я точно могу сказать, почему испытываю это чувство. Я и все, кто идёт в этой огромной колонне, знаем слишком мало, до безобразия мало, о том, что происходит на самом деле.
А ещё, та малая часть, которая нам известна, — чистая ложь, которую Верховные Сыны и их бесконечные писари от нас скрывают. Да, моё дело — стрелять, а не лезть туда, где я ничего не понимаю.
Хотя помечтать я всегда могу. Если бы я родился избранным, какую бы силу мне дали? Какую магию я бы получил? Смог бы я овладеть ею в совершенстве и приблизиться к тому, чтобы занять одну из самых желанных должностей священного ордена.
На самом деле страной управляют не Великий Отец, а четверо Верховных Сынов. Безграничная власть, право создавать собственную реальность, вести народ вперёд по своей воле.
Как же прекрасна и сложна такая жизнь, как же она всех манит. Если не такая должность, то хотя бы место того, кто помогает, обеспечивает работу государственной машины.
Я долго размышлял о том, как бы изменил наше общество. Всё, что нужно исправить прямо сейчас. Я же всё это знаю, видел, я точно понимаю, что надо делать!
Я знаю, как правильно верить в девятерых Богов, чувствую, что мне будет сопутствовать удача, меня защитят только ради того, чтобы я потом защищал миллионы других! Что-то из этих слов я быстро нацарапал на обрывке походного блокнота, куда периодически записывал путевые заметки. В моей голове это прозвучало сильно и красиво.
— Внимание всем! Срочное построение...
Это было утро. Я был выспавшимся и полон сил идти на север. Мы прошли около половины Таварской провинции, вышли к просторным полям. На дворе стоял конец лета, и всё вокруг было зелёным.
Там, вдали, в этом году должны были собрать обильный урожай пшеницы и ржи. Всё поле буквально пропиталось ароматом свежей травы. Можно было остаться здесь на вечность и полностью потерять ход времени.
И вот всё это закончилось в одно мгновение, будто кто-то перелистнул страницу книги. Я услышал резкий звук горна, хлопки пятерых из моего отряда. Среагировал молниеносно: быстро развернулся направо, переставил ружьё, чтобы никого не задеть, и начал разворачиваться вместе с теми, кто был со мной в одной из четырёх линий отряда. В этот момент я не чувствовал ничего. Абсолютно ничего.
Снова услышал топот копыт — через отряды пробегал командир на боевой лошади. Он сообщил, что армия соседнего герцогства Флунше разбила лагерь недалеко от нас, буквально в нескольких километрах. Наша боевая задача была поставлена чётко: нужно было застать противника врасплох, сократить его численность, добиться отступления.
Если, конечно, враг спровоцирует нас на такой рискованный шаг.
Фактически это можно было назвать началом войны, ещё одной. Вся эта цель — самовыражение и амбиции командующих. Они хотят блистательной победы с самого начала, но тут есть некоторая справедливость. Наши соседи всё-таки первыми нарушили наши границы.
Такой ход нашей армии вполне ожидаем для политиков всех домов мира. Потом полетят взаимные обвинения, дипломаты покинут страны, и всё. Всё начнётся, и это будет не остановить.
Подключатся наши союзники, союзники герцогства Флунше, останется только Свободный Город Лумм — он не выберет ни одну из сторон. Всё так просто, что становится смешно, но только внутри.
Снаружи видна пыль, в воздухе — запах страха, у всех бойцов, включая меня. Всё вокруг пахнет потом и готовым к применению порохом. Нас ждёт самое страшное, что есть на свете, — бой линейной пехоты.
Мы шли ровным строем вперёд, отрядов было много, очень много. Все мы двигались по полю единым фронтом, это был поистине оглушающий звук. Нас было сложно не заметить. Противник впереди многое не успеет сделать, первые выстрелы точно будут за нами, можно было надеяться на эффект внезапности.
Почему-то я начал терять самообладание. С каждым шагом вперёд меня переполняли новые чувства. Они шли волной. Искренняя ярость. Она возникла буквально из ниоткуда, я не мог её контролировать. Мне хотелось убивать, разорвать всех врагов когтями.
Я не мог думать ни о чём, кроме насилия. Мы шли, потом хлопки участились, мы прибавили шаг, может, даже побежали. Я теряюсь, но остаюсь в сознании, хочу идти вперёд.
Моё тело интуитивно подчиняется всем приказам хлопков. Три быстрых хлопка — приказ зарядить ружья и прицелиться. Хлопок после — выстрел всей линией, затем первая линия садится и заряжает заново, вторая стреляет.
И так до бесконечности... Эта мнимая бесконечность заканчивается, когда у нас закончатся патроны или когда нас всех перестреляют. Вариантов у нас немного, мне остаётся только войти в состояние потока и принять действительность.
С каждым выстрелом я начал замечать изменения. Не понимаю, куда делся весь страх. Это странно, даже очень. Особенно для меня. Начали мы бодро: первые линии противника были перебиты, множество припасов перехвачено, мы вошли вглубь обороны. Потом — пауза.
Высшие чины вышли на переговоры. Но внутри я отчётливо понимал, что это была последняя попытка предотвратить бойню. За это время я успел немного отдышаться, но был полон ярости.
Как только услышал новые хлопки, вскипел от нового прилива злости. Мы шли... Залпы! Залпы! Залпы! Наступил вечер. Поле битвы превратилось в настоящий хаос, построение с обеих сторон распалось на локальные перестрелки.
Нас осталось чуть больше десяти из всего отряда. Все мы были истощены, ярость постепенно спадала, и я снова стал полностью контролировать себя. Пожалуй, это была лучшая новость за сегодняшний день после той, что я жив и не получил пулю в лицо.
Несколько наших отрядов прижали к лесу на севере от полей, мы вполне могли убежать и потом соединиться с остальными силами на следующий день. Вот только казалось, что это было полное поражение. У герцогских войск было подкрепление рядом, мне показалось, что мы вообще напали на их немногочисленный авангард, быстро нарушили построение.
Хвала Девятерым, что я жив! Мы держались и постепенно отступали. Может, ещё пару наших подстрелили. Всё, мы уже около леса, можем подловить момент и скрыться.
Я так был сосредоточен на стрельбе и реакции на выстрелы, что совершенно не заметил шорохи сзади. Три силуэта выскочили почти мгновенно, наш отряд обратил на них внимание, только когда те выбежали вперёд, чтобы поддержать огнём.
И тут меня осенило! Это же подкрепление. Оно не обязано быть нашим, это могли быть любые другие союзники. В любом случае, это было прекрасно. Я закричал, позвал ещё больше союзников. Хочу, чтобы противник бежал, подумал, что это ловушка.
Их трое, но выстрелил только один. Я присмотрелся, оценил, кто же пришёл нам на помощь. Это не наши, лишь один сделал несколько выстрелов из арбалета в сторону врага. Остальные стояли на месте, с максимальной надменностью.
Прошло ещё мгновение, эти двое что-то крикнули, линии противников просто взорвались, будто кто-то кинул в них пороховую бочку. Я ничего не понял, всё произошло очень быстро.
Потом практически сразу полегло ещё несколько солдат. Между линиями кто-то пробежал и исчез, ещё пятеро или более упали. Я перезаряжался в этот момент. Линия восполнилась, пришли ещё. Все те трое, что так внезапно появились, тоже, кажется, немного ужаснулись.
Ещё на мгновение воцарилась гробовая тишина, и без того сумеречное небо быстро потемнело...
— Да воцарится Ярость Солнца! — прозвучало с высоты.
Небо озарилось яркой вспышкой, я сразу же прикрыл глаза рукой, чтобы не ослепнуть. Может, остальные тоже успели? Я не заметил, кажется, враги тоже закрыли глаза.
Боль. Теперь я чувствую только боль. Я бы заплакал, но не чувствую, чем.
Это странно, меня не откинуло, я просто упал на колени, руки опустились, услышал, как моё ружьё упало на землю. Я ослеп, не просто ослеп — я не чувствовал своих глаз. Звук капель крови. Раз, два, три, четыре...
Боль. Я чувствую только её. Совершенно не знаю, как донести эти чувства до кого-то ещё. Странно. Я не знаю, что делать дальше. Мне не отдали приказ, кажется, все на поле битвы сейчас в таком же состоянии.
— Почему? Почему мне так больно?
Буквально слышу биение своего сердца. Может, я так и умру, схватив шальную пулю или просто потеряв большую часть крови.
— Эй, малый, ты там живой? — кто-то спросил меня.
— Да, ещё да, — ответил я.
— Что здесь произошло?
— Началась война между Священным Орденом Табакси и Герцогством Флунше, это поле битвы.
Я начал доставать несколько листков из кармана, где описал всё, что произошло со мной на пути из столицы до Тавара. Там хранились все чувства, которые сейчас я мог кому-то передать.
Я протянул их вперёд. Через пару секунд услышал шаги сзади, и чья-то рука взяла это письмо.
— Кто вы? Подкрепление?
— Считай, что да...
— Что происходит вокруг?
— Все также, кроме нас, остались без глаз. Почти все живы.
— В этом письме, надеюсь, есть всё, что вам нужно.
— Да, спи теперь спокойно.
Я почувствовал лёгкое прикосновение металла к горлу. Сразу понял, что это был металлический кастет на когти.
Удар. Я падаю на землю.
— Спасибо, теперь я не чувствую ничего.