Самоубийца

— Ладно.

Тимур приободрился, он явно не ожидал, что Эми так легко согласится. Поставит какие-то условия или не согласится вообще. Но все оказалось гораздо легче. Немного поспорила, но согласилась.

— Но, — ледяной взгляд прям в душу.

Но. Вот и оно. Проклятое «но». Интересно, какое же условие.

— Сильно не привязывайся ко мне. Я уйду сразу как выздоровею, если не раньше.

Не так уж и плохо.

— Хорошо, — быстро выпалил Тимур, пока она не передумала, — Алексей Александрович сказал, что в час тебя здесь быть не должно, потому что сюда привезут какого-то после операции. Так что надо скоро собираться, нас отвезут на машине скорой помощи...

Эмили уже не слушала. Пыталась, но ей было не до этого. В какой момент она так к нему привязалась, что без споров согласилась жить у него? В какой момент она стала жить? Она жила, чтобы умереть, а сейчас она живет. Просто живет. Живет, чтобы жить. И все. Ничего не надо. Когда это произошло? Тогда, когда появился Тимур? Он перевернул ее жизнь. 8 лет пыталась умереть. А какой-то парень или даже мужчина, взял и изменил ее скучную предсмертную жизнь, которая вот, вот должна была оборваться.

— Черт... — прошептала она.

— Что?

— Ничего, просто думаю, быстрее тогда поедем.

Не хватало мне еще вслух начать разговаривать, — подумала девушка.

— А, ну ладно, тогда я схожу, попрошу нас сейчас отвезти, — Тимур встал с табуретки и как-то задумчиво вышел из комнаты.

Вариант такси был бы удобнее и не надо было тревожить врачей, но денег сейчас не много, тем более Алексей сам предложил такую незначительную, но все-таки помощь. За что Тимур очень благодарен Леше.

***

Тимур и Эмили зашли в комнату. Эми прихрамывала. Ходить ей нежелательно, но Леша сказал, что дойти до квартиры сможет, но потом, чтобы ни в коем случаи не ходила. Ребра будут заживать около 3-х недель. Нога тоже. Так что Эми тут на 3 недели, если не на месяц.

Шипя от боли, Эми зашла в комнату и села на уже знакомую диван-кровать.

— Чувствуй себя как дома, — с какой-то гордой улыбкой сказал Тимур зайдя в комнату.

— Спасибо, — неискренне сказала Эми, на что Тимур лишь фыркнул.

— Тебе что-то надо? Если надо, ты говори!

Глаза Тимура полны любовью. Той самой. Он смотрит не на Эмили, а на Нику. Эта наивная влюбленность. Еще подростковая. Он верит, что эта она. Его погибшая Ника. Такая хрупкая сейчас, но всем видом не показывает этого. Делает вид, что все хорошо. Но он видит. Чувствует. Так хочет, чтобы это оказалась она. Его Ника.

Которой больше нет.

И никогда не будет.

— Ничего не надо, — девушка осматривается, словно видит эту квартиру впервые, — я тут на 3 недели, но думаю я уйду даже раньше или выпрыгну, — ехидный прищур и победная ухмылка, ведь она добилась то чего хотела.

Тимур сменился в лице. Желваки на его лице заходили ходуном. Ладони сжались в кулаки, так что костяшки побелели. Он злиться. На самого себя. Флэшбэками воспоминания мелькают в его голове. Воспоминания. Проклятые воспоминания. Память — слабость. Он словно погружается в них. Уже не в комнате с Эмили. Он там. 9 лет назад. В этой комнате, но уже с Никой. Видит как она прыгает. Сердце пропускает удар. Дыхание учащается. Он уходит. Просто вышел из комнаты без всяких объяснений.

— Тимур? — девушка недоуменно приподнимает бровь.

Наверное я перегнула, - думает Эми, - но, а че он такой паникёр?

Эми, скорчившись от боли, встает на ноги, хватается за стул. Стул — неплохая опора, вполне сойдет за костыль. Как раз с его помощью Эми и вышла в коридор.

Квартира у Тимура неплохая.

Прихожая маленькая, что там едва влезет 1 человек.

Комната в которой она уже успела прижиться —гостиная. Напротив прихожей. Небольшая диван-кровать у дальней стены, стол напротив двери, 2 шкафа, один справа сразу после двери, второй слева вдоль стены, ну и окно. Левее стола. Из него уже выпрыгнуло двое самоубийц.

Слева от прихожей туалет. Небольшая белая комната вся покрытая плиткой. И пол, и стены. Ванная со шторкой. Унитаз, раковина и зеркало, все как обычно.

Напротив туалета короткий коридор ведущий в спальню. Двуспальная кровать. по бокам небольшие тумбочки. Шкаф с одеждой и прочими вещами. Небольшой столик, похожий на туалетный. И окно. Большое. Чуть ли не на всю стену.

Рядом с той же гостевой кухня. Длинный стол с плитой и раковиной. Над плитой есть вытяжка. Небольшой прямоугольный столик и снова окно. Опять большое.

Эми вышла в коридор и направилась в соседнюю комнату — на кухню.

— Ты куда ушел? Обиделся, что ли?

— Ты чего пришла? Тебе нельзя ходить, — Тимур подлетает к Эми убирая ее стул и закидывает ее руку на свою шею.

— Ну ты меня бросил там одну, вдруг я спрыгну, — снова прищур и ухмылка.

— Хватит так шутить, — Тимур начал шаг, а Эми поплелась за ним, чуть ли не веся на нем, — я переживаю.

Приятно.

Переживает. Такое простое слово, но оно может передать гораздо больше чувств и эмоций, чем слово «люблю».

Люди уже давно используют слово «люблю» не по назначению, поэтому простое переживание многое означает, хоть люди этого не понимают.

Эми понимает. Ты начинаешь понимать когда теряешь это переживание. Когда теряешь близкого человека который за тебя переживает и любит. Она потеряла маму, а она была единственным таким человеком.

— Ну прости, я же не виновата, что ты такой паникер, — девушка закатила глаза и села на кровать-диван до которой они успели дойти.

— 9 лет назад из моего окна выпрыгнула девушка, — начал Тимур, — ты на нее очень похожа, — каждое слово довелось ему не легко.

Пожалуйста, не надо, Тимур, я — не она. Пойми, прошу, — говорила про себя Эми.

— Ее звали Ника, — не унимался Тимур, — и ваше сходство просто поражает.

— Тимур, — тихо начала Эмили, — если она покончила с собой, это не значит, что я сделаю тоже самое.

— Но ты хотела.

— Да, — девушка опустила глаза и стала теребить фенечку на левой руке, — но я же не...

Резкая боль в ребре охватила девушку. Эми максимально согнулась, насколько ей позволял специальный корсет.

— Ника! Что случилась? Чем помочь?! — Тимур подпрыгнул с кровати и взволновано глядел на Эми.

— Нет, — Эми разогнулась и посмотрела на Тимура ледяным взглядом.

— Что?

Надо сказать, он думает, что ты другой человек. Скажи ему.

— Я не Ника, — словно льдом сказала девушка.

3 слова, как кислота прожигают кожу, словно яд попадают в вены, смешиваются с кровью и текут к сердцу заставляя прогнивать и черстветь.

— Что? — то ли не расслышал, то ли не захотел воспринимать, переспросил Тимур.

— Ты забываешь, что Ники нет. Я другой человек, пойми уже! Меня зовут Эмили.

— Прости, да, я понимаю, — Тимур отвел взгляд от девушки, — продукты закончились, я схожу в магазин, пока это возможно.

Тимур направился к выходу, но замер в проеме.

— Пожалуйста, не совершай глупостей, — и вышел.

Дверь хлопнула. Тимур ушел. Эми одна в квартире.

Одна.

Опять.

Глаза накрыла мутная пелена. Это слезы. Но она не плачет. Не позволяет слезам выйти наружу.

Она одна.

Снова.

Только уже не одинокая девочка, которая даже не познала жизнь. Она одинокая девушка, но так же не познавшая жизнь.

Слеза.

Одна скупая слеза потекла по холодной щеке девушки.

Больно.

Но почему? Она же ничего не сделала. Просто сказала кем она является. Но все равно больно. Как в ту ночь.

В ту ночь она осталась одна. Как и сейчас.

Но Тимур вернется.

Он же просто ушел в магазин. Он вернется.

Наверное.