Назови меня новым именем

Запоздалое пробуждение вновь застало Герду одну в тепле меховой накидки. «Это входит у нее в привычку, рано вставать и уходить, позволяя мне поспать подольше» — думала девушка, расслабленно улыбаясь. Впервые ей было легко — мысли о предстоящем дне, как и всех будущих днях её больше не тяготили. Она чувствовала себя птицей, готовой к полету.
Впервые ей больше не хотелось достучаться до сердца того, кто остался в прошлом. Того, кто отдал другой свое сердце и душу. И если раньше Герда думала, что только Кай может исцелить её заледенелую душу, то сейчас впервые осознала, что её мягко и незаметно уже излечили.
Излечила та, с кем не нужно возвращаться в ледяное прошлое.
Та, с кем хотелось встретить завтрашний рассвет...

А вместе с мыслями о будущем вдруг пришли мечты, и это было так необычно, так волнующе. Ей вдруг захотелось... Впрочем, она так и не узнала, о чем же мечтает Мия. Мысленно назвав подругу новым именем, Герда блаженно улыбнулась. Она сможет отплатить Разбойнице за свою жизнь.
Вот только счастье — не месть, и это блюдо нужно разогреть перед подачей.

В прекрасном настроении она, укутавшись потеплее в карминовую шаль, вышла из укрытия. Подруга, полностью одетая и собранная для верховой езды, стояла спиной, подтягивая ремни седла на Кене, и что-то ей же говорила. Лошадь стояла смирно, изредка встряхивая гривой. Сегодня ей предстоял нелегкий переход. Герда залюбовалась этой парочкой, все так же улыбаясь.
Разбойница, видимо, почувствовав ее взгляд, обернулась. Её, как обычно, хмурое выражение лица, сменилось растерянностью — нечасто ей доводилось видеть улыбку Герды. А счастливую улыбку, так, наверное... никогда, с тех самых пор, под рассказы о детстве.
— Доброе утро — звонко крикнула Герда, разбивая затянувшуюся паузу.

— Ты сегодня просто светишься — вместо приветствия ответила Разбойница, подходя ближе. — Тебя подменили во сне? — и она недоверчиво выгнула бровь.

— Радуюсь, что мы уезжаем отсюда — пожала плечами Герда, не переставая улыбаться. Странно, но у нее не болели щеки, как можно было бы предположить.
— Ты не представляешь, как мне надоело это место. За исключением нашего здесь с тобой присутствия, в нем нет ничего... живого.

— А кто-то совсем недавно уверял меня в обратном. Что лучшего места для встречи было не найти. — улыбка Герды была такой заразительной, что губы Разбойницы в ответ тоже растянулись в улыбке, хотя в глазах оставалась тень недоверчивости.

— И я не спорю, так оно и было. Но все меняется, Ингихильд, если немного подождать. Зайдя в одну реку, выходишь из другой. —
Герда развернулась и направилась к костру, не замечая, как помрачнело вновь лицо подруги от услышанного имени, и от странных слов Герды, смысл которых ей не удалось ухватить.
Девушка же беззаботно разжигала костер, не поднимая глаз на подругу:
— Я приготовлю чай и завтрак, приходи как закончишь.

Во время завтрака Герда так искренне и мягко улыбалась, что тревожность Разбойницы стихла. Но было видно, что имя, произносимое Гердой все чаще, царапало ей слух и нервы. После, когда девушки собрали всю ту немногочисленную поклажу, которую намеревались взять с собой, Герда села на опустевший остов их лежанки, лишившийся циновок и гамака. Она похлопала на местечке рядом с собой и подозвала подругу. Но, отталкивая Разбойницу, на лежанку живо запрыгнул Йорик, который с самого утра был в нетерпении, понимая и ожидая момент их отъезда. Девушки рассмеялись, и обе упали на связки камыша, тиская и поглаживая их верного друга. Понимая, что вскоре придет время расставания.

— Скажи мне, Ингихильд, так все же куда ты бы хотела поехать, когда мы вернемся с острова Королевы? — наигравшись с псом, вернулась к разговору Герда. Она замечала, как мрачнеет взгляд подруги, но настойчиво продолжала, как бы между прочим:
— Помнишь, ты сама сказала, что сделаешь все, что попрошу. Даже с обрыва спрыгнешь. Вот я прошу, расскажи мне о том особенном месте, куда уходят твои мечты. Я хочу их знать. Мне это... нужно.

— Едва ли стало более уместно об этом говорить, Герда. — Разбойница отвечала, тщательно подбирая слова. — Поездка на остров... как бы тебе сказать... слишком непредсказуема. Ты же помнишь, чего тебе стоило добраться до летней резиденции Королевы. А к её постоянному замку путь будет еще сложнее. И потом, если все получится, наши пути могут разойтись. Ты захочешь вернуться домой с Каем. А я... Я вряд ли останусь с вами. Бессмысленно сейчас говорить о мечтах.

Герда перевернулась на живот и оказалась совсем рядом с подругой, слегка касаясь ее плеча и бедра своими. Она подтянула к себе левую ладонь Ингихильд, и всмотрелась в каждую линию, в каждую морщинку. Затем бережно погладила поочередно каждую из них подушечками пальцев. Невесомо коснулась обтянутых кожей костяшек на месте отсеченных пальцев.
Разбойница попыталась убрать руку, но Герда не пустила, мягко удержав ее в своих ладонях. Затем склонилась и прижалась к ней щекой, глядя в глаза подруги.
— Я ведь не об этом спросила, ты же знаешь. Пожалуйста, Ингихильд. Не думай о поездке на остров. Не думай о Королеве, о Кае, о том, чем все закончится. Просто расскажи мне свои мечты. Как тогда, в детстве.

Девушка замолчала. Она не убрала щеку с ладони Ингихильд, но и не стала удерживать, когда та потянула руку к себе. Разбойница прикрыла лицо ладонями, потом с силой провела ими вверх, стягивая волосы к макушке. Было видно, что она сомневалась. Но Герда знала, что подруга уже не закроется за маской капризной своенравной девчонки. Маска треснула и осыпалась. Дальше — только настоящее.

Аквамариновое небо отражалось в её глубоких глазах, когда Разбойница вновь повернулась к Герде.
— За океаном... удивительная страна — начала она, и Герда затаила дыхание.
— Она непохожа ни на одну из здешних стран. Я бы и правда осталась там, если бы не ты. Там дышится свободно. Там просторно. Там люди смотрят в глаза открыто и искренне. Там говорят, что думают. Уважают друг друга. Природа там по-своему сурова и нетронута человеком. И оттого она такая... настоящая. —
Разбойница замолчала, собираясь с мыслями, Герда же не смела произнести ни звука.
Откровенности между ними в последние дни стало так много, но девушка все равно боялась разрушить этот хрупкий мост, нечаянно разорвать связующую их карминовую нить.

— Будучи там, я почти все время прожила в Нью-Йорке, запускала работу торговой компании. — Ингихильд продолжала, — Еще успела попутешествовать в Пенсильванию на железной дороге, в Филадельфию. Там такой простор, Герда! Они хотят построить железную дорогу через весь континент, представляешь! Это ведь тысячи и тысячи миль, десятки штатов, сотни городов. Я хочу дождаться этого момента, хочу проехать через весь континент, от океана до океана, хотя бы раз!..
А первее всего я хочу побывать в штатах на побережье Великих Озер. В Мичигане — там мы покупаем медную руду. В Висконсине — там мы покупаем свинец. Но я хочу туда не ради торговли. Мне рассказывали, там необычайно красивая осень. Такого буйства красок не встретишь больше нигде. Попав туда однажды, не захочешь уезжать. Лазурное небо и пестрые облака, золотисто-багряный лес и пурпурные закаты. Я хочу увидеть это, Герда! Не в мечтах, не в рассказах, не на полотнах — своими глазами...
Туда я хочу вернуться, Герда...
Там я хочу остаться...

Улыбка Ингихильд была такой сияющей, взгляд был таким вдохновенным, что Герда невольно любовалась ею. Прежде она не видела подругу такой счастливой, такой наполненной жизнью.
— Спасибо — прошептала она, и Разбойница повернулась.
— Спасибо, что поделилась мечтой — повторила Герда и обе они понимали, что этот момент откровения связал их еще одной невидимой удавкой.

Девушки покидали руины замка Королевы легко. Больше им не было нужды возвращаться сюда еще когда-либо. Одиноко оставленные вещи были аккуратно сложены в глубине укрытия. Если сюда когда-либо забредет случайный путник, они еще послужат ему.

Еще раз оглянувшись на место, ставшее им домом на несколько недель, подруги улыбнулись друг другу и направились к Кене, что нетерпеливо подергивала гривой в ожидании. Ей сегодня придётся совершенно нелегко — десяток миль по бездорожью до Снефьорда с двумя всадницами и тремя небольшими мешками поклажи.

Тяжелым шагом Кена тронулась по короткому свисту хозяйки, когда Ингихильд устроила подругу в седле, а сама села сзади, почти на круп лошади. Спина Герды прижималась плотно к груди Разбойницы. Та же придерживала поводья и выбирала более лёгкий путь для Кены.

Лохматый их компаньон угрюмо семенил рядом. Пес, видимо, прекрасно чувствовал и настроение девушек, и грусть от предстоящего расставания. Теперь уже насовсем. Их пути разойдутся, но следующей осенью ни одна из девушек не вернётся в Лапландию, на дикие просторы, где одиноко разрушается когда-то величественный ледяной замок Снежной Королевы.

Уже через пару миль пути Герда почувствовала усталость, чуть повернулась полубоком и устроилась затылком на плече подруги. Та не возражала, хотя и предупредила, что легко поймать головокружение от такой езды. Потерять баланс Герда не боялась, она знала, что надёжные руки Разбойницы не дадут ей упасть. Зато в таком положении она могла, слегка повернув голову, видеть лицо подруги близко-близко, на расстоянии одного дыхания на двоих.

Черные волосы Разбойницы были уже кое-где заметно тронуты сединой. Смуглое лицо с чуть обветренной кожей так мало походило на образ взбалмошной своенравной девчонки, который смутно всплывал в памяти Герды. И только взгляд остался таким же дерзким, пронзительным и непокорным.
Герда знала всё о боли саморазрушения. Боли, прорастающей ледяными щупальцами изнутри.
Разбойница же не только знала, но и научилась противостоять ей, побеждать её, и становиться сильнее.
Сейчас же Герда собственноручно собиралась нанести подруге новый удар. Короткий, но очень болезненный. Как же ей хотелось надеяться, что этот удар будет для Ингихильд последним...

– Штормовой сезон начинается в где-то в середине ноября, я правильно понимаю? — Герда решилась, понимая, что лучшего момента уже не будет.
Разбойница слегка повела плечами — Иногда раньше, иногда позже, как пойдет с погодой. Капитаны и судовладельцы стараются завершить трансатлантические переходы к концу ноября. А почему спрашиваешь?

— Ингихильд, я подумала над твоей просьбой. Я не смогу ждать волшебную зиму.
Зима здесь, хоть в Норвегии, хоть в Швеции, возможно, и будет волшебной для тебя, но меня она наверняка ввергнет в тоску и уныние. А я не хочу в них возвращаться.
Я хочу, чтоб наша поездка состоялась незамедлительно. — Герда наблюдала, как сжались в тонкую линию губы подруги, как напряженно она вглядывалась в дорогу, не мигая и почти не дыша. Как подрагивали ее скулы от сжимаемых до скрипа зубов.
Но Ингихильд быстро справилась с эмоциями, как справлялась и раньше, как делала это всегда. Не поворачивая головы к Герде, она коротко кивнула:
— Я уже однажды сказала, в твоем выборе мой выбор всегда будет на твоей стороне. Ничего не изменилось, Герда. —
Разбойница говорила тихо и как-то обреченно, и Герда мысленно просила прощения, надеясь, что её замысел покроет с лихвой эту особенную боль, которую впервые Герда причиняла подруге умышленно.

— ТвоЙ корабль... Он ведь всё еще в Мальмё, да? Он сможет подождать пару недель, пока мы доберемся? Он сможет взять нас на борт для поездки? — Герда продолжала беззаботным тоном, хотя в груди все сжималось, чувствуя разочарование и обиду, переполнявшие сейчас её подругу.
Та вновь коротко кивнула, и вновь не поворачивая даже взгляда.
— Да, я дам из Альты срочное письмо капитану. Но нам нужно поторопиться, до Свальбарда крюк немалый, я не могу подвергать риску жизнь команды и капитана... —
Затылком и щекой Герда чувствовала, как напряжены плечо и рука Разбойницы, но та даже не меняла положения, оберегая комфорт Герды.
— ...Только свою. — добавила коротко Ингихильд после небольшой паузы.
И для Герды это стало настолько слишком, что девушка не выдержала.

Дотянувшись до рукояти седла, Герда села ровно, не опираясь больше на грудь подруги, но, главное, пряча от нее свои заблестевшие глаза.
— Если ты не против, позволь мне ступить на палубу твоего корабля — продолжила Герда, смотря строго вперед и изо всех сил пытаясь придать голосу твердости.
Но тот все равно предательски дрогнул: — Мы не будем делать крюк на Свальбард. Проведи меня через Атлантику. Пусть наша первая волшебная зима случится где-нибудь в Нью-Йорке...
И если ты не против, позволь мне быть рядом, когда ты отправишься к своей мечте...
Разделить с тобой твой путь от океана до океана...
Позволь нам увидеть осень в Висконсине вместе.

Едва заметно потянув поводья, Разбойница остановила лошадь. Задержавшись так на несколько неслышных вдохов, которые показались Герде бесконечно долгими, спешилась. Не говоря ни слова, протянула руки к Герде и помогла спешиться ей. Поставила девушку ровно перед собой. Мягко взяла пальцами в перчатке за подбородок и слегка подняла ее лицо, всматриваясь в глаза, покрытые перламутровой пеленой готовых сорваться слез.
— Повтори — настойчиво сказала она низким хриплым голосом, с неверием, и в то же время с надеждой.

— Не пойдем мы на остров, Мия — дрогнувшим голосом ответила девушка, наблюдая как теплеет взгляд подруги от упоминания этого имени. Слезы Герды прорвались и покатились по щекам.
Разбойница стянула перчатки, взяла лицо подруги в теплые шершавые ладони, и мягкими движениями стирала влажные дорожки. Герда смотрела в ее глаза и падала...
Падала в бездонные глубины неба, возносясь всё выше и выше...
И чувствовала, как внутри Мии рождается волна невероятной силы. Будто ветер разгоняется над фьельдами. Будто шхуна поднимает паруса, выходя в открытое море. Будто птица расправляет крылья перед первым полетом.
И Герда точно знала, что именно она стала той силой, что позволит подруге-птице взлететь.

— БежатЬ в погоне за призраками прошлого я больше не хочу, Мия. Пытаться вернуть то, что никогда не было моим. Противостоять смерти в бессмысленной жертве, что сотрёт в ледяной прах нас обеих. Я не хочу, Мия. Ты — мое настоящее... Ты — моя Мия.
Герда дрогнувшим голосом повторяла раз за разом новое имя, понимая, как одуряюще сильно это действует на подругу. Подводит черту под прошлым и дает надежду на будущее. Она продолжала:
— Я хочу видеть в твоих глазах улыбку, Мия. Хочу, чтобы тебя крыло волной ликующего счастья. Хочу танцевать для тебя под дождем. Раскрасить с тобой небо на закате всеми оттенками бежевого. Если ты мне это позволишь. — и от ее слов в глубине взгляда Мии рождались новые звезды.
Их свет больше невозможно будет сдержать ледяной тьмой.
Птица впервые взмахнула крыльями.
И этот полет будет только для них. Двоих.