29
Данил
Сегодня у нас свидание. Настоящее. Обязательно с продолжением! Уверенность в этом крепла час от часа, но внутри нарастало какое-то странное беспокойство. Сам от себя в шоке, если честно, что предложил — такое.
Отношения! Это же не про меня, не про Данила Милохина. Нашел в кого втюриться. В белобрысую! Она мне в лицо швырнула тарелку борщом, а я через месяц ей отношения предложил. Смешно же, смешно! Но смеяться не хочется. Я только думал о сказанном и пытался представить, как это — быть рядом с девушкой не на одну ночь… Кружил по дому, пытаясь работать. На время цифры отвлекали, но через минуту я понял, что за два часа успел сделать все, что хотел, и остался без дел.
Снова наедине с мыслями.
Снял нам с ней целый пентхаус с бассейном. Планы грандиознейшие. Правда в том, что я уже предложил отношения. Прежде чем выяснил, а не давит ли мне отсутствие близости на мозг.
Раньше личная жизнь никогда не мешала мыслить здраво… И сейчас не должна. Но мыслить здраво не получается. Я как на иголках. До самого вечера…
***
Жду Юлю. Знаю, что обещал прислать за ней водителя. Но приехал сам. Сам и… намного раньше необходимого! Набрал номер Гаврилиной, гипнотизируя взглядом окна. На одном из них колыхнулась тюль, а за ней мелькнула и она сама.
Моя террористка…
— Привет. Ты уже здесь? — удивилась она.
— Да. Приехал раньше. Больше выдержать не смог, а ты можешь выйти раньше? — внезапно разволновался.
Как пацан, тьфу, чтоб меня! Словно мне пятнадцать и я впервые спрашиваю девочку у родителей на “погулять до десяти”!
— Бабушка уже дома. Я спрошу… Не отключайся.
— Ни за что.
Подождал.
— Да, я смогу выйти. Только…
— Что?
— Я не хочу в ресторан или еще куда-то.
— Вот как? А я нам целый пентхаус снял и столик забронировал.
— Давай просто погуляем? — предложила.
— Как скажешь.
Я отменил бронь на столик в ту же минуту.
Ждать появления Юли пришлось недолго. Она выпорхнула из подъезда в простой ветровке и джинсах скинни. Тех самых светло-голубых, обтягивающих до неприличия. О черт, простонал я…
Она словно нарочно испытывала мое терпение и выдержку!
Сверху начал накрапывать дождик, она быстро нырнула на сиденье, я даже выйти не успел, как она села рядом и внезапно сама обняла меня за шею, крепко-крепко и поцеловала.
Я обалдел. В хорошем смысле. Юля целовала меня отчаянно и дико, царапая мою шею, словно хотела меня за что-то наказать, покусывала за язык. Штормовой поцелуй кончился так же неожиданно, как начался.
Она отпрянула и выпрямилась:
— Нам нужно поговорить. Я хотела тебе сказать кое-что очень важное.
Я потянулся следом за ее губами, скользнул на тонкую шейку.
— А я после такого поцелуя говорить не смогу. Сейчас не могу, Юля.
— Даня, это важно, — прошептала срывающимся голосом, цепляясь за мои плечи.
— Знаю. Понимаю. У тебя иначе не бывает. Но и ты меня пойми… Я взрослый мужчина и не могу долго ждать. Я ни с кем не был за то время, как познакомился с тобой. Ни с кем. Представляешь? Раньше менял девушек, их у меня было немало. Но сейчас… Я жду тебя. С ума схожу!
Вздохнула судорожно, закусив нижнюю губу.
— Рядом с тобой всегда так. Мне башню срывает! — признался.
— Но есть важное…
— Наше притяжение в разы важнее! — сказал я.
Приподнял красавицу за подбородок и посмотрел в глаза.
— Ты это тоже чувствуешь, правда?
Она опустила вниз ресницы. Я залюбовался тенями ресниц на высоких скулах и конопушками на щеках. Дожился… Втюрился.
Выхода не видел.У Милохина всегда в груди был спокойный камень, покрытый толстой коркой льда, а сейчас…
К черту все барьеры слетели. Страшно ли было? Еще как!
— Ну же, не томи…
Я прижался своей щекой к ее щеке, чувствуя, как дыхание жарко ложилось на мою кожу.
— Данил…
Она приоткрыла губы, я воспользовался этим шансом.
Напористо поцеловал, медленно протолкнул между губок кончик языка, легонько провел по внутренней стороне нижней губы.
Юля начала дышать чаще. Запустив пальцы в волосы, надавил на затылок, углубил поцелуй, начав дразниться об ее язычок, посасывая и покусывая.
— Поехали. Ко мне. Что скажешь?
Я задержал дыхание, чтобы целовать ее и не хотел отрываться. Играл с ней и заигрался… Забыл обо всем. Даже если бы спросили, как меня зовут, в тот момент я мог бы только глупо спросить: че?
Мягкий, дурманящий звук, всхлип сорвался с ее губ. Я контролировал себя из последних сил.
— У тебя такие губки. Ты сводишь меня с ума. Хочу тебя съесть… — снова перебрался на шейку поцелуями.
Она задрожала, когда я потянул вниз язычок молнии на ее ветровке. Сладкий вжик..
— Дань, давай отъедем? Мы под окнами целуемся, все могут нас увидеть!
— Согласен, — сглотнул с трудом.
С еще большим трудом сосредоточился на дороге… Через пятнадцать минут стало ясно, что впереди вот такенная пробка. По прогнозам, часа на два, а то и больше.
Я простонал, долбанулся лбом о руль.
— Юля, я щас взорвусь…
Взгляд метнулся по сторонам.
— Там отель. Снимем номер?
Едва дышал, сердце билось на разрыв. Сжал пальцы Юли, начав целовать их по одному.
— Юль, решайся. Сейчас еще выкрутиться можно, сдам назад, перестроюсь. А потом застрянем на часа два.
Она задумалась на секунду, потом тряхнула головой.
— К черту все! Поехали в отель.
***
В
номер отеля ворвались с пылом молодоженов и оказались в объятиях друг друга. Юля дрожала от нетерпения не меньше моего.
Полетела на пол одежда! Самое смешное, из кармана ее ветровки посыпались шуршащие пакетики.
— Оу, а ты подготовилась!
— Даня, это не я. Подруга рассовала, — покраснела она. — Веришь?
— Которая покупает всякую дичь у китайцев?
— Да.
— Охотно верю. Они хоть не китайские? — поднял один из пакетиков. — Кажется, весьма качественное резиновое изделие. Я такими… кхм. В общем, не подводили. Очень кстати, — признался. — Я свои в тачке оставил.
— Забыл? Ты?
— Забыл! Рядом с тобой обо всем забываю.
— Я тоже, — призналась она.
Этим признанием мне окончательно все планки сорвало!
Ни о чем больше думать не мог. Только она в моих мыслях Глубоко под кожей маршировали мурашки предвкушения, сумасшествие какое-то!
Словно желая остановить это безумие, предложил Юле спасательный круг:
— Разговор?
— Потом! — ответила решительно. — Поцелуй меня.
— Уже целую, — с готовностью ответил я, подхватив красотку на руки и домчав до кровати за секунду.
***
Юлия
Мой взгляд неумолимо притягивался к его губам. Крупные, четко очерченные. Они казались твердыми на первый взгляд, но когда Даня касался меня ими, они оказались такими мягкими, чувственными, очень нежными. Я целовала его и никак не могла насытиться. С каждым поцелуем жажда лишь возрастала, усиливалась тысячекратно!
Мысль о разговоре вылетела из головы. Потом поговорю, решила я. Эгоистично? Возможно. Но я хотела близости с ним, как ничего другого в жизни не желала. Даже если остались призрачные тени страхов, потому что меня ждала первая близость с мужчиной, прикосновения Милохина, его умелая и такая горячая ласка уничтожала малейшие сомнения.
Он читал мои реакции, как открытую книгу. Полностью привлек на себя мое внимание, шепча комплименты. Обводил пальцами каждый изгиб тела, заставляя краснеть, и поднимался вверх, мучительно медленно.
Я вдохнула обжигающе горячий воздух. Он вибрировал и ложился на тело влажными каплями. Здесь было, как в бане, даже от поцелуев. Голова шла кругом.
Он погладил меня пальцами по губам, надавил немного, проникнув внутрь. Большой палец прошелся по кромке зубов и столкнулся с моим языком.
— Посмотри мне в глаза, — попросил охрипшим голосом.
Он внимательно следил за моей реакцией. Я зарделась от смущения, но потом обхватила губами его палец, испытывая от этого какое-то необъяснимое удовольствие. Медленно скользила языком по его пальцу, лаская, посасывая. Близость его тела толкала меня на безумства!
— О черт, это самое жаркое, что я видел! — выдохнул Даня.
— Врешь. Или льстишь.
— Ничуть. Не веришь? После всего, что было?
— А что между нами было?
— Тарелка борща, горы предубеждений…
— О да! — согласилась я и притянула его за шею, начал целовать. — Я думала, что ты заносчивый говнюк.
—
Я и есть заносчивый говнюк и подлец, и я… От тебя без ума.
После этих слов каждая клеточка тела заискрилась. Мне хотелось погрузиться в водоворот чувств и бурлящей, взрывных страсти!
Такое сильное влечение я испытывала впервые.
— Я от тебя без ума, — повторил он. — И у меня кончилось терпение, — прихватил зубами уголок фольгированной защиты.
— Да, — заставила себя ответить.
Я хотела сказать, что он мне тоже безумно нравится, но получилось лишь сдавленно вытолкнуть всего два слова:
— Да, пожалуйста, — с просящей интонацией.
— С удовольствием.
***
Данил
Искушение. За годы разбитной жизни и пользования всегда доступными девицами я уже и забыл, что такое быть искушенным. Но с ней вспомнил и в полной мере ощутил, как сильно скручивало желанием, до невозможности.
Казалось, вот теперь она точно — моя, в моей власти, полностью. Доступная, желающая меня не меньше, чем я — ее. Доступная и все равно искушающая. Чем больше я ее узнавал, тем сильнее искушался. Разве такое возможно?
Держаться больше не было сил. Юля меня заводила и бойким, острым язычком, и повадками дикой кошечки и даже ярким румянцем, которым ее окатывало с ног до головы, стоило лишь шепнуть очаровательную пошлость в милое, порозовевшее ушко.
П
ритянул ее к себе поближе. Точнее, подмял и, не щадя совершенно, поцеловал глубоко и жадно! Больше ничего не помнил! Сорвался… Сжимал в объятиях до хруста… Не давал передышки, ни себе, ни ей. Словом, слишком долго я сдерживался рядом с ней! Потом обалдело смотрел в потолок. Казалось, там звезды взрывались. Я был счастлив безмерно, но пошевелиться не мог — обессилел.
Лишь потом, как кретин, посмотрел на Василису, увидел красноватые разводы на бедрах и спросил:
— А это что… Что?
До меня доходило медленно,очень медленно! Очевидные вещи были налицо, а до меня только сейчас дошло!
— Я стал твоим первым мужчиной?
Она кивнула немного перепуганно, посмотрела на меня, прикусила губу, припухшую от моих укусов, вытерла слезинки из уголков глаз.
— Да.
Приблизился к ней, прижавшись.
— А почему не сказала? Я бы тогда был осторожнее… — сглотнул, вспомнив, как я ее лихо, вдоль и поперек. — Тебе хоть хорошо было?
Вел себя, как эгоист, только о своих желаниях думал… Слишком сложно взрослому мужчине долго находиться без женской компании, я действовал как одержимый. Как робот какой-то, сошедший с ума!
— Да, мне было хорошо. Даня, — притянула к себе, поцеловав. — Я в порядке.
Начал целовать, глубоко и нежно, зализывая языком места укусов на губах.
— Почему не сказала? — снова спросил.
— Подумала, что ты не захочешь со мной быть. Вот почему, — покраснела.
— Дуреха глупая.
Меня разрывало от самого непередаваемого сочетания эмоций: нежности, нового приступа дурманящего желания и смеха.
— Но…
— Что? — насторожилась.
— Моя дуреха! — сказал с гордостью.
Сердце навылет пронзило чувствами, от которых встал в горле ком. Говорить не хотелось. Только нежить ее и любить, любить тонко и сладко, осторожничая в самом начале и действуя смелее, по мере того, как нарастало ответное желание…
***
Юлия
— Мы так и не поговорили, — прошептала спустя время.
За окном уже светало… Вечер и ночь прошли в жарком любовном угаре. Все тело ныло. Каждый сантиметр был исследован и залюблен пальцами, губами, языком.
— Говори, разрешаю.
Милохин пошевелился, под ним хрустнула фольга очередного использованного пакетика с защитой. Страшно было подумать, что слова Яси оказались пророческими и презервативов нам понадобилось ого-го сколько!
— Я не большой любитель поболтать в постели, но тебе, моя белобрысая наездница, я разрешаю все!
Даня обнял меня, я устроилась поудобнее на его плече. Сердце сжалось на миг, но потом я решила, что нельзя тянуть! Нельзя. Адель должны выписать буквально вот-вот! Нужно поговорить.
— Я тебя слушаю, — мурлыкнул мне в висок миллиардер.
— Хотела поговорить о своей семье. О Бусе… Я ее опекаю.
— Если боишься, что я из-за ребенка от тебя откажусь, забудь. Буся мне нравится… Все нормально, я не против, — успокоил Милохин.
— Я немного не о том. С самого начала…
— Хорошо. Расскажи, какой она была в начале. Я охотно послушаю.
— С удовольствием.
Пожалуй, так будет правильно. Я рассказала ему о первой встрече с Буськой, о том, как боялась даже взять ее на руки, такой крошечной она была. Я планировала рассказать все о том, насколько дорога мне эта малышка.
Милохин сначала уточнял что-то, потом кивал и поддакивал, потом уткнулся носом в шею.
— Говори, я тебя слушаю. Ты такая сладкая, даже на слух…
Воодушевившись, я рассказала все, что знала о Бусе до сегодняшнего момента, а потом набрала полные легкие воздуха, сказав:
— Теперь ты знаешь о ней все. Только не знаешь самого главного. Даша — не просто дочь моей старшей сестры Адель, она еще и… твоя дочь. Адель рассказывала, что подцепила тебя на вечеринке, переспала и забеременела. Она оставила малышку и пыталась связаться с тобой, но не получилось. Буся — твоя дочь, Даня.
В ответ — тишина. Он в шоке? Просто молчит? Как-то слишком спокойно отреагировал на эту новость Милохин.
— Кирилл, ты слышал? Даша — твоя дочь.
В ответ он выдал громкую трель храпа! Оказывается, он уснул.Судя по тому, как громко и с удовольствием начал похрапывать миллиардер, уснул он уже давно.
Ничего не услышал?!