30
Данил
Утро позднее, но приятное. Каждая клеточка тела помнит, что мы с Юлей на этих мятых простынях вытворяли, и, что еще важнее, хочется продолжения. Поискал рукой свою Юлию Прекрасную, ладонь нащупала лишь пустоту и тепло. Значит, совсем недавно она была еще здесь. Я резко присел на кровати взлохмаченным.
Если она на утро после первой ночи со мной сбежала, из-под земли достану, чтобы повторить! О, как я жажду продолжения… Утреннее обострение мужской проблемы, помноженное на яркие фантазии, не оставляло ни одного шанса на спасение Юле…
Прислушался, услышал звук ее голос в соседней комнате. Я не помнил, какой номер снял. Кажется, люкс из двух или трех комнат. Но мы только в одной комнате успели побывать! Встал и прокрался в нужном направлении, осторожно приоткрыл дверь.
Она стояла у окна, на плечи был наброшен отельный халат. В свете дневных лучей солнца белые волосы Юли золотились пушистым облаком!
Я залюбовался своей девушкой. Черт, такая красотка, ни грамма фальши!
— Юля, у меня для тебя подарок, — сделал шаг в ее сторону и предложил игриво. — Тебе очень понравился этот сюрприз ночью. Предлагаю тебе еще много раз подряд воспользоваться уникальным предложением оседлать…
Она замахала на меня рукой, шикнула и вновь переключилась на телефонный разговор.
— Да, я скоро приеду, — пообещала она сдавленным голосом и обернулась со слезами в глазах. — Дань… — разрыдалась.
Игривое настроение как рукой
сняло. Рядом с ней я оказался в мгновение ока и обнял за плечи.
— Что случилось?
— Бабушке стало плохо. Ее увезли в больницу на скорой.
— О черт! Как? Когда? Что случилось?!
— Соседка только что позвонила! Она утром зашла вернуть нам вафельницу и долго стучала, никто не открывал…
Юля побежала в другую комнату и начала одеваться, рассказывая.
— Соседка услышала, как Буся плачет, заподозрила неладное и открыла дверь ключом, который бабушка всегда у нее про запас держала. Бабушка лежала на полу, не дошла до телефона. Буся была зареванная. Даня! — она разрыдалась. — Ей всего полтора годика. Сколько она одна просидела, испугалась! Пока я с тобой развлекалась! О черт, я должна была находиться с ней рядом!
— Спокойно, не плачь. Не вини себя.
Я быстро натянул трусы. В спешке натянул их задом наперед, чертыхнулся, поменял, кое-как застегнул рубашку.
— В какую больницу ехать, знаешь?
— Да. Знаю. И к Бусе надо! Она сейчас у соседки…
— Я отвезу тебя к Бусе.
— А бабушка? Она же…
— Я отвезу тебя к Бусе, важнее успокоить малышку, а в больницу я сам съезжу.
— Но ты же…
— Скажу, что внук! Разве они там проверят? — отмахнулся. — Прослежу, чтобы все было хорошо, потом к тебе. К вам, то есть. Идет?
— Идет, — смахнула слезы. — Дань, мне страшно! — призналась она, плача без остановки.
В этот момент она выглядела девчонкой, совсем беззащитной, на плечи которой свалилось слишком многое. По сути, она и была девчонкой. Сколько ей? Лет двадцать? Двадцать первый год пошел, а Юля вовсю о малышке заботится, работает!
— Все будет хорошо. Я рядом. Слышишь? Буду рядом, ты можешь на меня рассчитывать!
Когда приехали, бежали до квартиры соседки, перепрыгивая через ступеньки. Соседка быстро открыла дверь быстро, в квартире стоял рев Буси. Старушка смахнула пот со лба и беспомощно пожаловалась:
— Никак не могу успокоить! Прости, Юляш, она тебя постоянно зовет, маму ищет!
Юля побежала на рев малышки.
— Долго она так плакала? — спросил я.
— Я утром с ее бабушкой разговаривала. Мы после обеда собирались с внуками в парк сходить. Потом она мне про вафельницу напомнила. Сказала, что скоро внучка вернется, которая вафли просто обожает. Я говорю, отмою, верну. Закрутилась немного по хозяйству, полы домыла… Наверное, часа полтора или два прошло. Я пошла к ней с вафельницей. Она не открывала, а рев был слышен на весь подъезд. Я сразу неладное заподозрила, открыла запасным ключом и скорую вызвала. Врачи увезли, внучку я к себе пока взяла. Так что малышка недолго одна была, но испугалась, возраст совсем еще… крохотный, — вытерла слезы старушка.
— Спасибо за помощь.
Рев Буси стал тише, превратившись в редкие всхлипывания. Юля вышла из квартиры, держа Бусю, вцепившуюся в нее и руками, и ногами.
— Иди в квартиру, я позабочусь о бабуле, — пообещал ей.
Не удержавшись, я поцеловал малышку в макушку, пахнущую чем-то сладким, как молочные конфеты. Она на миг оторвала голову от ее плеча и чуть-чуть улыбнулась мне.
— Все будет хорошо. Скоро вернусь…
***
В
ернуться скоро не получилось.
К дому Юли я приехал лишь под вечер. Ей не звонил, не хотел расстраивать плохими новостями. Долго бродил под окнами, не зная, как подняться и рассказать, что бабушки у Юли больше нет. Врачи сделали все возможное, но инсульт был обширным, к тому же не первым в истории болезни бабушки Гаврилиной. Она скончалась в больнице.
Телефон зазвонил. Юля. Я чертыхнулся и снова не знал, куда деть себя. Не знал даже, как ответить. Она сама сбросила звонок и написала сообщение:
“Даня, я вижу тебя под окнами. Просто зайди и скажи, как есть. Мне очень тебя не хватает…”
Сомнения растаяли, место им уступила решимость. Теперь я просто обязан был находиться рядом. Когда она открыла дверь, она уже знала. Я понял это по ее глазам и просто обнял крепко-крепко.
— Ты знаешь?
— Да.
— Откуда?
— Медсестра позвонила. Принесла соболезнования, — глухо в грудь произнесла Юля. — Так я и узнала.
— Прости.
— Ты не виноват, — всхлипнула.
Моей ноги коснулись чьи-то пальчики. Буська притопала. Юля оторвалась от меня, трепетно обняла малышку, сказав со слезами:
— Теперь мы с Бусей остались вдвоем.
— Постой, а я… Про меня ты забыла, что ли?!
— Даня, мне было с тобой хорошо и весело. Но праздник кончился, началась реальная жизнь с проблемами. Спасибо за все, я не хочу тебя задерживать и…
Плача, Юоя пыталась открыть дверной замок. Я оттеснил ее плечом, разулся и забрал Бусю у нее из рук.
— Фиг тебе, а не мой уход. Я голоден. Пожарить яичницу сможешь?
— Что-что?
— Я же сказал, буду рядом. Все дальнейшее не обсуждается. Пошли ужинать. Буську хоть кормила или все время плакала?
— Кормила.
— Сама ела?
— Нет…
— Может быть, ты готовить не умеешь?
— Умею! — сверкнула глазами.
— Продемонстрируй свои умения и учти, я буду рядом.
Она улыбнулась сквозь слезы.
— Спасибо. Я действительно не знаю, как с этим справиться в одиночку.
— Тебе не придется быть одной.
***
Юлия
Как смириться с потерей бесконечно дорогого и близкого человека? Еще вчера мы разговаривали с бабушкой, она ласково меня журила, крутилась перед зеркалом в своей самой нарядной кофточке. Я гордилась тем, что бабушка у меня такая активная и продвинутая. Однако сегодня ее уже не стало. Внезапно. Почему это случилось? Мне казалось, бабушка всегда будет рядом, она была для меня всем, заменила родителей. Я даже на минуту не могла себе представить жизнь без нее, однако теперь это случилось и нужно было как-то жить дальше. Но я еще не представляла, как справлюсь. Плакать хотелось постоянно, если бы не Буся и не Данил, находящийся рядом, я бы просто лежала и рыдала.
Нужно было сообщить Адель.
На следующий день я набралась смелости и позвонила в клинику, где лечилась Адель. Поговорила с ее куратором, объяснила ситуацию. Мне разрешили поговорить с сестрой, но предупредили, что если у Адель будет срыв или что-то похожее, ей придется задержаться.
Менеджер реабилитационного центра лаконично намекнул на возможную необходимость продолжения лечения, предупредил, что цены за содержание выросли на пятнадцать процентов. Потом тот же мужчина вежливым голосом начал говорить еще что-то о расширении методов лечения и применении трудотерапии.
Залился соловьем, расписывая, как хорошо бывшим гулякам живется в их центре! За баснословно огромные деньги. Кажется, если им платить, они готовы лечить зависимых на протяжении целой жизни!
Откровенно говоря, я сейчас располагала немаленькими средствами, мне на счет перечислили гонорар за участие в передаче и за съемки в рекламе. Неустойка за то, что меня выперли из шоу “Завидный холостяк”, не предупредив, как это было оговорено, тоже вышла довольно жирной.
Словом, я без затруднений могла себе позволить оплатить дальнейшее нахождение Адель в клинике. Но теперь я осталась у Буси совсем одна и не знала, как скоро смогу выйти на работу. Откровенно говоря, я не собиралась тратить деньги на содержание Адель в клинике еще черт знает сколько. Цены просто заоблачные… Она словно на роскошном отдыхе в Дубаи находится!
Хватит, решила я. От наркозависимости ее избавили, пора возвращаться в реальную жизнь и принимать участие в семейных делах.
— Продлевать курс лечения мы не будем! — уверенным голосом оборвала я. — Пригласите Адель.
Меня переключили на приятную мелодию.
— Алло?
Я поперхнулась, услышав голос сестры, и почувствовала себя воришкой, которая незаконно присвоила чужое. Милохин остался со мной, спал рядом и не собирался уходить. Он уже начал организовывать все для похорон, звонил нужным людям… Я была благодарна за то, что он рядом, не представляла себе, как бы справилась без него.
— Алло. Юля?
— Да, — выдавила из себя и замолчала.
— Ты или говори, или вообще не звони! — капризно отозвалась сестра. — Ты оторвала меня от занятий кундалини-йогой!
— Адель, бабушка умерла, — сухо сказала я. — Инсульт.
— Что?
— Инсульт. Бабушке стало плохо, умерла в больнице.
Адель всхлипнула.
— Она была уже такая старенькая!
— Всего семьдесят четыре, это еще не старенькая, — возразила я.
— Мне так жаль. Когда похороны?
— Завтра. Ты приедешь?
— Боюсь, что нет. У меня курс только через две недели заканчивается. На сорок дней только успею приехать.
— Почему через две недели? — удивилась я. — Я думала, что тебя выпишут через неделю и думала, что ты сможешь приехать еще раньше. Адель, речь идет о нашей бабуле, о той, которая нас вытащила на себе, вырастила! Неужели ты не хочешь проводить ее, как положено? Она всем пожертвовала ради нас!
— Видишь ли, мне предложили бонусную неделю новой программы. Бесплатно. Я уже согласилась.Ты же справишься без меня?
Слова сестры отозвались болью в груди. Самовлюбленная эгоистка!
Справлюсь ли я? Проглотила горький ком. Конечно, справлюсь. Когда я не справлялась? Передо мной никогда не стояла роскошь выбора: позволить себе ничего делать, пребывая в тоске, или гребсти дальше. Никогда… Руки некогда было опускать!
— Справлюсь, конечно, Адель. А ты? Как твое самочувствие и состояние?
— Я чувствую себя намного лучше. Надеюсь, эти плохие новости меня не слишком сильно расстроят и…
— Адель, не время расстраиваться. Время брать себя в руки.
— Тебе легко сказать! У тебя в биографии нет черных пятен, сестричка, и затяжной депрессии тоже никогда не было, — вздохнула Адель. — Ты же по жизни порхаешь, как стрекоза из басни, а я…
У меня не хватило сил слушать этот бред, я нажала на красную кнопку, чтобы завершить вызов.
Иначе бы сказала ей парочку ласковых. Возможно, даже не парочку, а намного больше.
Нашла, блин, стрекозу! Я — стрекоза?! А ты не попутала, сестра?!
Через минуту мне перезвонили из центра и сказали, что Адель не приедет на похороны.
Стерва, в сердцах подумала я.
Бабушка ей на лечение все свои накопления, до последней копеечки, выгребла, а она о своих кундалини-занятиях больше переживает.