28
Юлия
Я нашла руку Данила и накрыла своей ладонью.
— Знаю, что должен был следить за дорогой. Если бы не обернулся, то заметил бы машину справа. Тот водитель должен был уступить, но скорость была слишком большой. Я бы заметил. Если бы не отвлекся… Если бы не отвлекся…
— Мне жаль.
— В аварии водитель той тачки тоже погиб. Пассажир выжил, но остался на инвалидном кресле. Нежеланной свадьбе не суждено было состояться. Семья Юли хотела привлечь меня к ответственности, но отцу удалось все замять. Это стоило ему части бизнеса, пришлось откупаться и подтирать кое-какие факты. Пока я лежал без сознания в больнице, отец скрыл это и быстро отправил меня на военную службу. Прошло больше десяти лет, — помолчал. — Мы с отцом почти не общаемся до сих пор. Только в присутствии третьих лиц.
— Почему?
— Мы поругались по-крупному, когда я выяснил, как именно отец меня отмазал… Он задействовал все связи, сведений о том, что я был за рулем, нет нигде. Это стоило ему больших вложений и дружбы с семьей Юлии. Отец ожидал, что после службы я снова вернусь к обучению на юрфаке, как было до аварии, пойду по его стопам и встану у руля фирмы. Но к тому времени я понял, что юриспруденция — не мое. Пошел в экономику и, можно сказать, как неблагодарная свинья, похоронил его мечты о семейном клане блестящих юристов.
Я помолчала, проглотила слезы, вытерла их и внезапно для себя привстала, потянулась через малышку и легонько поцеловала Милохина в губы. Он немного оторопело принял этот поцелуй, хотел задержать меня. Но я успела ускользнуть.
— Это было неожиданно и очень вкусно, — признался он.
— Ты сам приехал сюда?
— Да.
— В таком состоянии сел за руль! Испытываешь судьбу?!
— Возможно. Но что-то она больше не хочет испытывать меня.
— Я запрещаю тебе испытывать судьбу подобным образом! Ты останешься на ночь и никуда не поедешь в таком виде! — твердо произнесла я.
— Звучит, как приговор.
— Ты наказан, Милохин. Спи.
— А наказать?
— Как?
— Пригвоздить к постели поцелуем.
Я не смогла ему отказать. Снова поцеловала. Глубоко и откровенно, неторопливо…
Думаю, он заслужил немного тепла и ласки.
— После такого я не смогу уснуть.
— Сможешь.
Я снова заняла место по другую сторону от Буськи. Мои пальцы и пальцы Милохина встретились посередине. Даня уснул почти мгновенно, даже захрапел. Я не могла уснуть. Не потому что он похрапывал, эти звуки казались мне милыми…
Внезапно меня словно пронзило насквозь. Храп Милохина показался мне милым!!! Храп не бывает милым! Я, что, окончательно влюбилась в него?!
Лежать не смогла. Сон окончательно пропал. Я повернулась, посмотрела на Буську, потом на Милохина… На лице мужчины взгляд задержался дольше. Мне хотелось на него смотреть и быть рядом — тоже.
Окончательно признала поражение и расплакалась.
Тихо-тихо… Пройдет через минуту, подумала. Но слезы не иссякали.
Я побоялась разбудить малышку и Милохина, побрела в темноте на кухню. Села у окна и продолжила заливать слезами рукава пижамы.
Неожиданно меня позвали по имени:
— Юляш?!
Я вздрогнула. Обернулась.
— Бабуля? — быстро вытерла слезы. — Что ты здесь делаешь?
Не ожидала, что бабушка могла встать в такой час.
— Бабуль, чего ты проснулась?
— Ты на кухне рыдаешь, вот я и проснулась.
— Я не рыдаю, — вытерла слезы поспешно.
— Пришла узнать, почему кавалер довел тебя до слез? Сам где?! Задрых, что ли? — поинтересовалась бабушка.
Я сконфуженно посмотрела на нее, ничего скрыть не удалось! Более того, бабуля говорила со мной так, словно это в порядке вещей!
Окончательно меня смутила.
— Милохин уйдет утром, — пообещала я. — Извини, что не предупредила. Но его визит стал неожиданным для меня.
— Скорее, долгожданным.
— Не поняла?
— Тебе уже больше двадцати, а мужчины рядом все нет. Чего непонятного, — проворчала бабушка. — Вот дождалась я… Почему плачешь?
— Просто грустно немного.
— А чего? Мужик вроде хороший, — села рядом со мной бабушка.
Свет зажигать не стала, хватало света из окна.
— Невменяемый он, а не хороший.
— Видно же, что не увлекается гулянками!
— Ба, я думала, ты крепко спишь! Снотворное выпила…
— Оно меня уже не берет, Юленька. Так что я все слышала, но предпочла остаться у себя, чтобы не мешать вам общаться. Поговорили?
— Немного, — вздохнула я и снова вытерла слезы.
— Так чего ревешь? То, что с гулянки пришел? Ну ничего страшного. Не все спиваются, как мой Мишка и его Галка… — пробурчала бабушка, имея в виду моих родителей.
— Не в том дело. У него был повод немного повеселиться, успешный контракт, вечеринка… — вытерла слезы.
— Значит, не стоит переживать. Тем более, он не куда-то там двинул искать приключений, а к тебе приехал. Это о многом говорит, — шепотом поделилась бабушка. — Вот мой Леша тоже всегда с гулянок ко мне приходил. Ой, дурак был, прости господи! Такого иного натворит, а потом придет, сложит ко мне свою дурную голову на колени и хоть бей его, хоть режь, но рука не поднимается. Не со зла буянил, а по глупости. Твой этот Млохин…
— Милохин, бабуль.
— Милохин, — поправила себя. — Молодой еще. Главное, чтобы плохое не творил, а небольшие глупости можно и позволить…
Я заплакала еще горше. Почти в голос.
— Ну-ну… Чего ты? — удивилась бабушка. — Он тебе такие красивые комплименты говорил. Не ври, я все слышала. А как он на тебя смотрит!
— Откуда ты это знаешь?
— В передаче увидела. Глаза у него на тебя горят. На других не горят, а на тебя — полыхают!
“И не только глаза!” — подумала я некстати, но уверенности это мне не добавило.
Наоборот. Стало только хуже. Я поняла, что влюбляюсь в этого гада, циничного мерзавца, оказавшегося слишком напористым и обаятельным…
Слишком… В нем всего — с избытком, и меня к нему тянет фатально.
— Нельзя, бабуль. Нельзя мне быть с ним!
— Так вроде не женат и не болен…
— Все хорошо, бабуль. Кроме одного!
Бабушка навострила уши.
— Он — настоящий отец Буськи, — призналась я, уронила голову на локти и заплакала. — Понимаешь? Это с ним Адель наша… куролесила. От него родила.
— А это точно? — поинтересовалась бабушка. — Прости господи, но я всяких кавалеров возле Адель видела! От кого она в подоле принесла, еще понять надо! Есть такой специальный тест, я по телевизору видела, всем его можно делать. На родство!
— Бабуль, ну ты, что, меня не слышишь?! Я точно знаю, что Адель с Милохиным была, она мне про него всякое рассказывала. Даже в каком месте у него есть родинка… Такое точно не придумаешь. Он с ней был, понимаешь?! И Буська — его дочь, даже без тестов говорю. У нашей Буси его глаза и носик она морщит точно так же…
— Ах ты господи! — перекрестилась бабушка. — Он со своей дочуркой возится и не знает этого?!
— Не знает.
— Нехорошо, — покачала головой бабушка. — Он неплохой человек и достоин знать правду.
— Вот так сразу ты и поняла, что он хороший. Откуда?
— По тебе сужу. Из-за плохого ты бы слезы лить не стала.
— Он плохой, плохой, бабуль!
— Ври больше. Мне врать можешь, но только себе не ври!
Бабушка поднялась, поцеловала меня в макушку и погладила ладонью по плечу.
— Посиди еще немного, а потом иди спать.
— Еще скажи, что утро вечера мудренее.
— Так и есть! И еще одно, Юлия! — голос бабушки стал строгим. — Ты должна сказать ему правду! Сама…
***
Милохин покинул квартиру на следующее утро. После завтрака. Перед этим он успел окончательно очаровать бабулю.
— Увидимся? — шепнул на прощание в коридоре, украдкой прихватывая мои губы своими.
Я едва смогла оторваться от дурманящего поцелуя. Меня тянуло к этому мужчине с непреодолимой силой!
— Перестань соблазнять меня! — попросила.
— Я ж тебя хочу как от земли до неба и обратно. Приглашаю на свидание.
— Ты уже получил свидание!
— Все, что было, не считается.
— В каком смысле?
— В прямом! — плотно сжал челюсти, посмотрел на меня решительно. — Я ночью не врал. Ни в чем. А ты? Когда поцеловала, тоже была честна? Хотелось этого или просто выдала утешительный приз для неудачника?
— Кто неудачник? — я даже рот приоткрыла от удивления. — Я поцеловала тебя, потому что хотела поцеловать.
— Я рассказал тебе такое, о чем знают лишь единицы. Это говорит о многом для меня, а ты… Если для тебя такие поступки значат хоть что-то, должна согласиться. Давай с начала? Я нормально хочу попробовать, — выдохнул так, словно задыхался.
Он тяжело и часто дышал, взъерошил волосы.
— Не томи, Юль. Я жду… — шевельнул губами. — Ты будешь со мной встречаться?
— Да. Да, — согласилась я.
Сама не поверила, что согласилась. Просто не могла отказать себе в желании быть рядом.
Сумасшествие, наверное! Только оставался еще один вопрос: совсем скоро должны выписать Адель. Буквально через неделю! Я должна рассказать про Бусю.
— Мы начнем заново, вот только мне нужно тебе кое-что рассказать. Признаться…
— У тебя есть секрет?
— Да.
— Давай, — прислонился плечом к косяку. — Я готов.
— Дань, не сейчас. Я… Мне с мыслями собраться нужно. Приготовиться.
— Хорошо, собирайся с мыслями до вечера. Я буду ждать. Отправлю за тобой водителя.
— Хорошо.
— Поцелуешь?
— Да…
Привстала на цыпочки, целуя Милохина. Он прижал меня к себе крепко и углубил поцелуй, обхватив ладонями под халатиком.
— Даня, у меня бабушка. На кухне. За стеной.
— А я хулиганю, — шепнул жарко, начав дразнить жаркими прикосновениями.
— Хватит! — шикнула на него, игнорируя дрожь желания, охватившего все тело. — До вечера! — отступила назад.
— До вечера. Учти, я голодный… — произнес с нажимом и ушел.
Я едва удержалась на ногах. Считала секунды и млела, не понимая, когда успела влюбиться до головокружения.
— Это, конечно, хорошо, что у вас амур-лямур. Но на обмане ничего хорошего не выйдет! — раздался совсем близко голос бабушки.
Обернулась. Бабушка замешивала большой ложкой тесто на оладьи и смотрела на меня строго-строго.
— Ты подслушивала, ба?
— Вы шептались громко, а у меня проблемы только с сердцем и с ногами, а не со слухом. Кое-что услышала! Сегодня же расскажи ему правду! Прежде чем в койку ложиться… — пробурчала и вернулась на кухню.
— Бабушка! — возмутилась я.
— У тебя есть время до утра, — пригрозила издалека. — Завтра в обед я сама позвоню кавалеру и прямо спрошу, знает ли он, что Буся — его дочь! — заявила она, поставив ультиматум.
— Ты даже его номер не знаешь.
— Поверь, бабушка все узнает!
Проверять не хотелось. Тем более бабушка у меня очень активная. Значит, сегодня вечером все должно решиться.
Первая половина дня пролетела, как один миг. Я не понимала, что делаю, даже с Бусей играть не могла, рассеянно перебирала кубики и шарики. Пыталась подобрать слова, составить речь, но мысли расползались. Тогда я взяла лист бумаги и попыталась писать. Выходило плохо. Я не могла выразить все, что чувствовала. И не должна была сейчас говорить о себе, нужно было сказать о фактах!
“Милохин, Даша — твоя дочь!”
Всего четыре слова, что может быть проще?! Но я даже написать это не могла… Постоянно комкала бумагу, а потом потеряла ручку.
Оказывается Буська стащила ее у меня и с аппетитом грызла колпачок.
— Смотри, чтобы не проглотила. А еще лучше дай сюда, проказница!
Бабушка забрала у Буси ручку, убрала на верхнюю полку. Ловко заменила колпачок оладушком.
— Все гадаешь, как сказать ему правду? — догадалась бабушка. — Давай я расскажу, если не можешь.
— Спасибо, но я сама.
— Ты гордиться должна, что взяла дочку сестры на себя, стала ей мамой! Правду скрыла, здесь гордиться нечем. Но всегда можно сказать, как есть. Тебе стесняться нечего. Ты же не воришка миллиардов, как эти депутаты. Слышала сегодня по новостям, того, Лукошкина оправдали. Пятьсот миллионов рублей из казны спер, деньги под его ведомством пропали, но доказательств не оказалось. Смотри, как надо жить, а? По полмиллиарда воровать и не стесняться! — заворчала по-старушечьи.
Я оторвала взгляд от пустого листа бумаги, посмотрела на бабулю.
— Ба, а ты куда собираешься?! Приоделась… Когда успела?
— Когда успела? Милая, я оладьи нажарила, посуду перемыла, курицу размораживаться достала. Пока ты думала…
— И все же куда ты собралась? — я посмотрела на бабушку в нарядной бордовой кофточке с бантом на левой стороне груди.
— В больницу, за лекарствами пойду. Вчера медсестра звонила, сказала, что пришли таблетки.
— Бабуль, они еще три месяца назад должны были прийти. Мы уже сами все купили!
— Все равно схожу, бесплатно же.
— Ты и сама знаешь, что бесплатно выдают только то, что не помогает совсем. Стоят копейки!
— Копейка рубль бережет. Что же я не заберу таблетки свои копеечные, а потом какой-нибудь Лукошкин с них миллиарды себе сколотит, обдирая старушек? — возмутилась бабушка. — Ни шиша! Пойду и заберу. Не достанутся ворюгам!
— Бабушка, в больницу — это же на целый день!
— Николаевна тоже пойдет, как раз все новости обсудим. К вечеру вернусь, — пообещала она. — Во сколько у тебя свидание? В семь я точно буду дома.
— А сейчас…
Я была слишком расстроена.
— Сейчас тебе не помешает меньше думать, больше делать. Сходи погуляй с Бусей, проветрись! — посоветовала бабушка.
— Но ба…
— Я ушла! — бодро отозвалась бабушка и хлопнула дверью!
Нарочно она меня одну с Бусей оставила, чтобы я на заботу о малышке отвлеклась и не думала о плохом, не накручивала себя.
— Иди сюда, Буся, — вздохнула я, усадив малышку на колени. — Кое-что покажу. Секрет.
Буся попыталась забрать у меня из рук телефон. Я загрузила фото Данила.
— Смотри, это твой папа! — показала ей.
Буся захлопала в ладошки, узнав Милохина.
— Это твой папа… — повторила я.
— Папа? — переспросила удивленно малышка. — Папа!
— Папа. Красивый, правда? — вздохнула я.
Буська смачно поцеловала экран.
— Угу… Я тоже так хочу. Красивый у тебя папа, Буся.
Черт… Как же сказать ему правду?!
Нужно набраться смелости до вечера… По сути, секрет не совсем мой. Но все так затянулось, я сама закрутилась в этой лжи и уже не видела выхода.
Только признаться. Лишь бы дотерпеть до вечера и не сойти с ума от мыслей.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️