С любовью и ядом

Нирэлль появилась на заснеженной дорожке перед домом Эллиотов с тихим хлопком трансгрессии. В окнах тёпло горели огоньки, из трубы поднимался тонкий дым, пахнущий яблоками и корицей. В груди было то же чувство, что и всегда, когда она приближалась к этому дому: будто бы здесь, в этих стенах, мир умел быть добрым.

Не успела она коснуться колокольчика у двери, как створка распахнулась, и в проёме возникла миссис Эллиот.

— Нирэлль! — её лицо осветилось радостью, и она, не раздумывая, заключила девушку в объятия, пахнущие мускатным орехом и чем-то родным. — Ах, милая, как же хорошо, что ты пришла!

За её плечом появился мистер Эллиот, с улыбкой, от которой у него всегда чуть морщились глаза. Он тоже прижал Нирэлль к себе, крепко, по-отечески.

— Вот теперь Рождество действительно полное, — сказал он. — Заходи, грейся, у нас ещё остался пирог, и Амари всё утро ждала тебя.

В гостиной было тепло и светло, елка мерцала золотыми шарами. Где-то на кухне гремела посуда, и звучал тихий смех младших сестёр Амари. Нирэлль чувствовала, как постепенно расслабляются плечи – здесь на неё никогда не смотрели с подозрением, не задавали лишних вопросов. Но сейчас у неё была цель.

Она мягко, но твёрдо произнесла:

— Можно нам втроём поговорить?

Амари, высунувшаяся из-за спинки дивана, тут же нахмурилась, но кивнула. Тео, который сидел в кресле с книгой, лишь медленно поднял глаза. В его взгляде мелькнула тень понимания.

Они поднялись в комнату Амари. За дверью всё ещё слышался шум праздника, но здесь, на втором этаже, казалось, что остался только их тихий мир.

Тео встал у окна, облокотившись на подоконник. Он посмотрел на Нирэлль – долгим, тяжёлым взглядом – и выдохнул.

— Ладно, я скажу сам.

Амари резко повернулась к нему:

— Скажешь что?

Тео рассказал ей все то, что рассказал сестре двумя днями ранее.

— Что?! — Амари взвилась так, что Нирэлль едва не вздрогнула. — Ты с ума сошёл? Ты... ты это знал и молчал? Всё это время?! Тео, да ты... ты просто... — она запнулась, явно подбирая слова, потом махнула рукой. — Ты дурак! Огромный, непостижимый, легендарный дурак!

— Амари... — начал он, но она уже не слушала.

— Нет, стой, не смей меня успокаивать! — она заговорила быстро, почти на одном дыхании, размахивая руками. — Это что вообще такое? Он угрожает тебе, ты носишь на себе эту... эту мерзость, и ты думаешь, я просто буду сидеть и улыбаться?! Да я сейчас же найду этого Энтони, этого мерзкого, жалкого, самодовольного... — она споткнулась на слове, но тут же нашла замену: — ...слизня! И я ему, клянусь, оторву голову и вышвырну в камин!

— Амари, — Тео шагнул к ней, но она попятилась. — Я серьёзно.

— Серьёзно? А я, по-твоему, нет? — она уже почти кричала. — Ты понимаешь, что он с тобой делает? Что он с тобой сделает, если... — голос дрогнул, и она, прикусив губу, вдруг оттолкнула его руку. — Нет, всё, я иду. Сейчас. Найду его и...

Тео, не дав ей договорить, резко притянул её к себе. Обнял крепко, так, что она на секунду потеряла дар речи.

— Не надо, — тихо сказал он, почти в волосы. — Не сейчас. Пожалуйста.

Амари замерла, дыхание у неё было частое, руки дрожали. Но потом – словно выдохнув весь накопленный гнев – она спрятала лицо у него на груди. И заплакала. Не сдерживаясь, по-настоящему.

Нирэлль стояла чуть в стороне, наблюдая за ними. Её пальцы сжались в кулак, в груди нарастало холодное, острое чувство. Она знала, что Тео прав – сейчас Амари не должна идти к Энтони. Но в то же время внутри пульсировала одна-единственная мысль, ясная и упорная:

Сегодня же. Сегодня я сама их найду. Мать. Энтони. И я скажу всё. Всё, что копилось все эти годы.

И от этой решимости стало страшно, но вместе с тем – впервые за долгое время – ясно, что делать дальше.

***

Долго искать не пришлось.
Агата и Энтони скрывались в одном из своих тайных поместий на окраине Лондона – серый особняк с потемневшими окнами, в котором стояла глухая, почти вязкая тишина. Под ногами хрустел снег, когда Нирэлль подошла к массивной двери и легко сняла защитный замок.

Внутри пахло сыростью и застоявшимся воздухом. Шорох с верхнего этажа – и по лестнице поспешно спустились перепуганная Агата с растрёпанными волосами и Энтони с поднятой палочкой.

— Нирэлль? — голос отчима дрогнул, будто он не верил своим глазам.

— Экспеллиармус. — ровно произнесла она. Палочка вылетела у него из рук и с сухим стуком ударилась о стену. — Советую и тебе, Агата, вооружиться.

— С чего бы это? — губы матери скривились в насмешке, но в глазах мелькнуло недоброе беспокойство.

— Потому что я сильнее тебя вдвое. — усмешка Нирэлль была холодной, без капли юмора. — Не веришь? Можем проверить прямо сейчас.

Молчание. Потом, не мигая, Агата достала палочку... и, по едва заметному жесту дочери, бросила её на пол.

— Вот и отлично. — Нирэлль сделала шаг вперёд, и их разделяло теперь не больше трёх футов. — Теперь мы можем поговорить. Что, вернулись в свою уютную стаю Пожирателей?

— Теодор уже успел наябедничать? — процедил Энтони, но в голосе была усталость, не злость.

— Нет. — её взгляд сверкнул. — Я сама всё узнала. И теперь вы передадите своему Тёмному Лорду, что Тео не будет участвовать в вашей заварушке.

— Или что? — вкрадчиво спросила Агата, словно пробуя её на прочность.

— Дантисимус.

Передние зубы Агаты начали расти неестественно быстро, изуродуя её лицо. Женщина вскрикнула и, пошатнувшись, прижала ладони к губам.

— Это ещё цветочки. — голос Нирэлль был ледяным. — В следующий раз будет хуже. У вас неделя. До следующей пятницы.

— Ты не понимаешь! — сорвался на крик Энтони, хватая жену за локоть. — Тёмный Лорд не отпустит нас просто так, ему нельзя перечить! Он убьёт нас!

— А мне плевать. — шаг, ещё шаг – и она уже почти в упор. — А что, если убьют Тео? Если с ним хоть что-то случится?!

Энтони отвернулся. Агата злобно, но молча смотрела на неё из-под бровей.

— Хотя бы убедите его, что Тео не может выполнять ваши поручения. И не будет никого убивать. Ясно? — слова Нирэлль прозвучали как приказ, а не просьба.

Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

***

Лето пришло незаметно, а вместе с ним – три события, которые перевернули всё.

Первое – смерть Дамблдора. Он пал от рук Пожирателей Смерти, и вместе с ним исчезла последняя тихая уверенность в том, что всё ещё может быть по-старому. Лондон уже не был прежним: авроры патрулировали улицы, люди говорили вполголоса, в пабах избегали чужих взглядов, а в магическом мире витало гнетущее ожидание – словно гроза, которая никак не начиналась.

Второе – задания Ордена Феникса. Подготовка к операции семи Поттеров шла полным ходом: нужно было безопасно вытащить Гарри с Тисовой улицы. Для Ордена это была одна из самых рискованных миссий.

Третье – свадьба Билла и Флёр, о которой говорили в «Норе» уже несколько месяцев. И в этом хаосе предстояло отпраздновать хоть что-то светлое.

Но радость давалась Нирэлль тяжело. Уже вторую неделю она ссорилась с Джорджем.

— Я тоже хочу участвовать, Джордж, — раздражённо бросила она, стоя посреди его комнаты, руки скрещены на груди. — И ты не можешь запретить мне. Я в Ордене не для того, чтобы просто сидеть в стороне.

— Это слишком опасно, — отрезал он, даже не поднимая глаз от каких-то чертежей. — И, между прочим, участники уже собраны. Семь Поттеров, Нирэлль. Не восемь. И вообще, что если с тобой что-то случится?

— Аналогичный вопрос к тебе, — резко парировала она. — Что, если с тобой что-то случится?

— Разница в том, что я... — Джордж осёкся, но быстро нашёл слова: — ...подготовлен.

— О, прекрасно. А я, по-твоему, нет? — в голосе её появилась горечь. — Или дело в другом?

— Мерлин, только не начинай опять... — он устало провёл рукой по лицу.

— А что мне остаётся? — усмехнулась она, но улыбка вышла кривой. — Они всё ещё видят во мне лишь дочь Энтони и Агаты Ноттов. Фамилию сменила, а клеймо осталось.

— Я и моя семья так не думаем. Ты это знаешь.

— Знаю. Но этого недостаточно, Джордж. Ты мог бы хотя бы попробовать убедить их.

— Убедить Грозного Глаза? — он усмехнулся, но без веселья. — Он меня взглядом испепелит.

— Зато меня испепелит неизвестно что, пока я сижу тут, — резко ответила она и, потеряв силы спорить, опустилась на диван. — Я просто... не могу сидеть и ждать. Не могу.

Джордж подошёл ближе, но остановился, так и не дотронувшись до неё. Между ними повисло молчание, тяжёлое и непривычное.

— Нирэлль, — тихо сказал он, — иногда ждать – единственное, что ты можешь сделать, чтобы сохранить то, что тебе дорого.

Она не ответила. И он не настаивал. Но эта трещина в разговоре осталась между ними – и уже не исчезла.

Две недели спустя Нирэлль трансгрессировала к воротам Норы. Воздух здесь казался чище, чем в Лондоне, но в нём всё равно витало напряжение – едва ощутимое, как слабый запах грозы перед дождём. Джинни, заметив её из окна, выскочила на крыльцо и побежала навстречу.

— Всё хорошо? Ты в порядке? — спросила она почти на бегу, заключая Нирэлль в крепкие объятия. — Пойдём, скорее, в дом.

— Я в порядке, честно. — Нирэлль улыбнулась, но уголки её губ дрогнули.

— Мерлин, мы с мамой так волновались, — Джинни покачала головой, и они вместе шагнули в тепло дома.

— Нирэлль! — голос Молли прозвучал так, будто она ждала её целую вечность. Из кухни вылетела сама хозяйка, распахнув руки. — Иди сюда, дорогая.

Её объятия пахли лавандой и свежим хлебом, и на секунду Нирэлль показалось, что тревога осталась снаружи.

— Проходи, садись, — Молли мягко подтолкнула её к креслу и уже через пару секунд сунула в руки горячую кружку. Чай был сладким, с лёгкой пряной ноткой – таким, каким он всегда был в Норе.

— Всё так же не можешь найти себе места? — понимающе спросила Молли, опускаясь напротив.

Нирэлль лишь кивнула, сжав пальцы на кружке, будто тепло от неё могло согреть и изнутри.

— Потерпи, милая. Мы засекли время. Вот-вот вернутся, — успокаивала Молли, хотя в её голосе сквозила собственная тревога.

И она оказалась права. Минут через десять на улице послышался резкий хлопок. Джинни вскочила с места, едва не опрокинув стул, и бросилась к двери. Нирэлль и Молли пошли за ней.

Вечернее небо было тёмно-синим, с золотыми проблесками заката на горизонте. К ним, тяжело ступая по дорожке, шёл Хагрид, держа рядом с собой Гарри, который выглядел усталым, но невредимым.

— Гарри. — облегченно выдохнула Джинни.

— Гарри? Ты настоящий Гарри? Что случилось? Где все остальные? — восклицала миссис Уизли.

— Как? Никто ещё не вернулся? — выдохнул Гарри.

Ответ был ясно написан на побледневшем лице миссис Уизли.

— Нас поджидали Пожиратели смерти, — сказал ей Гарри. — Мы были окружены уже на взлёте – они знали о сегодняшней ночи. Что произошло с остальными, мне неизвестно. За нами гнались четверо, мы могли только попытаться удрать от них. А потом за нас взялся Волан-де-Морт...

Нирэлль слышала в его голосе нотку самооправдания, обращённую к миссис Уизли мольбу понять, почему он не знает, что случилось с её сыновьями.

— Хвала небесам, вы целы, — сказала миссис Уизли, заключая Гарри в объятия.

— А у тебя бренди не найдётся, Молли? — спросил дрогнувшим голосом Хагрид. — Для медицинских целей, а?

Она могла бы прибегнуть к магии, но вместо этого торопливо пошла в покосившийся дом сама, и все поняли: миссис Уизли не хочет, чтобы кто-то видел её лицо. Гарри повернулся к Джинни, и она ответила сразу на все незаданные им вопросы.

— Рон и Тонкс должны были вернуться первыми, но не успели к своему порталу, он возвратился без них, — сказала она, указав на валявшуюся неподалёку на земле ржавую маслёнку. — А вторыми вот с этим, — она ткнула пальцем в старые парусиновые туфли, — полагалось вернуться папе и Фреду. Ты и Хагрид были третьими. Джордж с Люпином, — она взглянула на часы, — если поспеют, появятся через минуту.

Миссис Уизли вернулась с бутылкой бренди, отдала её Хагриду. Тот вытащил пробку и выпил всё разом.

— Мам! — крикнула Джинни, указывая пальцем на место в двух шагах от неё.

В темноте разлился синий свет, пятно его становилось всё больше и ярче, затем в нём появились, вращаясь, и тут же упали Люпин с Джорджем. Нирэлль сразу же побежала к ним и увидела что то не ладное: Люпин поддерживал потерявшего сознание Джорджа, лицо которого было залито кровью.

Гарри подбежал к ним, взялся за ноги Джорджа. Они с Люпином занесли Джорджа в дом, протащили через кухню в гостиную, уложили на диван. Когда на голову Джорджа упал свет, Джинни ахнула, а на глаза Нирэлль накатились слёзы: Джордж лишился одного уха. Эта сторона его головы и шеи была залита ещё не подсохшей, пугающе алой кровью.

Нирэлль тут же рухнула рядом с ним на колени. Как только миссис Уизли склонилась над сыном, Люпин сцапал Гарри за локоть и бесцеремонно отволок его обратно на кухню, снаружи которой Хагрид ещё боролся с дверью, не пропускавшей внутрь его огромную тушу.

Она не слышала их голоса, ведь была занята Джорджем. Миссис Уизли побежала за аптечкой. Вернувшись, она вновь опустилась и принялась обрабатывать рану.

— Заново отрастить ухо, отнятое чёрной магией, я не способна. Но могло быть гораздо хуже... Ведь он жив.

Через пару минут вернулся Гарри.

— Я слышала во дворе шум, — сказала Джинни. — Вернулся кто-то ещё?

— Гермиона и Кингсли, — ответил Гарри.

— Слава богу, — прошептала Джинни. Они взглянули друг на друга.

С кухни вновь раздался шум.

— Я докажу мою подлинность, Кингсли, после того, как увижу сына, а теперь отойди, тебе же лучше будет!

Мистер Уизли ворвался в гостиную – очки набок, лысинка блестит от пота. По пятам за ним следовал Фред. Оба были бледны, но невредимы. Нирэлль поспешно встала и отошла от дивана.

— Артур! — всхлипнула миссис Уизли. — Слава богу!

— Как он?

Миссис Уизли опустилась рядом с Джорджем на колени. Впервые за всё время знакомства с Фредом Нирэлль увидела, что тот не может вымолвить ни слова. Фред стоял за спинкой дивана, смотрел на рану брата и, похоже, не мог поверить в увиденное.

Джордж, разбуженный, вероятно, появлением отца и брата, пошевелился. Нирэлль облегченно выдохнула.

— Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Уизли.

Пальцы Джорджа ощупали висок и дыру рядом с ним.

— Как слизняк, — пробормотал он.

— Что с ним? — хрипло спросил явно ужаснувшийся Фред. — У него задет мозг?

— Как слизняк, — повторил Джордж и, открыв глаза, взглянул на брата. — Сам же видишь... Слизняк. Улитка без раковины, Фред. Дошло?

Миссис Уизли зарыдала так, как никогда прежде не рыдала. Лицо Фреда залила краска.

— Ты безнадёжен, — сказал он Джорджу. — Безнадёжен! Из всего созданного миром богатства острот насчёт уха ты ухитрился выбрать всего-навсего ушную раковину!

— Да ладно тебе, — сказал Джордж, бросив короткий взгляд на мать, всё ещё вытирающую слёзы краем фартука. — Теперь ты хотя бы сможешь нас различать, мам.

Он лениво огляделся по сторонам, и, заметив Нирэлль, мягко усмехнулся:

— Эй, пчёлка...

Она стояла чуть поодаль, словно не решаясь подойти, и только пальцы крепко сжимали рукава кофты. В глазах ещё блестели остатки слёз – неясно, от облегчения или от злости.

— Прости, ладно? — тихо сказал Джордж, делая попытку подняться, но тут же поморщился.

Нирэлль резко шагнула вперёд и почти шёпотом, но с упрёком произнесла:

— Что ты творишь, придурок? Лежи.

— Ага, вот, теперь ты хотя бы говоришь со мной, — криво улыбнулся он, не убирая взгляда. — Не злись.

Она покачала головой, но не ушла, наоборот – опустилась на подлокотник дивана над его головой и осторожно взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми и чуть дрожали, и Джордж сжал их в ответ, словно проверяя, на месте ли она.

***

Через пару дней наступил тот самый день – свадьба Билла и Флёр.
Нирэлль встала раньше обычного и сразу переоделась, чтобы помочь с подготовкой. На ней было темно-синее платье-мини с корсетным верхом и слегка расклёшенной юбкой, выполненное из плотной ткани. Оно подчёркивает талию, а глубокий вырез и широкие бретели придают ему одновременно утончённость и лёгкую дерзость.

На Нирэлль оно сидело идеально, дополняясь распущенными волнами волос, лёгкими босоножками и тонкими золотыми украшениями: несколько колец и пара изящных цепочек на шее.

Спустившись на кухню, она ожидала увидеть миссис Уизли за кастрюлями и шум приготовления. Но вместо этого остановилась на последней ступеньке, чуть приподняв бровь. Гарри и Джинни, стоя у стола, целовались так страстно, будто всё остальное перестало существовать. Их руки сплелись, дыхание было сбивчивым, и казалось, ещё чуть-чуть – и они забудут, что находятся в доме, полном людей.

— Доброе утро, — лениво произнёс кто-то сбоку.

Влюблённая парочка отпрянула, словно их окатили холодной водой. Джинни быстро вытерла губы, а Гарри, красный как мак, уставился куда-то в пол, явно не зная, куда себя деть. Нирэлль хмыкнула, подойдя ближе.

— Давай, смущай молодёжь, — сказала она, подойдя к Джорджу и ловко подправляя перекосившийся жилет на его костюме.

— Что я могу поделать? Это, между прочим, моя сестра, — приподнял бровь Джордж, бросая выразительный взгляд на Гарри.

— Эээ... — выдал Поттер, окончательно потерянный.

— Неважно, — вмешалась Джинни, сложив руки на груди и глядя то на брата, то на Нирэлль. — Я только жду, когда смогу лицезреть, как вы будете целоваться в таком же духе.

Она с Гарри переглянулась, и тот моментально вскинул руки, как будто сдаваясь.

— Нет-нет, я пас, спасибо, — он торопливо схватил Джинни за руку и почти бегом увёл её с кухни.

— Ну вот, теперь они нас боятся, — усмехнулась Нирэлль, покачав головой.

— Пускай боятся. Лично я сейчас действительно съем тебя, — с озорной искрой в глазах сказал Джордж.

И прежде чем она успела отреагировать, он подхватил её на руки.

— Джордж! — вскрикнула Нирэлль, но смех уже прорезал её голос, а протест в глазах быстро сменился теплом.

Он притянул её ближе, и их губы встретились в поцелуе, мягком, но уверенном. За окном уже слышались голоса, суета гостей и шум сборов, но в этот момент казалось, что всё это где-то очень далеко.

Джордж опустил её на пол, не отрывая взгляда.

— Пойдём, пчёлка. Нам ещё надо успеть помочь маме, пока она не решила, что мы тоже прячемся по углам, — усмехнулся он.

Они вместе вышли в сад, где миссис Уизли уже командовала процессом, а белые стулья, цветочные арки и мерцающие гирлянды создавали атмосферу волшебства.

— Когда буду жениться я, — сказал Фред, оттягивая ворот своей мантии, — я подобной дури не допущу. Все вы оденетесь, как сочтёте нужным, а на маму я наложу Цепенящее заклятие, и пусть лежит себе спокойно, пока всё не закончится.

— Утром она была не так уж и плоха, — сказал Джордж. — Поплакала малость из-за того, что Перси не будет, хотя кому он, спрашивается, нужен? О чёрт, началось, они уже здесь – глянь-ка.

На дальнем краю двора одна за другой стали появляться ярко расцвеченные фигуры. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птицы, на шейных платках волшебников посверкивали самоцветы; толпа их приближалась к шатру, и гул возбуждённых разговоров всё усиливался, заглушая жужжание жуков.

Среди них Нирэлль заметила знакомые лица – к ним как раз приближались Анджелина, Тео и Амари в сопровождении семьи. Радость вспыхнула в груди, и она тут же потянула за собой Близнецов, не в силах усидеть на месте.

— Привет! — первой их заметила Амари. Её глаза загорелись, когда она расправила подол нежно-розового платья-миди. Тонкие бретельки едва держали лёгкую ткань, а волосы, собранные в небрежный пучок, оставляли на щеках мягкие пряди, придавая её образу особую лёгкость.

Анджелина в ярком красном платье до пола выглядела как сама уверенность. Она шагала легко, её высокий хвост раскачивался туда-сюда.

Тео, в отличие от девушек, явно не придавал значения торжественности момента: классический костюм сидел на нём небрежно, словно он надел его в последнюю минуту. Кудрявые волосы торчали как обычно, и только тонкая роза в кармане пиджака выдавала, что он всё же приложил усилия. Та же роза была вплетена в браслет на запястье Амари. Малозаметная, почти интимная деталь, но от этого ещё более тёплая.

— Вы все выглядите чудесно! — пробормотала Нирэлль, не в силах оторвать взгляд от друзей.

— Да ладно тебе, ты тоже красота, — подмигнула Анджелина и театрально повела плечом, будто на подиуме. — Смотришься так, будто собралась не на свадьбу, а на королевский приём.

— Тогда вы, выходит, моя свита, — наконец улыбнулась Нирэлль, и её голос дрогнул от лёгкости.

— Вот уж нет, — фыркнул Тео, поправляя пиджак. — Я максимум тот дворецкий, который подаёт напитки и закатывает глаза от ваших сплетен.

— О, точно! — Амари всплеснула руками. — Это идеальная роль для тебя.

Тео закатил глаза в доказательство её слов.

Они все вместе двинулись ближе к саду, где уже собирались гости.

Музыка постепенно зазвучала громче – лёгкая, праздничная, с оттенком волшебства. Молли с суетливостью настоящей хозяйки проверяла всё ли готово: столы ломились от еды, цветы аккуратно стояли в вазах, а вокруг витала атмосфера семейного тепла и радости. Но под этой оболочкой чувствовалось что-то другое – напряжение, тревога, что за воротами сказки притаился мрак.

Нирэлль на мгновение задержала дыхание. Всё вокруг выглядело так безупречно, что казалось почти нереальным.

— Всё-таки странно, правда? — тихо сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к Джорджу. — Столько счастья в одном месте, когда мир рушится вокруг.

Джордж посмотрел на неё внимательнее. Его глаза блеснули, и он ответил:

— Именно поэтому это и важно. Чтобы помнить, ради чего мы всё это переживаем.

Его слова отозвались у неё глубоко внутри. Она взяла его под руку, и они двинулись дальше сквозь толпу гостей. Солнечные лучи пробивались сквозь белые шелковые навесы, отражаясь в бокалах шампанского и украшая золотыми бликами волосы людей вокруг.

Вдруг дорогу им перегородила высокая, сухопарая женщина. Крючковатый нос, глаза с красными ободками и нелепая розовая шляпка с перьями делали её похожей на сварливого фламинго.

— Тётушка Мюриэль! — почти с энтузиазмом воскликнул Джордж. Нирэлль сразу вспомнила рассказы о ней и почувствовала лёгкое напряжение. — Какой... приятный сюрприз.

Она с трудом сдержала улыбку, понимая, что эпитет «приятный» здесь звучит как насмешка.

— Джордж, — протянула тётушка, смерив его строгим взглядом. — Уши совсем перекосились, а говорил, что не будешь портить себя. — Её глаза тут же метнулись к Нирэлль. — А это ещё кто?

— Нирэлль Питчер, — вежливо представилась девушка, чуть склонив голову и сохраняя безупречную осанку.

Мюриэль поджала губы и молча оглядела её с головы до ног так тщательно, что Нирэлль едва удержалась от того, чтобы не отступить назад.

— Хм... — наконец выдала тётушка. — Осанка действительно безупречная. Но взгляд у тебя... недобрый. Слишком холодный. Девица с таким взглядом всегда что-то скрывает.

Она фыркнула и уже через секунду развернулась, заметив Рона неподалёку. По выражению лица стало ясно: теперь именно он попадёт под её безжалостное око.

Нирэлль моргнула, перевела дыхание и посмотрела на Джорджа.

— Не могу решить, меня только что оскорбили... или это был своеобразный комплимент?

Джордж усмехнулся, покачал головой и тихо ответил:

— Если тётушка Мюриэль сказала про тебя что-то не самое худшее, считай, что это уже благословение.

Нирэлль тихо хмыкнула, пряча улыбку, и сжала его руку крепче. Они сели на место во втором ряду рядом с Фредом, Гарри, Роном и Гермионой. Позади них сидели Анджелина, Амари, Тео и тетушка Мюриэль.

В этот момент раздались первые ноты свадебной мелодии. Гости зашевелились, поворачивая головы. Атмосфера сразу сменилась – все ожидали чуда.

— Кажется, начинается, — прошептала Амари позади, прижимая руку к груди.

По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли – последняя облачилась сегодня в новую аметистовую мантию и подобранную ей в тон шляпку. Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в бутоньерках; Фред залихватски присвистнул, заставив кузин-вейл захихикать. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли.

— О-о-о-о-ох! — выдохнула Гермиона, повернувшаяся на стуле, чтобы взглянуть на вход.

Общий вздох вырвался у всех гостей, когда в проходе появились мсье Делакур и Флёр. Флёр словно плыла, мсье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флёр было совсем простое белое платье, казалось, источавшее сильный серебристый свет. Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, выглядели красивее обычного, а когда Флёр приблизилась к Биллу, стало казаться, что он даже и не встречался никогда с Фенриром Сивым.

— Леди и джентльмены, — маленький волшебник, с клочьями волос на голове стоял теперь перед Биллом и Флёр, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец...

— Да моя диадема кого хочешь украсит, — звучным шёпотом сообщила тётя Мюриэль. — Однако должна сказать, вырез у Джиневры уж больно низкий.

Джордж и Нирэлль переглянулись, пытаясь сдержать хохот.

— Уильям Артур, берёте ли вы Флёр Изабелль?..

Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур негромко рыдали в кружевные тряпицы. Трубные звуки, донесшиеся из задних рядов, давали ясно понять, что и Хагрид извлёк из кармана скатёрку, заменявшую ему носовой платок. Нирэлль поняла, что ещё немного и она сама заплачет, испортив весь макияж.

— В таком случае я объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней.

Волшебник с клочкастой головой поднял над Биллом и Флёр палочку, и серебристые звёзды осыпали новобрачных словно дождём, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших одно к другому тел. Фред и Джордж первыми захлопали в ладоши, золотистые шары над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и неспешно поплыли по воздуху райские птицы и золотые колокольца, вливая пение и перезвон в общий шум.

— Леди и джентльмены, — провозгласил клочковолосый маг, — прошу всех встать!

Все встали, тётушка Мюриэль громко пожаловалась на причинённое ей неудобство; клочковолосый взмахнул волшебной палочкой. Стулья, на которых сидели гости, грациозно взвились в воздух, матерчатые стены шатра исчезли – теперь все стояли под навесом, державшимся на золотистых столбах, и прекрасный, залитый солнечным светом сад обступил гостей со всех сторон вместе с лежащим за ним сельским пейзажем.

А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, приплывших вместе со стульями на землю, а на сцену вышли музыканты в золотистых костюмах.

Джордж и Нирэлль, всё ещё держась под руку, встали в очередь, чтобы поздравить молодожёнов.

Нирэлль, глядя вокруг, вдыхала этот особенный воздух праздника: запах цветов, смешанный с ароматом сладкой выпечки и лёгкого вина, детский смех, где-то вдалеке звучащий голос Джинни, переговаривающейся с Гермионой. Всё казалось слишком прекрасным, словно на мгновение мир решил забыть о грядущих бедах.

Но вдруг её взгляд остановился на Джордже. Его лицо – слегка усталое, но по-детски счастливое, – в этот момент озаряла улыбка. И вдруг перед глазами у Нирэлль возник образ: шатёр тот же, музыка та же, но это уже не Билл и Флер. Это она и Джордж. Она в белом, он – с искрами смущения и гордости в глазах. Их гости, их праздник, их день.

Сердце болезненно кольнуло. Вместо лёгкой радости в груди поднялись сомнения. А должна ли это быть она? Должен ли это быть он? Слишком часто она ловила себя на том, что в их отношениях есть место колебаниям. Слишком много страхов и теней прошлого, которые были совершенно необоснованными. Она мысленно одёрнула себя, но ощущение царапающихся кошек в душе никуда не делось.

— Эй, — Джордж мягко сжал её руку, будто почувствовав, что она ушла в свои мысли. — Не нервничай. Это же всего лишь поздравления, а не экзамен.

Она посмотрела на него и, заставив себя улыбнуться, кивнула.

Очередь сдвинулась, и вот они уже стояли перед женихом и невестой. Джордж первым шагнул вперёд, обнял брата по-мужски крепко, с лёгким подшучиванием, и пожал ему руку так, что Билл засмеялся.

— Счастья вам, братец. И терпения, — добавил он, бросив лукавый взгляд на Флёр. — Ты его точно заслужил.

Флёр звонко рассмеялась, а Билл покачал головой, но обнял Джорджа в ответ.

Нирэлль подошла следом. Она нежно коснулась плеча Флёр, и та тепло заключила её в объятия.

— Поздравляю, вы так прекрасно смотритесь вместе, — сказала Нирэлль, стараясь, чтобы её улыбка звучала искренне, несмотря на тяжёлые мысли.

— Merci, Нирэлль, — счастливо ответила Флёр, слегка погладив её по спине.

Отойдя в сторону, Джордж и Нирэлль направились к столу с напитками. В руках Джорджа тут же оказались два бокала шампанского.

— Ну, за то, чтобы у нас тоже когда-нибудь был такой шикарный шатёр, — шутливо поднял он бокал.

Нирэлль почти поперхнулась от внезапности этих слов, но поспешила спрятать реакцию за лёгкой улыбкой.

— Сомневаюсь, что ты будешь разбирать цветы и подбирать оттенки скатертей, — пробормотала она.

— Ну вот, сразу недооцениваешь мои дизайнерские способности, — с преувеличенной обидой отозвался Джордж. — Я бы сделал всё с огненной тематикой.

— Огненный шатёр? — приподняла бровь Нирэлль.

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся он. — Салют из фейерверков, дым из-под пола, шампанское, которое взрывается само по себе...

— Ужас. — Нирэлль покачала головой, но уголки её губ предательски дрогнули. — Никто не пережил бы твою свадьбу.

— Но какой был бы выпуск в Пророке! — победоносно заявил он и чокнулся с её бокалом.

Она невольно рассмеялась, но за смехом всё равно оставался привкус неуверенности.

***

Заиграл оркестр. Звуки вальса разлились под белыми сводами шатра, и все взгляды устремились к Биллу и Флёр, вышедшим первыми на танцевальный настил. Они закружились в плавном, но уверенном ритме, и зал взорвался аплодисментами. Вскоре к ним присоединились Артур Уизли с мадам Делакур и Молли Уизли с отцом Флёр – семейная гармония и торжественность царили во всём.

Нирэлль в этот момент сидела за столом с Анджелиной. Они вполголоса обсуждали наряды гостей, перешёптывались, сдерживая смех, и иногда подносили к губам тонкие бокалы с шампанским. Атмосфера была лёгкой и немного игривой.

— Мисс Питчер, — вдруг раздался за её спиной знакомый голос, мягкий, но с характерной насмешкой. — Не откажете мне в танце?

Она резко обернулась. Перед ней стоял Джордж: улыбка – та самая, чуть дерзкая, чуть нежная, глаза – блестели искорками, рука протянута.

Нирэлль не удержалась и тоже улыбнулась.

— Конечно, нет, — прошептала она, снимая с колен салфетку. Её пальцы коснулись его ладони, и он крепко, но бережно повёл её к танцполу.

Они вышли в центр, где вальс только набирал силу. Джордж положил руку ей на талию, уверенно направляя, и Нирэлль ощутила, как сердце её бьётся быстрее музыки.

— Ты даже не представляешь, как я этого ждал, — наклонившись, тихо произнёс он.

— Танца? — с притворным удивлением спросила она, стараясь спрятать волнение.

— Тебя, — честно ответил Джордж.

Нирэлль опустила взгляд, чтобы скрыть внезапный румянец, но в следующую секунду он легко развернул её, и её волосы разметались в воздухе. Всё вокруг будто исчезло: шум гостей, смех, звон бокалов. Осталась только музыка и они двое.

Её ладонь в его руке казалась хрупкой, но с каждой новой фигурой в танце – с каждым поворотом, с каждым их синхронным шагом – она чувствовала в нём ту надёжность, что согревала сильнее любого слова.

— Знаешь, — сказал Джордж, когда они встретились взглядами на очередном повороте, — если бы я мог выбирать, то хотел бы танцевать с тобой на каждой свадьбе в своей жизни.

Нирэлль не смогла ответить словами. Вместо этого она слегка сжала его руку. И этого было достаточно – Джордж улыбнулся так, словно понял её без всяких слов.

Музыка стихала, их шаги замедлялись. Когда оркестр закончил, он не спешил отпускать её. А она и не пыталась отойти. Казалось, весь мир всё ещё кружится вместе с ними.

Затем музыка стала меняться. То быстрые песни, под которые хотелось только плясать. То медленные, под которые приходилось танцевать с партнерами. Джордж вновь отошел за напитками, Нирэлль осталась стоять в окружении подруг.

— Вы такие милые, слов нет. — умилялась Анджелина.

— Мерлин, мне кажется я стерла себе все ноги. — смеялась рядом Амари.

Именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблёскивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил:

— Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.

Всё казалось размытым, замедленным. Многие только теперь сообразили, что произошло нечто странное, лица ещё поворачивались к таявшей в воздухе серебряной рыси. Безмолвие холодными кругами расходилось от места, на котором приземлился Патронус. Потом кто-то закричал. Гости разбегались во все стороны, многие трансгрессировали – чары, защищавшие «Нору», разрушились.

Нирэлль резко вскочила и схватила за руки Амари и Анджелину. Трое держались вместе, пробираясь через хаос.

— Нирэлль! — прорезал как гром голос Джорджа.

— Амари! — почти одновременно крикнул Тео.

Нирэлль оглянулась – сквозь толпу, искры заклинаний и срывающиеся крики, она увидела его. Джордж, бледный, но решительный, отчаянно отталкивал людей, пробиваясь вперёд.

— Конфундус! — выкрикнула Нирэлль, размахнув палочкой. Луч заклинания ударил в маску пожирателя, заслонившего им дорогу, и тот пошатнулся.

— Протего! — позади неё громко отозвалась Анджелина, отбивая оранжевый поток, летящий прямо в их сторону.

— Остолбеней Триа! — дрожащим голосом добавила Амари, её палочка едва не выскользнула из рук. Но заклинание попало в цель, и один из нападавших замер, падая на землю как статуя.

Толпа бушевала вокруг, крики перемежались с хлопками трансгрессии, запах гари и озона разносился по шатру.

Наконец, руки Нирэлль и Джорджа встретились. Он вцепился в неё так, будто боялся потерять вновь, и выдохнул с облегчением:

— Нашёл... — только и смог сказать.

Он тут же прижал её ближе к себе и, не отпуская, повёл вперёд. Тео уже догнал Амари, схватив её за плечо, и вместе они двигались следом, прикрывая друг друга заклинаниями.

— Доберитесь до безопасного места, ладно? Я найду родителей и мы вместе уйдем! — Анджелина не дав сказать и слова, убежала в другую сторону.

— Быстрее, к выходу! — скомандовал Джордж, уворачиваясь от вспышки зелёного света.

Снаружи уже кипела битва. Над «Норой» клубились тёмные силуэты, всполохи заклятий разрывали ночь.

Они почти добрались до безопасной зоны, когда резкий хлопок за спиной заставил Джорджа резко обернуться. На их пути возникли двое в масках, и один из них поднял палочку.

— Назад! — крикнул Джордж, отталкивая Нирэлль за себя.

Но она не подчинилась. В её глазах горел огонь.

— Экспелли...

— Петрификус Тоталус! — выкрикнула она в унисон с ним.

Синяя струя света ударила в одно из пожирателей, тот рухнул на пол, не шевелясь. Второй бросил заклинание, но Тео успел перекрыть:

— Протего Максима!

Огромный щит вспыхнул между ними, принимая удар на себя.

— Трансгрессия! — выдохнул Джордж, хватая Нирэлль крепче. — Сразу, пока не окружили!

Их тела рвануло в темноту, в тугой вихрь, уносящий прочь от охваченной огнём и страхом «Норы».