С любовью и ядом

Август, как обычно, таял в ленивом, вязком тепле. После того вечера с Джорджем всё будто вернулось на свои места: переписки, редкие встречи, тихие улыбки. Нирэлль могла снова выдыхать. Но дома – в квартире, где они втроём жили уже полгода – что-то изменилось.

Тео вернулся с поездки с Амари. Первые два дня он был вежлив, хоть и слегка рассеян, но уже на третий – будто кто-то переключил его в другое состояние. Он стал раздражительным, часто запирался в своей комнате, а к вечеру куда-то уходил, не удосуживаясь сказать куда.

Однажды вечером, когда солнце уже садилось и окна заливал оранжевый свет, Нирэлль услышала, как Тео торопливо роется в прихожей.

— Ты куда? — тихо спросила она, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Дела, — коротко бросил он, натягивая куртку.

— Какие дела? — её голос был почти шёпотом, но с ноткой настойчивости.

— Обычные, — он даже не поднял на неё глаза.

— Тео... — она шагнула ближе, — ты в последнее время... ну... не дома почти. Что происходит?

Он застыл, глядя куда-то в пол. Потом резко поднял голову и, криво усмехнувшись, ответил:

— Ничего. Просто не лезь.

— Я не лезу. Я переживаю, — она сложила руки на груди. — Ты приходишь поздно, разговаривать не хочешь, на вопросы не отвечаешь.

— Ну и перестань задавать вопросы, — оборвал он, открывая дверь.

— Ты грубый, — выдохнула она, и это не было упрёком – скорее констатацией.

— Отлично, — отрезал он, хлопнув дверью так, что стекло в раме дрогнуло.

На следующий вечер всё повторилось. И на третий. И на четвёртый. Только теперь он стал возвращаться ещё позже, а иногда – и вовсе под утро.

Около полуночи, когда квартира погрузилась в тишину, Нирэлль услышала, как поворачивается ключ в замке. Она выглянула из своей комнаты – в полумраке прихожей Тео тихо стянул ботинки и бросил их в угол.

— Ты хоть спишь когда-нибудь? — спросила она, облокотившись о дверной косяк.

Он поднял на неё усталый, раздражённый взгляд.

— А тебе какая разница?

— Ты – мой брат. Мне всегда будет разница.

В его глазах что-то резко потемнело. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.

— Сводный брат, — отрезал он. — Мы чужие люди друг другу, Нирэлль.

Она словно на секунду потеряла дыхание, но заставила себя поднять подбородок.

— Может, для тебя и чужие. Но я так не думаю.

— Ну и зря, — бросил он, проходя мимо на кухню.

Нирэлль пошла следом, но он уже доставал из холодильника бутылку воды, будто бы полностью отрезав разговор.

— Тео, я серьёзно, — её голос дрогнул. — Ты как будто специально от нас закрываешься.

— "От нас"? — он обернулся, глядя прямо ей в глаза. — Это что, допрос? Эдвина тебя подговорила?

— Нет. Я сама. Потому что мне не всё равно.

Он шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу, но вместо ответа лишь мотнул головой.

— Нирэлль... просто отстань. — Голос его стал тише, но холоднее. — Не сейчас.

— Когда "сейчас" закончится? — тихо спросила она.

Он ничего не сказал – лишь отвернулся, ушёл в свою комнату и захлопнул дверь. Нирэлль осталась стоять посреди кухни, не зная, что делать с тем комом, который застрял у неё в горле.

Чужие люди.

Слова Тео отозвались в груди так, будто он толкнул её в спину, а она оступилась и упала.

Она медленно подошла к окну, глядя в чёрный двор, где лишь редкие фонари разрезали темноту жёлтыми пятнами света. Где он был до полуночи? Почему всё время уходит? И почему раньше он хотя бы пытался объяснять, а теперь просто закрывается?

Её пальцы машинально сжались на подоконнике. Это было похоже на то, как человек постепенно уходит из твоей жизни – не шумно, не резко, а маленькими шагами, которые почти невозможно заметить, пока не становится слишком поздно.

Она вспомнила, как пару недель назад Тео вернулся с Амари – сначала всё было как обычно, но потом он стал раздражительным, словно в нём всё время что-то кипело. Он уходил на целые дни, а когда возвращался, пах табаком и чернилами, и отмахивался от любых вопросов.

— Может, я правда ничего о нём не знаю, — подумала она, чувствуя, как от этой мысли внутри становится пусто.

Нирэлль тихо вернулась в свою комнату, но сон не шёл. За стеной слышались приглушённые шаги и скрип пола, потом – тишина. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала, что что-то назревает. И это «что-то» совсем ей не понравится.

На следующий вечер, когда тёмное небо уже затянуло город, Нирэлль, завернувшись в тёплую кофту, забрала у Эдвины аккуратно упакованную еду – домашний пирог с мясом и овощами, хлеб, пару бутылок лимонада. Она шла к магазину Близнецов быстрым шагом, прижимая пакет к груди. В витринах уже погас свет, а над дверью мерцали последние огоньки.

Внутри было тихо – только скрип половиц и негромкий гул разговоров. Фред и Джордж сидели за прилавком, как два капитана своего маленького корабля, в окружении разноцветных коробочек, которые, казалось, вот-вот начнут шевелиться сами по себе. На столе у них дымился чайник, а рядом лежали недоеденные бутерброды.

— О, а вот и наша маленькая поставщица вкусного, — с улыбкой поднял голову Джордж, завидев её в дверях.

— Или шпионка, пришедшая проверить, что мы едим, — подхватил Фред, но, увидев её выражение лица, чуть сбавил тон. — Эй... Ты в порядке?

Нирэлль кивнула, хотя взгляд у неё был явно не для убедительности, а для того, чтобы не сказать лишнего сразу.

— Принесла вам ужин, — она поставила пакет на стол и села напротив. — Бабушка настояла.

— Эдвине – наше вечное уважение, — Фред уже вытаскивал пирог, а Джордж наполнял кружки чаем. Они начали есть, но не отводили от неё глаз.

— Ладно, выкладывай, — сказал Джордж, наконец откусив и отложив кусок. — У тебя этот взгляд... Мы его знаем.

— Какой ещё взгляд? — попыталась отшутиться Нирэлль.

— Такой, будто ты хочешь рассказать что-то, что нас в конце ошарашит, — пояснил Фред. — Мы всегда его чуем.

Она молчала несколько секунд, глядя, как пар поднимается над их кружками. Потом тихо сказала:

— Это про Тео.

Оба брата замерли.

— Что-то с ним? — Джордж подался вперёд.

Нирэлль вдохнула глубже, словно готовясь к прыжку в ледяную воду. И начала рассказывать. Как он стал приходить домой поздно, как уходил по утрам и исчезал до ночи. Как стал раздражительным и закрытым, как перестал отвечать на вопросы. Она рассказала о вчерашнем разговоре на кухне, о его словах: «Сводный брат. Мы чужие люди друг другу.»

— Он сказал так... и ушёл, — голос у неё дрогнул, но она тут же его сдержала. — Я... Я не знаю, что с ним. Он будто исчезает.

Пока она говорила, в магазине царила особенная тишина – та, что возникает, когда шутники впервые за вечер не перебивают друг друга. Фред перестал есть, уткнувшись взглядом в стол, Джордж сидел, сцепив руки, и что-то обдумывал.

— Ну и... — она развела руками. — Это всё. Только мне кажется, что он что-то скрывает. И это... не просто кто-то, с кем он встречается.

Джордж медленно выдохнул.

— Ладно, я не скажу, что я в шоке, но... — Он взглянул на Фреда. — Ты же понимаешь, что это... странно.

— Странно? — Фред вскинул брови. — Это, блин, тревожно.

— Я знаю, — тихо ответила Нирэлль. — Вот поэтому и пришла к вам.

— Мы обязательно что нибудь придумаем, ладно? — Джордж взял ее за руку.

Она кивнула, и в этот момент ей стало чуть легче – впервые за дни она почувствовала, что теперь в этой ситуации она не одна.

***

1 сентября встретило их прохладным утренним воздухом и лёгким туманом, который цеплялся за дома, пока четверо – Близнецы, Анджелина и Нирэлль – шагали по брусчатке в сторону вокзала. Амари с Тео уже ждали их у входа, и, едва завидев друзей, Амари почти подпрыгнула на месте, махнув рукой.

— Ну всё... — с преувеличенным вздохом сказала она, когда они подошли ближе, — сейчас я расплачусь прямо здесь, посреди перрона.

— Ты только не начинай, — устало, но с теплом сказал Тео, — а то я тебя успокаивать буду до самого Хогвартса.

— Вот именно! — возмутилась Амари, но в глазах уже блеснули слёзы. — Как я без вас, а вы без меня? А кто будет придумывать глупые шутки на ходу? Кто будет вытаскивать вас из скучных разговоров? А кто будет приносить вам еду в библиотеку?

— Думаю, мы справимся, — заметила Анджелина, но на её губах мелькнула мягкая улыбка.

— Не справитесь! — отрезала Амари и уткнулась лицом в плечо Тео. — Вот увидите, через неделю вы будете рыдать, вспоминая меня.

Тео закатил глаза, но руки всё же обвили её, прижимая к себе.

Нирэлль, наблюдая эту картину, невольно улыбнулась. «Они замечательная пара», — мелькнуло у неё в голове. Даже со всеми ссорами и подколками они умели держаться друг за друга так, как будто это самое важное.

Когда голос машиниста объявил, что поезд отправляется через несколько минут, Тео взял Амари за руку и повёл её к вагону. Она ещё обернулась, помахала всем и громко крикнула:

— Я вас всех люблю! Даже если вы не будете писать мне письма!

Тео покачал головой и втолкнул её в купе, но спустя минуту снова выскочил на перрон. Он быстро подошёл к Нирэлль, остановился в шаге от неё и заговорил тихо, чтобы никто, кроме неё, не услышал:

— Я... хотел извиниться за то, что сказал две недели назад. Про «сводных и чужих»... Это было глупо.

Она посмотрела на него чуть удивлённо, но тепло, и лёгкая улыбка тронула её губы.

— Я знаю, — мягко ответила она. — Я прощаю тебя.

Тео коротко кивнул, словно облегчённо, и, не сказав больше ни слова, развернулся и побежал обратно в вагон. Через мгновение он уже сидел рядом с Амари, и они оба высунулись в окно, размахивая руками.

— Удачи! — крикнула Нирэлль, поднимая руку.

— Не забывайте тепло одеваться! — усмехалась Анджелина, но глаза её были на мокром месте.

— Пишите нам! — добавил Фред.

— И не скучайте слишком сильно! — громко сказал Джордж.

Поезд дёрнулся, заскрипел, и окна вагонов медленно поплыли мимо. Амари, прижавшись к Тео, всё ещё махала, пока их фигуры не скрылись в дымке утреннего пара.

Они стояли на перроне, пока последний вагон не исчез за поворотом.

***

После уезда учеников в Хогвартс покупателей стало меньше, но дети волшебников, которые ещё не поступили, почти всё своё свободное время проводили в магазине Близнецов. Нирэлль часто навещала их, приносила пирожки или термос с какао.

Иногда они втроём – она и близнецы – трансгрессировали в Нору, чтобы выпить чаю с Молли или обсудить предстоящую свадьбу Билла и Флёр. Нирэлль искренне не понимала, за что Молли, Джинни и Гермиона так невзлюбили француженку.

На шестом курсе она успела поближе с ней пообщаться – как-то даже заступилась, когда кто-то пытался её поддеть. Не то чтобы Флёр волновало чужое мнение, но тёплое слово от незнакомой девушки оказалось для неё неожиданно приятным.

В начале сентября Нирэлль устроилась помощницей владельца книжного магазина в Косом переулке.

— Дорогая, могу я задать тебе вопрос? — спросила при первой встрече хозяйка, полная женщина лет шестидесяти с тёмными волосами, в которых серебрилась седина.

Нирэлль кивнула.

— Почему ты пришла именно ко мне? — миссис Уэтхем окинула её взглядом с любопытством. — Ты из знатной семьи, у тебя отличные оценки и редкие навыки... И при этом – этот забытый Мерлином магазин.

— Я всегда хотела спокойной, тихой жизни, миссис Уэтхем, — мягко ответила Нотт. — Суета Министерства не для меня. Обещаю, вы не пожалеете.

— Я и не сомневаюсь, дитя, — хозяйка улыбнулась и похлопала её по плечу.

Работа шла своим чередом. А когда Нирэлль исполнилось восемнадцать, она наконец сменила фамилию – теперь официально стала Нирэлль Мэйвис Питчер.

До Рождества оставалась неделя. В один из морозных вечеров она возвращалась домой с полными пакетами: Амари достанется дневник с гравировкой и замочком, Анджелине – миниатюрная скульптура квоффла, Фреду – набор стеклянных пузырьков с непредсказуемыми искрами, Джорджу – заказанный браслет с их инициалами, Тео – редкая книга по зельеварению, Эдвине – новые шёлковые перчатки. Для семьи Уизли она тоже подобрала тёплые и символичные подарки.

Вдруг впереди мелькнула знакомая фигура. Алисия Спиннет шла навстречу, но настолько медленно и неуверенно, что больше напоминала тень. Щёки красные от холода, глаза заплаканные. Шарфа нет, пальто расстёгнуто.

Нирэлль замедлила шаг.

— Алисия? — она подошла ближе и, не раздумывая, сняла свой шарф, накинув на девушку. — Ты что здесь делаешь?

— Мама напилась, — голос Спиннет дрожал. — Разозлилась... ударила... и выгнала. У меня ни денег, ни знакомых рядом.

Нирэлль почувствовала неприятный укол воспоминаний: как Алисия когда-то грубо оттолкнула её от Джорджа и сама встала рядом с ним, с той же лёгкой наглой улыбкой.

Она глубоко вдохнула, сжав пакеты в руках.

— Не верится, что я это сейчас скажу, — пробормотала почти себе под нос.

— Что? — Алисия подняла взгляд.

— Пошли ко мне. Переждёшь там ночь.

Спиннет моргнула.

— Ого... Не думала, что нынешняя и бывшая девушки могут так... дружить.

— Я не дружу с тобой, Алисия, — Нирэлль приподняла бровь. — Я просто помогаю. И да, я помню, как ты меня тогда оттолкнула.

Алисия чуть виновато улыбнулась и кивнула.

— Справедливо.

Они шли молча, только снег под ногами тихо хрустел. Алисия держала шарф повыше, пряча красный нос. Когда добрались до двери, Нирэлль первой вошла, кивком приглашая гостью внутрь.

— Раздевайся. — Она поставила пакеты на пол. — Я сделаю чай.

— Нирэлль... — Алисия замялась в прихожей. — Ты, наверное, думаешь, что я... ну... тогда вела себя как стерва.

— Это даже не «наверное», — тихо усмехнулась Питчер. — Но сегодня это не важно.

Она ушла на кухню, включая чайник. В комнате за её спиной Алисия медленно снимала пальто, всё ещё с видом человека, которому сложно поверить, что кто-то протянул руку в момент, когда она была готова остаться на улице одна.

В гостиной царил мягкий полумрак – свет шёл только от пары свечей на низком столике. Чай в кружках давно остыл до комфортной тёплости, и никто не спешил прерывать тихое, ленивое течение вечера.

Алисия сидела в кресле, поджав ноги и обхватив чашку ладонями. Она молчала дольше обычного, а потом вдруг, почти без предупреждения, заговорила:

— Меня достали мои родители. — Голос её был резкий, но в нём слышалась усталость. — Особенно мать. Она... она всё время обесценивает меня. Всегда. С самого детства.

Нирэлль оторвала взгляд от своей кружки и чуть нахмурилась, уловив, что это не просто жалоба на плохое настроение.

— Она мне постоянно говорила, что у меня в голове пусто. Что я красивая, но глупая. И все вокруг... они будто с ней согласны. — Алисия усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — "Тупая блондинка". "Стерва". "Дура". Вот так меня называли.

Нирэлль слегка приподняла бровь, в её глазах мелькнуло что-то между сочувствием и тихим вызовом.

— Что ж, мы с тобой живое доказательство, что это не так.

Алисия хмыкнула, чуть качнув головой.

— Ну... спасибо. Но если честно... — Она откинулась на спинку кресла, устремив взгляд в потолок. — Иногда мне кажется, что кроме игры в квиддич и умения расплакаться я ничего больше не умею.

Нирэлль задумчиво смотрела на неё, и в голове невольно всплыло: сколько раз она видела Алисию в окружении поклонников, как легко та флиртовала и как быстро меняла одних на других. Не только Джордж попадал под её чары – список бывших у Алисии был, мягко говоря, внушительный. Но при всём этом... в ней всегда была какая-то уязвимость, которую она тщательно прятала за громким смехом и блеском на губах.

— Ты умеешь быть настоящей, — тихо сказала Нирэлль, и в её голосе не было ни капли фальши. — Даже если сама этого не замечаешь.

Алисия опустила взгляд на чай, и на секунду показалось, что она смутится, но вместо этого её губы тронула лёгкая, усталая улыбка.

— Может быть. Но иногда мне кажется, что я просто хорошо играю.

Они замолчали. За окном тихо шелестел ветер, чай остывал, и в этой тишине Нирэлль почувствовала, что между ними установилась какая-то новая, почти невидимая близость – не та, что возникает на шумных вечеринках или в раздевалках после матча. Настоящая.

***

На следующий день Нирэлль проводила Алисию до её дома – та всё ещё казалась чуть более тихой, чем обычно, но, прощаясь, крепко обняла Нирэлль, что-то шепнула ей на ухо и с благодарностью улыбнулась.

Через несколько секунд мягкий хлопок трансгрессии – и Нирэлль уже стояла перед магазином Близнецов. Летний воздух пах тёплым камнем мостовой и сладостью карамели, что доносилась откуда-то из лавок поблизости. На витрине колыхался яркий плакат с очередным розыгрышем, а за стеклом мелькнула рыжая макушка.

Внутри пахло порошками, шоколадом и лёгким озоном от недавнего взрыва – судя по всему, Фред снова тестировал что-то на верхнем этаже. Джордж, стоявший за прилавком, заметил её почти сразу и, приподняв бровь, облокотился на стойку.

— А я думал, ты занята. — Его голос был чуть насмешливым, но в глазах мелькнул интерес.

Нирэлль подошла ближе, положила ладони на прилавок, чуть наклонилась и спокойно сказала:

— Что ж... похоже, что мы с Алисией стали близки. — Уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке, но взгляд оставался серьёзным.

— Близки? — Джордж прищурился, словно пробуя это слово на вкус. — Ты же не про то, что вы теперь в одной команде против меня?

Она покачала головой.

— Скорее про то, что она... позволила мне увидеть себя настоящую.

Джордж чуть склонил голову набок, изучая её выражение лица. В этот момент за их спинами что-то громыхнуло, и с верхнего этажа донёсся голос Фреда:

— Это был контролируемый взрыв!

— Понятно, — тихо хмыкнул Джордж, но не отводил глаз от Нирэлль. — И что ты с этим будешь делать?

— Ничего, — она пожала плечами, но в её тоне была уверенность. — Просто... мне кажется, ей иногда нужен кто-то, кто не будет смеяться или перебивать.

Джордж на секунду задумался, затем вытащил из-под стойки две кружки и налил в них густой, почти чёрный кофе. Протянул одну ей.

— Звучит так, будто ты теперь собираешь друзей в коллекцию. Сначала я, потом Амари, теперь Алисия. Осторожно, скоро тебе придётся организовывать вечеринки.

Нирэлль тихо фыркнула и села на высокий табурет, обхватив кружку ладонями.

— Для вечеринок у меня есть ты.

Он усмехнулся, но в улыбке было что-то тёплое.

— Знаешь... — Джордж откинулся назад, поигрывая ложкой в кружке. — Когда все вернутся, у нас не будет таких вот вечеров. Опять будет наплыв посетителей. Так что... лучше их ценить.

Нирэлль смотрела на него, чуть склонив голову, и в её взгляде мелькнула тень – понимание, что он прав. Впереди будет шум, беготня, новые розыгрыши и мало тихих разговоров за кофе.

Она улыбнулась – едва, но искренне.

— Тогда давай ценить этот.

Джордж кивнул, и они пили кофе молча, слушая, как за окном вечер медленно переходит в ночь.

***

Утро выдалось хрустяще-снежным, с лёгким золотистым светом зимнего солнца, пробивавшегося сквозь туманную дымку. Лёд на мостовой трещал под сапогами, а воздух щипал щёки, заставляя Близнецов и Нирэлль шагать быстрее по направлению к станции. Снежные хлопья медленно кружились, как будто природа решила украсить их встречу чем-то особенным.

У вокзала стоял целый поток людей – родители, встречающие детей, шумные дети, обнимающие друзей, кто-то выкрикивал имена, кто-то уже тянул чемоданы через заснеженные платформы.

— Готова к атаке? — с лукавой улыбкой спросил Фред, поправляя шарф.

— К... какой атаке? — спросила Нирэлль, хотя уже знала ответ.

— Вот к этой, — ухмыльнулся Джордж, указывая вперёд.

По платформе к ним буквально летела Амари, размахивая руками, сияя, как новогодняя гирлянда. За ней шёл Тео, выглядевший уставшим, но старавшийся не отставать. Позади – Гарри, Гермиона, Рон и Джинни, все в одинаковом, слегка измученном после поездки виде.

— МОИ!!! — возопила Амари, и в следующее мгновение Нирэлль оказалась в её железных объятиях. За ней, конечно же, Фред и Джордж тоже попали в капкан дружеской любви, и даже Тео, который пытался увильнуть, получил крепкое «обжимание» в плечо.

— Я так скучала, вы не представляете! — Амари тараторила, не отпуская их слишком далеко. — Там всё эти уроки, эссе, мерзкий снег, который не снег, а какая-то серо-белая каша, Гермиона, Гарри и Рон вечно со своими секретами, Джинни со своими тренировками, а ещё... ой, вы просто обязаны меня выслушать, но это потом, — она наконец отпустила их и, ухватив Нирэлль за руку, быстро потянула в сторону.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — зашептала она, и взгляд её стал чуть серьёзнее, чем обычно.

Они отошли за угол здания, куда не долетал шум толпы. Нирэлль, почувствовав знакомую перемену в её интонации, чуть нахмурилась.

— Он странно себя вёл, — начала Амари, понизив голос, но не теряя привычной скороговорки. — Тео. Сначала я думала, что он просто устал от всего, но... он стал каким-то... отстранённым, понимаешь? Он исчезает на несколько часов, говорит, что просто «гулял», но я его почти не вижу, даже на выходных. И не то чтобы он грубый или холодный – нет, он... как будто где-то в своих мыслях всё время.

Нирэлль молча слушала, лишь чуть крепче сжав в кармане пальцы, чтобы не выдать своего беспокойства.

— И ещё, — продолжила Амари, чуть понизив голос, — когда я спрашиваю, он улыбается и говорит, что всё в порядке. Но я же его знаю! Я знаю, что не всё в порядке! И у него был такой взгляд, как... — она запнулась, — как будто он что-то скрывает. И нет, я не про «плохое что-то», я про «важное что-то».

Снежинка упала Амари на ресницы, и она раздражённо смахнула её, продолжая:

— Ладно, может, я просто переживаю. Но, честно, если бы ты его видела, ты бы тоже насторожилась.

— Поняла, — тихо сказала Нирэлль, глядя в сторону платформы, где Тео стоял с руками в карманах, чуть отрешённый на фоне общей суеты.

— Ладно, — Амари глубоко вздохнула и снова стала собой – энергичной, сияющей, громкой. — Всё, это канун Рождества, я не собираюсь портить настроение. Но если он продолжит в таком духе... — она выразительно прищурилась. — Я его сама найду и всё узнаю.

Они вернулись к остальным. Фред уже пытался нагрузить Рона шутками, Гарри смущённо отмахивался от Джинни, а Джордж, заметив Нирэлль, на секунду задержал взгляд, будто уловил, что разговор с Амари был не таким уж лёгким.

— Тео! — воскликнули Хлоя и Мия в один голос, и их радостные визги мгновенно прорезали общий гул. Они бросились к Нотту, обхватив его за ноги так, что он едва удержался на месте.

— Ой... — только и успел выдохнуть Тео, балансируя, чтобы не рухнуть прямо на землю.

— Девочки, осторожнее, — нахмурилась миссис Эллиот, направляясь к ним. — Тео сейчас упадёт, и праздник начнётся с визита в Больничное крыло.

— Эй, а я? — возмущённо подала голос Амари, уперев руки в бока. — Я же ваша сестра, между прочим!

— И что? Мы тебя шесть лет уже видим, — невозмутимо парировала Хлоя, при этом не отпуская Тео. — А Тео всегда рассказывает нам интересные истории.

— Да, просто потрясающе, — закатила глаза Амари, но в уголках губ мелькнула улыбка.

Мистер и миссис Уизли, стоявшие рядом, приветливо кивали и обнимали вновь прибывших, за их спинами виднелись тележки с чемоданами и несколько корзин с выпечкой.

Нирэлль подошла ближе к Тео, слегка наклонив голову.

— Я так понимаю, Рождество будешь праздновать с ними? — тихо спросила она.

— Да, они пригласили, — кивнул он, чуть опуская глаза, будто винуя себя. — Надеюсь, ты не обидишься. И Эдвина тоже.

— Ну, бабушка уехала во Францию отмечать с подругами, а я буду с Уизли, — мягко улыбнулась Нирэлль, чтобы снять с него лишнее напряжение. — Не переживай. Повеселись. Но... — она чуть понизила голос, — нам нужно встретиться завтра, ладно?

— Конечно, — ответил Тео, и его улыбка на миг стала искренней, тёплой, прежде чем он снова переключился на близняшек, требующих немедленно рассказать им «новую классную историю».

— Не забудь, — бросила Нирэлль уже ему в спину.

Тео лишь махнул рукой, не оборачиваясь.

Джордж подошёл к Нирэлль, словно невзначай.

— Ну что, мисс Питчер, план на вечер тот же? — он легко коснулся её локтя.

— Если под «планом» ты подразумеваешь чай и твои попытки заставить меня съесть третью порцию печенья, то да, — ответила она с едва заметной улыбкой.

— Тогда готовься, — ухмыльнулся он, — мама на этот раз испекла пять видов.

***

Мягкий свет только-только пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в холодноватый голубой оттенок. В камине ещё догорали угли, лениво потрескивая. Нирэлль спала на боку, укутавшись в одеяло почти с головой, когда её вырвал из полусна глухой, настойчивый стук в дверь.

Она сначала подумала, что это Фред с Джорджем решили пошутить – но стук был слишком ровный, лишённый озорства.

— Ммм... — она неохотно высунулась из-под одеяла, машинально нащупав в ногах тёплый шерстяной кардиган. Натянув его поверх тонкой пижамы, на ходу закутавшись плотнее, она босыми ногами ступила на прохладный деревянный пол и направилась к двери.

Открыв – замерла.

На пороге стоял Тео. Лицо бледнее обычного, под глазами тени, волосы растрёпаны, на щеке – след от подушки, будто он вообще не спал или спал плохо. Он держал руки в карманах, взгляд был отведён в сторону.

— Можно? — коротко спросил он, и голос его был хрипловатым, тихим.

Нирэлль молча кивнула, отступив в сторону, впуская его в комнату. Тёплый воздух из камина коснулся его плеч, и он, будто не замечая, сел на край ближайшего кресла.

Она прошла мимо него на кухонный уголок, привычным движением зажгла чайник, достала две кружки. Вода начала тихо булькать, а в комнате стояла тишина – только потрескивание дров и редкий звон посуды.

Тео сидел неподвижно, пальцами слегка сжимая колени. Он избегал её взгляда.

Нирэлль поставила перед ним кружку, сама села напротив, зажав свою ладонями, чтобы согреться.

Они пили молча. Снаружи, за окнами, снег медленно опускался, кружа в воздухе, словно в замедленной съёмке.

Она терпела ровно столько, сколько могла.

— Тео, — её голос был мягким, но в нём слышалось то настойчивое, что всегда выдаёт тревогу, — что происходит?

Он чуть дернулся, будто от пощёчины, и поставил кружку на стол.

— Мы уже говорили... — начал он, но голос его дрогнул.

— Нет, — перебила она, но без резкости, — мы не говорили. Ты уходишь в себя, ты не отвечаешь, и Амари, и Близнецы – все это видят.

— Амари, Близнецы... — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, — и вот теперь ты. Замечательно. Один и тот же вопрос. Каждый. Чёртов. День.

— Потому что мы хотим помочь, — она чуть подалась вперёд, — потому что мы хотим защитить тебя.

— ЗАЩИТИТЬ?! — он резко встал, и кружка на столе дрогнула от удара его колена. — Ты даже не понимаешь, от чего!

— Так расскажи! — сорвалось с её губ чуть громче, чем она хотела. — Объясни, дай хоть что-то понять!

— Ты думаешь, это всё так просто?! — его глаза метали искры, он шагнул к окну, отвернувшись от неё. — Думаешь, что если вы будете вокруг меня бегать, как наседки, всё решится?

— Нет, но молчание убивает сильнее! — вырвалось у неё, и она поднялась, глядя ему в спину. — Тео, ты исчезаешь у нас на глазах.

— Исчезаю? — он хрипло рассмеялся, но в смехе был металл. — Хочешь увидеть, что значит по-настоящему исчезнуть?

Он повернулся, подошёл ближе, и с отточенным движением приподнял рукав своей тёмной кофты.

Нирэлль увидела.

Чёрный, как свежая тушь, рисунок, выгравированный на коже. Череп, изо рта которого вырывалась змея. Метка, которую она прежде видела лишь на страницах газет и в рассказах о войне. Метка Пожирателя смерти.

Всё в ней застыло. Воздух в горле стал колючим.

— Тео... — выдохнула она, но это было почти беззвучно.

Он смотрел на неё, и в его глазах было всё: злость, боль, страх и... что-то, что он явно не хотел показывать.

А в комнате стояла такая тишина, что слышно было, как за окном падает снег.

Нирэлль не сводила взгляда с метки на его запястье. Темная, четкая, словно выжженная, она казалась чем-то живым – как будто излучала холод, проникающий под кожу. Её дыхание стало неровным, а к глазам подступили слёзы, расплывающие очертания Тео.

— Почему... как? — выдохнула она, почти не слыша собственного голоса.

Тео медленно опустил рукав, но не сразу. Будто давал ей время насмотреться, чтобы она поняла – это не иллюзия, не злой розыгрыш, а суровая, безжалостная правда.

— Когда я приехал к Амари, — начал он глухо, не поднимая глаз, — всё было... нормально. Мы гуляли по берегу, я учил её сестричек метать камушки в воду. Думал, что, может быть, у меня тоже когда-то будет... что-то похожее. — Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — И вот однажды миссис Эллиот попросила меня сходить в лавку – всего-то за хлебом.

Нирэлль сидела неподвижно, сжимая кружку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Там-то он меня и нашёл, — продолжил Тео. — Отец. Стоял прямо на улице, как будто знал, в каком повороте я появлюсь. Он всегда так умел... ждать. И он сказал, что если я не сделаю, как он скажет, — его голос стал тише, но в нем сквозила злость, — он убьёт Амари. Её семью. Всех, кто был в доме.

Слёзы уже катились по щекам Нирэлль, но она не замечала их.

— Тео... — выдохнула она, но он поднял руку, не давая ей договорить.

— Нет, дай я скажу. Я знал, что он не шутит. Он... он уже делал подобное раньше. Так что я пошёл с ним. Они провели меня в подвал какого-то старого дома, там ждали ещё двое. Не спрашивай, кто. Они... сделали это быстро. Жезл, заклятие, боль, и вот... — он снова дотронулся до места под рукавом, словно всё ещё ощущал ожог. — Метка.

Тео не выдержал её взгляда. Плечи его дрогнули, он шумно выдохнул, будто всё это время сдерживал крик, и вдруг обессиленно опустился на пол. Его руки дрожали, пальцы впивались в ткань брюк.

— Я больше... не могу... — сорвалось с хрипом. Голос дрогнул, а вместе с ним дрогнуло всё его тело. — Я устал, Нир... Я...

Он закрыл лицо ладонями, но это не смогло скрыть сдавленных всхлипов. Всё, что он копил в себе, рвануло наружу – страх, злость, усталость, бессилие.

Нирэлль, всё ещё чувствуя, как колотится сердце, тихо опустилась рядом. Тепло её кардигана коснулось его плеча, она обвила его руками, прижимая к себе, словно боялась, что он рассыплется, если отпустить. Её подбородок уткнулся ему в волосы, а пальцы привычно и успокаивающе поглаживали его спину.

— Всё хорошо... — шёпот дрогнул. Она сама плакала – тихо, почти беззвучно, но слёзы горячими дорожками катились по щекам, смешиваясь с его. — Я с тобой...мы что нибудь придумаем, Тео. Я клянусь тебе, ты не будешь убивать людей.

Тео судорожно вздохнул, позволив себе спрятаться в её объятиях, как в единственном месте, где ещё можно дышать.

В голове Нирэлль билась только одна фраза, выжигая всё остальное:
Ты не смогла защитить его.

И чем дольше они сидели на полу, вцепившись друг в друга, тем громче и отчётливее эта мысль становилась, глуша даже шум ветра за окном.

***

Вечер Рождества в Норе было похоже на тихую сказку. Дом тёпло дышал ароматом свежей выпечки, хвои и корицы. Снег за окнами ложился мягкими хлопьями, приглушая звуки снаружи, а в камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены золотистые блики.

Все сновали туда-сюда: Миссис Уизли накрывала на стол, близнецы мастерили какие-то подозрительные фейерверки, Джинни распаковывала подарки с Гарри, а Рон с Гермионой спорили о правилах настольной игры.

Только Нирэлль словно выпадала из этого уюта. Она помогала Молли, вставляла в вазы веточки остролиста, улыбалась, когда к ней обращались, но все её движения были медленными, отстранёнными. Мысли снова и снова возвращались к прошлому вечеру, к тому, как Тео, дрожащий, сидел на полу, и к этой проклятой фразе, выжигавшей изнутри: Ты не смогла защитить его.

Когда шум немного стих и все разбрелись по своим делам, Джордж заметил, как она, стоя у окна, задумчиво теребит рукав свитера. Он подошёл бесшумно, но всё же коснулся её плеча.

— Эй, — тихо сказал он, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в лицо. — Ты сегодня ходишь, как призрак. Что случилось?

Она чуть вздрогнула, но не отстранилась. Оглянулась – в комнате никого. И тогда, впервые за вечер, подняла на него глаза.

— Джордж... — её голос сорвался. Она оглянулась снова, будто проверяя, что их никто не услышит, и жестом позвала его в маленькую кладовку за кухней. Там пахло сушёными травами и яблоками, и сквозь маленькое окошко пробивался холодный зимний свет.

Она вдохнула глубже, будто набираясь сил.

— Это... Тео. Вчера... он показал мне... — она замолчала, но взгляд был достаточно красноречив. — Метку.

Брови Джорджа резко сошлись.

— Метку? Эту метку?

Она кивнула. И рассказала всё. Без утайки. Как Тео рухнул на пол и расплакался. Как он признался, что его отец угрожал убить Амари и её семью, если он не подчинится. Как она сидела рядом, обнимая его, и как внутри звучала только одна мысль – что она его подвела, что не уберегла.

Джордж молчал, пока она говорила, не перебивая ни разу. Лишь тихо прислонился к стене, скрестив руки на груди, но глаза его не отпускали её ни на секунду. Когда она замолчала, он медленно выдохнул.

— Нир... — он подошёл ближе и положил ладони ей на плечи, заставив встретиться взглядом. — Ты не виновата.

— Но я... — она прикусила губу, и в глазах снова защипало. — Я же должна была...

— Нет, — он мягко, но твёрдо перебил её. — Ты осталась рядом, когда ему это было нужно. Всё остальное – не в твоей власти.

Она опустила голову, и Джордж чуть сжал её плечи.

— Поверь, если бы можно было отмотать время, я бы вместе с тобой всё исправил. Но... сейчас ему нужен кто-то, кто будет рядом. И у него есть ты. И Амари. И, чёрт возьми, даже мы с Фредом и Андж, если понадобится.

Нирэлль невольно усмехнулась сквозь слёзы, а он, заметив это, погладил её по щеке.

— Вот. Это уже лучше. Ты слишком хороша, чтобы ходить с таким лицом в Рождество.

Она вздохнула и кивнула, позволяя ему обнять её. В его объятиях запах хвои и корицы смешивался с чем-то тёплым, родным, и впервые за утро ей стало чуть легче дышать.