С любовью и ядом

Приближался конец учебного года, и вместе с лёгким запахом весны в замке витало ожидание праздника – сегодня у Амари был день рождения. Нирэлль заранее подготовилась: в аккуратно упакованной коробочке лежал флакон с магическими блёстками для волос, способными менять оттенок при движении, а в пакете – любимые безе Амари с нежной клубничной начинкой.

Ещё накануне вечером они с Тео и Анджелиной шептались за ужином, придумывая, как бы устроить сюрприз.

— Ну, врываемся в комнату с фейерверками, — предложил Тео, ухмыльнувшись.

— Нет, — тут же отрезала Анджелина, — фейерверки в спальне – это идея, достойная Фреда и Джорджа, но мы хотя бы раз в жизни обойдёмся без пожара.

— Ладно, тогда с шариками, — Тео пожал плечами. — Или хотя бы с конфетти?

— Конфетти из перьев – я смогу, — задумчиво сказала Нирэлль, крутя в пальцах палочку. — И ещё я испеку торт.

— Ты умеешь печь? — подозрительно прищурился Тео.

— Нет, но у меня есть волшебная палочка, — парировала Нирэлль.

***

Утро выдалось солнечным.

Сквозь утренний полумрак спальни Амари услышала шорохи и тихий приглушённый смех. Она только успела перевернуться на другой бок, как дверь распахнулась – и в комнату вихрем влетели Нирэлль и Анджелина.

— Вставай, именинница, — с заговорщицкой улыбкой произнесла Анджелина, одной рукой отдернув шторы, а другой – скинув с Амари одеяло.

Нирэлль, как всегда без слов, лишь подняла брови и протянула ей полоску тёмной ткани.

— Что это? — подозрительно спросила Амари, приподнимаясь на локтях.

— Повязка, — ответила Анджелина и, не дожидаясь разрешения, аккуратно завязала ей глаза. — И без разговоров. У нас сюрприз.

Амари попыталась сделать возмущённый вздох, но Нирэлль уже взяла её за руку, мягко подтолкнув к выходу. Слёзы смеха грозили прорваться – всё происходящее было слишком театральным, а Анджелина явно получала от этого процессa огромное удовольствие.

Они осторожно вывели Амари по лестнице, шёпотом переговариваясь между собой, иногда подталкивая её, чтобы та не сбилась с пути. На улице пахнуло свежестью, где-то неподалёку щебетали птицы.

— Ещё немного, — пообещала Анджелина, и Амари почувствовала, как мягкая трава сменила под ногами каменную дорожку.

И вот, когда они остановились, повязка была снята – и перед глазами Амари открылось большое раскидистое дерево, под которым стоял Тео. В руках он держал букет – немного неровный, но явно собранный с особым старанием, а рядом лежала корзина для пикника.

Улыбка Тео была чуть смущённой, но тёплой.

— С днём рождения, — тихо сказал он, протягивая ей цветы.

А под деревом уже был расстелен плед, на котором стояли бутерброды, фрукты и лимонад – всё готово для утреннего пикника.

— Ладно, именинница, — сказала Нирэлль, раскладывая на пледе всё, что они принесли, — теперь ты обязана загадать желание.

— Загадала, — моментально ответила Амари, хватая безе.

— Даже не закрыла глаза! — притворно возмутилась Анджелина. — Так желания не работают.

— Работают, если ты волшебница, — парировала Амари, и в глазах её заискрилось озорство.

Тео налил всем лимонада в стаканчики.

— За то, чтобы Амари продолжала оставаться... ну, Амари, — произнёс он, подняв стакан. — Потому что другой такой мы бы точно не выдержали.

— Ага, — поддержала Нирэлль, — слишком громко, слишком смешно и слишком... тебя слишком много. Но мы тебя любим.

— Это вы просто привыкли к роскошной жизни, — фыркнула Амари, подмигнув.

Они ели, перебрасываясь шуточками, то и дело прерывая друг друга. Анджелина рассказывала, как прошлым летом чуть не утонула, спасая шляпу от ветра, и как в итоге шляпа спасла её – она зацепилась за камыши. Тео в ответ поведал историю о том, как пытался сварить зелье бодрости, а вышло зелье «улыбайся, пока не свалишься» – и целый день ходил, ухмыляясь как идиот.

Амари смеялась так, что у неё слёзы текли по щекам.

— Господи, — выдохнула она, вытирая глаза, — лучший день рождения в моей жизни.

Нирэлль посмотрела на неё и улыбнулась – не своей привычной колкой ухмылкой, а тихо, тепло.

— Мы просто хотели, чтобы у тебя было утро, которое ты запомнишь.

— Запомню, — кивнула Амари. — И я вас всех запомню, даже когда стану старой, ворчливой и буду гоняться за соседскими детьми с палкой.

— А мы придём тебе помогать, — хохотнула Анджелина. — И будешь гонять их в фирменном вишнёвом свитере.

— Дай бедным соседским детям сил. — прошептал Тео. — Запомни, я буду спасать их от тебя.

Ветер донёс запах цветущей сирени, солнце грело спины, а мир казался невероятно далёким от любых забот. Это был тот самый летний день, когда всё вокруг – просто смех, друзья и ощущение, что впереди ещё очень много таких моментов.

***

Сдав все экзамены, Нирэлль проводила последние дни, блуждая по коридорам Хогвартса и впитывая в себя атмосферу старого замка. Летний свет лился в окна, пыль в лучах казалась золотой, а разговоры в стенах казались громче, чем обычно. Но в этот раз слухи были другими – странными. То тут, то там она слышала обрывки фраз: «...никого из них не было на ужине...», «...Амбридж так и не вернулась...».

Она пыталась выловить хоть какую-то связную информацию, но всё было похоже на клубок из полуправды и фантазий.

В конце концов, Нирэлль решила подойти к профессору МакГонагалл в коридоре, когда та как раз разговаривала с Флитвиком.

— Профессор, простите, — остановила она её. — Что... что происходит? Куда все пропали? И Амбридж...

— Мисс Нотт, — МакГонагалл нахмурилась. — К сожалению, я сама располагаю неполной информацией. Советую вам пока не забивать голову слухами и дождаться официальных объяснений.

Это прозвучало слишком сухо, чтобы быть правдой. Нирэлль только кивнула, но внутри всё кипело.

Она решила сама пройтись по замку и проверить, нет ли кого из знакомых. И вскоре, проходя мимо больничного крыла, услышала изнутри голоса. Дверь была приоткрыта, и она увидела в дальних кроватях несколько знакомых фигур – Джинни, Невилла, Луну, Гермиону и Рона. У кого-то были перевязаны руки, кто-то лежал с заклинательными ожогами.

Нирэлль робко вошла, и первой её заметила мадам Помфри.

— Мисс Нотт, сюда нельзя, — строго сказала она. — Пациенты нуждаются в покое.

— Но... — Нирэлль перевела взгляд на Джинни. — Что с ними?

— Несчастный случай, — отрезала целительница и уже собиралась выгнать её.

Но Джинни приподнялась на локтях:

— Всё в порядке, — сказала она тихо. — Потом расскажу.

У Нирэлль внутри всё сжалось.

— Джинни... кто это сделал?

— Не сейчас, — повторила та, и взгляд её потемнел. Лишь добавила: — Мы были в Министерстве.

Эти слова прозвучали так, будто они весили тонну. Но мадам Помфри уже вытолкала Нирэлль в коридор, и дверь с глухим щелчком закрылась.

Всю дорогу до подземелий Нирэлль не могла отделаться от ощущения, что в Хогвартсе только что произошло что-то очень опасное и важное... и что она, как и многие, была в стороне от этого, не понимая всей картины.

Когда на следующий день, Джинни со вздохом сбивчиво принялась рассказывать все, что произошло, Нирэлль была в полном шоке.

Про то, как Гарри увидел Сириуса в видении, как они с ребятами отправились туда, думая, что его спасут. Про Зал пророчеств, про Пожирателей смерти, про хаос заклинаний, и про то, что Сириус... не вернулся.

— Он просто... упал, — голос Джинни дрогнул. — И его больше нет.

Нирэлль молчала. Впервые за долгое время ей не находилось, что сказать. Она просто положила руку Джинни на плечо, и та позволила себе прижаться, чуть дрожа.

***

В честь окончания года в Большом зале накрыли роскошный пир. Смех, звон бокалов и шелест праздничных платьев наполняли пространство, но Нирэлль, вместо того чтобы сидеть за столом, стояла в тени у одного из окон, разговаривая с профессором МакГонагалл.

— Не верится, что вы выпускаетесь, — тихо произнесла Минерва, и её голос дрогнул. На глазах блеснули слёзы, которые она, как всегда, пыталась скрыть за привычной строгостью.

Нирэлль прикусила губу, но сдержаться не смогла.

— Ох, профессор... — выдохнула она, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Мне будет так не хватать вас...

МакГонагалл мягко коснулась её руки, сжала её пальцы.

— И мне вас, мисс Нотт. Но я верю... вы справитесь.

— Вы ведь всегда были моим... ориентиром, — Нирэлль отвела взгляд, чтобы не выдать слёзы. — Даже когда я молчала, вы слышали меня.

Минерва чуть улыбнулась, но в глазах всё ещё теплилась грусть.

— Это потому, что у вас голос гораздо громче, чем вы думаете. Просто не всегда словами.

С дальнего конца зала раздался смех Амари. Нирэлль невольно обернулась, уловив, как она с Тео, заметив её, едва заметно подняли бокалы в её сторону.

— Идите, — с тёплой строгостью сказала МакГонагалл. — Ваши друзья ждут. А я... буду гордиться вами, куда бы вас ни занесла жизнь.

Нирэлль кивнула, но, уходя, всё-таки на секунду обернулась. Профессор всё ещё смотрела ей вслед – как смотрят те, кто провожает в большое, важное будущее.

***

В крошечной лавке в Косом переулке витали запахи: сладковатый аромат сахарной пыли, терпкое послевкусие серы и лёгкий дымок от недавнего взрыва в подвале. Полки, ещё не до конца заполненные, напоминали разноцветные башни – коробки, пакеты, банки и непонятные стеклянные сферы, внутри которых плясали крошечные фейерверки.

— Ты не думаешь, что эту полку лучше оставить для "Носов-драконов"? — Фред задумчиво прищурился, держа в руках криво подписанную коробку.

— Не-а. — Джордж толкнул плечом брата, ставя на место банку с "Пастилками-перевертышами". — Тут слишком низко, народ будет наклоняться, и половина случайно схватит что-то не то. Представь: ребёнок тянется за "Слизнями-сюрпризами", а получает... — он поднял бровь.

— Нашу новинку? — Фред ухмыльнулся. — Гениально.

Оба на секунду замерли, представив хаос, и синхронно кивнули.

В этот момент колокольчик над дверью тихо звякнул. Не от покупателя – от почтовой совы, залетевшей прямо внутрь.

— Хм, а мы что, уже рекламную рассылку начали? — Фред потянулся за конвертом, но Джордж, едва увидев аккуратный почерк, перехватил.

— Это не реклама. — Он быстро отцепил письмо, слегка нахмурившись, будто проверяя, нет ли подвоха.

На углу пергамента была крошечная, почти незаметная, но очень характерная завитушка – почерк Нирэлль.

Фред, разумеется, заметил перемену в лице брата.

— Ну, ну, мистер Уизли, смотрите-ка, почта от... — он протянул "ооо" так, что Джордж бросил в него бумажный пакет с конфетами.

— Занимайся полкой, — буркнул Джордж, уже отворачиваясь к прилавку.

Он разорвал конверт медленно, почти с уважением, и пробежал глазами первые строчки. На губах промелькнула едва заметная, но очень тёплая улыбка.

За спиной Фред шумно переставлял коробки, но то и дело косился.

— Судя по выражению лица, она там либо хвалит твою новую шутку, либо предлагает что-то ещё более подрывное.

— Ни то, ни другое, — ответил Джордж, но голос у него был мягче, чем обычно. Он аккуратно сложил письмо, словно боялся его помять, и сунул в карман жилета.

— Ладно, потом расскажешь, — ухмыльнулся Фред. — Но учти: если это связано с взрывчаткой, я хочу участвовать.

Джордж только покачал головой и вернулся к банкам, но в его движениях появилось то лёгкое оживление, которое Фред безошибочно узнавал – так Джордж выглядел, когда у него в голове зарождалась новая идея.

"Джордж Уизли,

Надеюсь, что когда через три дня я сойду с поезда, то увижу своего драгоценного парня. Я побегу к нему со всей силы и поцелую прямо в губы. Или, быть может, зацелую до смерти. Одно из двух. Интересно, ты не знаешь, кто он? Как бы то ни было – он счастливчик.

Встречаться со мной – это, между прочим, невероятная удача, согласен? Я, конечно, слегка оскорблена тем, что ты не удосужился написать мне уже целую неделю... но как-нибудь переживу. Хотя, честно говоря, твоё отсутствие в моём почтовом ящике делает моё утро слишком тихим.

И всё же, я очень, очень, и очень надеюсь, что через три дня увижу своего парня.

Искренне твоя,
Нирэлль.

P.S. На самом деле, я тоже счастлива, что являюсь твоей девушкой. Но не говори никому – вдруг решат, что у меня слабость к рыжеволосым шутникам."

***

Сквозь гул толпы и шипение пара от прибывшего поезда Джордж, облокотившись на высокий фонарный столб, пытался выглядеть непринуждённо. На самом деле он переминался с ноги на ногу, как будто стоял на горячих углях. В руках он держал небольшой букет – не слишком пафосный, но с яркими, жизнерадостными цветами, которые будто кричали: «Да, я специально выбирал их для неё».

Где же она?

Толпа студентов и родителей хлынула с платформы. Джордж заметил её сразу – лёгкая джинсовая куртка, в руках катила тележку с чемоданом, волосы слегка растрёпаны от ветра. И эта улыбка, которая ударила по нему сильнее, чем любое заклинание.

— Джооордж! — воскликнула она.

Не успел он сделать и шаг, как Нирэлль уже неслась к нему, лавируя между чемоданами и зеваками. Он едва успел отставить букет в сторону, как она врезалась в него, обвила руками его шею и поцеловала в губы. Поцелуй был горячим, смелым, долгим, и Джордж, несмотря на шум станции, слышал только её дыхание.

— Знаешь, — пробормотал он, отрываясь от неё на секунду, — я мог бы привыкнуть к таким встречам.

— Привыкай, — улыбнулась она, но не успела снова поцеловать его, как за её спиной раздалось:

— Ай-ай-ай! Хоть бы постыдились, молодёжь.

Нирэлль замерла, глаза распахнулись. Она медленно развернулась и...

— Бабушка! — вскрикнула она, отпуская Джорджа.

Перед ними стояла Эдвина – невысокая, но крепкая пожилая ведьма с острым взглядом и тростью, на конце которой поблёскивала серебряная головка в виде ворона. На её лице смешались строгость и едва заметная улыбка.

— Не ждали? — спросила она, чуть приподняв бровь. — Решила встретить свою внучку... и заодно убедиться, что этот самый Джордж действительно существует.

— Бабушка, — протянула Нирэлль, — ты же знаешь Джорджа.

— Знаю, — кивнула Эдвина. — Но одно дело – знать, и совсем другое – видеть, как он встречает мою внучку посреди платформы таким... образом.

Джордж, нисколько не смутившись, шагнул вперёд, слегка поклонился и протянул руку:

— Всегда рад встрече, мадам. А если честно, рад вдвойне, что вы приехали... хоть и с эффектным вступлением.

Эдвина пожала его руку, прищурившись:

— Посмотрим, молодой человек, как долго ты сможешь держать этот тон.

Нирэлль только закатила глаза, но Джордж был готов спорить и улыбаться хоть целый день.

***

Квартира бабушки Нирэлль располагалась в тихом уголке магического Лондона, на третьем этаже старого кирпичного дома, где окна выходили на узкий переулок, пахнущий хлебом от соседней пекарни. В прихожей пахло сушёными травами и тёплым яблочным пирогом.

— Разувайтесь, — сразу заявила Эдвина, захлопывая за ними дверь. — И закрой, пожалуйста, окно в гостиной, там сквозняк.

— Хорошо, бабушка, — привычно отозвалась Нирэлль, поставив чемодан у стены и направляясь внутрь.

Джордж снял ботинки, с интересом оглядывая интерьер: деревянная мебель с резными узорами, полки с книгами в кожаных переплётах, фотографии в старинных рамках.

Эдвина сразу принялась накрывать на стол. Столовая быстро заполнилась запахом тушёного мяса, свежего хлеба и яблочного пирога.

— Так, — произнесла она, раскладывая тарелки. — Где Тео? Я думала, вы вместе приедете.

— Его пригласили родители Амари, — ответила Нирэлль, садясь за стол. — Они собирались поехать к морю.

— Ну хоть кто-то этим летом подышит солёным воздухом, — хмыкнула Эдвина, а потом повернулась к Джорджу. — Ладно, молодой человек, расскажи мне: как вы познакомились?

— С первого курса, — без колебаний сказал Джордж, отпивая чай. — Она сидела за столом Слизерина, я за Гриффиндором. Долгое время мы вообще не замечали друг друга.

— Кхм, это ты не замечал меня. Я была влюблена в тебя с 11 лет. — поправила его Нирэлль.

— И всё? — прищурилась Эдвина.

— Почти, — Джордж усмехнулся. — Были... моменты.

Нирэлль тут же скрестила руки:

— «Моменты»? Ну-ну, давай, расскажи бабушке, как ты на пятом курсе сказал, что я не в твоём вкусе.

Эдвина удивлённо вскинула брови.

— О, это уже интересно.

— Э-э, — замялся Джордж, — а ты ведь понимаешь, что это была... хм... ловушка?

— Ловушка, устроенная Мелиссой Паркинсон, — перебила его Нирэлль. — Она заманила меня в старый кабинет трансфигурации, а там спросила у Джорджа, нравилась ли я ему.

— А я... — Джордж развёл руками. — Сказал глупость. И ты, кажется, потом очень злилась.

— Я не просто злилась, — фыркнула Нирэлль. — Я написала свою первую статью от Мадам Х.

Эдвина, сдерживая улыбку, подперла подбородок рукой:

— Так вот откуда у тебя эта язвительная жилка.

— Вот, — Джордж ткнул в неё вилкой, — и началась её блестящая журналистская карьера. Правда, за мой счёт.

— Конечно, присвой мою гордость себе.

Они ели, перебрасываясь подколками, и с каждой шуткой напряжение спадало. Эдвина иногда вставляла острые замечания, но в её глазах мелькало то самое тёплое одобрение, которое Нирэлль видела нечасто.

— Так чем ты занимаешься в этом году, Джордж? — спросила Эдвина, словно между делом, но с тем самым любопытством, которое выдавало, что она уже заранее прикидывает, как вплести ответ в будущий разговор.

Джордж чуть ухмыльнулся.

— Тем же, что и в прошлом, миссис Питчер, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. — Развожу учеников на веселье и подрабатываю поставщиком смеха.

— То есть... — Эдвина приподняла бровь. — Магазин.

— Магазин, — кивнул Джордж. — Шутки, фокусы, товары для розыгрышей. Ну и кое-что особенное для тех, кто в теме.

Нирэлль едва заметно улыбнулась, а Эдвина, будто вспомнив что-то, оживилась.

— Знаете, — сказала она, — ведь я преподавала Защиту от тёмных искусств один год.

— Мы в курсе, — лениво заметила Нирэлль, бросив взгляд на Джорджа. — Ты уже рассказывала... на Рождество.

— Ну да, — Эдвина чуть смутилась, но, как всегда, продолжила, будто это не помешает истории прозвучать ещё раз. — Но тогда мы говорили о другом! Так вот, я тогда познакомилась с вашими родителями. Очень милые люди. И, между прочим, — она сделала глоток чая, — у них обаятельный талант слушать так, будто каждое твоё слово – величайшее открытие.

— В этом мы на них похожи, — хмыкнул Джордж.

— Или это просто врождённая вежливость, — невозмутимо добавила Нирэлль, чуть склонив голову.

Джордж бросил на неё взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде «Ах, так?», но лишь улыбнулся шире.

— А Молли не против вашего бизнеса с братом? Просто зная её... — Эдвина отпила чая. — Ты, кстати, очень похож на неё. Только упрямства в тебе больше.

— Версия для мамы: всё отлично, бизнес процветает, я приличный гражданин. Версия для друзей: я изобретаю вещи, которые Министерство наверняка когда-нибудь запретит.

Эдвина расхохоталась, а Нирэлль тихо прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос.

— Хорошо, считай, что проверку ты прошел.

Эдвина, отодвинув чашку с недопитым чаем, решительно поднялась из-за стола:

— Ну, молодёжь, займитесь посудой. — Она сказала это с видом, не допускающим возражений, и направилась в гостиную, прихватив с собой книгу.

Джордж покосился на Нирэлль и, нарочито серьёзно, прошептал:

— Кажется, я только что получил повышение. Из «парня внучки» в «кухонного раба».

Нирэлль фыркнула, поднимаясь:

— А я думала, это твоя естественная должность.

— Только по совместительству, — ухмыльнулся он, собирая тарелки. — Основная моя работа – сводить тебя с ума.

— С этим ты справляешься блестяще, — парировала она, проходя мимо него с кружками в руках.

На кухне было тепло, пахло мятным чаем и свежим хлебом. За окном мягко шуршал дождь, и капли скатывались по стеклу, отражая золотистый свет лампы. Джордж закатал рукава рубашки и встал у мойки.

— Знаешь, — начал он, опуская тарелку в мыльную воду, — мне нравится это.

— Мытьё посуды? — с улыбкой уточнила Нирэлль, открывая шкаф и убирая кружки.

— Ну... когда ты рядом, даже это приятно, — ответил он, не глядя, но с такой интонацией, что у неё невольно дрогнули губы. — Правда, если бы мне дали выбор между этим и... ну, скажем, целоваться с тобой, посуда осталась бы грязной до следующего утра.

Она рассмеялась, опершись локтями о столешницу:

— Ты неисправим.

— Нет, я просто приоритеты расставляю грамотно, — подмигнул он. — Вот, смотри: сначала ты, потом уже всё остальное.

Нирэлль подошла ближе, взяла у него из рук тарелку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Это было обычное, почти случайное касание, но от него внутри стало так тепло, что она почувствовала, как щеки слегка нагреваются.

— Джордж... — тихо сказала она.

Он повернулся к ней, вытирая руки полотенцем:

— Что?

— Ничего, — она улыбнулась, но взгляд не отвела. — Просто... я рада, что мы вот так. Вместе. Без всякой...

— Драмы, — закончил он за неё. — Ну, кроме того, что моя девушка всё время пытается выиграть у меня в остроумии.

— И у меня неплохо получается, — заметила она.

— О, спорно, спорно, — он покачал головой и, прежде чем она успела возразить, притянул её к себе. Обнял крепко, но нежно, так что она уткнулась носом в его плечо.

Они стояли так какое-то время, слушая дождь и приглушённый шум из гостиной. Джордж первым нарушил молчание:

— Слушай, я ведь, кажется, уже говорил тебе, что люблю тебя?

— Много раз, — тихо ответила она.

— Отлично. Просто хочу, чтобы это было как мытьё посуды – регулярно и обязательно.

Она засмеялась, отстраняясь лишь на полшага:

— Значит, мне придётся тебя любить тоже регулярно и обязательно?

— Абсолютно, — кивнул он, и, не дожидаясь её ответа, поцеловал — мягко, с теплом, будто в этом поцелуе было всё: доверие, уют, и уверенность в завтрашнем дне.

Когда они вернулись к посуде, Джордж снова заговорил, уже с привычной насмешливой ноткой:

— Кстати, если миссис Питчер спросит, скажем, что мы всё помыли. Даже если забудем про кастрюлю.

— А потом она сама её найдёт и догадается, что ты ленивый, — сказала Нирэлль, ставя на полку сухую тарелку.

— Ленивый? Я? — Джордж изобразил возмущение. — Я просто стратегически перераспределяю усилия.

— Конечно, — хмыкнула она. — Всё ради науки.

— Именно! — он щёлкнул её по носу, и она, смеясь, брызнула в него водой из-под крана.

Кухня наполнилась их смехом, тёплым и лёгким, как будто за её стенами не существовало ни дождя, ни проблем, ни прошлого – только они двое и тихий, уютный день.

***

День открытия. Косой переулок, утро.

Магазин уже светился издалека – яркие витрины «Всевозможные волшебные вредилки» сияли так, будто собирались выиграть конкурс на самый вызывающий фасад Лондона. Перед дверью толпился народ, в основном подростки и дети, но встречались и взрослые волшебники, которые прятали улыбки, делая вид, что пришли "только ради детей".

Внутри царила приятная предоткрыточная суматоха. Фред бегал с какими-то коробками, Джордж проверял ценники на витрине, а Нирэлль, закатав рукава и убрав волосы в низкий хвост, аккуратно расставляла на полке "забастовочные завтраки", меняя местами те, что стояли неровно.

— Нирэлль, — Джордж появился рядом, держа в руках большой плакат с надписью "Не трогайте, пока не тронет вас" и фирменным ухмылом, — повесь вот это у входа. И... постарайся не прочитать вслух. Оно реагирует на голос.

Она изогнула бровь:

— А ты пробовал?

— Конечно. Три раза. Один раз случайно. — Он улыбнулся, глядя, как она осторожно уносит плакат.

За прилавком Фред вовсю спорил с Анджелиной, которая тоже зашла помочь:

— Нет, конфеты-невидимки надо ставить на нижнюю полку.

— Ага, чтобы дети первыми хватали? Гениально, Фред, гениально. — Анджелина закатила глаза. — Ставим выше, иначе ты потом будешь искать в магазине чьи-то пропавшие головы.

Нирэлль вернулась, помогла перевесить коробки с полки на полку, а потом бесшумно заняла место возле кассы, чтобы проверять упаковку товаров. Она действовала так, что казалось, будто знает этот магазин с самого начала – без слов подхватывала выпавшие из коробок штуковины, ловко отвлекала слишком любопытных малышей, которые тянули руки к опасным товарам.

Когда двери официально открылись, толпа буквально ввалилась внутрь. Джордж встал рядом с Нирэлль, улыбнулся:

— Держись. Это будет весело.

Она посмотрела на него, чуть улыбнулась.

— Я уже держусь. — при этом аккуратно поймала из воздуха миниатюрную летающую фейерверк-мышь, которая вырвалась из витрины.

Дальше всё превратилось в хаос – яркий, шумный, с хлопками, смехом и запахом карамели. Нирэлль помогала вовремя подносить товар, уводила слишком навязчивых покупателей в другую сторону, а под конец ещё и утащила Джорджа на секунду в подсобку, чтобы вручить ему стакан тыквенного сока, который был так ей ненавистен.

— Ты лучшая, — выдохнул он, прежде чем снова броситься в толпу.

Открытие магазина стало самым грандиозным и ярким событием в Косом переулке, которое запомнится всем жителям ещё надолго.