С любовью и ядом

С того вечера прошёл месяц. Самый долгий месяц в жизни Нирэлль.

Амари продолжала избегать её с ужасающей последовательностью. Стоило Нирэлль попытаться подойти – Амари тут же разворачивалась и уходила в другую сторону, будто воздух становился ядовитым рядом с ней. Однажды, подойдя к ней за обедом, Нирэлль села рядом, робко протянув сок... но Амари молча встала и пересела к Полумне Лавгуд, которая обычно ела одна в самом дальнем углу стола.

Каждая попытка помириться – всё уходило в пустоту. Воздух между ними был тяжёлым, как после грозы, только грома не было. Лишь тишина. Тишина, где когда-то был смех.

И она не просто потеряла Амари. Она потеряла всех.

Укрытие стояло пустым. Джордж приходил всё реже. Фред и Тео будто сговорились, чтобы не замечать её существование. Как-то на зельеварении, Нирэлль попросила Фреда передать ей нож.

— Не думаю, что с ножом ты обращаешься лучше, чем с пером. — прошептал Фред, лениво пододвигая инструмент краем скатерти.

Её пальцы дрогнули. Она стиснула зубы и продолжила нарезать корень мандрагоры, будто ничего не услышала. Но внутри всё сжималось.

Больше всего болело молчание Тео. Он не просто отвернулся – он предал. И Нирэлль не могла решиться даже взглянуть ему в глаза, потому что каждый раз внутри просыпалась ярость: "Как ты мог?!"

Она осталась одна.

Когда однажды проходила мимо них – троицы: Амари, Фреда и Тео – и осмелилась махнуть рукой в приветствии, они проигнорировали её, даже не замедлив шаг. Их головы были склонены друг к другу, они что-то живо обсуждали и смеялись. Нирэлль застыла на месте.

— Оу, посмотрите, как трогательно. — насмешливый голос за спиной вонзился, как игла. — Раскол, предательство, драма. А мы говорили, что эта "дружба" долго не протянет.

Пэнси. Миллисента. Дафна. Конечно, любимая троица Нирэлль.

— Молчуны никогда не держат компанию. — язвительно заметила Миллисента.

— А сколько высоких слов было, да? — усмехнулась Дафна. — "Мы семья", "Мы друг за друга", — она наигранно всхлипнула, прикладывая руку к груди.

— Вижу, тебя теперь даже Джордж жалеет, — подкинула Пэнси, хмыкнув. — Хотя... может, ему просто нравятся те, кто не спорит. Джордж любит покорных, а? Скажи, Нирэлль!

Они втроем расхохотались. Звонко, хищно. Словно специально, чтобы было слышно каждому в коридоре. Нирэлль сжала кулаки до белых костяшек, пытаясь не разрыдаться прямо там.

Но хватило только пяти шагов, прежде чем она сорвалась в бег.

Она неслась по коридорам, будто за ней гналось прошлое. Пронеслась мимо классов, мимо портретов, мимо учеников, ничего не видя. Захлопнула за собой дверь мастерской и рухнула на диван.

И всё вылилось.

Она плакала громко, бессильно, беспорядочно. Захлёбывалась слезами, вцепившись в подушку, как будто это была последняя ниточка, удерживавшая её в этом мире. Рыдания разрывали тишину помещения, которое когда-то было их маленьким убежищем. А теперь – пустым и эхоносным, как сердце.

— Хватит, — всхлипнула она, сама себе. — Пожалуйста, хватит...

Но не остановилась.

Она не услышала, как открылась дверь.

Не услышала, как чьи-то шаги приблизились.

Только почувствовала.

Чьи-то руки обвили её плечи. Осторожно. Тихо. Тепло.

Нирэлль вздрогнула – и сразу узнала запах: что-то сладкое с карамелью. Она обернулась – и встретилась с глазами Джорджа. Он смотрел на неё так, будто в груди у него сжалось всё от боли. И ничего не сказал.

Он просто притянул её ближе. Сел рядом и обнял. Её голова уткнулась ему в грудь, рыдания продолжались, но уже не с такой остротой. Он гладил её по спине, по волосам, молча. И от его прикосновений казалось, что весь хрупкий и перекошенный мир собирается заново, по кусочкам.

— Я... — начала Нирэлль, захлебнувшись. — Я...они ненавидят меня, они...

— Шшш, — прошептал он. — Не надо. Просто... дыши. Я с тобой.

И в этот момент, когда весь замок, как ей казалось, был против неё, когда всё вокруг рушилось – он был рядом.

Единственный, кто остался.

***

Нирэлль больше напоминала призрак, чем семнадцатилетнюю ученицу. Она всё ещё посещала занятия, появлялась на завтраках, обедах и ужинах, но остальное время проводила в мастерской – лёжа на диване, свернувшись калачиком. Иногда ей удавалось заснуть. Чаще – она просто смотрела в одну точку, мёрзла, пока Джордж не приходил и молча не накрывал её пледом.

Весна наступала по календарю, но не в их реальности.
Попытки извиниться перед Амари остались без ответа. И Джордж, которому всё сильнее не хватало её прежней, был вынужден наблюдать, как человек, которого он любит, медленно гаснет у него на глазах.

Со временем Нирэлль перестала появляться в Большом зале вовсе – там слишком часто звучал смех. Амари. Тео. Фред. И этот смех резал больнее, чем молчание.

К Пасхе оставалась неделя, когда Гарри сообщил: они начнут практиковать Патронусы. Нирэлль давно знала, что её патронус – это бабочка. Которая, на удивление, ассоциировалась с пришедшим сезоном.

Но весна не приходила. Только не для Нирэлль.
Амбридж продолжала упоминать её имя каждый раз, когда говорила о сроках. До конца срока оставалось семь дней. И это беспокоило Нирэлль больше, чем она готова была признать.

Прошло два месяца с последней статьи мадам Х.
И вот, после ужина в той же Выручай-комнате, Нирэлль не вернулась в мастерскую, чтобы снова лежать.
Она вернулась, чтобы написать.

И к утру, на доске объявлений висела новая статья.

«Свежие сплетни — любимая пища гадюк.

Дорогой читатель, не заметили ли вы каких то странностей?

Например, как в последние недели мисс Эллиот и мисс Нотт больше не сидят рядом? Как ни одна из них даже не поворачивает головы в сторону другой?

Да-да, болтушка Хогвартса внезапно замолчала. А её бывшая подруга с виду лишь утончённо грустит.

Что же случилось?
Возможно, дело в доверии. Или в том, что иногда ты не замечаешь, что кто-то давно уже говорит о тебе, но не с тобой.
Удивительно, как быстро любовь превращается в лед. Особенно когда кто-то узнаёт правду – и решает, что молчание звучит громче любых объяснений.

Немного иронии в тему:
У некоторых людей вечно чистые перчатки, даже если грязь под ногтями.

Ну и, конечно, сплетня поменьше: Джинни Уизли рассталась с Майклом Корнером. Правда, по сравнению с тем, что происходит между мисс Эллиот и мисс Нотт – это всего лишь заметка внизу страницы.

А вы, читатель, доверяете тем, с кем делитесь самым сокровенным?
Проверьте. Иногда тем, кому действительно не стоит доверять – своим сестрам.

С любовью и ядом, мадам Х.»

– «Вся правда о вас»
31 марта, 08:00

— Кто бы мог подумать, Пэнси, что ты так красноречива? — усмехнулась Нирэлль, читая статью.

Она знала: этого было недостаточно. И пусть она не могла повесить всё на Пэнси и Мелиссу – козырь всё ещё оставался в рукаве. Ли Саран. Её смерть. И кто был к ней причастен. Мелисса сама не догадывалась, что теперь Нирэлль не нужно было даже ничего делать. Она сама подставила себя.

Профессор МакГонагалл однажды обмолвилась, что родители Ли всё ещё пишут письма. Без остановки. Без надежды.

Прошёл почти год, а они не сдавались. Потому что смерть ребёнка не забывается. Она не отпускает. Она живёт в костях, в горле, в каждом движении. И если ты переживёшь это плохо – она сожрёт тебя изнутри.

Если письма продолжаются – значит, терпение на исходе.
А значит, скоро они приедут. В Хогвартс.

Сразу после выхода статьи Нирэлль завтракала в укрытии. Джордж сидел напротив, задумчиво гоняя ложку по тарелке каши.

— Мерлин, не могу поверить, что эту жабу ещё терпеть почти три месяца, — выдохнула Нотт, потирая виски. — Иногда я думаю, может, просто сбежать отсюда?

— Кстати, об этом... — начал Джордж, наконец поднимая взгляд. — Мы с Фредом тут кое-что обсуждали и...

Договорить он не успел: дверь резко распахнулась, и в комнату буквально влетела Амари, за ней шагал мрачный Тео.

— Это всё твои извинения, Нирэлль?! — крикнула она, хлопнув статьей о стол. — Серьёзно? Вот это – искреннее раскаяние?

Нирэлль даже не подняла взгляд. Лишь слегка склонила голову набок, будто разглядывала рисунок на столешнице.

— А чего ты ожидала от меня? — произнесла она устало. — Я два месяца извинялась. Искренне. Но, похоже, тебе нужно было не это. А что? Чтоб я встала на колени? Лаяла? Молила о прощении перед всей школой?

— Ты не понимаешь! — возмутилась Амари. — Это ты всё испортила. Это из-за тебя всё пошло к чертям!

— Да, конечно. Как удобно, — хмыкнула Нирэлль. — Вечно крайняя. Вечно виновата. Ничего нового.

— Знаешь, — голос Амари дрогнул, — я прокляну тот день, когда нашла тебя в той комнате. Ты – не тот человек, которым казалась. Потраченные зря три года.

Нирэлль наконец подняла глаза. Смотрела долго. Спокойно. Без выражения. А потом внезапно рассмеялась – звонко, резко, с каким-то едва уловимым безумием.

— Спасибо, Амари. Очень тепло. Теперь, если ты закончила с исповедью, могу ли я позавтракать в тишине? Знаешь, я ведь правда стараюсь насладиться этой мрачной кашей, а твоё нытьё слегка портит вкус. В прочем, ничего нового, не правда ли?

Амари развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Тео остался. Посмотрел на Нирэлль с укором.

— Зачем ты так? — тихо спросил он.

Нирэлль невинно распахнула глаза, чуть склонив голову.

— Прости? Ах, да... Иди, иди за ней. Её светлость долго не продержится без своей верной собачки. Вдруг за углом её уже поджидает большая злая Пэнси, чтобы сожрать бедняжку.

Тео только покачал головой и пошёл прочь, оставив Джорджа и Нирэлль в тишине.

Она взяла чашку, отпила.

— А кашу я всё равно не доем, — пробормотала она, скорее себе.

Джордж вздохнул.

— У тебя талант доводить людей, знаешь?

— Я знаю, — усмехнулась Нирэлль. — В этом я мастер.

***

Нирэлль стояла рядом с Джорджем, когда вызвала своего патронуса – изящную бабочку. Лёгкое сияние озарило мастерскую, и ни для кого не стало сюрпризом, что у неё получилось с первого раза. Её оценки говорили сами за себя.

Близнецы Уизли с восторгом наблюдали за своими сороками, Амари зачарованно следила за колибри, а возле Тео грациозно пролетела сова. Рядом Анджелина заразительно смеялась, наблюдая за тем, как её гипард кружит по залу.

И вдруг – скрип. В комнате появился маленький домовик. Нирэлль сразу узнала его – Добби, тот самый эльф, что три года назад ушёл от Малфоев.

— Гарри Поттер, сэр... — пропищал эльф, дрожа с головы до пят. — Гарри Поттер, сэр... Добби пришёл предупредить вас... но всем домовым эльфам велели молчать...

Он ринулся в стену головой вперёд.

— Что случилось, Добби? — спросил Гарри, хватая эльфа за крошечную ручку и удерживая его подальше от всего, с помощью чего он мог бы нанести себе увечье.

— Гарри Поттер... она... она...

Свободным кулачком Добби изо всех сил треснул себя по носу. Гарри схватил и его тоже.

— Кто «она», Добби?

Догадаться было не трудно.

— Амбридж? — спросил Гарри.

Добби кивнул и попытался размозжить себе голову о колени Гарри. Тот отодвинул его на расстояние вытянутой руки.

— И что она? Добби... неужели она узнала про это... про нас... про ОД?

Он прочёл ответ на искажённом от страха личике эльфа. Поскольку Гарри держал его за руки, он попытался лягнуть сам себя и упал на колени.

— Она идёт сюда? — тихо спросил Гарри.

— Да, Гарри Поттер! — взвыл Добби. — Она сейчас будет здесь!

Гарри распрямился и оглядел неподвижных, поражённых ужасом ребят, не сводивших взгляда с бьющегося у него в руках эльфа.

— ЧЕГО ВЫ ЖДЁТЕ? — заорал он. — БЕГИТЕ!

Комната пришла в движение. Ученики ринулись к выходу, создавая короткую, хаотичную пробку у двери. Но кто-то первый прорвался наружу – за ним остальные. Джордж схватил Нирэлль за руку.

— Не отпускай, слышишь? — выдохнул он, глядя ей в глаза. — Держись рядом.

Нирэлль судорожно кивнула.

Им удалось сбежать. Джордж, Нирэлль, Фред и несколько гриффиндорцев спрятались за аркой в коридоре. Когда они выглянули, то увидели бегущую профессор Стебль, а за ней – двух взрослых. Оба – азиаты, одеты просто: тёплые свитера, джинсы, кроссовки.

Женщина рыдала, уткнувшись лицом в ладони. Высокий мужчина вёл её под локоть, что-то тихо говоря. Нирэлль поняла всё без слов – это были родители Ли Саран.

У неё расширились глаза. Она перевела взгляд на Джорджа, на их сцепленные ладони... и выдернула руку.

— Нирэлль, черт побери, стой! — прошипел Джордж, но она уже кралась следом за родителями и деканшей Пуффендуя.

Они не заметили её. Профессор Стебль вела их к кабинету директора. Спустя несколько минут они уже были внутри. Нирэлль юркнула за ними, прижалась к стене и осталась за приоткрытой дверью.

— Директор... я пыталась... — выдохнула Помона, входя в кабинет.

Внутри собрались все: Фадж, Амбридж, Перси Уизли, Гарри – которого тот держал за плечо – а также профессор Дамблдор, МакГонагалл и Мариэтта Эджком, подруга Чжоу Чанг. Других – Нирэлль разглядеть не смогла.

— Министр... — ахнула Стебль. — Что здесь происходит?

— А вы кто такие? — удивлённо спросил Фадж, глядя на супругов.

— Наша дочь... умерла в этом замке! — срываясь, выкрикнула женщина. — А её убийцу вы до сих пор не нашли!

— Умерла?.. — переспросил министр, растерянно нахмурившись.

— Ли Саран погибла в прошлом году. Дело было признано самоубийством, — напомнил ему Перси.

— Ах да... Ну так что вы...

— Она не убивала себя! — взвизгнула миссис Ли. — Моя Саран была счастлива! Она бы оставила записку... что-нибудь! Но ни записки, ни её самой у нас не осталось!

Она опустилась на колени, плача навзрыд.

— Моя девочка... моя малышка...Саран!

МакГонагалл подошла, обняв её за плечи.

— Я подтверждаю слова моей жены, — с трудом проговорил мистер Ли, — наша дочь не пошла бы на это. Мы знаем её. Мы её родители.

— Поверьте, мы...

— Простите, но у нас есть дела поважнее, — перебила Амбридж холодно. — Поттер и его клуб...

— Дела поважнее боли родителей?! — вскинулась Минерва. — Поважнее смерти ребёнка, Долорес?!

— Да как вы смеете...

— Нет, это как вы смеете обесценивать чужую боль? — МакГонагалл подалась вперёд. — Эти родители потеряли дочь. И никакие ваши школьные интриги не могут быть важнее этого!

Амбридж молча перевела взгляд на Фаджа. Министр выглядел бледным и испуганным, но молча кивнул.

— Мы присылали десятки писем, — прошептал мистер Ли. — А в ответ –тишина. Никто не ищет виновного. Никто.

В этот момент у Нирэлль сжалось сердце. И что-то в ней не выдержало. Она приоткрыла дверь и шагнула в кабинет. Теперь она увидела – Кингсли Бруствера и приземистого колдуна с жёсткими, очень короткими волосами.

— Я верю вам, — тихо, но твёрдо сказала она.

Наступила мёртвая тишина. Все повернулись к ней, как по команде.

— М... мисс Нотт... — прошептала МакГонагалл, заметно растерявшись.

На памяти Нирэлль, преподавательница ещё никогда не заикалась.

— Ты... ты говоришь? — ошеломлённо выдохнул Перси.

— Уже месяц. Вышло случайно... — соврала Нирэлль, спокойно глядя на всех. — Но об этом я расскажу потом. Сейчас не время.

Она обратилась к родителям Саран.

— Я верю вам, мистер и миссис Ли. Потому что в ту ночь... я была на Астрономической башне. Там, откуда упала ваша дочь.

Гробовое молчание сгустилось над кабинетом.

— И ещё... — Нирэлль медленно перевела взгляд на Амбридж. — Я знаю, кто стоит за мадам Х.

Амбридж сглотнула.

— Итак, мисс Нотт... Вы утверждаете, что знаете, кто столкнул Ли Саран?

— Видела своими глазами, — кивнула Нирэлль. — Но начну с начала. Вы помните Мелиссу Паркинсон – та, что прибыла в прошлом учебном году? Она якобы расследовала дело Барти Крауча-старшего, но, похоже, с куда большим рвением охотилась за мадам Х.

— Помним, конечно, — кивнула МакГонагалл.

— Однажды утром Мелисса вошла в Большой зал и показала дневник – никому не знакомый. А позже в коридоре, возвращаясь из библиотеки, я заметила бумажку. «Ты думаешь, можешь скрыть то, что сделала. Но я всё знаю. Сегодня в десять. Астрономическая башня. Не опаздывай – иначе узнают все».

— Записка была не для вас? — уточнила Амбридж.

— Нет. Но я почувствовала, что тут что-то неладное. Пошла следом. И притаилась у башни. Сначала пришли Мелисса и... Поппи Мур. Потом появилась Саран – испуганная, ничего не понимающая.

— Поппи Мур... — задумчиво проговорила МакГонагалл. — Та самая, что потом потеряла память?

Нирэлль кивнула.

— Мелисса начала угрожать Саран, требуя, чтобы она во всём призналась. Что она – мадам Х. А я – её сообщница. Но Саран отказалась. Сказала, что больше не боится её, потому что я когда-то защитила её. И тогда... Мелисса просто столкнула её. Не побоявшись последствий. Столкнула, потому что была зла и импульсивна.

Наступила тишина. Миссис Ли всхлипнула.

— Я знала... Моя дочурка... Она бы не...

Амбридж кашлянула, на что Минерва посмотрела на неё с отвращением.

— А мисс Мур?

— Поппи хотела рассказать всё директору. Но Мелисса затащила её в кабинет и применила заклятие забвения. В тот вечер я была не одна. Мы с мистером Уизли гуляли... Он тоже видел, как Поппи вышла оттуда – растерянная, не помнящая ничего. А через пару минут – и Мелисса. Яркая, встревоженная.

— Почему же вы раньше молчали? — спросила инспекторша.

— Она испугалась, — ответила за неё МакГонагалл. — Свидетель убийства. Ещё и подросток. Не каждый смог бы сразу заговорить.

Нирэлль благодарно улыбнулась ей. Амбридж не нашлось, что сказать. Лишь прищурилась:

— И всё же, мадам Х. Вы упомянули, что знаете, кто это.

— Да. Это Пэнси Паркинсон. Младшая сестра Мелиссы.

— Пэнси? — фыркнула Амбридж. — Не смешите. Эта девушка – гордость Инспекционного отряда.

— Именно поэтому я начала наблюдать за ней. По вашему приказу, к слову. Она часто исчезала по ночам. Возможно, я так же нарушила правила, следуя за ней по ночам. Но исключительно в исследовательских целях, — Нирэлль криво улыбнулась. — В итоге, я обнаружила одну из тайных комнат. Чтобы попасть туда, нужно было разгадать пароль. Я справилась со второй попытки: день рождения Мелиссы. И это натолкнуло меня на мысль – а не передала ли она всё своей младшей сестре?

— У вас есть доказательства? — холодно спросил Фадж.

— Только косвенные. Но когда я вошла в ту комнату, всё стало ясно. Доска, уставленная фотографиями учеников, заметками, вырезками из «Пророка». И в центре – большое слово: «Дрозд».

— Птица? — удивился Перси.

— Да. И с ней связано моё второе имя – Мэйвис. Почти все статьи мадам Х были посвящены мне. Совпадение? Возможно. Но трудно не заметить, что ненависть мадам Х и сестёр Паркинсон подозрительно перекликается.

Повисла напряжённая тишина.

Фадж вскочил:

— Уизли! После Поттера – вызываем Мелиссу и всё семейство Паркинсон. Мистер и миссис Ли, будьте уверены – виновные будут наказаны. Мисс Нотт, вы дадите официальные показания на суде.

Профессор Стебль с готовностью помогла мистеру и миссис Ли выйти. Нирэлль последовала за ними, на долю секунды задержавшись у двери. Но ничего больше не сказала.

Когда они вышли из кабинета, миссис Ли тут же обняла Нирэлль, будто пытаясь передать ей всю ту благодарность, которую нельзя было выразить словами.

— Спасибо вам. Спасибо за то, что спасли мою девочку. И тогда, когда над ней издевались... и тогда, когда её не стало, — прошептала она.

— Я не спасла её. — Нирэлль покачала головой, голос у неё задрожал. — Я не сделала ничего, чтобы остановить это.

Потому что мне было выгодно, — мысленно добавила она, и в груди стало тесно.

— И всё же, — женщина сжала её руку, — каждый на вашем месте не смог бы сделать ничего. Вы были шестнадцатилетним ребёнком, — проговорила она мягко. — Мне жаль, что вам пришлось пройти через это.

Нирэлль вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы – и позволила им упасть.

— Признаюсь, когда я услышала вашу фамилию... во мне вспыхнули эмоции. И не самые приятные, — призналась Дахён, чуть отстраняясь, но всё ещё глядя на девушку внимательно.

— Почему? — с трудом выговорила Нирэлль.

— Над моей женой когда-то издевались... Агата и Энтони Нотты. Но тогда я успел спасти её. — к ним подошёл высокий мужчина с тёплым взглядом, обнял свою жену. — И именно тогда мы влюбились.

— А потом родилась Саран, — улыбнулась Дахён сквозь слёзы. — Такая живая, весёлая, непослушная... Я так любила её.

— Не плачь, Дахён, — мистер Ли обнял её крепче. — Наша девочка в раю. Я всё время твержу себе это.

— Без сомнений, она там. — вставила профессор Стебль, смахивая влагу с глаз. — Я знала её... и не представляла, что мне придётся увидеть смерть детей моих учеников.

— Ох, профессор... — всхлипнула женщина. — Мы были так счастливы с Хэджуном, — Нирэлль поняла, что так звали мистера Ли. — когда Саран попала в Пуффендуй. Мы верили, что она будет в безопасности.

Затем Дахён вновь обернулась к Нирэлль, взяла её за обе руки и тепло сжала.

— Спасибо вам, мисс Нотт. Теперь её душа сможет найти покой.

Нирэлль кивнула, едва заметно, и слабо улыбнулась.

— Если вы не возражаете... Мне нужно идти.

— Конечно, конечно! — закивала Дахён. — Но если когда-нибудь окажетесь в Лондоне... На Гринвич, дом десять. Обязательно загляните. Мы будем счастливы угостить вас чаем.

— Обязательно, — тихо ответила Нирэлль.

Она попрощалась и отправилась в сторону подземелий. Но, спустившись в гостиную Слизерина, она едва не столкнулась с ним.

— Нирэлль! — Джордж бросился к ней. — Слава Мерлину. С тобой всё в порядке?

— Да. — Она вскинула на него глаза. — Теперь да.

Слёзы всё ещё не высохли, но улыбка на лице была ясной, тёплой – какой он ещё никогда у неё не видел.

— Почему ты плачешь? Кто тебя обидел? И... — он понизил голос, — ты говорила. Говорила вслух. Тебя могли услышать!

— Я хочу, чтобы меня услышали, Джордж, — прошептала она. — Я больше не буду молчать. Не буду прятаться.

Он смотрел на неё с удивлением, с мягким изумлением – и каким-то новым, глубже прежнего, восхищением.

— Ты не представляешь, как я счастлива. — она вдруг потянулась к нему и обняла крепко-крепко, как будто боялась, что иначе упадёт. — Завтра... давай поговорим завтра? А сегодня – я просто хочу уснуть. Как обычная девушка. Которая может говорить.

Он провёл рукой по её волосам и, отстранившись, бережно поцеловал её в лоб.

— Поговорим завтра, — прошептал он. — Обещаю. И... я горжусь тобой.

Она кивнула, чуть дрожащей, но счастливой улыбкой, и, бросив ещё один взгляд через плечо, исчезла за поворотом в спальни.
А Джордж остался в тишине, чувствуя, как в груди у него медленно расцветает что-то новое.

Что-то, похожее на надежду.

***

Впервые сидя в зале суда, Нирэлль чувствовала, как внутри всё сжимается. Она была не просто свидетелем – она выдвинула обвинения. За убийство отца.

Перед ней – вся семья Паркинсонов.

Кристофер Паркинсон – убийца, как и его старшая дочь.
Виола Паркинсон – соучастница, скрывавшая преступление.
Пэнси Паркинсон – лжесвидетель и автор незаконного издания. Следователи нашли у неё слишком много улик, чтобы это мог быть кто-то другой.

Иногда Нирэлль задавалась вопросом – не слишком ли жестоко?
Но, вспоминая, как эта семья крушила чужие судьбы, понимала: нет. Ни капли жалости. Не после того, как Мелисса издевалась над ней. Не после того, как Пэнси довела столько детей до слёз.
Не после смерти её отца.

— Итак, вы признаёте свою вину, мистер Паркинсон? — спросил министр Фадж. — Вы обвиняетесь в убийстве Дэвида Питчера.

— Да, — коротко ответил Кристофер.

— Миссис Паркинсон, вы признаёте, что укрывали мужа и стали соучастницей?

Виола лишь презрительно кивнула.

— Мисс Мелисса Паркинсон, вы признаёте, что убили Ли Саран и издевались над другими учениками?

— Да, — прошептала Мелисса.

— Мисс Пэнси Паркинсон, вы...

— Нет! — Пэнси вскочила. — Это ложь! Эта сучка всё придумала! Это она мадам Х! Она всё подстроила!

— Сядьте! — рявкнул Фадж, ударив молотком.

Нирэлль лишь чуть усмехнулась.

Кто теперь в отчаянии, Пэнси? — подумала она про себя.

— Она не говорила с семи лет, а тут вдруг заговорила?! Это же бред!

— Хватит, — Фадж поднялся. — Мисс Нотт предоставила убедительное объяснение, и Министерство ей верит. Вы признаны виновной...

Дальше Нирэлль уже не слушала. Она смотрела вниз, на свою бабушку. Эдвина Питчер сидела прямо, сжимая трость и бормоча молитву.

— Скоро, бабушка... скоро всё будет хорошо, — беззвучно прошептала Нирэлль.

— Что за чушь! — снова выкрикнула Пэнси.

— Вывести мисс Паркинсон из зала! Немедленно! — голос Фаджа сорвался на крик.

Два охранника взяли Пэнси под руки, пока она вырывалась, крича, что это не она.

— Кристофер Паркинсон – пожизненное заключение в Азкабане.
Виола Паркинсон – пять лет заключения.
Мелисса Паркинсон – пожизненное заключение.
Пэнси Паркинсон – исключена из Хогвартса и будет находиться под контролем Министерства. Приговор вступает в силу немедленно.

С Нирэлль и Эдвины одновременно сорвался тихий, долгий вздох.

Но на душе всё ещё было тревожно. Мелисса сидела в тишине, и это казалось... неправильным.

Когда всех Паркинсонов вывели, на Нирэлль кто-то тихо позвал. Обернувшись, она увидела Эдвину. Та подошла, тяжело опираясь на трость.

— Когда я узнала, что мой сын мёртв... — начала она. — Это был июнь. Я приехала без предупреждения, хотела сделать сюрприз. Но, ехав к дому, увидела толпу людей. Машины. Полицию. Дождь.

Она смотрела не на внучку – в пустоту, как будто слова открывали перед ней прошлое, как портал.

— Я выбежала из машины. Почувствовала – что-то случилось. И когда подошла... увидела его. Моего Дэвида. Он лежал на асфальте. Под дождём. С открытыми глазами. Рубашка пропитала всю егор кровь.

Она замолчала. Голос дрогнул.

— Я упала рядом. Обняла его. Его кровь стекала по моим рукам. А люди просто стояли. Под зонтиками. Смотрели.
Я шептала его имя, снова и снова, как молитву, будто это могло оживить его.
А потом я вдруг вспомнила о тебе.

***

Июнь 1985 года. День смерти Дэвида Питчера.

Дождь лил, как будто небеса сами плакали над улицей, залитой кровью и чужой виной.

Женщина стояла на коленях, рыдая на груди у сына. Грязь липла к подолу её платья, но она не чувствовала холода – только пронзительную пустоту, нависшую над всем двором.

— Г... где моя внучка? — сорвалось с её губ. Голос едва вышел, как скомканный воздух. — Где... моя Нирэлль?

Она встала, шатаясь, словно её ноги больше не подчинялись. Никто не ответил. Только капли дождя били по асфальту, по мёртвому телу, по крышам машин.

— Где она?! — громче повторила Эдвина, шагнув вперёд.

Тогда, из толпы вышел пожилой волшебник – седой, сутулый, с глазами, полными страха. Он не поднимал взгляд.

— Её сбила машина, — тихо произнёс он. — Скорая забрала её. С ней поехала Агата.

— Ч..что? — Эдвина не поверила своим ушам. — Что ты такое говоришь? Она... она ведь жива, правда?

Он молчал. Лишь чуть прикусил губу, чтобы не разрыдаться.

— Ответь мне! — закричала Эдвина, подойдя ближе и толкнув его в грудь. — Скажи, что она жива! Что с ней всё в порядке!

Но ответа не последовало.

Из машины, тихо щёлкнув дверцей, вышла Агата. Вся в чёрном, как будто день похорон уже наступил. Она раскрыла зонт, не взглянув ни на кого. На лице – каменная маска, без эмоций, без сочувствия. Только капли стекали по её щекам, но они были дождевыми, не человеческими.

Её глаза скользнули по телу Дэвида Питчера, лежащему в луже крови, и медленно поднялись на Эдвину.

— Где моя внучка? — прошептала та, подходя ближе, почти не веря, что говорит это. — Что с моей девочкой? Она... она ведь выжила?

Агата покачала головой.

— Нирэлль умерла. Врачи не смогли её спасти.

Тишина рухнула, будто разбилось стекло.

Молния пронзила небо. Где-то завизжали птицы. Люди закричали и начали расходиться – кто к домам, кто просто прочь. А Эдвина – осела на землю.

Её пальцы вцепились в мокрый асфальт, как будто он мог удержать её в этом мире.

— Нет... — прошептала она, качаясь взад-вперёд. — Нет, моя девочка... моя Нирэлль... она не могла умереть...

Дождь не прекращался. Он смешивался со слезами, с грязью, с кровью. Всё расплывалось перед глазами, будто этот день был плохим сном.

— Моя малышка... моя дорогая... — стонала Эдвина, обняв себя за плечи. — Она... она должна была жить. Она ведь была ребёнком...

Агата не сказала больше ни слова. Лишь стояла над телом мужа, не сводя взгляда с пустой дороги, по которой увезли её дочь.

И никто – ни магл, ни волшебник, ни дождь – не смог стереть из памяти этот день.

***

— А похороны? — прошептала Нирэлль, почти не веря. — Разве ты не заподозрила бы что-то, если бы их не было...

— О, они были, ma chérie. — Эдвина тихо усмехнулась, но в её голосе не было ни капли радости. — Тогда я настояла, чтобы прощание было закрытым. Только я и она. Я всё ещё доверяла этой женщине. Думала, она в трауре, как и я. А она... она играла. Чертовски хорошая актриса. Наверное, стояла рядом со мной и мысленно смеялась – глядя, как я облегчила ей задачу.

— Она правда... похоронила меня? — Нирэлль смотрела в одну точку, её голос дрожал.

— Ага. Эта сучка. — сдавленно пробормотала Эдвина, сжав кулаки и топнув тростью по полу. — Клянусь Мерлином, если увижу её ещё раз, выдеру ей все волосы с корнями. Ни секунды не сомневайся.

Нирэлль смотрела на неё долго, а потом тихо сказала:

— Я уже договорилась с одной знакомой. Она собирается выпустить статью. Уж кто-кто, а я прекрасно знаю, что значит репутация для Агаты Нотт.

Эдвина хмыкнула, гордо приподняв подбородок. Потом взяла внучку под руку и крепко прижала к себе, как будто боялась снова потерять.

— Я горжусь тобой, mon amour. Ты стала невероятной. Такой сильной. Такой умной. Такая, какой я сама всегда мечтала быть.

Нирэлль, не сдержавшись, положила голову на плечо бабушки, вдохнув её запах – тот самый, родной, как из детства, как из тёплого дома, где её любили.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить всё это, бабушка. Ты... ты осталась одна. И всё из-за меня.

— Ох, ma cherie, — прошептала Эдвина, уткнувшись носом в макушку Нирэлль. — Нет-нет. Я не одна. Ты здесь. Моя девочка. Моё сердце. Моя гордость.

Они обнялись – медленно, крепко, по-настоящему. Как будто могли бы вот так стоять вечно.

***

"Леди в Чёрном: Правда об Агате Нотт"

Автор: Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка»

«Прежде чем мы поверим женщине, стоит спросить: сколько трупов она оставила на своём пути к «идеальной» репутации?»
— Р.С.

Говорят, за каждой «благородной» леди скрывается трагедия. В случае Агаты Нотт (урожденная Чарминг) – трагедия всех, кто имел несчастье родиться рядом с ней.

Пока весь магический Лондон восхищался её «благородным воспитанием» и «стальной выдержкой», истинная сторона этой женщины, как выяснилось, куда ближе к Мерлину в аду, чем к высокому свету.

Сегодня мы расскажем, чего стоило Агате Нотт сохранить свою хрустальную репутацию – и сколько жизней было при этом сломано.

Староста, от которого тряслись даже стены Хогвартса

По сведениям выпускников Хогвартса 70-х годов, Агата Чарминг прославилась своей карьерой не благодаря уму, а жестокости.

«Она была старостой Слизерина и считала своим долгом ломать учеников морально. Особенно тех, кто не был „достоин" её внимания», – вспоминает бывший ученик, пожелавший остаться анонимным.

От публичных унижений учеников до запугивания младших школьников – список жалоб на поведение юной Чарминг в архивах школы длиннее, чем список жертв Мелиссы Паркинсон.
Но, как известно, связи решают всё: ни одна жалоба не вышла за стены замка. До сегодняшнего дня.

Любовь, которую она убила

Однако кошмары на этом не закончились. Службы дознания Министерства магии вновь открыли дело Дэвида Питчера – мужа Агаты, погибшего в 1985 году при «несчастном случае».

По официальной версии, он был обвинён в «домогательствах» к несовершеннолетней девочке, горячо любимой своим отцом и найден мёртвым – буквально на глазах у собственного ребёнка.
Но, как выяснилось, обвинение оказалось ложным, а его смерть – не случайной.

«Эта женщина вычеркнула его из жизни, а потом и из памяти дочери», – говорит источник из близкого окружения семьи.

Подозрения в подлоге улик, манипуляциях и покрывательстве убийства – всё это вернулось в центр внимания. И всё указывает на одно имя.

Дочь, которую она похоронила живьём

Если вы думаете, что ниже опускаться невозможно – спешим вас разочаровать.

Согласно закрытым материалам, Агата Нотт сознательно похоронила собственную дочь, выдав её за мёртвую, когда та была сбита автомобилем в возрасте 8 лет.

«Она лгала всем, даже собственной свекрови. Устроила закрытые похороны, запретила вскрытие. Дело замяли за пару дней», — утверждает бывший следователь.

Причина? Говорят, Агата ненавидела свою дочь, считая её «ошибкой» и «обузой».

Символ чистокровной идеологии? Или Пожирательница в юбке?

Некоторые утверждают, что Агата имела куда более тёмную сторону, чем предполагалось.
По неподтверждённым данным, в 1978 она была тайным пособником Пожирателей Смерти. И, как нам стало известно, прислуживала ему до самого его исчезновения.

«Она была преданной чистокровной фанатичкой. Мечтала, чтобы её дети носили Чёрную метку», – утверждает бывшая гувернантка.

Больше всего удивляет, что подобная женщина столько лет оставалась в светском кругу – проводя благотворительные вечера, выступая за «нравственность» и критикуя современных матерей за «неумение воспитывать детей».

Итак... Кто вы на самом деле, миссис Нотт?

И пока в Министерстве готовят запросы, а репутация Агаты Нотт рассыпается быстрее, чем пудра на лице старой вдовы, мы задаёмся вопросом:

Как долго ещё магическое сообщество будет закрывать глаза на монстров, прячущихся за фамильными гербами и жемчугом на шее?

Мы будем следить за развитием событий.

Скандал только начинается.