С любовью и ядом

После той скандальной статьи про Амари весь Хогвартс не унимался как минимум неделю. Стоило ей появиться в коридоре, как повсюду поднимались шепотки – громкие, ехидные, нарочито театральные.

— Это та, которая охмурила и Теодора Нотта, и Седрика Диггори?
— Я слышала, она поехавшая.
— Говорят, она чуть ли не Амбридж заколдовала. Посмотрите на неё!

Амари, казалось, не реагировала. Держалась с высоко поднятой головой, даже улыбалась иногда, будто эти слухи не причиняли ей боли. Но те, кто знал её ближе – Тео, Нирэлль, Джордж, Фред, Анджелина – замечали, как туго она стискивает пальцы, когда идёт по коридору. Как избегает зрительного контакта. Как чаще остаётся в укрытии, даже когда на улице солнце.

Тео, Нирэлль и Близнецы, если слышали подобные разговоры, сразу же пресекали это. Джордж мог подойти к группе путающих шёпотом слизеринцев – и они сразу стихали.

Анджелина подкидывала ядовитые фразы вроде:

— Ну конечно, вы же все знатоки чужой личной жизни, когда своей нет.

Но это почти не помогало.

На собраниях Отряда все стали избегать Амари. При распределении по группам с ней никто не хотел вставать в пару. Будто бы боялись заразиться её репутацией.

Слова про то, что она слишком много говорит или странная – это было привычно. Но когда дошло до обвинений в «соблазнении» сразу двух учеников, Амари по-настоящему сорвало крышу.

Как они смеют? Как осмеливаются так искажать всё – её чувства, её дружбу, её гордость?

Ситуация не улучшалась две недели. Потом – все забыли. Не простили, не извинились, не признали, что были неправы – просто потеряли интерес. Амари осталась – как будто бы чистым листом, но на этом листе всё ещё были следы от предыдущих каракуль.

Вскоре после выхода статьи, Нирэлль вызвали к Амбридж.

— Итак, мисс Нотт, — с ядовитой вежливостью начала она, — полагаю, вы продолжите поиски мадам Х? Уверена, у вас уже есть кое-какие догадки...

Нирэлль подняла на неё взгляд и холодно прищурилась. Затем достала блокнот и написала:

«Вы всерьёз думаете, что я продолжу за вас шпионить? После того, как вы едва не изгнали невиновного человека?»

Амбридж продолжала улыбаться, но в глазах её мелькнула тень раздражения.

— Не грубите, мисс Нотт. — Её голос был напевно-сладким. — Министерство щедро вознаграждает тех, кто умеет быть полезным. Кто знает... может, следующим подозреваемым станет Анджелина Джонсон. Или, скажем... Джиневра Уизли?

В глазах Нирэлль вспыхнул гнев, но она осталась внешне спокойной.

— Выбор за вами.

Оставшиеся без выбора, Нирэлль кивнула и вышла из её кабинета, стараясь не хлопнуть громко дверью.

С того дня она больше не выпускала ни одной статьи. Ни одной сплетни. Слишком много чувства вины. Слишком тяжёлый привкус. Но внутри всё равно горела одна мысль: ей нужна ещё одна статья. Последняя. Чтобы отомстить. И наконец выдохнуть.

Приближалось 14 февраля. Коридоры Хогвартса были завалены письмами, конфетами и ароматами сердечной истерии. Даже Амбридж не сумела остановить праздничную ярмарку – уж слишком упрямой оказалась школьная любовь.

И впервые за долгое время Амари по-настоящему улыбалась.

Тео пригласил её в Хогсмид. Он протянул ей не банальную открытку, а настоящий свиток с загадками и головоломками, каждая из которых приводила к слову "свидание".

— Надеюсь, тебе не слишком скучно будет с одним из твоих «любовников», — пошутил он, и она рассмеялась.

— Если ты придумаешь ещё одну шутку на эту тему, я расскажу всем, что ты плакал над «Песнью сирены», — хмыкнула она в ответ.

Нирэлль смотрела из далека в коридоре, где никого не было. Тепло, с завистью и чем-то, похожим на укол боли. Амари снова улыбалась. И всё же – это не она сделала возможным эту улыбку.

Это сделал Тео.

Говоря о нем, он не разговаривал с ней с того дня, как выпустилась статья. Он даже не смотрел на неё и чаще всего, просто игнорировал. У Амари, Анджелины и Фреда вызвало это много вопросов, но они подумали, что дело в другом.

Из задумчивости её выдернуло неожиданное тепло. Кто-то нежно обнял её со спины, уткнулся носом в её шею. Запах – любимый. Сладкий, с лёгкой пряностью – карамель и корица. Её губы дрогнули.

— Привет, — прошептал Джордж, касаясь губами её уха. — Что делаешь?

— Стараюсь не расплакаться от милоты, — выдохнула она, кивнув в сторону Амари и Тео.

— Милоты, да? — он на секунду отстранился, будто бы задумался, а потом вдруг быстро повернул её к себе лицом, взял на руки и закружил. — Ну что ж, держись, сейчас будет ещё милее!

— Джордж! — она рассмеялась, уцепившись за него, шептала на ухо. — Поставь меня, мы на виду!

— Не раньше, чем ты дашь ответ на главный вопрос этого сезона, — он торжественно прочистил горло. — Нирэлль Нотт, согласна ли ты стать моей официальной валентинкой в эту субботу... а затем помочь мне организовать величайшую вечеринку в истории Хогвартса?

Она покачала головой, едва сдерживая улыбку.

— Вечеринка? Серьёзно? Ты, кажется, хочешь, чтобы нас выгнали.

— Ради искусства стоит рискнуть. Да и... — он опустил её, оставив ладони на её талии, — с тех пор как появилась эта жаба в розовом, нам не хватало чего-то настоящего. Смеяться. Плясать. Помнишь, что это?

— Бледно, но припоминаю. — она фыркнула, глядя ему в глаза. — Ладно. Убедил. Я помогу. Но если мы сейчас не поторопимся, опоздаем на Трансфигурацию.

— Тогда побежали! — он схватил её за руку. — Кто быстрее добежит до лестницы, тот выбирает музыку на вечеринке.

— Джордж, это нечестно, у тебя ноги как у гиппогрифа! — протестовала Нирэлль, но уже бежала следом, перепрыгивая через ступеньки, ловя себя на том, что смеётся. Искренне. Громко.

Позади осталась тоска, холодное стекло, и даже боль, которую она чувствовала всего минуту назад. Всё это отступило – потому что Джордж держал её за руку. А пока он рядом, было невозможно не чувствовать себя... живой.

***

14 февраля 1996 года.

Нирэлль стояла в пустынном коридоре, пришла на встречу на пять минут раньше. Она выглядела по-зимнему изящно: на ней была черная плиссированная юбка, теплые колготки, сверху – кремовый свитер и темная водолазка. Все это дополняли высокие кожаные сапоги и аккуратная сумочка через плечо. Сверху – длинное черное пальто, серые вязаные варежки на руках и светлые меховые наушники на ушах. Она поёжилась от предвкушения, а не от холода.

Джордж пришёл вовремя, как всегда – в уютном сером свитере, светлых джинсах и тёплой куртке.

— Привет. Почему ты так рано? — он прищурился, улыбаясь.

Нирэлль скромно отвела взгляд, плечи её едва заметно приподнялись:

— Я была... взволнована. Это ведь наш первый День святого Валентина вместе.

— Тогда не будем терять ни минуты, — сказал Джордж и, взяв её за руку, повёл по направлению к Хогсмиду.

Сначала они зашли в «Сладкое королевство». Вышли с полными карманами ирисок, драконом шоколада и шумных смехов. Потом – бесцельные прогулки по деревушке, игра в снежки с местными ребятишками. Нирэлль легко смеётся, когда один малыш попадает ей в плечо, а Джордж, смеясь, «мстит» за неё, кидая снежок в ответ.

Но вдруг:

— Подожди меня тут, я сейчас! — Джордж отпустил её руку и, не объясняясь, побежал в сторону лавочек, исчезнув за поворотом.

Нирэлль осталась стоять одна посреди улочки. Снег мягко ложился на её плечи. Она немного нахмурилась, но стояла терпеливо, глядя в ту сторону, куда скрылся Джордж. Прошло не больше минуты, как за её плечом раздался голос:

— Мисс Нотт?

Она обернулась – перед ней стоял один из учеников Хогвартса, первокурсник, с испуганно-серьёзным выражением лица, держащий в руках огромный букет: розы, подснежники, несколько нежно-жёлтых нарциссов, и даже веточка белого вереска. Красивый, как из сказки.

— Это вам... — пробормотал мальчик и указал на поворот.

Оттуда как раз выбежал Джордж, запыхавшийся, с немного красным носом и сияющей улыбкой. Он помахал ей рукой.

— Попросил его подыграть. Сюрприз удался? — спросил он, подходя ближе.

Нирэлль не ответила, но её глаза заискрились – от удивления, нежности и тепла. Она кивнула, обняв букет так, будто это было что-то сокровенное.

— Он красивый. — она улыбнулась.

— Но ты красивее. — Джордж подмигнул. — Пойдём. Сегодня весь день наш.

И они снова пошли по заснеженной улочке – рука в руке, шаг в шаг, с цветами и конфетами, будто со всем счастьем, которое только могло поместиться в одном февральском дне.

Вскоре они оказались в тёплом, уютном полумраке «Трёх мётел». Хозяйка, мадам Розмерта, кивнула им с прищуром –кажется, с одобрением – и повела к угловому столику у окна, откуда был виден заснеженный Хогсмид.

Они сняли верхнюю одежду, устроились напротив друг друга. С Нирэлль спадали снежинки, медленно тая в её волосах. Джордж смотрел на неё с почти детским восторгом.

— Итак, насчёт вечеринки. — показала Нирэлль и достала блокнот. Почерк был аккуратный, уверенный. — Если она начнётся в семь, то мы успеем.

— В принципе, все всё равно соберутся только к восьми, — небрежно махнул рукой Джордж. — Никто никогда не приходит вовремя, особенно в день святого валентина. Хорошо, что следующий день – воскресенье.

Нирэлль усмехнулась, на секунду прикрыв рот рукой.

— Тогда надо сейчас купить напитки, немного снэков и... огневиски?

— Оставь это Фреду и Ли Джордану, — усмехнулся Джордж. — Они уже сказали, что где-нибудь его найдут. Думаю, они продали кому-то списанный самовзрывающийся фейерверк, чтобы расплатиться. Или просто украли.

— Как благородно. — снова написала она.

В этот момент к ним подошла мадам Розмерта с подносом: два больших сливочных пива, коричные булочки и подрумяненный тыквенный пирог на двоих.

— День святого Валентина – лучший повод набраться сладкого до отвращения, — сказала она, подмигнув, и ушла.

Джордж взял кружку и чуть пригубил. Нирэлль следила за ним, будто не могла поверить, что этот момент настоящий.

— У тебя на носу пена. — показала она, едва сдерживая смешок.

— Где? — он коснулся пальцем щеки. — Тут?

Она покачала головой, снова указала – теперь точнее. Он специально мазнул пеной себе подбородок и прищурился:

— Так?

Нирэлль, не выдержав, рассмеялась беззвучно, почти покраснев, и склонилась вперёд, вытирая его салфеткой.

Уже вечером, когда Хогвартс погрузился в тёпную предвесеннюю дрему, в выручай-комнате царило настоящее оживление. Они расставляли напитки – бутылки с тыквенным соком, вишнёвым фрешем и чем-то подозрительно коричневым, что принёс Фред, – пока Ли Джордан колдовал над своей импровизированной музыкальной установкой. Позади него торчали провода, мерцали кристаллы, и кто-то поклялся, что слышал, как установка сказала: «Йо, диджей Ли на связи».

Тео, на удивление терпеливо, помогал Амари повесить бумажные гирлянды в виде сердечек и стрел – та, в розовом платье до колен и с розовыми же заколками в волосах, выглядела, как живая открытка ко Дню святого Валентина. Правда, при этом успевала командовать всеми с точностью военного генерала.

— Сердечки должны висеть строго под углом девяносто градусов! — кричала она, стоя на стуле. — Тео, это выглядит как сломанное крыло гиппогрифа!

— Спасибо за поддержку, командир. — буркнул он, закрепляя следующее украшение.

Анджелина и Нирэлль тем временем выравнивали закуски на длинном столе. Под руководством Нирэлль всё было до оскорбления аккуратно: крекеры по размеру, слайсы сыра под углом, фрукты по цвету. Анджелина, глядя на это, хмыкнула:

— Ты бы идеально подошла на роль управляющей банкетом у мадам Максим.

Нирэлль усмехнулась, чуть пожала плечами и поправила ленту на чаше с конфетами. Рядом Близнецы уже распаковывали коробки с новыми товарами: леденцы, меняющие голос, жевательные бомбы и валентинки-сюрпризы, которые взрывались конфетти с признанием в любви... или проклятьем чесотки.

— Честная любовь или зуд на всю ночь, дамы и господа! — выкрикивал Фред. — Кто рискнёт проверить?

К семи часам гости начали подтягиваться. Первыми пришли Джинни и Майкл Корнер, держась за руки, но при этом пытаясь не наступать друг другу на мантии. За ними – Гарри, Гермиона и Рон.

Дальше пошли остальные: Ханна Эббот, Дин Томас, Парвати, Симус с необычайно дерзким букетом и ещё десятки учеников, некоторые в паре, некоторые в одиночку, но все – в хорошем настроении.

Когда в комнате скопилось достаточно людей, Ли торжественно хлопнул в ладоши, кивнул Фреду, и музыка заиграла – сначала тихо, потом всё громче. Сначала – лёгкий романтичный джаз, потом – ритмичные треки, от которых ноги сами начинали пританцовывать.

Краем глаза Нирэлль увидела, как Амари схватила Тео за руку и потащила на танцпол. И, к её удивлению, Тео не сопротивлялся – он усмехнулся, покачал головой и последовал за ней. На фоне заиграла Modern Talking — "Cheri, Cheri Lady", и вся сцена будто бы обрела ретро-романтику.

— Определённо ваша песня, мисс Эллиот, — пробормотала Нирэлль, наблюдая, как Амари засмеялась и что-то прокричала Тео сквозь музыку, а тот притянул её чуть ближе, неуклюже, но явно с удовольствием.

Они смотрелись почти как старый кинока́др – динамичные, лёгкие, неидеальные, но живые.

За диджейской стойкой Анжелина и Ли Джордан хохотали: Ли пытался вставить следующий винил, а Анжелина, раскачиваясь в такт, отбивала ритм волшебной палочкой по корпусу колонки. У неё была блестящая заколка в форме стрелы Купидона, и Нирэлль не удивилась бы, если бы та на самом деле кого-то заколдовала влюбиться.

В другом углу Джинни Уизли кружилась с Майклом Корнером. Джинни делала грациозный разворот, откидывая волосы за плечо, а Майкл смущённо, но добродушно пытался подстроиться под её темп. На секунду их руки переплелись, и они оба расплылись в искренней улыбке.

— И это всё ты организовала, — прозвучал голос у самого уха Нирэлль. — Магия.

Джордж снова оказался рядом – тёплый, надёжный. Он уже снял свитер, оставшись в одной футболке. Заиграла другая песня: Elvis Presley — "Can't Help Falling In Love". Джордж протянул ей руку с чуть приподнятой бровью:

— Пойдём?

— А вдруг я наступлю тебе на ногу?

— Ну, ты же уже наступила мне на сердце. Остальное ерунда.

— Ужасный комплимент. Определенно ужасный.

Она хихикнула, покачала головой и всё-таки вложила свою руку в его. Они вышли на танцпол. Нирэлль положила руку Джорджу на плечо, его ладони мягко сомкнулись у неё на талии. Они двигались в такт, прижавшись к друг другу.

— Как думаешь, это наша песня? — спросил он.

— Если даже и не была, то теперь уже точно будет, — прошептала она, позволив себе смотреть ему прямо в глаза. Там отражались гирлянды, свечи, музыка и... она сама.

Они двигались в одном ритме – легко, чуть неуклюже, но с той тёплой синхронностью, которая бывает только у тех, кто по-настоящему рядом. Всё вокруг могло мерцать, шуметь, спорить и жить своей жизнью, но сейчас – был только он и она.

И февраль, и вечеринка, и ночь, которую никто не хотел забывать.

Но волшебство не заканчивалось – оно только набирало обороты. Как только отзвучали последние такты медленной песни, динамики вздрогнули от новой волны энергии: ABBA — "Voulez-Vous". Яркий, ритмичный удар – и весь зал словно проснулся заново. Нирэлль и Джордж, не сговариваясь, отстранились друг от друга, но улыбки на их лицах только расширились.

— Ну всё, милая, теперь танцуем как безумные, — заявил Джордж, покачивая плечами и отступая назад, словно вызывая её на баттл.

— Ты готов проиграть? — губы Нирэлль беззвучно произнесли слова, но Джордж прочитал их без труда.

— Проиграть тебе? Всегда с удовольствием.

К ним моментально подбежали Фред, Анджелина, Ли Джордан – у всех были разгорячённые щёки и растрёпанные причёски. Ли вскинул руку:

— Давайте КРУГ! Самый мощный танцевальный круг за всю историю Хогвартса!

— Я в деле! — крикнула Амари, влетая внутрь вместе с Тео, который ухмыльнулся, закатив глаза, но не возражал.

— Господи, я никогда не думала, что доживу до того дня, когда Теодор Нотт будет танцевать под ABBA так энергично! — пропела Джинни, присоединяясь вместе с Майклом.

— Тео, давай, покажи всем змеиный вихрь! — крикнул Фред, и Тео показал ему средний палец, но сделал вполне приличный поворот на месте, под аплодисменты.

В этот момент казалось, что всё – идеально. Люди хлопали, прыгали, пританцовывали в такт, подбадривали друг друга, кружились и кричали от счастья. Гирлянды над головой сияли нежным розовым, словно пульсируя под музыку. Кто-то швырнул вверх конфетти, и оно мягко осыпало танцующих.

— Voulez-vous! A-ha! — подпели хором Фред и Джордж, хватая Нирэлль за руки и закруживая с двух сторон. Она хохотала, раскрасневшись, забывшись, растворившись в этом вихре.

Амари заорала, отбрасывая волосы назад:

— Ну, Хогвартс, МОЖЕТЕ ГРОМЧЕ?

— МОЖЕМ! — заорал в ответ зал.

— НЕ СЛЫШУ! — продолжила она, смеясь.

— МОЖЕМ!

Музыка становилась всё более оглушительной, свет – ярче, смех – заразительней. Все были вместе. Без делений. Без уроков, без страха, без правил.

Но даже в таких моментах кто-то замечает перемену.

Тео приблизился к Нирэлль. Его волосы были чуть влажными от танцев, на лбу блестела испарина. Он посмотрел на неё чуть серьёзнее, чем можно было бы ожидать на фоне такой разгулявшейся радости.

— Нир, — негромко произнёс он, стараясь, чтобы никто не услышал. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Она чуть нахмурилась, но кивнула. Джордж вопросительно посмотрел на них, и Тео только коротко сказал:

— Я одолжу её на пять минут.

— Смотри, чтобы не навсегда, — ответил Джордж с добродушной усмешкой, но глаза его прищурились внимательнее, чем обычно.

Нирэлль жестом показала, что всё хорошо, и шагнула за Тео, пробираясь сквозь толпу. Музыка всё ещё гремела за спиной, свет мерцал, кто-то закричал от восторга – возможно, Амари залезла на колонку.

Они прошли мимо столов, обогнули одну из арок и направились туда, где шум стихал – в укрытие.

Тео обернулся, как только они оказались внутри.

— Я знаю, что сегодня праздник, — начал он тихо, но сдержанно. — Но это не может больше ждать. Ты должна признаться ей.

— Что? — Нирэлль замерла. — Тео...

— Почему ты всё ещё скрываешь от неё? — голос Тео дрогнул. — Ты мадам Х, Нирэлль! Она ищет тебя. Она доверяет тебе. Она твоя лучшая подруга.

— Я... я не могу, — слабо выдохнула Нирэлль, отводя взгляд. — Она возненавидит меня.

— И ты предпочитаешь лгать ей в лицо?

— Это не ложь, это защита. — Она скрестила руки. — Если бы ты знал, сколько грязи могла бы вылиться на неё, если бы я не была мадам Х...

— Защита? — фыркнул Тео, едва сдерживая раздражение. — Сегодня в "Трёх метлах" Паркинсон сказала ей: "Даже сама мадам Х тебя презирает." Знаешь, как она сидела, делая вид, что ей всё равно? А потом вытерла глаза, пока ты смеялась с Джорджем. Отличная защита, правда?

— Что я могу сделать? Я поддерживаю ее, как могу.

— Она думает, что ты – её подруга, а ты... ты просто позволяешь ей тонуть в одиночестве!

— Довольно! — голос Джорджа прозвучал резко, и оба обернулись. Он стоял в дверях, со скрещёнными на груди руками и тяжёлым взглядом. — Тео, ты хоть представляешь, что сделает Амари, если узнает правду?

— Я думаю о ней больше, чем вы оба, — с вызовом бросил Тео. — Она жертва. В этой всей истории, она – единственная, кого стоило бы пожалеть.

— Она импульсивна. — Джордж подошёл ближе. — Узнав, что мадам Х – это Нирэлль, она взорвётся. Закричит, разнесёт по всему Хогвартсу. И всё – конец. Не только доверию, но и тебе, и вашему будущему.

— А ты? — Тео склонил голову. — Ты тоже хочешь, чтобы она жила во лжи? Потому что тебе удобно так?

— Я не выбираю ложь. Я выбираю время. — Джордж стиснул челюсть. — Амари не готова.

— А вы уверены, что не вы не готовы?

— Довольно! — выкрикнула Нирэлль, и её голос, впервые громкий, словно ударил по укрытию. — Я не буду признаваться! Не сейчас! Не до того, как я получу свою месть! Я доведу свое дело до конца, и лишь после признаюсь Амари, что это я мадам Х.

И тут – писк. Такой тихий, почти неестественный. Как будто у кого-то дрогнул голос от шока.

— Ты... мадам Х? — прошептали позади.

Они обернулись. У дверей, в полумраке укрытия, стояли Амари, Анджелина и Фред. Все трое в ступоре. Фред и Анджелина выглядели как минимум ошеломлёнными, но Амари...

На её лице было только предательство. Губы приоткрыты, глаза – полны слёз. Она смотрела на Нирэлль, как будто впервые увидела её по-настоящему.

— Амари... — голос Нирэлль стал тише, умоляющим. Она сделала шаг вперёд. — Пожалуйста, дай мне объяснить...

— Не трогай меня! — воскликнула та, резко отстранившись. — Не говори со мной!

— Прошу, пожалуйста, выслушай меня, — Нирэлль протянула к ней руку, но Амари оттолкнула её – почти с яростью, почти с болью.

— Всё это время... — прошептала она, сдавленно. — Всё это время ты была... ты...это была ты! Ты лгала нам всем, притворяясь маленькой невинной овечкой без голоса!

— Амари...

— Ты – моя лучшая подруга! Я рассказывала тебе всё! Искренне! С открытым сердцем! А ты... — голос сломался. — Ты просто сидела и писала это за моей спиной? Смеялась надо мной? Не только меня, ты весь Хогвартс унижала! Тебе было весело?

— Это было не так, клянусь. Я пыталась защитить тебя. Я...

— Защита – это честность, Нирэлль! — выкрикнула Амари, и слеза скатилась по её щеке. — А ты выбрала предательство. И я никогда не прощу тебя. Ты мертва для меня, черт возьми.

И, не дожидаясь больше ни слова, она развернулась и убежала, буквально растворяясь в темноте коридора. Анджелина и Фред задержались лишь на миг, переглянувшись между собой, прежде чем последовать за ней.

Нирэлль стояла неподвижно, дыхание стало прерывистым, грудь сжалась.

Она медленно повернула голову к Тео.

— Ты знал. — голос её был тих и ледяной. — Ты всё это спланировал. Ты позвал её специально, чтобы она услышала всё.

Он не ответил.

— Как ты мог? Как ты мог так поступить со мной? — спросила Нирэлль шепотом.

— Как ты могла поступить так с Амари? — спросил он в ответ.

Нирэлль отшатнулась от его слов, будто они ударили её по лицу. На секунду ей показалось, что весь воздух в укрытии выдуло ветром.

Слёзы подступили к глазам, но она не дала им скатиться.

— Это должно было случиться, Нирэлль.

Она стиснула челюсть, но не ответила. Вместо этого, её взгляд рванулся к двери. Где-то там, за этой стеной, в слезах убегала её подруга. Девочка, которую она любила, как сестру. Которая защищала её молчащие плечи в коридорах Хогвартса. Которая называла её «моя Нири», писала записки на уроках и отпаивала шоколадом после кошмаров.

И теперь... теперь всё это разлетелось.

— Я не могу потерять её, — прошептала Нирэлль.

— Ты уже начала, — тихо ответил Тео.

Она развернулась и побежала. Сквозь слабо освещённые коридоры укрытия, вверх по лестнице, обратно в реальность. Бежала так, как будто могла догнать и исправить всё – одним касанием, одним словом, одним взглядом.

За ней тотчас же ринулся Джордж.

— Нирэлль! Подожди! — звал он, почти догоняя, но она не оборачивалась.

Он не отпускал её, пока они не выскочили в коридор Хогвартса. Где-то впереди мелькала тень – это Амари, заплаканная, убегающая прочь.

— Амари! — крикнула Нирэлль, наконец набравшись воздуха. — Подожди, пожалуйста!

Но та даже не остановилась. Только бросила через плечо:

— Не трогай меня.

Джордж догнал Нирэлль и обнял её за плечи, удерживая от очередного рывка.

— Ей нужно время, — тихо сказал он. — Сейчас лучше не бежать за ней.

Нирэлль стояла, глядя в темнеющий коридор, где та исчезла. Где исчезла их дружба. Её руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Всё горело: глаза, грудь, воспоминания.

— Я всё разрушила, — прошептала она, и Джордж сжал её крепче.

А где-то далеко позади, в тишине опустевшего укрытия, стоял Тео. Один.

Он смотрел на ту же дверь, через которую все ушли – сначала Амари, потом Нирэлль, затем Джордж.

Он не выглядел победителем. Не злорадствовал. Просто стоял, как человек, который сделал единственно верное, но болезненное решение.

На секунду ему захотелось вернуться назад. В тот момент, когда Нирэлль ещё танцевала в кругу друзей, Амари смеялась рядом, а Джордж смотрел на неё с тем выражением, в котором смешивались и влюблённость, и страх потерять.

Но назад было нельзя.

Теперь оставалось только ждать.