С любовью и ядом

Выходные прошли – мягко, тепло, как забытое одеяло, – и наступил понедельник. За окнами замка всё ещё плыли туманы, а в Большом зале, между запахами тыквенных оладий и утреннего шума, звучал голос Джорджа.

— Представь, — говорил он, оживлённо размахивая рукой, — если склеить магический хлопок с взрывоопасным ароматом чеснока, получится идеальный розыгрыш для Малфоя. Думаешь, сработает?

Нирэлль прикрыла рот рукой, едва сдерживая беззвучный смех, и кивнула.

— Скоро это будет стоять на полках вашего будущего магазина. — показала она.

— Вот именно, — с довольным видом откинулся Джордж, с горящими глазами глядя вперёд. — Главное – верить.

Но в этот момент в тишине зала раздался стук каблуков – звонкий, как капля яда в чае.

— Мисс Нотт. — Голос, будто облитый патокой и затаённой угрозой, раздался за их спинами.

Они обернулись и увидели Долорес Амбридж в розовом, как всегда чрезмерном, с нагловато милой улыбкой.

— Мистер Уизли, — хмыкнула она, скользнув по нему взглядом, — а вы, мисс Нотт, пройдёмте со мной. Мне требуется ваша помощь. Как старосте школы.

Нирэлль написала в блокноте:

«Прямо сейчас? Через десять минут трансфигурация.»

— Я знаю, — кивнула Амбридж. — Но это не займёт много времени. Можете сказать профессору МакГонагалл, что это я задержала вас. Уверена, она не будет возражать... особенно если дело касается порядка.

Нирэлль сдержанно кивнула. Напоследок взглянув на Джорджа.

— Увидимся на уроке.

— Конечно, — буркнул Джордж и поднял её сумку с пола. Он провожал Амбридж неодобрительным, почти звериным взглядом, но промолчал.

Кабинет Амбридж оказался почти таким, каким Нирэлль его помнила – если не считать того, что кошек стало... больше. Намного больше. Они были повсюду. Пестрели на тарелках, кружках, шторах, кружевах, даже на ручке кресла. Их глаза шевелились и смотрели на гостью с неестественным вниманием.

— Присаживайтесь, — указала Амбридж, медленно опускаясь в кресло напротив.

Нирэлль села и написала:

«С чем мне нужно вам помочь?»

— Мадам Х, — сказала Долорес, прищурившись. — Думаю, вы наслышаны?

«Да.» И Нирэлль подумала что то про себя:

— Ты даже не представляешь насколько.

— Отлично. Я хочу, чтобы вы нашли её, мисс Нотт.

Нирэлль подняла брови, изображая изумление, и указала на себя:

«Я?»

— Разумеется. — Амбридж склонила голову, словно предлагая чай, но глаза её были холодны, как ледяная вода. — Вы же староста. Умная, способная, прилежная... почти идеальная. А я ищу эту девицу. И, признаюсь, нуждаюсь в вашей помощи.

Нирэлль написала:

«Уже что-то нашли?»

— О, кое-что. — Голос стал сладким, приторным. — Я выяснила, что мадам Х – это женщина. Несомненно, она использует чары, меняющие голос. Но теперь я знаю главное: она не кто-то снаружи. Она здесь. В стенах школы.

Внутри у Нирэлль кольнуло.

«Почему я должна искать её?»

— Потому что я верю в ваше будущее, мисс Нотт. — Она подалась вперёд, сцепив руки. — 42 оценки «Превосходно», лучший результат за шесть лет. О, как Министерство любит такие цифры. Думаю, вы метите в Аврорат? Или в Отдел Тайн? Может, станете первой женщиной-дознавателем на совете?

— Засунь себе в горло свой совет. — мысленно подумала Нирэлль, но пальцы лишь написали:

«А если я не хочу этим заниматься?»

— Ах. — Амбридж наклонила голову. — Не забывайте, мисс Нотт, система легко ломается. Рекомендации – дело тонкое. Связи – еще тоньше. Всего одно слово, и вы – никто. Или, хуже того, станете кем-то, кем не мечтали быть. Поверьте мне, я могу устроить и то, и другое.

Губы Нирэлль дрогнули. Сдерживая дрожь от отвращения, она написала:

«Отлично. Я найду её.»

— Прекрасно. — Долорес сложила руки на столе. — До Пасхи. Надеюсь, вы не подведёте меня.

Нирэлль встала, медленно кивнув, и вышла, почти не слыша шагов за собой. Её сердце колотилось.

***

— Что она предложила тебе? — Джордж широко раскрыл глаза, пока Нирэлль, не снимая мантии, рухнула рядом на диван в мастерской. — Найти саму себя?

— Ага, сумасшедшая. — пробормотала Нирэлль, укладывая голову ему на колени. Она повернулась боком, устроившись удобнее, и подняла взгляд вверх. — Видимо, она настолько увлеклась Гарри, что решила сбросить всё остальное на «старосту года». Какой ужас, правда?

— Абсолютно. — Джордж начал осторожно перебирая её волосы, проводя пальцами по блондинистым прядям, которые мягко рассыпались по его коленям. — Значит, теперь ты должна выследить... себя?

Нирэлль закрыла глаза, усмехнувшись.

— Самый глупый квест в истории Хогвартса. Мадам Х ищет мадам Х.

— Ну, ты справишься. — Джордж наклонился и поцеловал её в висок. — Тебе вообще нет равных в этой игре.

Она улыбнулась и, не открывая глаз, прошептала:

— Джордж?

— Ммм?

— Когда ты так держишь меня... я начинаю верить, что, может быть, всё будет в порядке. Даже если у нас Амбридж, Филч и Прорицания на первом уроке.

Он рассмеялся.

— Не «может быть», пчёлка. Всё точно будет в порядке. У тебя есть я. И, если что, мы просто взорвём кабинет Амбридж. Вдвоём. Романтичненько.

Они оба тихо засмеялись, и в этот момент в окно со стуком влетела сова. Она с глухим «тумп» уронила письмо прямо Нирэлль на живот и с оскорблённым ухом скрылась обратно в вечернем небе.

— Спасибо, Нина, очень грациозно! — Нирэлль хихикнула и села, отрывая сургуч.

Джордж сел ближе, закинув руку ей за спину, пока она разворачивала письмо. По мере прочтения её лицо менялось: сначала удивление, затем неверие, а под конец – дрожащая, искренняя улыбка.

— Что там? — прошептал он, заглядывая ей через плечо.

Она молча протянула ему письмо. Джордж стал читать вслух, чуть хриплым голосом:

«Дорогая Нирэлль,

Я рада сообщить тебе, что я наконец нашла контакт с тобой. Твоя мать действительно та ещё стерва. Говорила я своему сыну не жениться на ней! Но что теперь поделать? Зато я рада, что появилась ты.

Твоя мать просто ненормальная! Она сказала мне, что ты погибла после того, как тебя сбила машина. Но, как выяснилось, ты жива и здорова, учишься на Слизерине и у тебя прекрасные результаты! Я даже не удивлена, от этой Агаты можно все что угодно ожидать!

Господи, мой сын потратил на неё лучшие годы своей жизни.

Что ж, как бы там ни было, я жду твоего ответа. И буду рада увидеть тебя на Рождество. Плевать, я просто приду в этот дом без разрешения!

Твоя бабушка, Эдвина Питчер»

Джордж закончил читать и посмотрел на Нирэлль, приподняв бровь:

— Бабушка? Подожди... Что вообще происходит сегодня? Ты знала, что у тебя есть бабушка?

Нирэлль села обратно и подняла на него глаза, полные растерянности.

— Если бы знала, реагировала бы я так?

— Ну, мало ли. Может, ты специально её избегала. У нас тётя Мюриэль такая... — Он на мгновение задумался. — Ладно, тётя Мюриэль – отдельный вид кошмара, не в счёт.

Нирэлль, всё ещё ошарашенная, кивнула.

— И теперь она ворвалась обратно. Со словами "я приду без разрешения", — Джордж хмыкнул, — Уж точно твоя бабушка.

Нирэлль усмехнулась слабо. Что-то в этом письме будоражило – не только из-за факта существования Эдвины, но и потому, что... кто-то всё-таки искал её. Кто-то знал правду.

— Думаешь, стоит ответить? — спросила она.

— Думаю, если кто и заслуживает твой ответ, так это она. Особенно если она правда хочет быть в твоей жизни. — Джордж обнял её за плечи. — И честно? Мне уже нравится эта женщина. У неё стиль.

— Я не знала, что она вообще... — она провела пальцами по губам. — Она жила во Франции, приезжала пару раз, когда я была совсем маленькой. Потом исчезла. Мама всегда говорила, что она не хочет иметь с нами ничего общего. Я не злилась на неё, потому что, ну...мы теперь Нотты, а не Питчер, с чего бы она хотела? А теперь... оказывается, она думала, что я мертва.

— Агата сказала ей, что ты погибла? — Джордж сжал кулаки. — Вот мерзкая...

— Она... стирала всё, что связывало меня с отцом. С его жизнью. С его семьёй. — Нирэлль перевела взгляд на окно. — Я не знаю, что чувствую. Радость, боль, злость? Всё сразу?

— Знаешь, что ты должна чувствовать? — Джордж коснулся её подбородка и повернул к себе. — То, что ты не одна. У тебя есть она, теперь снова. И у тебя есть я.

Она вздохнула и кивнула. А потом прошептала – только для него:

— Спасибо. Я очень сильно тебя люблю.

— Я тебя тоже, Нирэлль. Очень. — он наклонился и поцеловал её в лоб. Медленно, осторожно. Тепло.

Письмо бабушки всё ещё лежало на коленях. Но больше уже не казалось ни таким тяжёлым, ни таким страшным.

Нирэлль задумчиво провела пальцами по краю пергамента, будто ощущая через него связь с человеком, которого давно лишили её жизни. Джордж всё ещё обнимал её за плечи, лениво перебирая её пряди, но теперь она чувствовала, как его пальцы слегка замирают, будто и он ждал, что будет дальше.

А дальше была тишина. И то, как бьётся её сердце.

— Эм... — выдохнула она, неуверенно, и приподнялась чуть выше. — Джордж?

— Ммм?

— Какие у вас были отношения с Алисией Спиннет?

Он моргнул. Даже слегка рассмеялся.

— Алисия? Ну, мы товарищи по команде. Были близки. Но это было давно.

— Она была твоей девушкой, верно?

— Была. Но, если честно, мы оба довольно быстро поняли, что не подходим друг другу. Всё было... ну, не драматично. Просто неловко именно сейчас. Мы встречались и видеться на тренировках...то ещё испытание.

Нирэлль кивнула, потом пожала плечами.

— А Линдси Чит?

— О, Мерлин, ты серьёзно? Откуда ты вообще...

— Ты хвастался ею на первом курсе. А потом тебя все утешали, потому что вы расстались на зимних каникулах, — усмехнулась она. — Линдси Чит, Чон На Ра, Кейт Уисли... О, особенно Кейт. Про неё тогда весь замок гудел.

— Ты знаешь это всё? — Джордж приподнял бровь. — Ты реально всё это запомнила?

— Я... просто слушала. — Нирэлль натянула лёгкую, почти хитрую улыбку. — Признаться, ты был ходячим скандалом.

— И ты ревнуешь?

— Что?

— Да ладно, — фыркнул он, — ты не просто так вспоминаешь всех моих бывших, и даже даты знаешь.

— Я не ревную, — покачала головой Нирэлль, немного быстрее, чем надо было бы. — Просто... интересно.

— Конечно. Очень правдоподобно, мисс Нотт.

— Но если тебе нужно знать, — сказала она, — нет, у меня никого не было. Вообще. Ни поцелуев, ни отношений, ничего.

— Правда?

Она кивнула.

— Ты... мне нравился с первого курса. — тихо добавила Нирэлль. — Думаю, это было ясно. Даже когда ты не обращал на меня внимания. А так – да, я получала кучу валентинок и признаний. Но ты был единственным, на кого мне хотелось смотреть.

Джордж замолчал. Он долго смотрел на неё, и в его взгляде было то, что она не могла до конца прочитать – восхищение, трепет, благодарность.

— Это... — начал он. — Это многое значит для меня.

Он наклонился, поцеловал её в щеку, и задержался чуть дольше, чем обычно.

— Я не хочу спешить, — прошептал он. — И ни на что не намекаю. Я просто рад, что мы рядом. Что ты выбрала меня.

Нирэлль молча кивнула, затем взяла его руку, переплела пальцы с его, и прижалась ближе.

— Джордж... — её голос дрожал, но был твёрдым. — Я не хочу, чтобы ты сдерживался со мной. Я... я хочу, чтобы ты был моим первым. Во всём.

Он чуть напрягся от неожиданности, потом выдохнул.

— Уверена?

— На сто процентов. — она улыбнулась. — Это не про... идеальный момент или то, что «так принято». Это про то, что я чувствую себя в безопасности с тобой. Про то, что я доверяю тебе. И люблю тебя.

Её дыхание стало глубже. Тишина между ними – полная звёзд, света из окна и тихих шорохов Хогвартса – словно остановила время.

Он приблизился. Настолько близко, что она ощущала, как его дыхание касается её губ. И тогда она прошептала:

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он не ответил словами.

Джордж коснулся её губ осторожно – будто спрашивал разрешения. Мягко. Почти невесомо. Но в этом лёгком прикосновении было что-то оглушительное – как если бы весь её мир, наполненный тишиной, впервые зазвучал.

Она поцеловала его в ответ, и этот поцелуй был не уверенным, не опытным, не кинематографичным. Он был настоящим. Честным. Теплым. И именно таким, каким должен быть первый.

Когда они отстранились, её глаза немного блестели.

— Спасибо. — прошептала она, едва улыбаясь.

— За что?

— За то, что не спешил. За то, что ждал, пока я сама буду готова.

Джордж снова прижал её к себе, её голова легла на его плечо.

— Я бы ждал столько, сколько нужно, — сказал он. — Ты того стоишь.

— Что ж, что мы выяснили за сегодня? Я буду искать саму себя, у меня появилась бабушка и...мы стали ближе.

— Последнее понравилось мне больше всего.

***

«Дорогая Эдвина,

Я даже не знаю, с чего начать. Наверное, с того, как удивительно и невероятно было получить от тебя письмо. Столько лет я и представить не могла, что у меня всё ещё есть кто-то, кто хочет со мной связаться. Спасибо тебе за это.

Я... я не знала, что ты жива. И тем более не знала, что ты искала меня. Агата скрыла от меня многое. Слишком многое. Она сказала тебе, что я умерла. В какой-то мере – это было недалеко от правды. После той аварии я действительно замолчала. Потеряла голос. Не навсегда – по крайней мере, я в это верю. Иногда он возвращается ко мне... в безопасных местах, с нужными людьми.

Я ушла из дома. Мы с моим братом – Тео – сбежали. Мы оба устали от молчания, от лжи, от постоянного чувства, что мы – нежеланные. Здесь, в Хогвартсе, у меня есть друзья. Настоящие. Удивительные. Я учусь дышать по-настоящему. Жить, а не просто существовать.

Но есть кое-что, что я должна тебе сказать, пусть это и нелегко.

Я не твоя родная внучка, Эдвина. Агата изменила твоему сыну, Дэвиду. Моему папе. И я родилась от Энтони Нотта. Но для меня это не делает Дэвида меньшим отцом. Я храню его часы, я помню его голос, я помню, как он читал мне сказки, когда я была совсем малышкой. Он был моим настоящим отцом. Он есть в каждом добром моём поступке.

Если после этого ты передумаешь общаться со мной – я пойму. Честно. Это тяжело. Кому нужна чужая внучка? Но если ты всё же захочешь остаться в моей жизни, пусть даже немного, я буду невероятно счастлива.

Пожалуйста, не приезжай в дом Ноттов. Это место не для добрых людей. Оно больше не дом. Если захочешь встретиться – я найду способ.

Как ты? Где ты теперь живёшь – всё ещё во Франции? Как проходит твоя осень? Что ты любишь на завтрак? Прости за странные вопросы. Мне просто хочется узнать тебя. Хочется наверстать хоть что-то.

С любовью и осторожной надеждой,
Нирэлль»

— Прекрасное письмо, Нир. — Амари аккуратно сложила лист и протянула его обратно. Её голос был тихим, но в глазах блестел восторг. — Но я всё ещё в шоке. Твоя бабушка? Мерлин! Это звучит, как что-то из романа.

— Мы все в шоке. — пробормотала Анджелина, приподнимая бровь. — Это как в «Пропавших волшебниках Британии». Только ты не пропала, а наоборот – нашлась.

— Ставим ставки, — Фред театрально сложил руки за головой. — она напишет тебе письмо и окажется владелицей уютного поместья с розами во Франции. Или, может, у неё фамильный дракон.

— Фред! — Анджелина с деланным возмущением шлёпнула его по плечу. — Не будь идиотом.

— Поздно. — Джордж ухмыльнулся. — Он родился таким.

Нирэлль лишь усмехнулась, прижав письмо к груди. Её щеки всё ещё горели от волнения, но внутри было... тепло.

Тео долго молчал, крутя в пальцах перо, прежде чем неуверенно поднял взгляд:

— Ты теперь будешь жить с ней? — спросил он осторожно, как будто боялся услышать ответ.

Вся комната замерла. Даже Фред с Джорджем вдруг притихли.

— Я имею в виду, ну, если она ответит тебе и всё будет хорошо... Ты уедешь?

Нирэлль удивлённо заморгала, а потом резко покачала головой, подскочив с места.

— Конечно нет, Тео! — вспыхнули её руки в воздухе. — Ты мой брат. Я не брошу тебя.

Она шагнула вперёд и обняла его крепко, как только она могла. Он замер, будто не ожидал прикосновения, а потом неловко, но искренне обнял её в ответ.

— Если она хочет, чтобы я жила с ней, ей придётся принять и тебя тоже. Пакетом. Без возврата.

Тео ухмыльнулся, всё ещё держась за плечи сестры.

— Ну хоть кто-то в этом доме считает меня комплектом.

— А что, я – нет? — фыркнула Амари. — Я же тебя по вечерам кормлю смыслом жизни, между прочим.

— Твоя философия основана на сладостях. — Тео покачал головой. — "Жизнь – как ириска: сначала липнет, потом тянется".

— И что, разве не права? — с вызовом ответила она.

— О, Мерлин, начинается... — простонал Фред, спрятав лицо в ладонях.

— А что, по-твоему, символизируют зефирки, Амари? — Джордж склонился к ней с самым серьёзным лицом.

— Они символизируют людей: мягкие снаружи, но если сжечь – прилипнут тебе к руке и не отлепятся. — многозначительно ответила она и показала язычок.

И тогда, в самый неожиданный момент, Амари вдруг резко всхлипнула и шмыгнула носом. Она попыталась скрыть это, но все мгновенно заметили.

— Ами? — обеспокоенно спросила Анджелина.

— Я в порядке, просто... просто не могу поверить, что мы вскоре расстанемся. — всхлипывая, пробормотала она. — Вы вчетвером выпускаетесь. А я? Я останусь здесь. С этим идиотом. — кивнула на Тео.

— Ну, спасибо. — Тео с демонстративной обидой схватился за сердце. — Я ведь даже шарф тебе завязываю, не забывай.

— А завязываешь-то как? Будто узел на галстуке вешаешь. — хмыкнула Амари, хоть и с влажными глазами.

— Скоро не будет ни завязываний, ни сладостей. Всё – конец эры. — драматично вздохнул Фред, уронив голову на плечо Джорджа. — Прощай, юность.

— Прощай, печень, скорее. — поддакнул Джордж. — Если Амари продолжит кормить нас зефирками по ночам.

Все рассмеялись. И смех этот звенел по комнате, разливаясь тихим теплом. Да, впереди было расставание. Война. Будущее, наполненное неизвестностью.

Но сейчас?

Сейчас они были вместе. Смеялись. Спорили. Жили.

И этого было достаточно.

***

Сегодня было первое собрание Отряда Дамблдора. По коридору шли Нирэлль и Близнецы. Джордж привычно закинул руку на плечо Нирэлль.

— Серьёзно, вы отвратительны. — с преувеличенным отвращением скривился Фред. — Мне вас жаль. Скука в отношениях убивает.

— Ты всё ещё один. — сухо напомнил Джордж и, взглянув на Нирэлль, перевёл её жест:

— Это правда.

— Ауч! — Фред схватился за грудь. — Это было жестоко, мисс Нотт. Я оскорблён. Глубоко. До самых носков.

Нирэлль лишь усмехнулась, не оборачиваясь, и вся троица свернула в сторону пустой классной комнаты. Дверь открылась с лёгким скрипом – внутри уже стояли Гарри, Гермиона и Рон. Чуть дальше – Джинни, Лаванда, Парвати и Дин, с разной степенью ожидания и скепсиса переговариваясь между собой. Амари с Тео, судя по голосам, тоже были внутри и уже спорили о чём-то у окна.

— Привет! — радостно помахала Джинни. — Наконец-то вы пришли!

— И ты только посмотри на этих двоих. — простонал Фред, плюхаясь рядом с ней. — Тискаются как влюблённые пикси на брачном балу.

— Оставь их. — Джинни хмыкнула. — Это их последний год в Хогвартсе. Надо же им хоть что-то красивое вспомнить, кроме твоих шуток.

— Эй! Мои шутки – культурное достояние!

— Согласна. — вмешалась Лаванда, мечтательно глядя на Нирэлль с Джорджем. — Но их история любви – это что-то невероятное. Как в романах.

— Если бы не мадам Х. — закатила глаза Парвати. — Та статья была просто... хамство. Я про ту, что выпустили в конце прошлого учебного года.

— Я думал, ты фанатка мадам Х. — усмехнулся Дин.

— Мы и есть. Но не в этот раз. Она перегнула. — обидчиво отрезала Лаванда.

Нирэлль, всё это слушая, сложила руки в привычный жест:

— Спасибо. — с лёгкой улыбкой.

— Она благодарит. — перевёл Джордж.

Лаванда смягчилась и кивнула, немного смущённо. Все начали собираться.

— Хорошо, — сказал Гарри, когда все уселись. — Может быть, начнём? Я подумал, стоит начать с обезоруживающего заклинания Экспеллиармус. Знаю, оно довольно элементарное, но мне оно помогало...

— Я тебя умоляю, — сказал Захария Смит, закатив глаза и сложив ладони. — Неужели ты думаешь, что Экспеллиармус поможет нам против Сам-Знаешь-Кого?

— Я применял его против него, — спокойно ответил Гарри. — Оно спасло мне жизнь в июне.

Захария разинул рот. Все молчали.

— Но если считаешь, что ты выше этого, можешь уйти.

Смит не пошевелился. Остальные тоже.

— Хорошо, — сказал Гарри. — Давайте разобьёмся на пары и приступим.

Все переглянулись и начали разбиваться на пары. Нирэлль встала с Джорджем.

— Окей. Я обещаю не причинить тебе...

Но он не успел договорить. С ленивым взмахом палочки она обезоружила его без звука – и его палочка кувыркнулась в воздухе.

— ...вреда. — договорил он, поднимая палочку. — Да, точно. Я забыл, что ты у нас чемпион всех факультетов.

Нирэлль одарила его невинной улыбкой.

— Гарри просил меня помогать другим. — показала она. — Пойду, посмотрю, как там мои двое любимых спорщиков.

Джордж махнул ей, отходя к Фреду. Она подошла к Тео и Амари. Тео в который раз сбивал палочку Амари с дерзкой точностью.

— Да как ты это делаешь!? — злилась она.

— Извините, мисс Эллиот. — без намёка на смех сказал Тео. — Но у меня "Выше ожидаемого" по ЗОТИ.

— Зато у тебя "Тролль" по сочувствию. — буркнула она и продемонстрировала язык.

Но в следующий момент Тео намеренно замедлился, и палочка с лёгким толчком вылетела у него из рук.

— Экспеллиармус! — вскрикнула Амари, подхватив палочку с пола. — ДА! Я это сделала! Выкуси, слизеринская заноза!

Она сияла, и Тео – хоть и притворился недовольным – не сводил с неё взгляда. Он даже не пытался скрывать ту самую лёгкую растерянность, которая возникает, когда осознаёшь, что ты всё.

Нирэлль улыбнулась. Она смотрела на них – на эту дуэль двух упрямцев, влюблённых даже в свои перепалки.

А потом её внимание привлекли Близнецы. С Захарией Смитом происходило что-то странное. Всякий раз, когда он хотел обезоружить Энтони Голдстейна, палочка вылетала у него из руки, хотя Энтони не издавал ни звука. В нескольких шагах от Смита стояли Фред и Джордж и по очереди нацеливались волшебными палочками ему в спину.

Нирэлль тихо подошла и направила палочку на Джорджа. Его палочка тут же с глухим стуком упала на пол. Он обернулся, нахмурился – и увидел её.

— Эй! Что за... — он рассмеялся, поднял палочку. — Поймала меня с поличным?

Она кивнула и показала:

— Это смешно, но неправильно.

— Ты зануда. Очаровательная, но зануда. — фыркнул Фред. — Знаешь, на кого ты похожа? На З...

— На Защитника Разума. — перебил Джордж. — И вообще, оставь её в покое.

Троица рассмеялась. Прозвучал свисток.

— Это было неплохо, — сказал Гарри, — но до совершенства ещё далеко.

Захария Смит смотрел на него недовольно.

— Попробуем ещё раз.

Он снова прошёл по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы дать совет. Действия ребят постепенно становились более чёткими.

— Неплохо, Тео. Очень хорошо! — кивнул он. — Амари, соберись.

— Вот ж... — прошипела она. — Он совсем не поддаётся. Даже не помогает!

— Не думаю, что кто-то поддастся тебе на поле боя, Ами. — услышала она за спиной знакомый голос Анджелины. Та сложила руки на груди, наблюдая с интересом.

— О, и ты теперь на его стороне, да? — Амари сузила глаза. — Всё ясно. Заговор. Весь мир против меня.

— Не весь. — вмешался Фред. — Я за тебя. Но даже ты не можешь победить Тео в споре. Я пробовал. Не повторяй моей ошибки.

И снова – смех, разговоры, лёгкий хаос.

***

Приближался первый матч сезона: Гриффиндор – Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок, и в собраниях ОД наступил перерыв. Из-за того, что Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением.

В общем, виделись они все реже.
Близнецы и Анджелина пропадали на тренировках. Тео по уши утонул в зельях – профессор Снейп вновь назначил письменный зачёт «для общего развития». Амари скучала, таскаясь по замку и жалуясь всем, кто готов слушать. Нирэлль, сидя в библиотеке, делала вид, что занята эссе, но на самом деле дописывала статью. Или... обдумывала новую – одну, которую никак не решалась отправить в «публикацию».

Утро матча выдалось холодным, ветреным и совершенно осенним. Листья с шорохом сбивались в порывах воздуха, воздух был чистым и хрустящим, как яблоко с кухни. На трибунах уже начали развешивать флаги, в Большом зале – подавать чай и горячие булочки.

Нирэлль медленно шла к стадиону.
На ней были коричневые джинсы и молочный свитер, поверх – зелёный плащ с капюшоном. Волосы аккуратно собраны красной лентой, и на щеках – размашистые красные инициалами:

G.W на левой щеке, N.N на правой.

Красными красками. Глупо. Ярко. Неряшливо. Но... мило. Хотя Нирэлль чувствовала себя неуверенно – щёки уже начали жечь от смущения, но голову она не опускала.

— Эй! — голос прозвучал где-то сбоку, и в следующий момент Джордж появился прямо перед ней, ослепительно сияя в форме загонщика, с битой в руке и лукавой ухмылкой. — Привет.

— Привет. — Нирэлль махнула рукой, сдерживая улыбку.

— Ого, это мило. — он кивнул на её раскрашенные щёки. — Инициалы? Два комплекта?

— Нет, это ужасно. — рассмеялась она, быстро показывая жестами. — Амари заставила. А ещё – купить флажки.

— Ты правда их купила?

В ответ Нирэлль достала из-за спины два алых флажочка с надписью "Вперёд, Гриффиндор!" и без слов помахала ими. Джордж фыркнул и рассмеялся, приподняв брови:

— Мерлин. Ты сдала нам душу. Официально.

Он наклонился и добавил:

— Мне нравится. Главное – не забудь надеть мой шарф.

— Да, иди уже. — она жестом указала на проход к стадиону. — Анджелина тебя убьёт, если опоздаешь.

— Они не начнут без меня. Как же без загонщика? — Джордж театрально вздохнул.

Нирэлль обвила руками его шею, привстала на носочках – но всё равно не дотягивалась. Он хмыкнул, подхватил её чуть выше и, прежде чем она успела сказать хоть слово, наклонился и поцеловал её в губы.
Первый поцелуй в этот день.
Один из сотни, что она запомнит навсегда.

— После матча – гуляем. Обязательно. — прошептал он. — Ты, я, тёплое сливочное пиво и тишина. Договор?

Она кивнула, он опустил её на землю и побежал к команде.
Она смотрела ему вслед с легкой улыбкой – и повернулась было, чтобы пойти на завтрак, как вдруг...

— Ух ты. — раздался знакомый, ехидный голос. — Болеешь за другой факультет, Нирэлль? Как мило. Как... предсказуемо.

Перед ней стояла Пэнси Паркинсон, в идеальном зелёном шарфе, с бровями, вытянутыми в насмешке. В её взгляде сквозил холод, которому могла бы позавидовать и сама зима.

Нирэлль не ответила.
Она попыталась пройти мимо, но Пэнси сделала шаг вбок, перегородив проход.

— Интересно, а что скажет на это профессор Снейп? — прошипела она. — Быть старостой – и вот так позорить собственный факультет.

Нирэлль спокойно вытащила блокнот, написала что-то быстро, оторвала лист и протянула Пэнси.
На нём было:

«Профессор Снейп ничего мне не скажет. Я – староста школы и лучшая ученица за последние годы. Ему это невыгодно.
Что ж, если это всё, Пэнси, я пойду. Не хочу опоздать на спектакль под названием "слизеринская игра".»

Пэнси сжала губы. Глаза сузились. Но сказать было нечего. Нирэлль прошла мимо – и, намеренно, плечом задела её. Её ботильоны громко отстукивали по каменному полу, словно отмеряя секунды до поражения Пэнси – не на квиддиче, а в этом разговоре.

Нирэлль заняла место рядом с Амари на трибуне. Тео передал термос с горячим какао. С трибуны было видно, как игроки поднимаются в небо.

— Вперёд, Гриффиндор! — выкрикнула Амари, размахивая флажком.

Нирэлль смотрела на небо, прижав ладони к румяным щекам. Джордж, мелькнув над ними, сделал круг – и, заметив её, поднял руку. Она улыбнулась. В воздухе это было не видно. Но он видел.

Он всегда видел только её.

Игра началась.

— С мячом Джонсон, Джонсон овладела квоффлом, какой игрок эта девушка, я годами это твержу, а она не хочет со мной встречаться...

— ДЖОРДАН! — крикнула профессор МакГонагалл.

— Биографический факт, профессор, для оживления репортажа... Она уходит от Уоррингтона, обводит Монтегю, она... ох... её настигает бладжер от Крэбба, Монтегю перехватывает квоффл, Монтегю устремляется к кольцам соперников... Отличный бладжер Джорджа Уизли, точно в голову Монтегю, Монтегю выпускает квоффл, мяч у Кэти Белл... гриффиндорка Кэти Белл продвигается с мячом, пас назад Алисии Спиннет...

Комментарий Ли Джордана разносился над стадионом.

— Спиннет обходит Уоррингтона, уклоняется от бладжера – ещё бы чуть-чуть, Спиннет... Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют?

Он прервался, чтобы послушать. Песня зазвучала громко и отчётливо над зелёно-серебряной секцией слизеринских болельщиков:

Рональд Уизли — наш король,
Рональд Уизли — наш герой,
Перед кольцами дырой
Так всегда и стой!

Квоффл Рон поймать не может,
Победить он нам поможет,
На помойке он родился,
Слизерину пригодился.

— ...Алисия возвращает квоффл Анджелине! — закричал Ли. — Анджелина... перед ней один только охотник... БРОСОК... а-а-а!

— Что это за бред? — злилась Амари из за песни.

Вратарь слизеринцев взял мяч; он бросил его Уоррингтону, и тот помчался зигзагом между Алисией и Кэти.

Пение становилось всё громче по мере того, как он приближался к Рону.

Рональд Уизли — наш король,
Рональд Уизли — наш герой,
Перед кольцами дырой
Так всегда и стой!

— Нет, нет, Рон теряется! — заволновалась рядом Лаванда.

— Слизерин выходит вперёд! — раздался голос Ли среди воплей и свиста болельщиков. — Десять – ноль, ведёт Слизерин... Не унывай, Уизли!

Слизеринцы запели ещё громче.

НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ,
СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ...

— Мяч у Гриффиндора, и Кэти Белл стремительно продвигается вперёд, — мужественно выкрикивал Ли, хотя голос его тонул в оглушительном пении.

КВОФФЛ РОН ПОЙМАТЬ НЕ МОЖЕТ,
ПОБЕДИТЬ ОН НАМ ПОМОЖЕТ.

Двадцать – ноль. Не страшно, можно отыграть или поймать снитч. Несколько голов, и они будут впереди, как обычно, успокаивали себя те, кто не болели за Слизерин.

Но Рон пропустил ещё два гола. Теперь поиски снитча были окрашены лёгкой паникой. Поймать бы его поскорее и закончить игру.

Нирэлль сжала флажок в руках.

— Так продолжаться не может. — подумала она. И уже в следующую секунду, не сказав ни слова, встала и быстрым шагом спустилась вниз с трибуны.

— Думай, думай, Нирэлль, что же делать? — прошептала она, на ходу разматывая шарф и петляя между толпой. — Они решили атаковать песней? Отлично. Тогда... мы тоже можем.

Минутой позже она оказалась под навесом у звуковых усилителей. Легкое движение палочкой – и система была перенастроена.
Нирэлль глубоко вдохнула, наколдовала себе микрофон и... произнесла первую строчку.

Голос зазвучал из всех динамиков одновременно:

— King of Chess, Best Goalkeeper
[Король шахмат, лучший вратарь]
Born in 1980
[Родившйися в 1980]
Ron
[Рон]
Ronald Weasley
[Рональд Уизли]

Стадион застыл.
На поле мётлы замедлились, трибуны притихли. Да что там – даже Малфой выглядел сбитым с толку.

— Мерлин, какой же стыд. — прошептала себе под нос Нирэлль, уже сожалея. — Я рехнулась. Я рехнулась.

— King of Chess, Best Goalkeeper
[Король шахмат, лучший вратарь]
Born in 1980
[Родившйися в 1980]
Ron
[Рон]
Ronald Weasley
[Рональд Уизли] — Продолжала она, ни смотря ни на что.

Но...
Кто-то хлопнул.
Кто-то засвистел.
И кто-то... начал подпевать.

Толпа подхватила. Весь Гриффиндорский сектор завёлся. Амари уже стояла на скамейке, выкрикивая куплет с воодушевлением рок-звезды. Даже Дин с Невиллом махали руками, как будто дирижировали хором.

Нирэлль стиснула микрофон и продолжила:

— Come on Ron, you can do it.
[Давай, Рон, ты можешь сделать это]
Pave the way, put your back to it
[Продолжи дорогу, поднажми!]
Tell us why
[Скажи нам почему]
Show us how
[Покажи нам как]
Look where you came from
[Вспомни, где ты начинал]
Look at you now
[Посмотри, где ты теперь]

И это было... оглушительно.
Даже Джордж, зависший в воздухе, повернулся в сторону трибун, изумлённо глядя вниз.
А Рон... Рон буквально вытянулся на мётле. Он распрямил плечи. Лицо вспыхнуло. И, внезапно, он поймал мяч левой рукой – даже не глядя.

Гарри обернулся, моргнул.

— Ого.

А на фоне этого, завершилось финальным куплетом:

— Malfoy, Warrington and Pewsie
[Малфой, Уоррингтон и Пьюси]
Slytherins can suck it
[Слизеринцы могут отсосать]
Fuck their wives, drink their blood
[Трахни их жен, выпей их кровь]
Come on, Ron, do it!
[Давай, Рон, сделай это!]

Она тут же перенастроила и поставила все как было. Ли Джордан продолжил комментировать матч, задыхаясь от смеха.

Стая взгляда слизеринцев прожигала поле. На трибунах кипело. Игра заиграла новыми красками.
Нирэлль, дрожа от прилива адреналина, развернулась и побежала в замок.

Она не могла оставаться на трибуне. Это было бы... слишком подозрительно.

— Мисс Нотт? — удивлённо подняла голову мадам Помфри, увидев учащённую походку с перекошенным лицом. — Вы в порядке? Вы... вы почему так вспотели?

Нирэлль, не отвечая, сгребла первое попавшееся ведро с подоконника, и её стошнило прямо туда.

— Ох. — послышалось сзади неё.

Да. Ох.

***

Нирэлль всё-таки нашла в себе силы вернуться на стадион. Сердце колотилось, ноги дрожали – не от страха, скорее от стыда, неловкости и... тихого волнения. Она услышала, что Гриффиндор победил. Но её ждал совсем не тот шумный триумф, на который она рассчитывала.

Было слишком тихо.

Толпа не ревела. Студенты покидали трибуны в полнейшем замешательстве, кто-то шептался, кто-то выглядел шокированным. Нирэлль огляделась и в ту же секунду заметила идущих навстречу троих: Гарри, Фред и Джордж.

Она ахнула. У Джорджа была разбита губа, кровь подсохла на подбородке. У Гарри текло из носа. Только Фред, по сравнению с ними, выглядел почти целым – лишь мятая форма и злая линия челюсти выдавали, что и он участвовал в драке.

Нирэлль поспешила им навстречу, но остановилась, когда увидела то, что осталось на поле: Драко Малфой, лежащий, свернувшись в позе эмбриона. Его держался за живот, рядом суетились мадам Трюк и выбегавшая, мадам Помфри.

Слизеринцы смотрели на всё это с ледяным ужасом. Некоторые оборачивались к Джорджу и Гарри с открытой ненавистью.

Она моргнула. Что, чёрт возьми, случилось за те двадцать минут, пока её тошнило в ведро?

Фред и Гарри прошли мимо, не удостоив её ни словом – слишком сосредоточены, слишком напряжены. А вот Джордж остановился.

Он посмотрел на неё. И на мгновение – только на мгновение – в его глазах мелькнула тревога. Он провёл пальцами по разбитой губе, будто только что вспомнил о ней, а затем чуть виновато усмехнулся.

— Эм... что произошло? — спросила Нирэлль жестами, растерянно. — Я... меня стошнило, а потом... это?

Джордж выдохнул, словно борясь с болью и желанием разрядить напряжение смехом.

— Мы избили Малфоя. — просто сказал он. — Он... оскорбил нашу мать. Впрочем, всю нашу семью.

Нирэлль резко подняла брови. Оскорбил маму Молли? Он с ума сошёл?

Джордж немного отстранился, опуская глаза:

— Мне правда жаль, пчёлка. — голос его был усталым. — Но нам нужно идти к МакГонагалл. Пока Фред не сказал чего-нибудь лишнего и нас не отчислили до ужина.

Нирэлль поспешно кивнула:

— Конечно, иди!

Он осторожно дотронулся до её щеки, задержался на секунду, а потом поцеловал её в лоб – быстро, но так, что в груди у Нирэлль что-то потеплело. Даже несмотря на то, что вокруг – хаос, кровь, и где-то на траве скулит Малфой.

Он криво улыбнулся ей, и побежал вслед за Фредом и Гарри.

А Нирэлль осталась стоять в молчаливом поле сражения.

***

— Запретила играть? Что?! — вскрикнула Нирэлль так громко, что дрогнули банки с чернилами на полке.

Джордж лежал, уставившись в потолок мастерской. Его голова покоилась на её коленях, рука безвольно свисала, а голос был удивительно тихим и усталым:

— Да... дерьмо, не правда ли? — грустно усмехнулся он. — Забавно. Единственное – за исключением издевательств над людьми и тебя – что приносило мне удовольствие в этой школе... всё. Больше нет. Просто вычеркнули.

Он не смотрел на неё. И от этого Нирэлль стало вдвойне больнее.

Она наклонилась, погладила его по волосам и прошептала:

— Мне жаль, Джо. Правда.

Он не ответил сразу. Только коротко вздохнул и прикрыл глаза. Казалось, этот день отнял у него что-то большее, чем просто матч. Может, частицу того легкомысленного и дерзкого Джорджа, к которому все привыкли.

— Эй, — наконец сказал он, поворачивая голову к ней. — Зато... этот ход с песней...Рон будто проснулся. Ты его реально вдохновила. Хотя, всё равно теперь сидит с лицом, как у тролля после похмелья.

Нирэлль тихо застонала и закрыла лицо ладонями:

— Да, я просто хотела ему помочь. Но, Джо, пожалуйста, никогда... никогда больше не упоминай об этом позоре. Я серьёзно. Никогда.

— Даже если мы поженимся и заведем восемь детей?

— Даже тогда. — бросила она строго, всё ещё пряча лицо.

— А если наш младший сын вдруг решит стать вратарём и я хочу вдохновить его на матч?

— Джордж.

— Ладно, ладно, я понял. — усмехнулся он и осторожно отодвинул её руки от лица. — Ты была великолепна, пчёлка. Серьёзно. Я в жизни не видел, чтобы кто-то так отчаянно и глупо... — он рассмеялся, — ...пел, чтобы вдохновить вратаря.

Она надула щёки, готовая снова спрятаться, но он перехватил её руку и поднёс к губам.

— Но это было чертовски мило. И, знаешь... мне это нужно было. Мне нужно было увидеть, что ты готова быть глупой ради нас. Ради Рона. Ради меня.

Нирэлль сжала его пальцы.

— Я всегда буду рядом, Джо. — произнесла она почти шёпотом, глядя ему прямо в глаза. — Ты потерял квиддич, но не всё. Не меня.

Он долго смотрел на неё, и потом – медленно, осторожно – потянулся и поцеловал её в ладонь. Её сердце от этого жеста забилось чаще. Не так страстно, как в тот их первый поцелуй, но куда глубже. Настояще.

В окне мастерской тускло сиял предвечерний свет. Где-то вдалеке раздавался гул голосов – жизнь в Хогвартсе продолжалась. Но здесь, в этом уголке, где пахло порохом, пергаментом и карамелью, было только двое.

***

«Избавиться от вредителей – крайне важно.

Первое событие месяца – по секрету от сов, мышей и портретов – за мной теперь охотится староста школы. Мда, по приказу главной крысы. Смешно, не так ли? Особенно если учесть, что крыса, судя по всему, теряет нюх. Но что поделать, когда вся её армия состоит из слепых кошек и учеников с репутацией... ну, скажем, не самой безупречной.

Но, дамы и господа, не забывайте – я в этой школе не первый год. Найти меня? Это как найти иглу в сене. Только игла ещё и колится.

Второе событие – куда как милее. Ах, какие это чувства – когда ты вдруг находишь родного человека после долгих лет. Пишешь письмо, дрожащей рукой рассказываешь правду, ждёшь ответа... И пусть прошлое бывает запутанным, кто мы, если не те, кто выбирает свою семью?

Ты ведь выбрала, правда?)

А вот третье событие я хотела бы отметить аплодисментами. Небольшой, но смелый бунт против той самой крысы. Я лично одобряю. Общество с ясной целью – расчистить школу от вредителей. Где подписать?

А теперь... Бонус для тех, кто умеет слушать. Кто-то скажет, что вратари в этом году не блистают. Кто-то скажет, что певцы должны петь в ванной, а не на матче. Но я скажу: пусть поют. Особенно если голос у них хрупкий, дрожащий, но решительный. Иногда песня – это тоже протест. Иногда – это всё, что у нас есть.

И знаете, у некоторых он даже красивый.

С любовью (и ядом),
мадам Х»

– «Вся правда о вас»
7 ноября, 08:00