Глава 20. дом
Нирэлль взлетела по лестнице, едва успевая перепрыгивать через ступени. Её, уже, короткие волосы подпрыгивали после каждого прыжка. Дом сотрясался от криков, снова и снова повторяя один и тот же кошмар. Шум, грохот, голос Энтони – раскатистый, хлёсткий, слишком громкий, чтобы быть оправданным.
Она вбежала в гостиную – и остановилась, как будто ударилась о стену.
Тео стоял на коленях, шатаясь, держась за лицо. Кровь капала с подбородка на паркет. Энтони нависал над ним, сжатыми кулаками и тем взглядом, который они оба уже знали наизусть – взгляд человека, не умеющего ни любить, ни прощать.
Нирэлль резко шагнула вперёд и с силой оттолкнула Энтони. Он отшатнулся, словно не ожидал, что его собственная дочь осмелится. Она склонилась к Тео, бережно поднимая его с пола, и сразу же показала жестами:
— С тобой всё в порядке?
Тео кивнул, криво вытер рукавом кровь. Губа у него треснула, щека вспухла. Но в глазах – ярость. Ярость, не по возрасту.
— Это всё, на что ты способен?! — выкрикнул он, голос срывался, дрожал. — Избивать своего ребёнка!? Вот он, великий Энтони Нотт! Заслуженный маг, образец морали! Кто-нибудь, принесите чёртову камеру!
— Ах ты, мелкий... — Энтони шагнул вперёд, но Нирэлль резко встала между ними. Тео – за её спиной. За её щитом.
Она подняла руку. Короткое, отчётливое:
— Хватит.
— Убери руку, Нирэлль, — процедил Энтони. — Это семейное дело.
— Ага, семейное, — усмехнулся Тео. — Как и всё остальное. Твоё лицемерие, твоё молчание, твоя «забота». Только вот знаешь, что? Я больше не семья.
Он развернулся и, прихрамывая, взлетел по лестнице. Нирэлль метнулась за ним.
— Тео! — Она жестом вызывала: Подожди!
— ТЕОДОР ЭНТОНИ НОТТ! — громко крикнул Энтони.
— Пошел ты, Тони. — Тео показал ему средний палец.
Но он не обернулся. Дверь в его комнату с силой хлопнула.
Она вошла через секунду.
Тео метался по комнате, опрокидывая всё подряд. Швырял книги, носки, перчатки, рубашки в открытый чемодан.
— Что ты собираешься делать? — показывала она быстро, стараясь говорить глазами, сердцем.
Он оглянулся, глаза горели:
— Сбегу. Уеду. Улечу. Скатертью дорога, пусть радуется! — Он закинул в чемодан фотографию, сорвав её со стены. — Мне плевать куда. В Норвегию. В Египет. В дыру на краю карты. Главное – подальше от него.
— Тогда я сбегу с тобой.
Он застыл.
Нирэлль стояла ровно. Без истерики. Без паники. Только уверенность – та, что нечасто бывала в её голосе. Потому что она не говорила. Но сейчас каждое её движение было громче крика.
— Ты... серьёзно? — прошептал он.
Она кивнула.
— Думаешь, я брошу тебя?
— А если я не знаю, куда?
— Значит, узнаем вместе.
Тео опустился на кровать. Лоб у него покраснел от напряжения, глаза – от слёз. Но он засмеялся. Низко, криво, но с искрой.
— Ты – психованная, знаешь?
— А ты –мой брат, — показала Нирэлль. — Ты бы сделал то же самое.
Он молча кивнул. Впервые за весь день – тише, чем обычно.
А где-то внизу в доме Энтони закрыл дверь с таким грохотом, что стены содрогнулись.
Но в комнате Тео и Нирэлль стояла тишина. Спокойная, честная, уже не глухая.
Они сидели рядом на кровати. Чемодан открыт. Окно приоткрыто. Мир – огромный. И страшный. И, возможно, добрый.
— Утром? — спросил он.
Она кивнула.
— Тогда утром. — Он откинулся назад. — И пусть катится всё к чёрту.
Нирэлль улыбнулась.
Возможно, именно с этого всё и начнётся.
***
Тео сидел на подоконнике, поджав ноги к груди, сжимая в руках небольшую клетку с сонной, встрепанной совой. Тьма за окном медленно светлела: небо окрашивалось в предрассветный цвет. Комната погружена в полумрак. Лишь тонкая полоска холодного света кралась по полу, касаясь пыльных досок, чемодана у стены и распахнутого шкафа.
Нирэлль вошла почти бесшумно – в своём тонком кардигане, босиком. В руке – записная книжка, но она её не открыла. Вместо слов, вместо знаков – она просто подошла ближе и тихо коснулась плеча Тео. Он не вздрогнул, как обычно, не отшатнулся, только чуть сжался, будто от холода.
— Нам пора, — показала она, медленно, чётко, сжав пальцы и вытянув руку к двери. — Нужно уходить, пока они не проснулись.
Он не ответил сразу. Лишь уставился в окно – на блеклые огоньки за высоким забором, на еле видные очертания туманной аллеи.
— Почему всё так? — прошептал он, едва слышно, будто разговаривал не с ней, а с утренним ветром. — Почему он не любит меня, Нир? Что я сделал ему?
Нирэлль присела рядом. Он был хрупким в этот момент – не как мальчик на третьем курсе, а как ребёнок, которому больно и который больше не хочет притворяться, что всё в порядке.
На его глазах проступили слёзы. Он даже не стёр их – просто позволил им стекать.
— Я выгляжу, как она? — выдохнул он. — Как моя мама? Ты ведь видела её фотографию... до того как... папа сжёг её. Даже не дал мне взглянуть как следует.
Он повернулся к Нирэлль, и она сразу кивнула, не моргая.
— У вас одинаковые глаза, — жест сказала всё. — И волосы.
— Она была красивой?
Нирэлль кивнула снова. Медленно.
— Очень.
Тишина. Где-то щёлкнула старая батарея, вздрогнула клетка – сова открыла один глаз и фыркнула.
Вдруг сверху послышался глухой звук – шаги. Один. Второй. Скрип двери. Они переглянулись.
— Быстро! — показала Нирэлль.
Тео вскочил. Схватил рюкзак, туго затянул шнуровку, перекинул через плечо клетку. Нирэлль уже отворила окно. Прохладный утренний ветер ворвался в комнату. Она перелезла первой – ловко, как кошка. Тео следом.
Они оказались на козырьке. Внизу – мрачный сад, весь в зарослях, мокрых от росы. Хлопнула дверь.
— Теодор! — раздался громкий, гневный голос Энтони. — Вернись немедленно!
Они бросились бежать. С крыши – вниз, по виноградной решётке, прыгнули в клумбу, пригнулись. Тео чуть не упал, схватился за изгородь.
— Нирэлль! — теперь Агата. Резко, властно, как выстрел. — Ты даже не представляешь, что ты творишь. Вернись в дом. Сейчас же!
Нирэлль оглянулась. В дверном проёме, как две тени в утреннем полумраке, стояли Энтони и Агата. Она не дрогнула. Лишь сжала пальцы на руке Тео – и побежала, увлекая его за собой.
Сначала – по тропинке. Потом – через мокрый газон. Лужа. Упавшее колесо от телеги. Хлопанье крыльев совы в клетке. Задыхаясь, Тео перепрыгнул через изгородь. Сзади – крики, гул шагов, хлопанье дверей.
Рассвет расцветал, обнажая лица, деревья, мир. Было ощущение, что они бегут не только от дома – но и от той части себя, которая уже не могла больше жить в этой тишине, в этих стенах, где любовь была вымершей тенью.
Дорога была пустынной, как обычно по утрам. Вдоль неё тянулись покосившиеся фонари. За горизонтом всходило солнце, окрашивая небо в бледно-розовый.
Нирэлль и Тео выскочили на гравийную просёлочную дорогу. Остановились, тяжело дыша. Солнце коснулось линии крыш. Вдруг... с громким треском и оглушающим бахом! из ниоткуда перед ними материализовался огромный, тёмно-фиолетовый автобус.
— Ночной Рыцарь, — прохрипел Тео, отшатнувшись.
Автобус скрипнул дверьми. Из кабины выглянул долговязый, щербатый парень в лиловом жилете.
— Добро пожаловать на борт Ночного Рыцаря, средства передвижения для ведьм и волшебников, что сбились с пути! — бодро начал он, зевая. — Только один вопрос: вы случайно не сбежали из дома? Потому что вы прямо как герои драмы из «Пророка».
Нирэлль посмотрела на Тео. Он – на неё. Оба запыхались, волосы растрепаны, на лицах – измазанная пылью тревога и остатки слёз. Но в глазах была решимость.
— Два билета, — прошептал Тео, доставая из внутреннего кармана кошелёк с монетами. — Куда угодно. Главное – подальше.
— Далеко? — уточнил проводник. — Ну что ж, держитесь крепче. Потому что дальше будет весело!
Они зашли внутрь. Автобус подскочил, рванул с места с такой скоростью, что деревья за окнами стали тянуться в бесформенные полосы. Тео врезался в кресло, держась за клетку. Нирэлль, сев рядом, обернулась к окну.
За ними оставалась дорога. И дом. И крики. И всё то, что больше не имело над ними власти.
Начинался новый день.
Но этот день встречал их не золотистыми лучами – а лёгкой прохладой, влажной травой и лёгким, туманным покровом, стелющимся по земле. Через несколько минут они оказались у границы незнакомой деревни. Указателей не было. Дома выглядели сонными, как будто всё здесь ещё спало и не хотело просыпаться.
— Вот ж блин... — Тео разочарованно пнул пучок травы и плюхнулся на обочину. — И как она вообще называется!? Черт, ещё и сова голодная. Надо было взять еды. Хотя бы какую-нибудь печеньку... или яблоко... или...
Он застонал и лёг на спину, глядя в бледное небо.
Нирэлль оглядывалась по сторонам и вдруг заметила деревянный указатель сбоку на здании. Подойдя ближе, она развернула его, оттерла рукой пыль и ткнула в него пальцем.
— Ай! — Тео вскрикнул, когда она шлёпнула его по затылку. — Ты чего, с ума сошла?
Она указала на доску.
— Добро пожаловать в «Лакомку» — прочитал он вслух. — Название кофейни, а не деревни. И что это нам говорит? Что мы, видимо, рядом с булочками, которых у нас нет. Великолепно. Просто роскошно.
Нирэлль сдвинула брови и спокойно показала:
— Здесь живёт Амари.
Он приподнялся, глаза расширились.
— О, точно! Я помню! Её отец владеет этой кофейней! Но... эй, как мы найдём её дом?
— Пошли сову. Она знает.
— Гений! — оживился он. — Напиши ей, что мы здесь, и спроси, сможет ли она помочь.
Нирэлль закатила глаза и, скрестив руки, показала:
— А не проще пойти за совой?
Тео замер. Несколько секунд просто смотрел на неё.
— Прости. У меня просто мозг с утра ещё спит.
— И не только мозг... — мысленно вздохнула Нирэлль.
Он уже собрался поднять чемоданы, но она мягко, но уверенно остановила его жестом.
— Ты серьёзно? Таскать это всё по траве? Просто оставь. Я призову их с помощью заклинания.
Тео сдался. Сова взмыла вверх и, издав сонный уханье, направилась между улицами. Они последовали за ней.
Прошло не больше пятнадцати минут – и вот они стояли перед двухэтажным, потёртым, но уютным домом. Краска местами облупилась, но вокруг цвели розы, лаванда и мята, а на газоне мирно сидели несколько садовых гномов в нелепых позах. Лестница была деревянной, с мягко поскрипывающими ступеньками.
Они переглянулись. Тео постучал.
Через пару секунд внутри дома вспыхнул свет – в одной, второй, третьей комнате. Послышался топот. Детский. Взрослый. Кто-то зевнул. Кто-то задел стул.
— Кто там? — раздался грубоватый, хрипловатый голос, явно спросонья.
— Это... Теодор и Нирэлль Нотт, мы друзья Амари, — неуверенно отозвался Тео.
Щелчок замка. Скрип. Дверь распахнулась.
На пороге стояли сразу пятеро:
Мистер Мэттью Эллиот – среднего роста мужчина с щетинистой бородой, кое-где пробитой сединой, в пижамной рубашке с кактусами и тапках в виде кроликов.
Миссис Лара Эллиот – миниатюрная женщина с ровной осанкой и спокойным лицом. В её глазах – немного усталости, но и много ума.
Амари – в длинной, мятой ночной рубашке с цветами. Волосы в беспорядке, глаза ещё сонные, но в них – мгновенное узнавание.
И близняшки – Хлоя и Мия, обнимающие друг друга, обе в пижамах с фиолетовыми единорогами и блестящими рогами.
— Что вы тут делаете? — первой заговорила Амари, моргнув. — Сейчас четыре тридцать утра.
— Мы... — Тео сглотнул. — Мы сбежали. Нам очень жаль, если мы вас разбудили. Но... нам больше некуда было идти.
Несколько секунд тишины.
— Ну, началось! — воскликнул Мэттью Эллиот, театрально хлопая в ладоши. — Побег, тайна, предрассвет, и вы – прямо как из книги! Так, Лара, милая, ставь чайник. Девочки, уберите на кухне, ваши мюсли по всему столу. Амари, помоги им, и... принесите этим бедолагам по пледу! Они же дрожат!
— Мэттью, тише. Разбудим соседей. — спокойно сказала Лара, но в голосе её была доброта. — Они продрогли, это правда. Пойду разберу гостевую. Тео, Нирэлль, проходите. Пожалуйста, снимите обувь.
Нирэлль медленно кивнула и последовала за Тео в дом. Внутри пахло мятой, тостами и чем-то сладким – может, вареньем.
— Вы правда сбежали? — шепнула Мия, оглядывая их с безумным любопытством. — Прямо как в кино!
— А кто за вами гонится? — не отставала Хлоя. — Преследователи? Монстры? Родители с волшебными дубинками?
— Девочки, тише, — сказала Амари, не повышая голос.
Но в её взгляде было что-то... тяжёлое. Что-то, что раньше светилось, а теперь будто бы тускнело. Она всё ещё улыбалась, но как будто через силу.
— Я думала, вы с ума сошли, когда увидела вас за дверью. Но... — она остановилась. — Я рада, что вы здесь. Правда.
Нирэлль подошла ближе и обняла её. Несколько секунд – просто тишина. Простая человеческая близость, где не нужны слова.
— Пошли наверх, — наконец сказала Амари. — Нирэлль, можешь поспать у меня в комнате. Тео, ты займешь комнату Зейдана. Но сначала – чай.
— И бисквитики! — радостно крикнули близняшки. — Мама напекла вчера!
— Только не трогайте те, что с клубникой! Они мои! — шипела Мия.
— Неправда, ты вчера говорила, что они мамины! — возмущалась Хлоя.
Лара только покачала головой:
— Тео, Нирэлль, добро пожаловать. У нас не всегда спокойно... но всегда тепло.
— Хлоя, Мия, вам пора в кровать, — сказал Мэттью, отодвигая одну из вешалок в сторону, чтобы они не цеплялись за неё в очередной гонке. — Утром вам в детский сад.
— Но... когда мы уйдём, они уже уедут! — с обидой в голосе протянула Хлоя, хватаясь за подол отцовского халата.
— Да! — вторила Мия, сделав шаг вперёд и глядя прямо на Нирэлль. — Мы даже не успеем с ними пообщаться.
— А правда, что у тебя все оценки «Превосходно»? Ни одного «Тролля»? — выпалила Хлоя, глаза её сияли.
— И что ты правда встречаешься с Джорджем Уизли? — добавила Мия.
— Тео, а ты правда пошёл на бал с Амари?
— И каково это было?
— Она отдавила тебе все ноги, да?
— Откуда вы это взяли!? — вспыхнула Амари, вскинув голову. — Вы...
— Мы читали твой дневник, — радостно выдала Хлоя, и её улыбка была беззубой, как у котёнка.
— Вы... вы... вы же не умеете читать! — возмущённо воскликнула Амари, переходя почти на визг.
— Да, но Зейдан умеет, — с невинной гордостью ответила Мия. — Он читал вслух, пока мы сидели под лестницей. А потом, когда дошёл до имени Седрик, вдруг замолчал, захлопнул дневник и сказал, чтобы мы ушли.
Тишина. Мгновенная, резкая, будто в доме вырубили весь воздух.
Амари смотрела в пол. Нижняя губа дрожала, плечи ссутулились. Впервые за вечер она казалась не просто уставшей – сломанной. Папа с мамой переглянулись, их взгляды стали серьёзнее.
Тео хотел что-то сказать, но Нирэлль мягко обошла его и, не говоря ни слова, присела перед близняшками на корточки. Она достала палочку. Одно короткое движение – и в воздухе рассыпались сотни разноцветных, мерцающих блёсток. Они кружились, переливаясь, ложась на волосы, одежду, пол, исчезая в воздухе.
— Ух ты! — ахнула Хлоя.
— Как в рождественской сказке! — добавила Мия.
Нирэлль улыбнулась – уставшей, но тёплой улыбкой. Потом сложила пальцы в знакомые жесты.
— Если вы пойдёте спать сейчас, — перевёл Тео, — то завтра она покажет вам ещё пару заклинаний. Таких, что в Хогвартсе показывают только отличникам.
— Мы идём! — вскрикнули обе разом. Мия толкнула Хлою в плечо, та в ответ ущипнула сестру, но обе быстро вскарабкались по лестнице, уносясь вверх со смехом и шёпотом.
— Я пойду прослежу за ними, чтобы они не устроили погром в ванной, — спокойно сказала Лара и поднялась по лестнице вслед за дочерьми, поправляя на ходу волосы.
Как только её шаги стихли, Амари снова заговорила. Голос её был почти шёпотом:
— Мне жаль. Извините. Каждый раз, когда я слышу его имя... что-то во мне ломается. — Она прикусила губу. — Он был таким молодым. И добрым. И живым. И я... — она судорожно выдохнула. — Я не успела сказать ему "прощай".
На пол упала слеза. И вторая. Тео стоял в метре, не зная, что делать. Но Нирэлль подошла первой. Молча. Осторожно обняла её за плечи. Просто – рядом. Без слов. Без давления. Амари не сопротивлялась. Несколько мгновений они просто стояли – тихо, просто, с той близостью, которая не нуждается в объяснениях.
Мэттью, глядя на них, словно вдруг потух, его плечи поникли. Он вздохнул и тихо пробормотал:
— Я бы всё отдал, чтобы защитить вас от боли... но, увы, никто не может. Даже с лучшими бисквитами на свете.
Нирэлль отстранилась и жестами показала:
— Не стоит ставить чай. Мы просто... ляжем спать. Вы тоже устали.
Тео перевёл:
— Мы ляжем. Спасибо. Правда. За всё.
— Конечно, — отозвался Мэттью, кивнув. Его весёлость приглушилась, стала тише, глубже. — Я выдам вам зубные щётки. И одеяла. Надеюсь, вы не против комнаты с пятном от краски на потолке в форме морской звезды.
— Это же моя любимая звезда! — отозвалась Амари, вытирая лицо.
— И моей мамы, — добавил он. — Она думала, что это знак. И назвала её «звезда-хранитель».
Они отправились наверх. Дом постепенно снова погружался в сон, но теперь – с присутствием кого-то нового. Нирэлль и Тео получили каждый по подушке, по пледу и по стакану воды. Окно оставили приоткрытым.
Тео лёг первым. Сова забралась в угол, уставшая, но сытая – кто-то из близняшек сунул ей печенье перед сном.
Нирэлль смотрела в потолок. Морская звезда на нём действительно была – неровная, выцветшая.
***
Тео, Амари и Нирэлль проспали до обеда. Солнце уже заливало комнату мягким тёплым светом, и дом Эллиот будто утонул в безмятежной летней дреме.
Мэттью с близняшками ушёл с утра пораньше – он отвёл Хлою и Мию в детский сад, а затем направился в «Лакомку», чтобы открыть кофейню. Лара с девяти утра была в саду, где склонившись в высокой траве, пересаживала ромашки и подкармливала петунии. С тех пор её никто не видел.
Нирэлль проснулась первой. Она переоделась, тихо причесалась, и на цыпочках выбралась из комнаты, стараясь не разбудить брата и Амари. На ней была лёгкая белая юбка до пола, темно-синяя майка на тонких бретельках и прозрачная рубашка поверх – её тонкие волосы были собраны в небрежный узел, из которого выбивались светлые пряди.
На кухне было тихо. Окно было приоткрыто, и внутрь проникал аромат свежей зелени и чуть влажной земли. Из-за соседнего забора доносилось жужжание жука и чьё-то негромкое мурлыканье.
Через полчаса спустились Амари и Тео. Амари – в длинном свободном платье в белый горошек, с чуть помятым подолом. Она была ещё полусонной, но глаза уже блестели. Тео – в мятых шортах и растянутой футболке, волосы торчали в разные стороны, словно он всю ночь бился головой о подушку.
— Доброе утро, или уже день? — пробормотал он, зевнув. — Я чувствую себя потрепанной мантией.
— Ты выглядишь как потрёпанная мантия, — показала Нирэлль с ухмылкой.
— Спасибо, сестра. Приятно получать комплименты.
Амари открыла шкаф, рывком достала миску, пару тарелок, пакет с хлопьями и поставила чайник. Через пару секунд уже что-то шипело на плите, и запах... был подозрительным.
— Я делаю завтрак! — гордо заявила она, лихо разбивая яйцо в сковороду. Половина белка попала мимо.
— О, Мерлин, пощади нас, — Тео закатил глаза, приподнял бровь и медленно двинулся в её сторону. — Амари. Отойди от плиты. Немедленно. Пока ты не устроила здесь фаер-шоу и не спалила всё к драконьей матери.
— Ты такой драматичный! — возмутилась она.
— Я просто хочу выжить до ужина, — отрезал он. — Сядь. Дыши. Позволь мне спасти кухню.
— Это потому что ты хочешь есть? — прищурилась она.
— Это потому что я люблю этот дом.
И в этот момент входная дверь хлопнула, и на кухню вошла Лара. В руках у неё была плетёная корзина, полная цветов: лаванда, ромашки, васильки, розмарин и несколько веточек вереска. Её перчатки были в пыли, волосы собраны в пучок, а по щеке прошла зелёная полоска – похоже, она снова уткнулась лицом в какой-то куст.
— О, Тео, ты готовишь завтрак? Прекрасно. — она кивнула и поставила корзину на стол. — Не подпускайте эту негодяйку к плите. Она сожжёт нам дом.
— Спасибо, мама! — закричала Амари, густо краснея. — Один против всех, я поняла!
Нирэлль едва сдержала смех. Тео хмыкнул, не оборачиваясь, продолжая ловко подбрасывать яичницу на сковородке.
— Говорю как есть, — усмехнулась Лара, поставив на стол вазу и наливая в неё воду.
Потом аккуратно, с любовью, начала расправлять половину букета. Цветы сложились в живую, пышную композицию, будто только что сошедшую с летней открытки.
— А остальную половину понесём в дом Блэков, — добавила она, словно между делом. — У них там всё слишком... мрачно. Хочется хоть немного света.
— В дом Блэков? — Тео нахмурился и переглянувшись с сестрой, поставил на плиту чайник.
— Это штаб квартира Ордена Феникса. — пояснила Амари. — В члены Ордена входят мои родители.
— Да, — просто ответила Лара. — Я забыла сообщить вам. Мы поедем туда сегодня. До конца каникул.
Нирэлль моргнула и указала на себя с Тео:
— Мы?
— Конечно. Вы под нашей опекой теперь. И вы – дети, оставшиеся без защиты. Мы не оставим вас здесь одних.
— Но... разве они захотят видеть нас там? — осторожно спросил Тео. — Не вызовет ли это подозрений? Всё-таки...
Нирэлль, нахмурившись, достала блокнот и быстро написала несколько слов. Показала Ларе.
«Наши родители – бывшие Пожиратели смерти. Может, не доказано, но все знают, кем они были.»
Лара взглянула на неё с удивлением. Потом – с твёрдостью.
— Что за чушь? — ровно сказала она, снимая перчатки. — Вы – не ваши родители.
Нирэлль опустила глаза. Тео будто замер.
— Поверьте мне, — добавила Лара, теперь мягко, но твёрдо. — Это не имеет значения. В штабе Ордена знают, что прошлое не всегда определяет нас. Они могут быть начеку – и правильно делают. Но вы – дети. И вы здесь, потому что выбрали быть другими.
Она подошла к Нирэлль и положила ладонь ей на плечо.
— И, кстати, — она улыбнулась чуть теплее, — они в любом случае быстро поймут, кто из вас готовит вкуснее.
— Это определённо не Амари, — буркнул Тео.
— Ну хватит уже! — простонала Амари.
— Успокойся, ты можешь готовить любовь, — подмигнула ей Лара. — А еду – оставь тем, кто умеет.
Амари фыркнула, но в уголках её губ появилась слабая, настоящая улыбка.
Солнце уже стояло высоко. Где-то за окном щебетали птицы. А на кухне, несмотря на обломки ночи, тяжёлые сны и страхи, было уютно. Был запах поджаренного хлеба, лаванды, и щемящее чувство, что жизнь, может быть, не разваливается – а понемногу строится заново.
К вечеру все чемоданы были собраны. Мэттью закрыл кофейню и повесил табличку «В отпуске до конца августа».
Тео сидел на ступеньках к дому, опершись локтями на колени. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где Нирэлль показывала близняшкам несколько необычных заклинаний: яркие искры вырисовывались в воздухе, складываясь в сказочные узоры. Мия и Хлоя смеялись, хлопая в ладоши, а Амари, сидя рядом, наблюдала с тёплой улыбкой.
Тишину нарушил лёгкий шорох, и рядом с Тео на крыльцо мягко опустилась Лара. Она не смотрела на него сразу – просто устроилась рядом, как будто случайно оказалась поблизости.
— Здравствуй, Теодор, — наконец сказала она. — Ты выглядишь... беспокойным. Не хочешь рассказать?
— Мне правда не хочется грубить, но... почему я должен? — вздохнул он, не поворачивая головы.
— Ты не должен. — Лара улыбнулась, тепло и просто. — Иногда... достаточно просто знать, что рядом есть кто-то, кому можно довериться. Даже если ты молчишь.
Он молчал ещё несколько секунд. Потом глухо пробормотал:
— Я... думаю о маме. Нирэлль сказала, что я похож на неё. И что она была очень красивой.
Лара чуть заметно сжала губы, будто проглотила что-то колючее, а потом прошептала, почти не дыша:
— Эмилия Заккари...
Тео резко повернулся к ней:
— Вы знали её?
— Не просто знала, Тео. — Лара чуть усмехнулась, глядя в небо. — Она была моей лучшей подругой. По-настоящему. С моего четвертого курса и до самого конца.
— Я... не знал.
— Да никто и не знал. — тихо сказала Лара. — Мы были как свет и тень. Я – спокойная, сдержанная, даже скучная. А она – ураган. Брюнетка с глазами, как ураган над морем. Была ужасно вредной, вспыльчивой, немного самовлюблённой, и совершенно невозможной... и при этом невероятной. Я до сих пор не понимаю, как мы уживались.
— Как вы познакомились? — тихо спросил Тео, впервые по-настоящему заинтересованно глядя на женщину рядом.
Лара засмеялась, искренне и немного устало.
— Это был мой четвертый курс, её третий. Она прибежала в библиотеку с воплями, что кто-то украл её зельеварительный котёл. Обвинила весь Пуффендуй. Устроила там скандал. Я, четверокурсница с Когтеврана, подошла к ней и сказала: "Если ты ещё хоть раз прикрикнешь – я сварю из тебя зелье сна, и ты проспишь до экзаменов." А она мне: "А ты забавная." Так и началось.
— Она правда была такой... живой?
— Живой? — Лара кивнула, нахмурившись. — Она сгорела ярко. Очень быстро. И, боюсь, слишком рано. Твоя мама была человеком, который любил страстно и гневался до дрожи. Но при этом она всегда возвращалась. И умела любить. Очень. Особенно тебя.
Тео опустил глаза, его голос стал тише:
— А почему вы перестали общаться?
— Ну, она убила моего брата, мягко говоря.
— Что? — он снова поднял на неё взгляд.
Лара мягко коснулась его плеча.
— Чтобы спасти тебя, она сдала моего брата своему мужу. Эмилия и мой брат встречались весь 7 курс, а затем её выдали замуж за Энтони. С того момента, я больше не узнавала её. Грустная, тихая, это была совсем не та девушка с яркими глазами, которую я знала. — она покачала головой. — Забеременела тобой, а после Энтони шантажировал её. Ей пришлось сдать моего брата.
— Вы ненавидете меня? Или её?
— Нет, а должна? Я бы поступила так же, спасая Зейдана или любого из моих детей. Иногда я скучаю по ней. Она была такой яркой. Но Энтони сломал её. Вот кого я действительно ненавижу.
Он молчал. Но в его глазах впервые за долгое время мелькнул свет. Тихий, робкий, как первые лучи на рассвете.
Лара встала.
— Если передумаешь — я рядом. Всегда. — И, оставив его на крыльце, неспешно ушла обратно в дом.
Тео остался сидеть, глядя вдаль. И вдруг поймал себя на мысли: он хочет узнать. Хочет помнить. Хочет знать, кем была его мама.
И, возможно, кем он сам может стать.
***
Близняшки, как всегда, устроили бой за последнюю мармеладку, визжа и дёргая друг друга за косички. Амари, вся вспотевшая, пыталась унять их и одновременно застегнуть свою сумку.
Нирэлль сидела на полу перед Тео и подправляла пряжку на его рюкзаке. Он недовольно косился на неё.
— Точно ничего не забыл? — показала она ему с серьёзным видом.
— Точно, прекрати! — фыркнул Тео, отстраняясь. — Я не ребёнок.
Нирэлль закатила глаза и поднялась, хлопнув ладонями по коленям.
— Неблагодарный. Переживаешь за него, а он ещё и огрызается, — жестикулировала она, чуть насмешливо. — Слушай, когда будем там, если кто-то что-то скажет... не спорь. Просто уходи. Помнишь, да?
— Говоришь так, будто я Амари.
— Эй! — возмутилась Амари из-за угла. — Что плохого в том, чтобы уметь постоять за себя?
— Ничего, — Тео усмехнулся. — Просто в следующий раз не тряси меня за воротник. У меня шея одна.
Перед камином собрались вещи. Лара с Мэттью стояли поодаль и переговаривались. Лара держала в руках мешочек с Летучим порохом.
— Ну что, готовы? — спросила она, повернувшись к подросткам. — Не нервничайте. Это безопасно, но резковато.
Мэттью достал старую бронзовую чашу с каминной полки и поставил её на край камина. Лара высыпала туда порох. Пламя сменило цвет – стало изумрудно-зелёным и закрутилось спиралью.
— Тео, ты первый, — сказала Лара. — Помни: «Площадь Гриммо, 12». Чётко. Громко.
Он кивнул, вздохнул, шагнул в пламя и исчез.
Амари обернулась к Ларе:
— Там точно безопасно?
— Более чем, — кивнула та. — Это штаб Ордена Феникса. Тебе понравится. Они... хорошие.
Амари взяла Летучий порох и шагнула в камин, чётко назвав адрес. Пламя снова вспыхнуло.
Осталась Нирэлль. Она стояла в стороне, сжав пальцы и чуть дрожа. Лара подошла к ней ближе и мягко коснулась её плеча.
— Ты сильная, милая. Всё будет хорошо.
Нирэлль кивнула, бросила пригоршню пороха и шагнула в огонь.
Изумрудное пламя в последний раз вспыхнуло, и Нирэлль сделала шаг вперёд, ступив на скрипучий пол прихожей. Свет был тусклый – занавеси плотно закрывали окна, и дом казался одновременно величественным и угрюмым. Лестница уходила вверх во мрак, а воздух был наполнен запахом пыли, воска и старых книг.
Тео уже стоял рядом с Амари, руки в карманах, поза небрежная, почти дерзкая. Но Нирэлль, зная его, сразу заметила, как у него слегка подрагивает подбородок, а плечи напряжены. Он тоже волновался. Пусть и не показывал этого.
Нирэлль подошла ближе, встала чуть сбоку от него, и осмотрелась. В комнате стояли шестеро взрослых. Атмосфера была натянутой.
Первым, кого она узнала, был Сириус Блэк – тот самый, с обложек газет и бунтарского блеска в глазах. Он не скрывал недоверия: смотрел прямо, слегка насмешливо, но холодно.
Рядом стоял другой мужчина с добрым, но уставшим лицом и небрежной одеждой – Римус Люпин. Он кивнул ей почти по-отечески, мягко улыбнувшись.
Чуть сбоку – молодая женщина с сиреневыми волосами и веснушками на носу, одетая в короткую куртку, стояла с лёгкой усмешкой, сложив руки на груди. Она казалась единственной, кто не был настроен серьёзно. Позади неё – Аластор Грюм, живой, настоящий. Его круговой глаз вертелся так быстро, что у Нирэлль закружилась голова.
И, наконец, ещё двое. Женщина – пухленькая, с напряжённой улыбкой и прищуренными глазами. Мужчина рядом с ней – в очках, слегка неловко ёрзавший на месте. Артур и Молли Уизли. Она узнала их сразу – по тону волос, по описаниям близнецов, по доброй строгости, что читалась в лицах.
Сзади послышался лёгкий шорох – появились миссис и мистер Эллиот с девочками. Все шестеро взрослых повернулись к ним.
— Насколько я помню, у вас было три девочки, Мэттью. И один старший сын, — с прищуром произнёс Сириус. — Но сейчас я насчитываю пятерых. Не слишком ли щедрое прибавление?
— Это Теодор и Нирэлль Нотты, — вмешался Римус, закатывая глаза. — Всё в порядке, Сириус.
— Слышал я про этих «Ноттов», — пробурчал Грюм, склонившись вперёд. — Родители – бывшие пожиратели смерти. Или я что-то путаю?
Нирэлль едва заметно вздрогнула, а Тео сжал кулаки. Щёки у неё загорелись – от стыда, злости, или просто от воспоминаний, она и сама не поняла.
— Ох, да прекратите уже, — выдохнула женщина с сиреневыми волосами и шагнула вперёд, легко протянув руку. — Тонкс. Очень приятно.
Нирэлль ответила ей лёгкой улыбкой и крепким рукопожатием, а потом начала жестикулировать. Рядом с ней Тео сразу перевёл:
— Она спрашивает... вы дочь Теда и Андромеды Тонксов?
— Именно, — с улыбкой ответила Тонкс. — Им будет приятно узнать, что о них помнят. Особенно папе, он вечно переживает, будто все забыли, что он магглорожденный.
— Молли Уизли, — представилась женщина, и её строгость чуть-чуть растаяла. — А это мой муж Артур.
— Постойте ка, если вы Уизли, то это значит...
Хлопок.
— Эй, ворчун, привет! — послышались знакомые голоса.
Близнецы Уизли с разбега подбежали к Тео, потрепали его по голове, заставив того отшатнуться.
— Ну вот, — буркнул Тео, выпрямляясь. —Даже в секретном обществе от вас не спрячешься.
— Привет, пчёлка! — почти выкрикнул Джордж и, не дожидаясь разрешения, поднял Нирэлль на руки и закружил. — Не знаю, как, но я чувствовал, что ты будешь здесь.
Нирэлль беззвучно засмеялась, откинув голову назад. Когда он опустил её на пол, она показала жест:
— А если бы не была?
— Тогда бы я пошёл её искать, — с ухмылкой ответил Джордж. — Считай, это судьба. Волшебная и абсолютно необратимая.
— Фу-у-у, идите в другое место! — скривилась Мия, закатив глаза.
— Мам, это девушка Джорджа. Помнишь, мы рассказывали тебе о ней? — бодро сказал Фред. — В этом году, она стала старостой школы. Впервые согласилась после стольких отказов!
Молли прищурилась, пытаясь вспомнить, а потом ахнула:
— О, Мерлин! Нирэлль Нотт! Конечно! Ох, так это ты та самая умница, которая сдала СОВ на 12 баллов? Ну надо же!
Нирэлль слегка покраснела, а потом злобно посмотрела на Фреда.
— Эй, не надо так! Это Джинни первая проболталась! — попытался оправдаться он.
— Неправда! — послышался голос сверху.
Все взглянули на лестницу: там стояла Джинни, облокотившись на перила.
— Это Фред с Джорджем сразу начали её нахваливать, ещё до каникул! Джордж вообще носился с её фото, как с золотым яйцом!
— Джинни! — одновременно выкрикнули оба брата.
— Что? — невинно пожала плечами та. — Правда же.
Люпин усмехнулся, Сириус хмыкнул, а Молли уже полностью растаяла:
— Добро пожаловать, дорогая. Я так рада, что ты с нами. Мы тут сначала насторожились, но если уж мои дети за кого-то ручаются – значит, можно быть спокойной.
Она тепло обняла Нирэлль. Та растерялась, но позволила себя обнять – и даже чуть расслабилась.
Тонкс с усмешкой повернулась к Тео:
— А ты чего в угол забился? Стены вкусные?
— Я просто... наблюдаю. — пробормотал он, опуская взгляд. — И пытаюсь понять, кому из вас я не нравлюсь, чтобы быть готовым заранее.
— Все в порядке. — подмигнула она. — Пока ты не сломаешь мне нос, ты мне нравишься.
— Это угроза?
— Это комплимент, зануда.
— Дети, идемте на кухню, вы должно быть голодны. — голос Молли был полон теплоты, но и немного напряжён. Она уже направлялась в сторону двойных дверей, хлопая в ладоши. — И без разговоров! У нас есть тыквенные пироги, горячий шоколад и целая гора сэндвичей.
Хлоя и Мия с радостными визгами тут же разбежались в разные стороны, оставив за собой след запаха жвачки и мармеладок. Мистер и миссис Эллиот отошли в сторону, тихо переговариваясь с Сириусом и Римусом, которые выглядели уже немного спокойнее, но всё ещё сдержанно настороженными.
— Идемте, мы покажем вам дом. — Фред хлопнул Амари по плечу. — Только осторожно: если увидите старую голову на подносе, не кричите – это просто наша любимая декорация.
— Фред! — укоризненно бросила Молли, но тот только беззаботно пожал плечами.
— А что это за место вообще? — с интересом спросила Амари, оглядывая мрачные коридоры.
— Это дом Сириуса Блэка. — объяснил Джордж. — Ему перешёл по родству, но он не фанат семейного наследия. Так что теперь это штаб-квартира Ордена Феникса.
— Здесь столько пыли и паутины... — Амари слегка морщилась, провела пальцем по перилам. — Как вы вообще выжили?
— Мама не разрешает пользоваться магией для уборки, говорит, что иногда полезно трудиться руками. — проворчал Фред. — В прошлый раз я оттирал окно полчаса, пока оно не решило плюнуть мне обратно.
— Прекрасная история. — саркастично заметил Тео. — Могу я уйти?
— Нет. — хором ответили близнецы.
— Кстати. — Тео прищурился, глядя на них. — Вы подстриглись.
— Ага. Как и Гарри.
— Как и Рон. Он теперь носит рубашки навыпуск, думает, стал модником.
— Как и Нирэлль. — добавил Джордж, поворачиваясь к ней с теплой улыбкой. Он взял прядь её светлых волос и поднёс к губам. — Тебе идёт, пчёлка.
Нирэлль опустила глаза, немного покраснев, но на её губах появилась лёгкая улыбка.
— Вы напоминаете мне Хлою и Мию. Они тоже перебивают друг друга, только делают это громче и с дракой. — моргнул Тео.
— Это сила близнецов. Вам, простым смертным, не понять. — надменно вскинул подбородок Фред.
— А близнецы теперь сверхъестественные существа? — хмыкнула Амари. — Вы что, договор с демоном подписали?
— Нам не нужен договор. Мы родились с лицензией на крутость. — Джордж приложил руку к груди. — Вам нужно разрешение, чтобы дотронуться до нас. Уж тем более, обнять. Но на Нирэлль это не действует.
— Жаль, что это не распространяется на пощёчины. — Тео потянулся, будто проверяя, насколько близко может ударить.
— Ладно, ладно. — Джордж отступил, подняв руки. — Мир. Мы, вообще-то, за свободу, дружбу и пряники.
Они дошли до кухни, где уже витал аромат горячего хлеба, сливочного масла и чего-то очень уютного. Молли разливала по кружкам горячий шоколад, добавляя маршмеллоу, а Артур старательно резал тыквенный пирог.
— Садитесь, дети. — сказала она мягко. — Всё свежее. И не спорьте, у меня с этим строго. Кто не ест, тот потом дежурит по посуде!
— Это что, угроза? — прошептала Амари, получая свою кружку.
— Это традиция. — подмигнул Джордж.
Нирэлль села рядом с Джорджем. Он тут же пододвинул к ней кружку. Тео занял место рядом с Амари.
Казалось, весь этот дом всё ещё хранит в себе шорохи и тени чего-то тревожного. Но в этом моменте, за столом, с хрустом пирога, глотками какао и сдержанными улыбками, становилось ясно: теперь они вместе.
— Теперь, когда мы сыты, довольны и, возможно, даже слегка сонны... — лениво начал Сириус, прищурив один глаз, — расскажете нам душераздирающую историю, почему вы оба не у родителей?
Брат с сестрой переглянулись. Тео вздохнул, будто ждал этого вопроса. Нирэлль молча кивнула ему и повернулась лицом к взрослым. Её руки начали двигаться в плавной, почти танцующей манере — жесты, отточенные, но мягкие, будто рассказ уже давно жил внутри неё, и теперь просто нашёл выход.
— Мы сбежали из дома. — начал Джордж, внимательно следя за движениями пальцев. — На самом деле, это Тео хотел сбежать один, но я не оставила его. Нас подобрал Ночной Рыцарь, и мы оказались где-то в деревне... которую даже на карте нет. Потом я узнала кофейню, о которой Амари упоминала в письмах. Сова Тео знала дорогу к её дому – и мы пошли за ней.
— Как-то так. — закончил он, пожав плечами.
— Да уж... — протянул Фред, опуская взгляд в кружку.
С минуту за столом стояла тишина. Только Сириус, прислонившись к спинке стула, разглядывал Нирэлль чуть внимательнее.
— Сириус, ты не узнаёшь её? — вполголоса усмехнулся Римус, потягивая чай. — Это дочь Дэвида Питчера.
Сириус поднял бровь.
— Серьёзно? — Он выпрямился. — С ума сойти, дочь Дэвида Питчера! Он был славным парнем. У тебя его глаза.
Нирэлль опустила взгляд и медленно покачала головой:
— Я не его биологическая дочь.
— Ты так сильно в этом уверена? — Сириус прищурился. — Эти глаза не спрячешь.
— Даже моя мать говорит, что я дочь Энтони Нотта. — быстро показала она, и Тео перевёл.
— Ха. — Сириус фыркнул.
— Ну, твоя мать, мягко говоря, не самый честный человек.
— Джордж, так нельзя говорить. — тихо заметила Молли, хоть и без особой строгости.
— Но это правда, мам. — вмешался Фред. — Её мать – просто чудовище. Она требует от Нирэлль ни одной оценки ниже "Превосходно", заставляет её по часу играть на пианино, а ещё... — он замялся. — Она сама подставила мужа, чтобы его убили.
— Агата... — пробормотал Сириус, вспоминая. — Она дружила с моими кузинами в юности. Беллатрисой и Нарциссой. Это многое объясняет.
В этот момент сверху послышались шаги. Скрипнула лестница, и вскоре в кухню спустились Гарри, Рон, Джинни и Гермиона. Вид у них был немного потрёпанный, как будто кто-то только что разбудил их посреди напряжённой игры в шахматы или спора о домашних заданиях.
— Доброе утро... или вечер? — пробормотал Рон, потягиваясь. — Чем это тут пахнет? Пирогом?
— И горячим шоколадом. — кивнул Тео. — Почти как в Раю, только с паутиной.
— О, привет! — Гермиона улыбнулась, взгляд её на мгновение остановился на Нирэлль, затем вежливо скользнул дальше. — Рада видеть тебя, Нирэлль. Ты теперь здесь?
Нирэлль слегка кивнула в ответ. Улыбка была мягкой, почти незаметной, но достаточно искренней.
На кухне воцарился шум и гам, все вновь начали переговариваться друг с другом. А Нирэлль и Тео почувствовали себя дома.