С любовью и ядом

Лето наступило. Солнце мягко согревало древние камни замка, а ветер доносил аромат свежескошенной травы. Школьники, уставшие от экзаменов и драмы учебного года, наводняли дворики, бегали в Хогсмид за сладостями и валялись на стадионе, как коты под лучами солнца.

Амари, Нирэлль и Тео устроились под громадным деревом с раскидистой кроной, которое бросало на них густую тень. Ветви тихо шелестели над головами, словно убаюкивая.

Нирэлль сидела, поджав ноги, и держала раскрытую книгу на коленях. Время от времени её глаза скользили по строчкам, но взгляд всё чаще поднимался – на Амари, которая с воодушевлением болтала, и на Тео, валяющегося рядом с травинкой в зубах.

— Знаешь что, Нирэлль? Походу этот, — Амари ткнула в лежащего Тео пальцем. — Учиться начал. Даже профессор МакГонагалл хвалит. Мак-Го-на-галл, ты понимаешь? Это же почти как... орден на грудь.

— Это ложь и клевета, — лениво откликнулся Тео, не открывая глаз. — Я просто делал вид, чтобы не выгнали.

— Ага, а ещё, говорят, ты сам вызвался дежурить в библиотеке. — Амари ухмыльнулась. — Не рассказывай мне, что это из-за любви к книгам.

Тео приоткрыл один глаз и вяло посмотрел на неё.

— Я там прятался от Фреда и Джорджа. После того, что они сделали с моими перчатками...

— Это была профилактика твоего безвкусия, — вставила Амари, закатив глаза.

Нирэлль усмехнулась уголками губ и опустила взгляд обратно в книгу.

Тео неожиданно сел и понизил голос:

— Кстати, а вы слышали, что Поппи Мур теперь в Святом Мунго?

— Что? — Амари моргнула. — Ты шутишь?

— В отделении душевно больных, — подтвердил Тео, скинув с колена упавший листок. — У неё что-то с памятью. Не узнаёт никого. Говорят, даже палочку в руках держать не может.

Нирэлль медленно подняла голову. Лицо её оставалось спокойным, но пальцы крепко сжали край страницы.

— Поппи... — выдохнула Амари, уже без обычного веселья в голосе. — Как жаль. Мы только-только начали нормально общаться. Она даже... она такая была милая в последнее время.

— Что-то тут нечисто, — пробормотал Тео. — Она была вполне нормальной, когда... ну, перед этим.

Амари повернулась к Нирэлль, пристально вглядываясь в её лицо:

— Ты ведь тогда с ней говорила в Большом зале? О чём она тебе сказала?

Нирэлль взглянула на неё, приподняла брови, словно задумалась, а затем легонько покачала головой.

— Я просто хотела узнать откуда у неё такие туфли.

Амари кивнула, но в её взгляде на секунду мелькнуло сомнение. Она знала: у Нирэлль всегда есть что-то между строк. А если уж она не рассказывает – значит, на то есть веская причина.

Тео вновь растянулся на траве и прикрыл глаза.

— Знаете, может, я параноик, но в этом году слишком много всего. Сплетни, смерть Саран, теперь Поппи...

— И турнир трех волшебников, — добавила Амари, глядя в сторону замка. — Через неделю уже последнее испытание.

Нирэлль ничего не сказала. Только перевернула страницу в книге, но читала её уже не глазами – головой. Её мысли были далеко отсюда.

Под дулом беспощадного солнца и шелестом листьев в густой тени начиналось новое лето. Но в воздухе всё ещё витал привкус чего-то нераскрытого.

***

Третье испытание началось не под радостный гул толпы, а под настороженное молчание. Над лабиринтом опустилась вязкая, почти звенящая тишина. Даже ветер, казалось, боялся нарушить её, скользя меж трибун осторожно, будто крадучись. Внутри лабиринта, скрытого высокими зелёными стенами, изредка слышался глухой шорох – будто само пространство внутри него было искажено.

Участники вошли один за другим, и через секунду зелёные стены сомкнулись, поглотив их без следа.

Амари вжалась в деревянную спинку трибуны, сжав кулон в кулаке до побеления костяшек. Он тёплый, как будто знал – она тревожится. Анджелина сидела рядом, вполоборота к ней, пристально наблюдая. Нирэлль устроилась по другую сторону и молча гладила Амари по руке, пальцами мягко, успокаивающе, как делает кто-то, кто и сам боится, но прячет это ради другого.

Сзади устроились Фред, Джордж и Тео. Ни один из них не шутил.

Прошло двадцать минут, может, больше. Из лабиринта вынесли Виктора Крама и Флёр Делакур. Они оба были без сознания, но успокаивало то, что они были живы.

— А где Гарри и Седрик? — Амари привстала, в голосе задрожал металл.

— Всё будет хорошо. — Анджелина гладила её по спине, но пальцы её тоже дрожали.

Нирэлль нахмурилась и посмотрела в сторону лабиринта, в ту самую точку, где зелёные стены мерцали чуть сильнее обычного.

Минуты тянулись, как тёплая патока. Висели в воздухе густо и липко. Тридцать минут. Сорок. Пятьдесят.

Амари кусала губы так сильно, что на нижней выступила капля крови. Она повернулась к Нирэлль – та медленно покачала головой. Пока ничего. Только всполохи в лабиринте. И тишина.

Наконец, спустя почти час, небо вдруг вспыхнуло ослепительным золотом. Яркая вспышка – и из центра лабиринта вырвался портал.

— Это пытка. — голос Амари осекся. Она едва не упала с лавки. — Я не могу... я не...

В следующее мгновение на поле выпали две фигуры.

Одна – сидящая. Согнутая. Обхватившая голову руками.

Другая – лежала. Неподвижно.

Оркестр, не поняв ситуации, начал играть победный марш. Люди вскочили, начали аплодировать... И тут раздался пронзительный, разрывающий крик.

— МЕ'ЛИН! — истошно закричала Флёр Делакур, бросаясь к краю трибуны.

Дамблдор мгновенно поднял руку. Музыка затихла. Гул толпы превратился в озадаченный ропот. И тут всё заметили: лежащая фигура не двигалась.

— Что происходит? — послышался шёпот Фреда. — Почему он не встаёт?

— Амари, стой! — Тео рванулся за ней, но было поздно.

Амари уже неслась вниз по ступеням, будто внутри неё лопнула последняя жила терпения. За ней бросились Анджелина, Тео, близнецы, Нирэлль...

Они пробрались к самому краю поля – и остановились как вкопанные.

На траве лежал Седрик. Безжизненный. Глаза его смотрели в небо. Пусто. Стеклянно.

А рядом с ним, на коленях, с искажённым ужасом лицом, сидел Гарри. Он рыдал, уткнувшись в грудь погибшего друга, судорожно повторяя:

— Это он убил его! Волан-де-Морт вернулся!

— Нет... нет... — выдохнула Амари и шагнула вперёд.

Её перехватила профессор Стебль.

— Не подходи. Нельзя... пожалуйста...

— Он жив! — закричала Амари, цепляясь за надежду, будто та могла превратиться в реальность. — Он жив, он жив, он просто... это не может быть!

Она разрыдалась, в голос, беззвучно хватая ртом воздух. Тео подхватил её, не давая рухнуть, прижав к себе, шепча успокаивающие слова.

Нирэлль осталась стоять. Потом качнулась и врезалась в чью-то грудь – Джордж. Он прижал её к себе, заслоняя от вида. Она не сопротивлялась. В первый раз – позволила кому-то держать её, потому что сама не могла удержать себя на ногах.

И тут к телу подбежал Амос Диггори.

— Что с ним?! ЧТО С НИМ?! — его лицо уже было мокрым от слёз, прежде чем он упал на колени рядом с сыном. — Седрик... мой мальчик... МОЙ МАЛЬЧИК!!

Гарри сжался. Он не мог ничего объяснить. Только рыдал, повторяя: «Это был он... это был он...»

Амос вскрикнул, диким зверем, голосом, который выдирает себе глотку. Плечи его тряслись от рыданий. Он прижимался к телу сына, как будто мог согреть его, разбудить, повернуть обратно.

Амари сжала кулаки и ударила ими по своим коленям.

— Я же... я же видела его утром... он улыбался. Он... он обещал вернуться. Он...

Она закрыла лицо руками и согнулась пополам, содрогаясь от рыданий.

Никто не мешал. Никто не говорил, что «всё будет хорошо». Потому что не будет.

Нирэлль сжала запястье Джорджа. Его рука дрожала. Он не смотрел на тело. Он смотрел только на Амари. В глазах – злость. Бессилие. И какая-то... глубокая печаль, сжатая до комка в горле.

Дамблдор стоял у самой линии, тихий и мрачный. Его глаза блестели.

Но в центре всего – лежал мальчик, который должен был жить. Который был добрым, умным, любимым. И которого не стало.

А над Хогвартсом нависла тень. Настоящая. Не скрываемая министерскими репликами. Не закатанная в газеты. Это больше не игра. Это война. И она началась.

***

За завтраком в Большом зале Дамблдор поднялся со своего места. Его голос, обычно звучащий спокойно и уверенно, теперь дрожал, как лист на ветру:

— Я прошу всех учеников оказать уважение Гарри Поттеру. Не подходите к нему с расспросами. Он пережил ужасное. Ему не нужны пересуды. Ему нужно время.

Зал притих. Даже слизеринцы молчали.
Даже Малфой.

С тех пор Амари словно подменили.

Весёлая, громкая, вспыльчивая девочка превратилась в тень самой себя. На лице – серые мешки под глазами. Она больше не улыбалась. Из её волос исчезли заколки и ленты. Она почти не ела. Её пальцы вечно дрожали. А когда кто-то случайно упоминал имя Седрика, Амари резко вставала и покидала комнату.
Иногда она начинала плакать прямо во время обеда.

Однажды, увидев в газете старую фотографию Седрика, она разрыдалась и убежала.

С тех пор она всё чаще пряталась в укрытии. Там было тихо. Там никто не осуждал. Там можно было плакать. И помнить.

В тот вечер она сидела, свернувшись на старом диване, в объятиях Нирэлль, как будто та держала не Амари, а хрупкую фарфоровую куклу, боясь, что она рассыплется от любого слова.

— Я... я не могу находиться там, — всхлипывала Амари, уткнувшись в плечо подруги. — В Большом зале. В библиотеке. На стадионе. В коридоре. Каждое место, где я была с ним... теперь оно как могила. Всё напоминает о нём. Даже погода какая-то неправильная. Он был моим лучшим другом, понимаешь?..

Её голос срывался.

— А я... я... Я подтолкнула его к этому. Сказала: «Это шанс. Это же Турнир. Ты справишься, ты же Седрик!» — она захлебнулась слезами. — Глупая. Глупая Амари. Всё из-за меня. Он умер из-за меня!

Нирэлль, не говоря ни слова, крепче обняла её. Рука её медленно гладила Амари по спине, будто пытаясь сдержать всю боль, которая разливалась в комнате густым, тягучим молчанием.

— Это не твоя вина, — тихо сказала Анджелина, присаживаясь рядом и передавая кружку какао с зефиром. В её голосе не было строгости. Только тепло и участие. — Он был доблестным, сильным и... самостоятельным. Он сам сделал выбор. Ты дала ему слова поддержки, а не приказ. Не вини себя.

Амари закрыла лицо руками. Плечи содрогались от рыданий.

— Как мне не думать об этом?.. Я всё переписываю в голове. А если бы я не сказала того? А если бы я отвлекла его? А если бы...

— А если бы ты знала, что это произойдёт, — тихо подал голос Тео, сидевший в углу, — ты бы не отпустила его и на шаг. Но мы не можем предвидеть смерть. Мы не виноваты, что она пришла.

— Он бы не хотел, чтобы ты страдала, — добавил Фред, неожиданно серьёзно. — Он знал, как ты его ценила.

Нирэлль вдруг подняла голову. На глазах у неё стояли слёзы, но она держалась.
Она осторожно потянулась к блокноту, лежащему рядом, и, немного дрожащей рукой, написала:

«Ты не виновата. Мы с тобой. Всегда.»

Амари посмотрела на запись, стиснула губы и, не сдержавшись, снова уткнулась в плечо Нирэлль.

В комнате стояла плотная, почти священная тишина. Только редкое потрескивание дров в камине, да шорох слёз на тканях.

Хоть Амари и не была девушкой Седрика, она горевала так, будто потеряла половину сердца. Потому что терять лучшего друга – это тоже любовь. И такая боль не измеряется кольцами, поцелуями и статусами.

Иногда она просыпалась в укрытии посреди ночи, в холодном поту, с именем Седрика на губах. Иногда – просто сидела, молча, глядя в окно, как будто ждала, что он вот-вот войдёт.

И каждый раз кто-то из друзей оказывался рядом. Не с речами и утешениями, а просто с молчанием. Просто с плечом. Просто с какао и пледом.

И только спустя много дней она впервые выдохнула:

— Он бы хотел, чтобы я продолжала жить... да?

Нирэлль кивнула. Остальные – тоже.

И это стало первым шагом. Сквозь слёзы. Сквозь вину. Сквозь лето без Седрика. Их прошлое лето вместе было первым и последним.

***

Учёба подошла к концу, и пришло время возвращаться домой. В укрытии стояла лёгкая грусть: чемоданы уже были собраны, а на коленях у каждого лежали табели с результатами экзаменов.

Имя: Анджелина Джонсон.
Возраст: 17
Трансфигурация - У (Удовлетворительно)
Защита От Темных Искусств - В (Выше Ожидаемого)
Травология - С (Слабо)
Зельеварение - У (Удовлетворительно)
Заклинания - В (Выше Ожидаемого)
Астрономия - С (Слабо)
История Магия - О (Отвратительно)

Имя: Джордж Уизли
Возраст: 17
Трансфигурация - О (Отвратительно)
Защита От Темных Искусств - С (Слабо)
Травология - С (Слабо)
Зельеварение - О (Отвратительно)
Заклинания - С (Слабо)
Астрономия - С (Слабо)
История Магия - О (Отвратительно)

Имя: Фред Уизли
Возраст: 17
Трансфигурация - О (Отвратительно)
Защита От Темных Искусств - С (Слабо)
Травология - С (Слабо)
Зельеварение - О (Отвратительно)
Заклинания - С (Слабо)
Астрономия - О (Отвратительно)
История Магия - О (Отвратительно)

Имя: Нирэлль Нотт
Возраст: 16
Трансфигурация - П (Превосходно)
Защита От Темных Искусств - П (Превосходно)
Травология - П (Превосходно)
Зельеварение - П (Превосходно)
Заклинания - П (Превосходно)
Астрономия - П (Превосходно)
История Магия - П (Превосходно)

Имя: Теодор Нотт
Возраст: 15
Трансфигурация - У (Удовлетворительно)
Защита От Темных Искусств - В (Выше Ожидаемого)
Травология - У (Удовлетворительно)
Зельеварение - П (Превосходно)
Заклинания - П (Превосходно)
Астрономия - В (Выше Ожидаемого)
История Магия - У (Удовлетворительно)

Имя: Амари Эллиот
Возраст: 15
Трансфигурация - У (Удовлетворительно)
Защита От Темных Искусств - У (Удовлетворительно)
Травология - В (Выше Ожидаемого)
Зельеварение - С (Слабо)
Заклинания - У (Удовлетворительно)
Астрономия - С (Слабо)
История Магия - О (Отвратительно)

Амари моргала, вглядываясь в свои оценки.

— Каким боком я сдала Трансфигурацию на "Удовлетворительно"? — недоумённо пробормотала она, затем резко наклонилась к табелю Тео. — А каким боком у тебя ни одной плохой оценки!?

— Может, потому что я учусь, а не пересчитываю свои волосы на уроках? — Тео лениво закатил глаза и откинулся на подушки. — И, на минуточку, вон у нашей принцессы снова всё "Превосходно". Даже История магии, на которой я сплю с третьей минуты.

— Ведьма. В прямом и переносном смысле. — Фред торжественно кивнул, держа табель вверх ногами. — Даже у Перси хоть где-то "Выше ожидаемого", а у неё сплошные Пэшки. Это вообще законно?

Нирэлль лишь скромно пожала плечами, улыбнулась и протянула блокнот. Почерк был особенно аккуратным:

«Серьёзно. Просто попробуйте учиться – и всё.»

— Легко тебе говорить, — буркнул Джордж, уткнувшись лбом в стол. — Уверен, у Снейпа к нам личная месть.

— Ну, если бы вы закидывали меня навозными бомбами каждый год, у меня бы тоже была личная месть, — поджала губы Анджелина. — Вы просто получили то, что заслужили.

— Эй! — возмущённо воскликнул Фред. — Это были экспериментальные модели. Наука требует жертв!

Раздался смех. Даже Нирэлль негромко всхлипнула от сдерживаемого хихиканья, прикрывая рот рукой. Всё казалось почти нормальным. Почти как всегда.

Но в следующую секунду Амари уставилась в одну точку, и её губы дрогнули. Слёзы подступили к глазам.

— Как же я буду скучать по вам этим летом... — выдохнула она. — Вы – моя семья. Настоящая. Я люблю вас. Правда.

Наступила тишина. Тео неловко потёр затылок. Фред отвернулся, моргая слишком часто. Джордж прижал руку к груди и театрально упал на подушки:

— Ну всё. Официально утонул в эмоциях. Спасите кто-нибудь.

Нирэлль мягко улыбнулась, вытерла слёзы с глаз подруги и обняла её, спрятав подбородок у неё на плече. Её пальцы нежно постукивали: «Мы тоже тебя любим.»

— Неужели два месяца без ваших голосов, криков, бомб и нытья? — прошептала Анджелина, — Это даже звучит... подозрительно спокойно.

— Ну, можешь приезжать к нам, — предложил Фред. — Мамуля всех накормит, папуля – что-нибудь подорвёт, а мы... мы будем собой.

— А ты, Тео? — Амари повернулась к нему, утирая слёзы. — Сможешь выжить в своей тёмной слизеринской норе?

— Возможно, — пожал плечами он. — А может, сбегу к вам. Там, по слухам, дают пирог, даже если ты не сдал трансфигурацию.

— Дают. — хором ответили близнецы.

Смех вновь наполнил укрытие. Последние мгновения лета в Хогвартсе были именно такими, какими они должны были быть – теплыми, наполненными светом, тихой болью и крепкой дружбой.

На прощание Нирэлль достала свой блокнот и написала:

«Следующее лето. Обещайте, что оно будет счастливым. Все вы. С нами. Живыми.»

И никто не усомнился, что именно так и будет.

***

«Слёзы. Прощание. И проклятие лета.

Ах, Хогвартс. Наш милый, мрачный замок.
На этот раз даже я не знаю, с чего начать.

Может, с того, что Шармбатонцы уже улетели на своей голубой карете? Простились с напыщенной манерностью, кивками и поцелуями в обе щеки. Девочки с мокрыми ресницами, хлопающие платочками на прощание. И даже Флер Делакур, первая выбывшая из Турнира, смотрела на Хогвартс с каким-то странным выражением. Не то благодарность, не то ужас.

Дурмстранг – суров и молчалив. Их корабль ушёл, как тень, растворившись в тумане над озером. У них украли не только Турнир, но и веру в то, что мир прост. Говорят, Крам отказался от последнего ужина. Говорят, он был в шоке. Говорят... много чего. Но я, мадам Х, знаю: Крам видел в лабиринте нечто, чего не должен был видеть никто.

И вот – мы остались.
С Гарри. С правдой.
С мертвым Седриком Диггори, которого мы не забудем.

Нет, этот выпуск не будет злым. Даже я иногда умею сочувствовать. Седрик был хорошим мальчиком. Не идеальным, как любят говорить после смерти. А просто – хорошим. И добрым. И живым. До тех пор, пока чья-то палочка не забрала у него всё.

И теперь мы все в долгу.
Перед его родителями. Перед ним.
Перед тем, кто пережил.
Гарри Поттер, ты должен держаться.

Ты говоришь, что это Волан-де-Морт. А Министерство отмахивается. Мир снова замирает в сладкой иллюзии.
Но мадам Х знает: иллюзия не спасёт.

Ты видел смерть. Видел её в лицо.
И тебе ещё не раз придётся на неё смотреть.

И мы – мы все будем смотреть с тобой.

Прощай, Седрик Диггори.
Ты стал героем, не дойдя до финала.
Покойся.
А мы – будем помнить.

Что до Турнира...
Он окончен. Но в воздухе – не победа.
В воздухе – тревога. И страх.

Так что держись, милый Гарри.
Потому что это только начало ада для тебя.

С любовью и сожалением, мадам Х.»

– «Вся правда о вас»
1 июля, 08:00

Нирэлль встала со стула, сжав пергамент в тонких пальцах. Взмахнула палочкой – и лист, сверкая серебристыми проблесками чар, плавно устремился к двери, откуда сам должен был найти путь на доску объявлений. Она уже собиралась опустить руку, когда услышала голос за спиной.

— Ну здравствуй, мадам Х.

Звук этого псевдонима, произнесённого его голосом, пронзил её будто разряд.
Мир вокруг на мгновение сжался до одного звука.

Она застыла, не оборачиваясь. Чуть тронула пальцами ворот мантии.
Наконец, медленно повернулась.

— Джордж... — выдохнула она, не в силах добавить ничего больше.

Он стоял в полутени коридора, сжав губы в тонкую линию, с ясными глазами, в которых не было ни злости, ни удивления. Только тишина. Только – понимание.

Сердце Нирэлль заколотилось так, будто решило выскочить наружу.
Она сглотнула, чувствуя, как внутри всё сдвигается, дрожит.

Она не спросила, откуда он узнал. Он не спросил, почему она молчала.
Вопросов между ними было слишком много.
Но началось всё с одного. С его взгляда. С его слова.

Мадам Х.

И с этого всё, наконец, стало по-настоящему.