С любовью и ядом

Амари шла по коридору с книгами в руках, притворно зевая и стараясь не встречаться глазами ни с кем. Все вокруг обсуждали как прошло 14 февраля, обсуждали мадам Х, обсуждали чью-то новую пару... а она просто хотела дожить до конца учебного дня.

— Амари! — крик раздался из-за спины.

Она не обернулась. Только ускорила шаги.

— Подожди! — уже ближе, тяжёлые шаги позади, — Ну пожалуйста, мне надо поговорить!

— Надо было говорить раньше, Нотт, — буркнула она, не поворачивая головы.

Он обогнал её, резко встал перед ней, преграждая дорогу. В его глазах – ни тени той снисходительной дерзости, с которой он флиртовал с ней на протяжении месяцев. Сейчас в нём была только решимость. Чистая, упрямая.

— Я облажался. Признаю. Не отрицаю. И если бы мог повернуть время назад...

— Но ты не можешь, — перебила она, голос сухой, губы сжаты в нитку. — Уходи, Тео.

— Нет, — упрямо сказал он. — Я не уйду. И не позволю тебе думать, что всё это было просто так. Не было никакого пари. То, что сказала Пэнси, – ложь. Она знала, как тебя ранить. И да, я виноват, что дал ей повод. Виноват, что не остановил её сразу.

— Ты дал ей повод. А теперь извиняешься только потому, что я узнала? — Она прищурилась. — Слишком удобно, правда?

— Я... — он запнулся, впервые за утро. — Я извиняюсь, потому что не хочу тебя терять.

Амари молчала. Где-то вдалеке пели совы, кто-то смеялся, но её мир будто притих. Только он – и боль в груди. Эта его честность... она била точно по самому слабому месту.

— Я не могу тебя простить, — наконец сказала она. Голос всё ещё твёрдый, но дрожал. — Потому что если прощу, значит – всё, что ты делал, можно было делать. А это не так.

Тео не сразу ответил. Он лишь кивнул, медленно.

— Тогда я буду добиваться тебя заново. Без фальши. Без фокусов. Даже если ты сто раз скажешь "нет".

— Не надейся, что я изменю мнение, — прошептала она.

— И не надейся, что я отступлю, — так же тихо ответил он.

Они стояли друг напротив друга, будто два мага на дуэли – но палочки никто не доставал. Просто глаза. Просто эмоции. Просто те чувства, которые раньше казались игрой.

Теперь всё было по-настоящему.

— Увидимся, Амари, — сказал Тео, отступая на шаг. — Ты мне не обязана верить. Но я всё равно здесь. И буду.

Он повернулся и ушёл, не оглядываясь.

А Амари осталась стоять. Глаза снова защипало. Но она не плакала.

На этот раз – нет.

Амари ворвалась в Большой зал, как буря. Волосы растрепались, в руках – книги, а в груди – неутихающее пламя. Она с грохотом швырнула учебники на стол, рядом с Нирэлль, Анджелиной и Поппи, заставив даже пару когтевранцев вздрогнуть за соседним столом.

— Нет, ну вы можете себе представить!? — вскипела она. — Этот придурок имел наглость не просто подойти, а ещё и... упрямо стоять на своём! Как будто я не послала его достаточно ясно!

— Придурок с характером, — пробормотала Анджелина, не отрываясь от сока.

— Тео? — уточнила Поппи, уже заранее зная ответ.

— А кто же ещё? Черт бы его побрал, слизеринская зараза! — прошипела Амари и укусила булочку так, будто это была миниатюрная голова Нотта.

— Ну, разве это плохо, что он подошёл? — осторожно спросила Поппи. — Он ведь... ну, попытался извиниться?

— Я даже видеть его не хочу! — фыркнула Амари, жуя.

— А щеки почему покраснели? — хмыкнула Анджелина. — Это что, гнев такой горячий?

— Это... аллергия на глупость! — нашлась Амари.

Нирэлль, сидевшая рядом, склонив голову, прятала улыбку за страницами блокнота, но Анджелина заметила. И, конечно, не удержалась:

— Даже Нирэлль тебе не верит, — прошептала она. — А у неё, знаешь ли, магическое чутьё на ложь.

Амари покраснела ещё сильнее.

— Вы мне подруги или кто!?

***

24 февраля 1995 года

С самого утра Хогвартс стоял на ушах.

Озеро, словно огромное зеркало, лежало в обрамлении замёрзшей земли и снежной крошки, но ближе к полудню лёд начал таять – магия, пульсирующая под поверхностью, пробуждала водную гладь.

Нирэлль стояла на трибуне, закутавшись в тёплый шарф, и молча смотрела вниз. Взгляд прикован к участникам – Флёр, Виктору, Седрику... Гарри. Все в купальниках и плавках, с сосредоточенными лицами.

Рядом с ней – Фред и Джордж, азарт в глазах, как всегда.

— Десять к одному, что Крам вынырнет первым, — пробормотал Фред, доставая пергамент.

— А я ставлю на Поттера, — подмигнул Джордж. — У него всегда какая-то дикая удача.

Шлёп!
Нирэлль одновременно ударила обоих по голове тонкой книгой, которую держала в руках.

— Барти Крауч запретил, — резко показала она жестами. И указала пальцем вниз, добавляя: Никаких ставок на жизни участников!

— Ну, технически, он не запретил, — скривился Фред, потирая затылок. — Он просто сказал: «Категорически не поощряется».

— А вообще-то он сам делал ставку на Флёр, — ухмыльнулся Джордж. — Мы это слышали от Людо Бэгмана.

Нирэлль только закатила глаза, а потом показала:

— Вы – идиоты.

— И мы этим гордимся, пчёлка, — пробормотал Джордж и обнял её за плечи. — Расслабься. Всё под контролем. Через полчаса все всплывут живыми и невредимыми. Ну, может, слегка фиолетовыми. Или без пары носков.

Она не ответила, только крепче прижалась к его боку.
Она не могла пошевелиться, пока внизу, под толщей воды, где-то там – кто-то рисковал своей жизнью ради спасения "самого дорогого". Эта формулировка – будто удар по сердцу. А если бы... если бы в воде оказался Тео? Или Амари?

Она сжала пальцы.

Первой вынырнула Флёр. В её руках не было никого.

— Флёр Делакур выбывает! — громко объявил Людо Бэгман.

Вторым был Крам, он вытащил Гермиону. Следом за ним был Седрик с Чжоу. Но Гарри все ещё не было. Нирэлль сжимала руку Джорджа.

— Ай, ты мне сейчас след от ногтей оставишь. — зашептал он.

Прошёл почти час, прежде чем Поттер наконец появился. Гарри вытащил и Рона, и... девочку из Шармбатона.  Слишком добрый. Слишком безрассудный. Флёр расцеловала его в две щеки за это. А впридачу ещё и Рона.

С облегчением выдохнув, Нирэлль наклонилась вперёд, глядя, как профессор Макгонагалл что-то говорит с судьёй. Фред и Джордж рядом спорили о правильности баллов. Всё казалось... почти обычным.

***

25 мая 1995 года.

Солнце пробивалось сквозь облака, снег весело скрипел под ногами, а в воздухе пахло морозом и чем-то сладким – будто кто-то недалеко готовил ириски.

Второе испытание все ещё обсуждалось с размахом. Но близилось и третье. До него оставался месяц.

— Я не могу поверить, как они вообще туда нырнули, — выдохнула Анджелина, поправляя кофту. — Я бы точно сразу утонула. Или, скорее, замерзла.

— Знаешь, — подхватила Амари, закидывая руки за голову, — если бы меня выбрали для подводного спасения, я бы сначала закатила глаза, потом запаниковала, а потом... ну, наверное, устроила истерику прямо у края озера.

— Так ты и без озера это умеешь, — фыркнула Анджелина.

— Ну да, драматизм – моя стихия, — торжественно согласилась Амари, изображая поклон. — Вообще, я считаю, мне должны были вручить специальную награду. "Самая яркая драма этого семестра". Хотя нет, её отдали Пэнси, верно? Ах, ну и ладно. Я великодушна. Пусть у девочки хоть что-то будет в жизни.

— С ума сойти, ты снова болтаешь, — сказал Фред с притворным ужасом. — Всё, уходим! Болтливый вихрь активирован!

— Эй! — возмутилась она. — Ты скучал по мне, Уизли, признайся.

— Я скучал по тишине, — прищурился он, но улыбка его выдавала.

Джордж шагал рядом с Нирэлль, время от времени поглядывая на неё. Она была спокойна, чуть задумчива – на щеках румянец, взгляд устремлён вперёд. Когда он не глядел, она украдкой улыбалась, слушая болтовню Амари.

— И вообще, — продолжала Амари, — мы же не отмечали, что я наконец-то выучила заклинание "Агуаменти"! Ха! Я теперь могу случайно залить вам уши водой!

— Спасибо, что предупредила, — сказала Анджелина. — Я теперь всё время буду ходить в плаще.

— А Нирэлль? — вдруг оживилась Амари, разворачиваясь к подруге и беря её за руки. — Как тебе второе задание? Скажи, ну скажи, кого бы ты пошла спасать?

Нирэлль пожала плечами, на лице у неё – лёгкая полуулыбка. Она показала три имени: Тео, Амари, Джордж.

— О... — протянул Джордж. — Это было... неожиданно мило.

— Ты бы прыгнула за нами? — удивилась Амари. — Даже за Джорджа?

Нирэлль кивнула, а потом быстро показала на него пальцем и скрестила руки на груди.

— Только если он не будет спорить со мной снова!

— Ну, тогда я точно бы утонул, — пожал плечами Джордж, смеясь. — Потому что я не умею не спорить. Особенно с тобой.

Он начал щепать её за щеки.

— Я люблю бесить тебя!

Нирэлль еле убрала его руки и показал ему язык.

— Я бы тебя спасла, — вскинула руку Амари. — А потом специально выронила бы у самого берега. С криком: "Ой, поскользнулась!"

— Очаровательно, — протянул Джордж. — Напомни, почему вы с Тео расстались?

Амари закатила глаза, а потом села прямо в снег, широко раскинув руки.

— Мы даже не встречались. Но, я расскажу. Потому что у него мозг размером с горошину и эго размером с Турнир Трёх Волшебников, вот почему!

— Всё, она сломалась, — хмыкнула Анджелина, садясь рядом. — Снова пошло по кругу.

— Нет, я серьёзно, — продолжала Амари, теперь глядя в небо. — Я столько всего говорила, объясняла, чувствовала... А он будто играл в шахматы. Как будто я была пешкой. А я – слон! Нет, ладно, не слон. Я ферзь. Или даже целый турнир.

— Давайте не будем про Тео, — показала Нирэлль.

Да, они с Амари все ещё не помирились. Не смотря на решительность Нотта, Эллиот была упрямой. Слишком упрямой.

— Ладно-ладно, — вздохнула Амари. — Сегодня я живу настоящим. У меня есть подруги, снег, булочки и раздражающе обаятельные близнецы. Чего ещё желать?

— Чтоб мы отстали, — подмигнул Джордж Нирэлль. — И дали тебе поболтать самой с собой.

Она улыбнулась – открыто, искренне. Джордж поймал этот взгляд и почувствовал, как где-то в груди стало чуть теплее.

Они продолжили прогулку – медленно, лениво, без спешки. Впереди расцветающие деревья, справа от них – лес, слева – озеро, которое всё ещё скрывало в себе остатки подводного задания. Кто-то рассказывал анекдоты. Кто-то, как Амари, просто говорил без остановки – и все слушали.

И если это было мгновение до бури, никто из них об этом не знал. Они просто были вместе.

— Эй... — Анджелина прищурилась, всматриваясь в пролесок. — Там... толпа. Видите?

— Что за... — пробормотал Джордж и потянул Нирэлль за руку. — Пошли.

Они прошли сквозь ветки, сдвигая кусты, пробираясь всё глубже.
И когда вышли на поляну – остановились как вкопанные.

Там, среди снежной пыли и вытоптанной травы, в окружении нескольких авроров и магов, лежал человек. Его лицо было побледневшим, губы – синими, а глаза... стеклянными.

— Это же... — прошептала Анджелина.

— Барти Крауч, — сказал Фред. — Он мёртв. Он что поэтому не приходил? Сколько он уже здесь лежит?

Нирэлль почувствовала, как грудь сдавило. Она медленно прижалась к Джорджу, не отводя глаз от неподвижного тела. Холод пробежал по спине.

— Что, чёрт возьми, происходит? — пробормотал Джордж, обнимая Нирэлль одной рукой. Она не сопротивлялась, только вцепилась в его мантию, не отрывая взгляда от лежащего тела.

Тишина леса снова стала глухой, тяжёлой – будто всё живое вокруг замерло. Даже снег, казалось, начал падать тише.

Никто из них не шевелился, пока знакомый голос не прорезал тишину:

— Что вы здесь делаете!? Вам нельзя здесь быть! — Профессор МакГонагалл почти подбежала, запыхавшаяся, встревоженная.

Она стояла между ними и телом, будто преграждая путь – как будто одной только своей фигурой могла защитить их от всего ужаса, который прятался за ней.

— Профессор... — Амари всхлипнула. — Он... он ведь...

Нирэлль шагнула вперёд, жестом спросив то, что боялись озвучить все: Он умер?

МакГонагалл глубоко вздохнула, лицо её побледнело, и голос стал тише, мягче:

— К моему большому сожалению, да. Кто-то совершил ужасное преступление. Но вы не должны об этом думать. Мы выясняем подробности. А пока – марш в замок!

Она резко обернулась:

— Профессор Флитвик, проводите их и убедитесь, что каждый дошёл до своей гостиной.

Флитвик подошёл быстро, стараясь выглядеть бодро, но его бледность выдавалась даже сквозь синие оттенки его мантии. Он кивнул, собирая ребят взглядом:

— За мной, пожалуйста, не отстаём.

Они молчали почти всю дорогу до замка.

Флитвик шёл впереди, делая вид, что не слышит, как Фред что-то бормочет под нос про «мертвяков в лесу», как Амари цокает языком каждые пятнадцать секунд, или как Джордж то и дело бросает быстрые взгляды на Нирэлль, будто пытается убедиться, что она дышит.

Она шла молча, упрямо, глаза вперёд, плечи подняты. Но Джордж заметил, как её руки дрожат.

Он не отпускал её пальцы.

Когда они наконец добрались до замка, Флитвик, изрядно уставший от молчаливого напряжения, вздохнул и указал им в разные стороны:

— По гостиным. Всем. Немедленно. И чтоб я вас больше ни в каких лесах!

Он ушёл первым, но никто не двинулся.

— Всё равно не уснём, — буркнул Фред. — Укрытие?

— Укрытие, — согласилась Анджелина, и вся группа свернула в сторону заброшенного крыла.

Произнесли пароль и дверца открылась. Да, укрытие защищалось специальными заклинаниями, которые любезно установила Нирэлль. Никто не знает пароль, кроме них шестерых.

Там пахло пылью и чернильными черновиками, стены были покрыты следами от чар, а в углу валялись кривые кружки, давно оставленные Амари и Тео.

Они устроились кто на подоконнике, кто на кресле, кто на диване. Только Нирэлль осталась стоять.

Она смотрела в окно, на чёрную гладь озера, и в какой-то момент Джорджу показалось, что она сейчас упадёт.

— Эй, — тихо сказал он и подошёл ближе. — Всё нормально?

Она медленно кивнула. И тут же покачала головой. Потом снова кивнула.

Он ничего не сказал – просто обнял её за плечи и притянул ближе. Она прислонилась к нему, как будто всё её тело вдруг стало слишком тяжёлым. Он усадил её на диван и они остались сидеть так.

Тишина стала гуще.

Амари, обычно болтающая без умолку, не сказала ни слова. Только уставилась на старую карту Хогвартса, оставленную кем-то на стене, и нервно поглаживала рукав мантии.

Фред наконец прервал молчание:

— Он был весь... ну, как будто его просто оставили там, как мусор. Даже жутко. И ведь он взрослый. Серьёзный мужик. Чиновник.

— Барти Крауч. Старший. Работал в Министерстве, — уточнила Анджелина. — Один из больших начальников. Если его убили – это не просто «случай в лесу». Это что-то куда страшнее.

— Думаете, это Он? — шёпотом спросила Амари.

— Не знаю, — признался Джордж. — Но кто бы это ни был... у него не дрогнула рука.

Нирэлль стиснула его пальцы. Её голова по-прежнему лежала у него на плече. Она не писала ни слова, не показывала ни одного жеста – только слушала, вбирая в себя каждую деталь.

И в этот момент дверь скрипнула.

Вошёл Тео.

Амари тут же встала.

— Ухожу, — бросила она резко, направляясь к выходу.

Но через два шага остановилась. Сжала кулаки. Обернулась через плечо.

— Почему это я должна!?

Она плюхнулась обратно на место, поджав под себя ноги, и с яростью уставилась в другую сторону, игнорируя Тео со всей мощью своей решимости.

Тео, на удивление, даже не попытался приблизиться. Просто занял место возле Фреда, и молча кивнул остальным.

— Что случилось? — спросил он спустя паузу. — Я только слышал слухи.

— Он мёртв, — коротко ответил Джордж.

— И мёртв не просто так, — добавила Анджелина. — Видели его первыми мы. Ну из студентов.

— Тело было... — Фред замялся. — Словно заклинанием сожгли изнутри. И взгляд...

— Пустой, — пробормотала Амари.

Нирэлль медленно подняла руку. Джордж взял её пальцы, и она слабо сжала его ладонь. Все понимали, кого она вспомнила, увидев мертвое тело.

— Мы не в игре. Это всё не турнир. Это... серьёзно. — прошептал Фред.

— Всё меняется, — прошептала Анджелина.

— Я просто хочу, чтобы нас не убили до выпускного, — мрачно фыркнула Амари, и это, как ни странно, заставило всех усмехнуться.

Даже Тео.

Даже Нирэлль – совсем чуть-чуть, уголками губ.

Они просидели там ещё долго. Кто-то что-то говорил, кто-то молчал. Было тяжело. Было страшно.

Но они были вместе.

И в этом было что-то, за что стоило держаться.

***

— И вот тогда, оно взорвалось прямо у наших лиц! — возбуждённо рассказывал Джордж, руки у него размахивали в разные стороны. — Повезло, что ожога не осталось. Только пара сгоревших бровей.

Нирэлль прижала пальцы к губам, сдерживая беззвучный смех. Щёки слегка зарозовели.

— Ужасно, — показала она, глядя на него снизу вверх. — Вы такие идиоты.

— Да, но это было весело, — усмехнулся он, не особо обижаясь. В следующую секунду его рука, будто по привычке, оказалась у неё на плечах. — Признайся, ты бы хотела попробовать их с нами.

Нирэлль опустила глаза, притворно подумала, а потом едва заметно кивнула.

— Ну и ну, а вы что, парочкой стали? — раздался вдруг ледяной голос за спиной.

Они одновременно обернулись.

На фоне мягкого солнечного света появилась она – словно шагнувшая из глянцевого журнала: Мелисса Паркинсон. Тёмные волосы струились по плечам, идеально уложенные локоны подпрыгивали при каждом её шаге. Белый облегающий топ подчеркивал узкую талию и высокую грудь. В руках – аккуратная кожаная папка, а на груди – сверкающий значок с гербом Министерства.

— А, Нотт? — ухмыльнулась она, с интересом глядя на Нирэлль. — Вроде, тебя отшили в прошлом году.

Нирэлль побледнела, но не отвела взгляда.

— Мелисса, — моргнул Джордж, и рука на плече Нирэлль будто стала плотнее. — Ты что здесь делаешь, ненормальная?

— Полегче, Уизли. — Мелисса вскинула подбородок и слегка оттянула край своего топа, чтобы показать блестящий значок. — Следователь от Отдела магического правопорядка. Я здесь по делу. Расследую смерть Барти Крауча. Вам это, надеюсь, что-нибудь говорит?

Джордж и Нирэлль переглянулись. Он был напряжён, но не испуган. Она – будто застывшая. Внутри у неё что-то неприятно кольнуло: фамилия "Крауч" всё ещё звучала как вызов, как напоминание.

— Подозреваю, что кто-то из студентов мог быть свидетелем... или даже участником, — продолжила Мелисса спокойно, словно обсуждала прогноз погоды. — Так что, если у кого-то из вас вдруг появится желание сотрудничать с законом – я буду в своём кабинете. И да, Нирэлль, — её взгляд скользнул холодом по девушке, — надеюсь, твой голос наконец появится.

Она развернулась на каблуках и ушла, как всегда – грациозно, звучаще, оставляя за собой тонкий шлейф духов и яда.

Джордж медленно выдохнул.

— Ты в порядке? — мягко спросил он, чуть наклоняясь к Нирэлль.

Она не ответила. Только коротко кивнула, опустив взгляд в землю. Её пальцы судорожно сжались в кулак – чуть-чуть, незаметно. Но Джордж почувствовал это движение – как ощущается толчок под водой.

Он ничего не сказал. Просто снова закинул руку ей на плечи и повернул обратно в сторону большого зала.

— Мелисса Паркинсон? Ты сейчас серьёзно? — Амари чуть не уронила тыквенный сок, когда они снова оказались за столом, на своих местах. — Не может быть!

— К сожалению, может, — подал голос Тео, появившийся рядом так неожиданно, будто вырос из тени. Он опустился на скамью с усталым видом, бросив взгляд через плечо в сторону преподавательского стола. — Я только что видел её. С умным видом допрашивает профессора МакГонагалл. Ещё минуты три – и МакГонагалл превратит её в маленькую ящерицу. Или, в худшем случае, в фарфоровую кружку.

— Эта идиотка работает следователем? — шептала Анджелина, сжав ложку так, что та жалобно скрипнула. — Фадж, видно, совсем из ума выжил, раз набирает на работу таких психически больных людей.

— Она что-то собирает, — тихо добавил Джордж, нахмурившись. Его голос, обычно звонкий и насмешливый, теперь звучал хрипло. — Сказала, что расследует дело смерти Барти Крауча. И у неё папка. Полная.

— Угу. Наверняка там не документы, а копии её старых анкет в «Слизеринскую Королевскую Академию Вранья», — фыркнул Фред, появляясь с другой стороны. — Я слышал, она провалила экзамены на аврора.

— Поэтому и пошла в Отдел магического правопорядка, — кивнул Тео. — Меньше ответственности, больше власти.

Нирэлль не вмешивалась. Она сидела тихо, с ровной спиной и опущенным взглядом, будто пыталась незаметно выдохнуть то напряжение, что всё ещё давило ей на грудь. Внутри у неё колотилось – от тревоги, от страха, от того, как резко запах духов Мелиссы перенёс её в то утро, где...

Дождь смывал кровь на асфальте.

Выстрел.

Молчание.

Она закрыла глаза, и на мгновение пальцы под столом сжались в край её юбки. Кто-то из них – то ли Амари, то ли Джордж – осторожно коснулся её руки. Она тут же открыла глаза и едва заметно улыбнулась.

— Думаете, она надолго здесь? — спросила Анджелина, хмурясь.

— Если Фадж надеется, что Мелисса найдёт виновного, то, скорее всего, он просто хочет свалить всё на кого-нибудь из нас, — буркнул Тео. — Ему нужен громкий финал. А она... она идеальна для грязной работы. Блестит, улыбается, и всё портит.

— А вы уверены, что это точно она? — с подозрением уточнила Амари. — Может, это оборотень. Или просто галлюцинация.

— У неё была та самая папка с золотым замочком. — Джордж покачал головой. — Я бы узнал этот кошмарный аксессуар где угодно.

— А ещё она была в белом. Как в тот день. Видимо, специально оделась так.

Все ненадолго замолчали.

Джордж молча подвинулся ближе, чтобы их плечи снова соприкоснулись. Он не знал, что сказать. Да и не нужно было.

— Что ж... — медленно произнесла Амари, стараясь разрядить обстановку. — Тогда предлагаю, как минимум, спрятать все наши шуточные бомбы, фальшивые жабы и проклятые тосты. А ещё, если кто-то увидит её – предупреждать остальных заранее. Кодовое слово: «Ящерица».

— Я бы предложил «Сатана», — хмыкнул Фред.

— Или «Мелисса». Это звучит хуже. — добавила Анджелина.

Они переглянулись. Легкий, нервный смех прокатился по кругу. Он не был настоящим. Но он помог.

***

Полутемный кабинет был чужим. Не учебным, не учительским. Амари не узнала его – может, бывший кабинет, давно переоборудованная под кладовку, а теперь, судя по лампе на столе и табличке у двери, временно отведённая под «кабинет представителя Министерства».

Мелисса Паркинсон сидела напротив, идеально выпрямленная, с папкой на коленях и самодовольной ухмылкой, которая не обещала ничего хорошего. Лицо её было неестественно спокойно – как у куклы, не способной выражать настоящую эмоцию, только гримасу её иллюзии.

— Садись, — указала она на стул перед собой, не отрывая взгляда.

Амари опустилась медленно. Пальцы скользнули по холодному деревянному краю. Сердце колотилось.

— Где ты была в день гибели Барти Крауча? — без предисловий спросила Мелисса, листая что-то в папке.

— Я?.. Я была... — Амари моргнула. — На уроках.

— А после?

— Мы решили прогуляться. Со мной были...

— Это тебя кто-то просил сказать? — перебила Мелисса, резко подняв глаза.

— Что?

— Кто сказал тебе сказать, что ты гуляла?

— Никто. Я правда была там. С Нирэлль, Тео, Анджелиной и Близнецами. Это может подтвердить даже профессор МакГонагалл.

— Кстати, ты давно спишь с Ноттом?

Амари замерла.

— Прости?

— Простите, мисс Эллиот. Разговаривай на вы со мной. Просто интересно. Ты ведь теперь одна из них, да? Слизеринская подстилка, укрывающая дружков, которые были рядом, когда убили Крауча.

— Я не укрываю никого! — выпалила Амари, щёки залились краской. — Я не... Я была просто...

— Просто где-то, с кем-то, кто не может говорить. Очень удобно, да?

Амари сжала кулаки.

— Почему вы вообще допрашиваете меня? Я четверокурсница. Я ничего не знаю!

Мелисса наклонилась вперёд.

— Потому что ты – болтающая, самодовольная, любопытная предательница крови, которая вечно суёт нос не в свои дела. А я – Паркинсон. И ты понятия не имеешь, сколько у меня власти, детка. Ещё одна ложь – и ты вылетаешь отсюда с пятном на имени.

Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Нирэлль.

Дыхание её было сбивчивым, в глазах – тень ярости, которую мало кто привык в ней видеть.
В руках – блокнот.

Она шагнула вперёд. Мелисса подняла бровь, недоверчиво усмехнулась:

— О, у нас тут... цирк? Что ты, не слышала о стуке?

Нирэлль бросила взгляд на Амари – та сидела на краю стула, будто не смея дышать. А потом, с резкостью, начала писать:

«Я выступлю как свидетель Амари. Это была не она. Мы все можем подтвердить её алиби. Вы допрашиваете невиновных.»

Мелисса насмешливо откинулась на спинку стула, сложив руки на груди:

— Ой-ой, маленькая принцесса решила говорить за всех. Молчала годами, а теперь вдруг заиграла в героиню?

Нирэлль вырвала страницу и швырнула её на стол. Потом продолжила писать, яростно, разлетающимися чернилами:

«Вы лицемерная. Злая. Вы из тех, кто прячет свою жестокость за именем и значком. Вы угрожаете детям и при этом называете себя следователем. Да как ты смеешь сидеть на этом месте, Мелисса!?»

Мелисса резко поднялась со стула.
Между ней и Нирэлль повисла страшная тишина.

— Ты, — прошипела она, — всегда была наглой. Даже молча. Думаешь, блокнотом можно выиграть войну?

Нирэлль не дрогнула. Просто смотрела в глаза. Мелисса вдруг улыбнулась – хищно, уголками губ.

— Ну ничего, куколка. Придёт и твоя очередь. И когда она придёт – я буду первой, кто встанет на твоём пути. Ты закончишь так же, как твой папаша-идиот.

Амари вскочила с места, схватила Нирэлль за руку:

— Пошли, прошу.

Они вышли. Закрыли за собой дверь.

А через секунду за дверью глухо грохнула картина, ударившись о стену, стекло хрустнуло.
Внутри кабинета Мелисса стояла одна – дыхание сбивчивое, губы сжаты.
В глазах – неуязвимость, заменённая яростью.

***

— Я, блин, до сих пор не могу успокоиться, — прорычала Анджелина, сев на подоконник и треснув кулаком по раме. — Видать, совсем забыла, как сама ходила здесь одна и никому не нужная. Даже своей чёртовой сестре.

Она шумно выдохнула.

— Вот выпрошу встречу с мадам Х и скажу ей, чтобы написала про эту негодяйку!

— Не надо, — пробормотал Тео, прислонившись к стене. — Или, наоборот, надо... но умно. Если писать – то не как школьная обиженка, а так, чтобы пробило и Минмаг, и газеты, и тех, кто её прикрывает.

Он скривился.

— Хотя ей бы просто самой в зеркало посмотреть. Может, испугается.

Амари сидела, поджав ноги, рядом с Нирэлль, держа её за руку.

— Знаете, я правда испугалась, — тихо сказала она. — У неё глаза были такие... не просто злые. Как будто она наслаждается этим. Тем, что может давить. Она меня не слушала – она смаковала, как я путаюсь.

Амари сжала плечи.

— А потом ещё и на Тео намекнула. Типа я... у меня... — она осеклась. — Мерзость.

— Да она тебя боится, вот и всё, — коротко сказал Фред. — Знает, что ты не подыграешь. А такие, как она, терпеть не могут тех, кто не прогибается.

Он бросил взгляд на Нирэлль.

— Кстати, как ты влетела так быстро? Кто тебе сказал?

Нирэлль слегка улыбнулась, уставилась в пол и подняла блокнот:

«Увидела, как она уводит Амари. Не выдержала. Простите.»

— Не извиняйся! — вскрикнула Амари, сразу наклоняясь ближе. — Ты меня спасла. Честно. Я уже не знала, что делать. Она же скакала с темы на тему, как ненормальная. То библиотека, то свидетели, то... кто с кем спит!

— Тонкая линия допроса, — пробормотал Тео, мрачно усмехаясь. — Между психозом и клеветой.

— Ну, она сорвалась, — фыркнула Анджелина. — Ты видела, как она картину об стену швырнула? Это что, нормальное поведение для следователя Министерства?

Нирэлль снова написала, быстро:

«Она не контролирует себя. А человек, который не умеет сдерживать злобу – опасен.»

Фред приподнял бровь.

— Думаешь, она способна... ну, на что-то хуже допроса?

Нирэлль на секунду замерла, затем, не отрывая взгляда от бумаги, начала писать, аккуратнее:

«Я думаю, она уже сделала что-то хуже. И ещё сделает. И она следит не только за нами.»

Наступила тишина. Даже Тео перестал ёрзать.

— Ну, допустим, — прошептала Амари. — Но зачем? Что ей нужно?

— Власть, — хрипло сказал Тео. — Месть. Контроль. — Он глянул на дверь. — Или всё вместе.

— И если она кого-то правда... — Анджелина не договорила. — То это не остановится, да?

Фред и Джордж переглянулись.
Джордж сказал серьёзно, не по-детски:

— Мы не дадим ей тронуть кого-то ещё. Особенно вас.

— Не только не дадим, — Анджелина встала. — А сами будем первыми, кто ударит. Надо только понять как.

— Надо найти что-то на неё, — твёрдо добавила Амари. — Чтобы не просто обороняться, а атаковать. Её прошлое. Её поступки. Её тайны.

Нирэлль кивнула.

***

Утро в Большом зале было обманчиво мирным. В воздухе пахло карамельными круассанами, а уставшие ученики зевали над кашей и тыквенным соком. Только Нирэлль, сжав руки под столом, чувствовала, как сгущается нечто тяжёлое. Она заметила, как Тео едва заметно дёрнулся – и тогда двери со скрипом отворились.

В зал вошла Мелисса Паркинсон.

Без лишних церемоний. Без приветствия. Тёмно-зелёная мантия развевалась позади, в руках она держала тонкий чёрный дневник, аккуратно перевязанный серебряной лентой.

Она остановилась перед преподавательским столом, обвела взглядом учеников – а потом повернулась к ним лицом, будто собиралась выступать на суде.

— Сегодня утром, — начала она, — мне в руки попал личный дневник.

Она подняла его выше.

— Я нашла его не на месте преступления, нет. Но его содержание... безусловно, говорит о преступном складе ума.

За столами кто-то перестал жевать. Кто-то шумно сглотнул. Она улыбнулась – еле заметно, слишком медленно, слишком хищно.

— Внутри — признания. Мысли. Угрозы. Грубые, колкие слова, которые могли быть адресованы каждому из вас.

Пауза.

— «Скоро она заплатит за то, что строит из себя королеву». Или: «Я хотела бы, чтобы она исчезла, никто бы не заметил».

Мелисса открыла дневник и пролистала его театральным жестом.

— Некоторые страницы были вырваны. Но подпись, имя – осталось. Пока я не буду афишировать его. Я дам человеку самому раскаяться в его содеяниях. — продолжила Мелисса. — Так что, если кто-то готов взять на себя ответственность, подойти,
рассказать... я вас выслушаю.

Она на секунду замолчала.

— Но, чтобы вы понимали, наказание будет всё равно. Вопрос в том, насколько оно будет тяжёлым.

Некоторые ученики в Большом зале поёжились, когда Мелисса закончила свою речь. Воздух будто сгустился.

Нирэлль сжала кулаки. Что-то в этом было... неправильное. Слишком чисто, слишком хладнокровно, слишком рассчитано. Как ловушка, аккуратно расставленная для кого-то конкретного.

Мелисса вышла из зала той же выверенной походкой, с какой и вошла, оставив за собой мёртвую тишину и цепную реакцию шепота.

— Кто же это?
— Что за дневник?
— В наших рядах завёлся стукач?
— Что вообще происходит в этом чёртовом Хогвартсе?

Нирэлль взглянула на Тео. Они переглянулись. Он едва заметно покачал головой. Нет – это не случайность. Это кто-то играет в очень грязную игру.

Тем же вечером, возвращаясь одна из библиотеки, Нирэлль заметила скомканный лист бумаги в углу коридора. Бумага была влажной от дождя, но текст ещё читался.

«Ты думаешь, что можешь скрыть то, что сделала.
Но я всё знаю.
Сегодня в десять. Астрономическая башня.
Не опаздывай – иначе узнают все.»

Сердце екнуло. Это не ей. Кто-то получил эту записку – и выкинул. Или потерял. Но даже выброшенной она пахла угрозой.

Нирэлль взглянула на часы. 21:30. Полчаса. Она ещё может успеть.

Склонившись к окну, она наслала на себя дезиллюминационное заклинание и, словно тень, двинулась вперёд. Снаружи бушевала гроза. Небо разрывали вспышки молний, дождь с грохотом хлестал по оконным стёклам и крышам. В таких звуках легко раствориться – и легко погибнуть.

К десяти она уже стояла в углу верхнего пролёта башни, спрятавшись за каким то огромным шаром. Там было темно и сыро. Камень под ногами был скользким. Нирэлль укрылась в глубине, затаив дыхание.

Шаги. Кто-то поднимался по лестнице – сначала один человек. Тяжёлое, нервное дыхание. Затем ещё шаги, более мягкие, хищные.

— Где же эта сучка? — выдохнула Мелисса, злобно вытирая мокрые волосы с лица.

— Наверное, решила не идти, — лениво отозвался второй голос. Глухой, но смутно знакомый.

Нирэлль замерла. Сердце стучало где-то в горле.

И тут послышались ещё одни шаги – лёгкие, будто бы нерешительные.

— Ах, вот ты где! — раздался сладкий голос Мелиссы. — Идём сюда, Ли.

Из своей ниши Нирэлль увидела фигуру в форме Пуффендуя. Ли Саран. Невысокая, хрупкая, с мокрыми чёрными волосами, слипшимися от дождя. Она дрожала, сжимая руки перед собой.

— Саран, чего ты как на похоронах? — хихикнула та подружка, остававшаяся в темноте.

— Ч... что вам надо? — пролепетала Ли. Голос срывался. — Я... я ведь ничего не делала...

— Как не делала? — Мелисса щёлкнула пальцами, вытаскивая из кармана потемневший от влаги блокнот. — А чьё имя, интересно, написано вот здесь?

Нирэлль почувствовала, как у неё подкашиваются колени. Это был тот самый дневник. Подделанный. Отравленный.

— Это не моё... — тихо всхлипнула Саран. — Меня подставили...

— Тише! — шикнула вторая девушка.

— Ты чего разоралась, идиотка? — Паркинсон подошла ближе, почти касаясь лицом к лицу. — Конечно, не твой. Это я подделала его. Мне нужно было имя. Легко подделать твой почерк. И знаешь что?

Саран сделала шаг назад, едва не оступившись.

— Завтра ты выйдешь и скажешь, что дневник – твой. И что ты писала его вместе с Нирэлль Нотт. Вы с ней – соавторы. Иначе... — она кивнула в темноту, туда, где затаился парень, — ...иначе, поверь, ты сильно об этом пожалеешь.

— Я не буду. — Саран сжалась в комок, но голос дрожал увереннее. — Я не могу. Я не предам Нирэлль. Она... она защитила меня однажды. От тебя.

У Нирэлль сжалось сердце.

Мелисса молчала. Несколько секунд – гробовая тишина. Потом резкий звук каблуков. Ещё шаг. И ещё.

— Я не стану этого делать, ясно?! И я тебя больше не боюсь, Мелисса!

Раздался удар грома.

— Ну и живи без страха. — Мелисса резко вытянула руки вперёд.

— МЕЛИССА, НЕТ! — вскрикнула вторая девочка.

Но уже было поздно.

Саран с коротким вскриком полетела назад. Гром, вспышка, крик – и всё стихло.

Нирэлль застыла, прижав руку к груди, чтобы не ахнуть. Дыхание пропало. В ушах остался только крик – рвущийся, пронзительный. Она не чувствовала ни пальцев, ни дождя. Только пустоту.

— Ч-что ты наделала?.. — прошептала подруга Мелиссы, подбегая вперёд. Голос дрожал от ужаса. — Ты... ты же...

Нирэлль видела только туфли, мокрые, в алой лакировке. Ярко-красные, как капля крови на сером камне.