С любовью и ядом

Профессор МакГонагалл едва закончила объявление, как по школе пронёсся взрыв эмоций. Святочный бал. Девочки визжали, мальчики чесали затылки, перья скрипели на письмах домой за деньгами – и даже привидения зашептались, кому повезёт танцевать с Поттером.

В стороне, конечно, не осталась Пэнси Паркинсон – вечно окружённая своей троицей: Дафной и Миллисентой.

— Мелисса сказала, что пришлёт денег на платье от мадам Малкин, — с достоинством шептала Пэнси, бросив оценивающий взгляд на проходящую Амари. — Некоторым даже не по силам купить у неё что-нибудь. Да, Эллиот?

Амари издала тяжёлый, демонстративный вздох и закатила глаза:

— Пэнси, пусть у тебя будет платье хоть от самой королевы Елизаветы, ты всё равно не станешь красивее нас.

Нирэлль в ответ тихо хихикнула, а Анджелина рассмеялась вслух. Смех, пусть даже в полголоса, звучал унизительно громко в ушах Пэнси. Щёки её покрылись пятнами.

— Пойдём, она не стоит того, — спокойно произнесла Амари, вставая и уводя подруг.

Паркинсон осталась сидеть, сверкая глазами и судорожно сжимая кулаки. Вокруг неё остались только Дафна и Миллисента, которые явно не знали, как реагировать.

— Эй, ты в порядке? — осторожно спросила Дафна.

Пэнси медленно выдохнула, сжав губы в тонкую линию:

— Я преподам этой стерве урок.

И в этот момент мимо них неспешно прошёл Теодор – книга под мышкой, шарф небрежно обмотан, лицо вечно скучающее.

— Эй, Тео! — крикнула Пэнси, резко поднимаясь. Он остановился и с лёгким подозрением повернулся к ним.

— Что, Паркинсон?

— У меня к тебе... предложение. Очень весёлое, — она прищурилась. — А слабо пригласить Амари Кокс на бал... а потом кинуть её?

Тео нахмурился.

— Отвратительно. Нет.

— Ой, да ладно тебе, — фыркнула она, — понятно. Значит, тебе нравится эта предательница крови? Ходячая катастрофа? — Она театрально всплеснула руками. — О, Нотт, как романтично. Интересно, что скажет на это мадам Х...

Он резко вскинул бровь.

— Ты угрожаешь мне? — голос его стал тоньше, опаснее.

— Нет. Просто задаю вопросы. Вдруг кому-то интересно, почему Теодор Нотт выбрал девушку с Пуффендуя? С факультета дураков и неудачников.

Тео сжал зубы. Дафна и Миллисента смотрели то на Пэнси, то на него.

— Пф. Хорошо, — бросил он. — Я приглашу её. И да, я её кину. Прямо посреди бала, чтобы все видели.

— Вот и славно, — усмехнулась Пэнси. — Пусть знает своё место.

Тео развернулся и пошёл прочь. Губы Пэнси дрогнули в довольной ухмылке.

— Она ещё пожалеет, что вздумала смеяться надо мной.

***

На следующий день, Анджелина, Фред и Нирэлль шли по коридору, обсуждая детали подготовки к балу. Фред вечно вставлял шуточки, Анджелина подталкивала Нирэлль к какому-то смелому решению, но та только улыбалась в ответ – немного рассеянная и напряжённая.

Внезапно к ним подлетела Амари, волосы собраны в высокий хвост, глаза широко распахнуты.

— Вы не представляете, кто пригласил меня на бал, — выпалила она. — Теодор. Мать его. Нотт. Что за херня?

— Полегче, девочка, — усмехнулась Анджелина, перекидывая прядь за плечо. — Что тут такого? Может, он наконец решил сделать первый шаг?

— Сомневаюсь. Он скорее прикол какой-то замышляет. Но... идти мне не с кем. Седрик уже пригласил Чжоу. Так что...

Она пожала плечами, пытаясь сохранить равнодушный вид, но губы дрогнули от смятения.

В этот момент Нирэлль резко остановилась. Прямо у окна стоял Джордж. Она жестом показала друзьям, что догонит их позже, и подошла к нему.

— Джордж. — она мягко коснулась его плеча, заставляя обернуться.

— О, Нирэлль, привет, — он широко улыбнулся. — Как ты?

Она улыбнулась и начала жестами:

— Я хотела с тобой поговорить...

Но он перебил её:

— И я тоже! Дай начну. — она неуверенно кивнула. — Я наконец-то пригласил Поппи с Когтеврана на бал. И она согласилась. Прикинь? А у тебя что?

Нирэлль замерла. Внутри что-то хрустнуло. Она моргнула, кивнула и чуть натянуто ответила:

— Я... Я хотела узнать, есть ли у тебя знакомые из Дурмстранга. Я хочу пригласить кого-то, но... немного стесняюсь.

— О, дай подумать... — Джордж почесал затылок. — Да, знаю одного. Вальтер. Он вроде нормальный. Скажу ему о тебе.

— Спасибо, — кивнула она и, не задерживаясь, развернулась и ушла.

***

Месяц пролетел незаметно. И вот наступил долгожданный вечер – Святочный бал. Нирэлль стояла перед зеркалом в спальне, мнясь и машинально поправляя тонкие лямки платья.

На ней было платье серебристо-ледяного оттенка, словно сотканное из инея. Прозрачная вышивка цветочного узора покрывала его мягким мерцанием. Кружевные перчатки доходили до локтей, а на ногах – хрустальные туфельки, будто позаимствованные у самой Золушки. Волосы были собраны в элегантный пучок, из которого упрямо выбивалась одна кудрявая прядь и падала на ключицу, как случайная тайна.

«А может, не идти?..» — мелькнуло в голове. В груди было одновременно и щемящее волнение, и ощущение ненастоящего.

Но деваться было некуда. Вальтер, вежливый и немного неуклюжий ученик Дурмстранга, обещал встретить её у подземелья. Нирэлль взяла свой серебряный клатч, глубоко вдохнула и вышла.

Парень, ждавший её у входа, казалось, забыл, как дышать. Он сглотнул и почти прошептал:

— Ты... ты невероятно красивая.

Нирэлль тепло улыбнулась и протянула блокнот:

«Спасибо. Ты тоже. Пойдём?»

Он кивнул, и они двинулись к Большому залу. По дороге все чаще раздавались восхищённые взгляды и шёпот – от девчонок и мальчишек, и даже от некоторых преподавателей. В платье, ловящем свет как хрусталь, с этой лёгкой походкой, Нирэлль и правда казалась сказочной.

Даже Пэнси обернулась, прикусив губу.

У входа в зал они увидели Анджелину и Фреда. Джонсон была в платье цвета бордо с открытыми плечами и гладко уложенными волосами. Фред сиял от гордости, будто пришёл с королевой бала.

— Ты просто невероятная, Нирэлль! — восторгалась Анджелина.

Нирэлль показала жест:

— Спасибо. Вы оба – тоже.

Разговор прервала Пэнси, чей голос раздался с лестницы:

— Это что, Амари Эллиот?..

Все обернулись. По ступеням спускалась Амари – в платье цвета топлёного молока с золотистой вышивкой в виде лепестков и бабочек. Высокий хвост, золото на коже, грация – она будто вышла со страниц модного журнала.

А рядом с ней, как ни в чём не бывало, шёл Тео. В идеально сидящей мантии, с чуть небрежной укладкой, с тем спокойствием, с которым обычно ходят только те, кто скрывает бурю внутри.

— Мерлин, ты с ума сошла, насколько красива! — зажала рот рукой Анджелина.

Нирэлль кивала и оживлённо показывала жесты:

— Ты звезда.

— Прекратите, я сейчас заплачу. Вы же тоже выглядите как мечта! — засмеялась Амари и обняла их.

Троица, пересмеиваясь, вошла в зал.

И тогда взгляд Нирэлль пересёкся с ним.

Джордж стоял у высокого стола с напитками рядом с Поппи, но больше не замечал ничего. Он увидел Нирэлль – и замер. Несколько секунд просто смотрел. Медленно, как в кино, его глаза прошлись от её туфель, по подолу платья, к плечам, к тонким перчаткам, к этой выбившейся пряди и глазам, которые сияли мягко, словно серебро.

Он даже не заметил, как Поппи что-то говорила. Только когда Фред толкнул его локтем, он опомнился, натянул привычную ухмылку и повернулся к друзьям:

— Ну, если здесь кто-то и выглядит как воплощённое рождественское чудо, то это... Фред, конечно. Посмотри на эти щёки. Готов поспорить, он напился ещё до бала.

— Заткнись. — усмехнулся Фред.

Бал официально начался. Музыка заиграла, и МакГонагалл объявила первый танец. Все участники Турнира Трёх Волшебников должны были станцевать его вместе со своими партнёрами. Гарри вёл Парвати, напряжённо считая шаги. Виктор Крам держал Гермиону удивительно мягко, совсем не так, как обычно двигался в коридорах. Чжоу и Седрик, абсолютно вальяжные, будто вынырнули из какой-то рекламы. Даже Флёр Делакур, прекрасная и уверенная, словно русалка на льду, казалась неотрывной от своего спутника.

Джордж уже стоял рядом с Поппи, его руки легко легли ей на талию, и они двинулись в плавном вальсе. Он будто бы совсем не оглядывался. Будто бы. Но стоило Нирэлль зайти на танцпол, как его взгляд скользнул мимо плеча Поппи – коротко, незаметно, но слишком точно.

Он выдохнул. И – снова, как ни в чём не бывало – пошутил Поппи что-то на ухо, и та рассмеялась. Снаружи он был всё тем же Джорджем. Внутри – не то чтобы буря. Но лёгкий разряд точно ударил.

Нирэлль позволила Вальтеру вести себя, слегка откинув голову, – она будто скользила по мелководью, хрупкая, но сильная. Амари – блистала, а Тео выглядел... всё-таки смущённым. Анджелина и Фред танцевали азартно, с подколами и весельем – но даже в этом их связь читалась так ясно, что другие пары на миг замедлялись, чтобы поглядеть.

Весь зал был будто напитан блёстками и мёдом – огни, музыка, медленные взгляды, лёгкий смех.

Но стоило песне закончиться – как потухли фонари.

На секунду наступила тишина.

И вдруг – грохот.

Зал озарился вспышками света, и на сцену вышли они – «Ведуния». Барабаны загрохотали, будто вызывали бурю, гитары зазвенели, и голос вокалистки взрезал воздух. То был не просто рок – то был магический шторм.

Толпа взорвалась. Пары распались, разом сменив медленный танец на хаотичное движение. Кто-то подпрыгивал, кто-то раскачивался в ритме, кто-то просто хлопал в ладоши. Юбки взвились, волосы растрепались, галстуки соскользнули.

Нирэлль, Амари, Гермиона, Джинни, Анджелина, Поппи, Чжоу и Флёр – почти одновременно – взялись за руки. На секунду они просто кружились, как в хороводе – в такт, синхронно, будто древний ритуал. Музыка гремела, а они смеялись, отпуская друг друга и снова ловя. Кто-то подпевал, кто-то кричал что-то в такт.

А потом... в какой-то момент они бросились в центр, подняв руки вверх, как будто музыка вытолкнула их туда – и весь зал разразился овацией. Девушки смеялись, кружились, отблески света играли на их нарядах, как на витражах.

И тут в поле зрения кто-то заметил двух рыжих, пробегающих мимо.

— Ага! — Фред схватил Джорджа за локоть и побежал вперёд, — Поезд, братец, запускаем!

— Уже бегу! — Джордж засмеялся и встал сзади, положив руки Фреду на плечи.

Они понеслись по залу змейкой, лавируя между танцующими. Сначала к ним примкнули Амари и Тео, затем Гарри, Рон, Ли Джордан, Симус Финниган – и поехало. Хохочущий, живой поезд из учеников вился по залу, цепляясь всё за новых и новых – кто-то падал и вставал, кто-то плыл вперёд, визжа от восторга.

Даже МакГонагалл не выдержала и, прикрыв улыбку рукой, наблюдала, как вся школа – гости, трибуны, учителя – стала одной хохочущей, бешено мчащейся гирляндой на танцполе.

Нирэлль в какой-то момент остановилась, закинув голову, и просто смотрела вверх – на зачарованный потолок, где падал магический снег, не касаясь ни кожи, ни платья. А потом её кто-то схватил за руку – Джордж, сияющий, запыхавшийся, и без слов включил её в цепь.

Она улыбнулась. Настояще. И понеслась вперёд.

Бал перешёл в раж – шумный, красивый, живой.

И, казалось, волшебство этой ночи не должно было заканчиваться.

— Я обожаю этот день! — кричала Амари, кружась в толпе. Её платье с золотистой вышивкой мягко мерцало в свете люстр. — Тео весь вечер делает мне комплименты. Как думаете, я нравлюсь ему?

— Конечно! А кому ты не нравишься, а, девочка? — смеялась Анджелина. — Кстати, где он?

— Ушёл за напитками. Мамочки, как же это романтично! — глупо улыбалась Эллиот.

— Ты заслуживаешь этого, как никто другой. — показывала Нирэлль, касаясь сердца. — А Вальтер, похоже, разнервничался. Он ещё 15 минут назад сказал, что идёт в туалет. И все еще не появился.

— Будь я парнем и такая девчонка, как ты, пошла со мной на бал... — рассмеялась Джинни.

— Прекрати! — Нирэлль откинула голову в беззвучном смехе.

— А вот и Тео, я пошла! — крикнула Амари, заметив его в толпе, и тут же растворилась в золотистом вихре.

Он протянул ей бокал с пуншем и слегка поклонился:

— Мадам, не желаете ли танец?

— Только если после этого ещё один, и ещё один, и ещё один! — засмеялась она.

— Торгуешься? — ухмыльнулся он.

— Да! — заявила Амари и поставила бокал на ближайший столик. — Но сначала, ты должен быть готов, что я могу наступить тебе на ноги.

— Я знал, на что иду.

Они влились в вальс. Амари немного неловко – сначала – но Тео был внимателен. Его рука мягко направляла её, взгляд не отрывался от лица. На мгновение они будто остались вдвоём – музыка, свет, люди стали просто фоном.

— Знаешь, — пробормотал он, когда они остановились у колонны, отдышавшись. — Ты невероятная. Даже если бы я не пригласил тебя на бал, я бы пожалел об этом всю жизнь.

— Я знаю. Что я могу сказать? В моем роду явно были вейлы. — она самодовольно улыбнулась.

А Тео наблюдал за ней. Она чуть отстранилась, глядя на него снизу вверх. Несколько прядей выскользнули из причёски. Тео аккуратно убрал одну за ухо.

— Знаешь... — Она покачала головой. — Ты когда хочешь, можешь быть ужасно... опасным.

— А ты – чересчур прекрасной. Не честно.

Они снова смеялись. А потом отправились к фуршету, пробовать всё подряд и оценивать: «слишком сладко», «о, с мятой!», «ужас!», «я съем ещё пять».

Он рассказывал ей историю, как однажды превратил сову в блин на уроке трансфигурации, а она – как заперла случайно профессора Бинса в классе на целый день, забыв, что он призрак. Смех их был звонким, искренним, лёгким.

— Осталось только... — Амари взяла бокал с пуншем. — Выпить за вечер, который мы точно не забудем.

В этот момент кто-то из гостей налетел на неё, и пунш хлынул на платье.

— Я прошу прощения! — крикнула какая-то шармбатонка, уже уносясь прочь.

— Вот же, блин... — прошептала Амари, отступая на шаг. — Прямо как в фильмах. Всё слишком хорошо – и обязательно должно что-то пойти не так.

— Ты в порядке? — Тео быстро подхватил её за талию, чтобы она не поскользнулась.

— Да... да, всё нормально. Я быстро. Уберу пятно с помощью заклинания.

— Я подожду здесь.

— Ага. Только никуда не уходи, понял?

Она улыбнулась и скрылась в толпе.

Амари дошла до туалета и вытащила палочку из потайного кармана платья. Легкое движение запястья – и пятна с ткани исчезли, будто их никогда не было. Она облегчённо вздохнула, сняла перчатки и направилась к раковине. Прохладная вода стекала по её пальцам, пока она задумчиво смотрела в зеркало, слегка покусывая губу.

И тут дверь со скрипом распахнулась. Внутрь вошли Пэнси, Дафна и Миллисента. Паркинсон, как всегда, первой открыла рот:

— А вот и наша принцесса вечера, — протянула она ядовито, склонив голову. — Что, Амари, решила, что дорогой тряпкой можно скрыть нищету?

Амари на секунду замерла. Она развернулась и оглядела Пэнси с головы до ног. Уголки её губ дрогнули в ледяной улыбке.

— Подожди-ка... — начала она, делая шаг вперёд. — Это же... то самое платье.

Пэнси моргнула.

— Узнаю фасон. Мелисса показывала его на колдографиях, помнишь? Она тогда ещё хвасталась: "Эксклюзив, из Парижа, никто такой не наденет." — Амари чуть склонила голову, как будто искренне удивлялась. — И что же, Пэнс... у тебя с сестрой общий гардероб?

Паркинсон открыла рот, но слов не нашлось. В это время Дафна с Миллисентой переглянулись.

Амари приблизилась вплотную, её глаза сверкали, как заточенные клинки.

— Не волнуйся, я не осуждаю. Правда. Просто странно... — она опустила взгляд на ткань. — Ты же кричала, что закажешь себе новое платье. А я его не вижу. Я вижу старое. На тебе.

Пауза. Плотная, гнетущая. В воздухе будто бы потрескивало от напряжения.

— Чуете? — вдруг сказала Амари, демонстративно вдыхая. — Попахивает чем-то тухлым. Ах да... это же зависть и злость.

Пэнси побелела.

— Сумасшедшая, — прошипела она.

— Спасибо, — тепло улыбнулась Амари. — Я обожаю комплименты. Особенно от тех, кто вечно за моей спиной.

Она направилась к двери, но Паркинсон бросилась за ней:

— Как ты смеешь!?

Амари резко обернулась, её голос прозвучал на удивление спокойно, почти насмешливо:

— Нет, Пэнси. Это как ты смеешь портить самый важный вечер в моей жизни. Потому что ты – неуверенная, мелочная девчонка, живущая в тени своей сестры и чужого платья.

Она задержалась в проёме, бросив последний взгляд через плечо:

— Повеселись, Пэнси. Сегодня ведь бал.

Паркинсон усмехнулась. Криво. С ядом.

— А ты хоть знаешь, что твой спутник вообще не горел желанием с тобой идти? Это мы взяли его на слабо.

Амари застыла. Повернулась.

— Что ты сказала?

— Тео. Мы поспорили, что он не сможет пригласить тебя и... влюбить. Прямо как в дешёвом романчике. Мальчики не любят проигрывать. А за победу – драконье пламя и неделя в Визжащей хижине. Романтика, правда?

Пэнси хихикнула. Слишком громко.

И в этот момент – всё внутри Амари как будто остановилось.

Она не закричала. Не вспыхнула. Лишь шаг за шагом пошла сквозь толпу, не замечая взглядов.

Пэнси хихикнула. Громко. Слишком громко.

Амари не проронила ни слова. Только медленно развернулась и пошла прочь, через толпу, сквозь звуки вальса и хрустальные гирлянды, не замечая, как вокруг раздвигаются люди.

Тео стоял возле фуршета вместе с Драко и Блейзом. Они что-то обсуждали – смешное, по их мнению, судя по смеху.

— О, я как раз хотел пойти... — начал он, когда заметил Амари.

Но не успел договорить.

Звонкая, сильная пощёчина ударила по щеке. Тео отпрянул, глаза распахнулись. Все вокруг обернулись.

— Держись от меня подальше, ясно!? — её голос дрожал, но звучал громко и отчаянно. — Не приближайся ко мне больше никогда!

Она резко развернулась, не дожидаясь ответа, и пошла прочь, мимо шокированных лиц, мимо вскинутых бровей. Тео бросился за ней.

— Амари! — он догнал её у колонны, схватив за локоть. — Подожди! Что случилось? Почему ты...

— Что случилось?! — её голос надломился, как хрупкое стекло. — Ты правда спрашиваешь? Ты серьёзно не понимаешь?

Он замер. Глаза Амари были наполнены слезами, сверкающими в свете люстр, как капли ртути.

— Я... — он начал, но она перебила.

— Как ты мог!? Я доверяла тебе. Я считала тебя своим другом, Тео. Я думала, наконец-то ты... — её губы задрожали. — Я думала, ты решился. Думала, всё по-настоящему. А ты просто... поспорил на меня?

Он открыл рот. Закрыл. Внутри всё похолодело.

— «Болтушка Амари», «Амари, угомонись», «Заткнись хоть на минуту. Амари». Всё это время... — она покачала головой. — Ты был просто ещё одним, кто смеётся за спиной. Я терпела, пока ты говорил это мне в лицо, но обсуждать меня с девочкой, которая травила меня?

— Это не так, — прошептал он. — Это... не так.

— Правда? — она шагнула ближе. — Тогда и почему ты согласился на этот дурацкий спор!? Зачем!? Почему!? Тебе так важно было это драконье пламя? Неделя уединенного отдыха в Визжащей хижине!?

Тео опустил взгляд. Руки бессильно опустились вдоль тела.

— Я не хочу быть той, над кем смеются. Не хочу терять себя, свою молодость, ради какого-то твоего глупого спора. Я хотела быть красивой, весёлой, беззаботной... Я хотела танцевать. А не плакать в холле посреди бала, потому что кто-то счёл это забавным пари. Ты испортил важный, для девочки, момент!

Её голос дрожал всё сильнее.

— Амари, пожалуйста... — он потянулся к ней, но она резко отступила назад.

— Не смей меня трогать. Не смей ко мне больше подходить, Теодор Нотт. Никогда.

Она развернулась и убежала, исчезая в толпе, растворяясь в музыке, в суматохе, в блеске света. Он стоял в одиночестве, как гость, которого забыли пригласить, с горящей щекой и чем-то очень тяжёлым внутри.

А потом кто-то из толпы шепнул, не без удовольствия:

— Громко получилось. Думаешь, это войдёт в следующий выпуск мадам Х?

И в груди у Тео всё опустело.

Слёзы катились по щекам, не разбирая пути. Амари вбежала в туалетную комнату и захлопнула за собой дверь, задвинув засов. Ткань платья соскальзывала с плеча, рука дрожала, когда она опиралась о раковину. Она посмотрела в зеркало – глаза заплаканные, тушь чуть размазалась под ресницами, волосы растрепались. И всё равно... всё равно она была красивой.

Рыдания вырывались наружу, судорожные, пронзительные, а в груди царапала боль, как от предательства и удара одновременно.

***

Зал заметно пустел к полуночи. Кто-то уже ушёл в спальни, кто-то – уединиться. Музыка теперь доносилась из маггловского проигрывателя: группа «Ведуния» давно распрощалась и ушла. Свет стал мягче, кое-где мерцали парящие свечи, и воздух наполнялся чуть притушенным смехом, отголосками танцев и глухим эхом прошедшего веселья.

Нирэлль бродила по залу, высматривая Тео и Амари. Именно их нигде не было видно. Она прошла вдоль стола с угощениями, обогнула группу ребят, обсуждающих чьи-то нелепые танцы – и вдруг в кого-то врезалась.

Подняв глаза, она увидела Джорджа.

Его щёки пылали, глаза были чуть покрасневшими. Он пах спрятанной бутылкой огневиски, весельем и чем-то почти грустным.

Нирэлль моргнула и подняла руки, показывая жестом:

— Ты что, пил?

— А?.. Что?.. Нет... Конечно... — он икнул, слегка качнувшись. — Ну... если только самую капельку.

Она нахмурилась.

— Пойдём, тебе уже пора спать, — жест показался мягким, но решительным.

— Не-е-ет, Нирэлль... — протянул он, потянувшись к ней за локоть. — Идём, танцевать. Давай, прошу...

— Джордж, ты пьян.

— И что с того?.. Какая разница? — Он наклонился ближе. Его голос стал тише, но слова ударяли в самое сердце. — Знаешь... я давно хотел тебе сказать...

В этот момент из колонок вдруг грянула Running Up That Hill. Зал вздрогнул и будто проснулся снова – кто-то вскрикнул от радости, кто-то уже начал хлопать в такт.

— Что ты сказал? — Нирэлль нахмурилась, не расслышав, прищурившись от громкости. — Я тебя не слышу!

Но он не повторил. Только смотрел на неё. И тогда, с неожиданной ясностью, сказал, будто всю ночь держал это в себе:

— Ты мне нравишься. Я тебя люблю.

Мир вокруг неё замер.

Нирэлль стояла неподвижно, будто её окатили холодной водой. В это мгновение к ней подбежала Анджелина и потянула за руку – в хоровод. Та только на секунду обернулась, но Джордж уже отступил на шаг, растворяясь в общей суете.

Теперь в кругу было не шесть и не семь человек – больше двадцати. Танец стал стремительным, хоровод закрутился в огромную спираль, затягивая всех внутрь.

Нирэлль оглянулась через плечо. Он стоял на месте. Красные глаза, щёки пылают, губы приоткрыты. Он всё ещё смотрел на неё. Не отрываясь. Как будто ничего больше в этом зале для него не существовало.

А она моргала, глядя на него сквозь огни, через шум, через музыку – и не могла даже поднять руки, чтобы что-то сказать.

***

«Ледяной вечер, пылающие ссоры и пара испорченных туфель: хроники святочного бала.

Ах, святочный бал. Волшебный, ослепительный, полный шёпотов и шелестящих подолов. Сцена, где каждый мечтал блистать, но некоторые... ну, скажем так, блистали скорее в пыльце скандала, чем в лучах славы.

Начнём с героической попытки мистера Рональда Уизли доказать, что он умеет не только есть и хмуриться. Правда, с этим справился он, как и с зельеварением, – плохо. Ссора с Грейнджер прогремела громче, чем топот Дурмстрангцев в день их приезда, а весь танцпол оказался невольным свидетелем его тонко выстроенной драмы: "Почему ты не пошла со мной, но при этом пошла с другим? Он враг Гарри!" Ах, Рон. Обиженный щенок – не лучшая маска для бала.

Кстати о других. Если вы заметили, что милая Амари Эллиот, под конец, не хохотала на каждом шагу, как обычно, а Тео Нотт исчезал подозрительно часто – вы не ослышались. Любовь – штука тонкая. А ревность – штука громкая. Увы, их "вечер под звёздами" закончился звёздной бурей. Подробности оставим за кулисами.

И как бы не старались Падма и Парвати Патил сдержать свои комментарии, к полуночи они, наконец, взорвались. Цитата с танцпола:
"Если бы Гарри хоть раз посмотрел в мою сторону, а не туда, где кружится Чжоу, наш вечер мог бы быть не совсем катастрофой."
Добавим к этому раздражённое фырканье Падмы:
"А Рон вообще, по-моему, не понял, что мы с ним были на балу вместе."
Честно, девочки. Мы сочувствуем.

Впрочем, не всё было потеряно. Ближе к полуночи хороводы стали шире, музыка – громче, а участники – смелее. Кто-то танцевал на столе, кто-то – на чувствах. Были даже признания... кое-где. Но не будем портить интригу. Некоторые тайны стоит оставить там, где им самое место – в полутёмных углах зала.

До скорого, мои светские ястребы.
Пока вы держитесь за сердечки, я держу в руках перо.

Ваша мадам Х»

– «Вся правда о вас»
26 декабря, 08:00